А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Фасад дома казался не больше, чем у других домов на улице, но позади имелась пристройка. В нижнем этаже располагалась лавка, но на витрине, в промежутке, не закрытом красной занавесью, скрывавшей большую часть внутренности помещения от глаз, ничего не было выставлено. Сбоку была дверь лавки, тоже с красными занавесями за стеклом и с медной дощечкой, на которой стояло имя: «Ольдершо». С другой стороны дома была дверь с колокольчиком и тоже с медной дощечкой. Из надписи на ней можно было узнать, что здесь жил врач. На доске стояло: «Доктор Доуноард». Если бы камни умели говорить, то здесь они сказали бы ясно: «У нас есть секреты внутри, и мы намерены их сохранять».— Это не может быть тот дом, — сказал Аллэн. — Тут, должно быть, какая-нибудь ошибка.— Вы лучше должны знать, сэр, — заметил Педгифт-младший со своей деловой серьёзностью. — Вы знаете привычки миссис Мэндевилль.— Я! — воскликнул Аллэн. — Вам, может быть, удивительно будет слышать, но я совсем не знаю миссис Мэндевилль.— Я вовсе этому не удивляюсь, сэр. Хозяйка в Кингсдоун Крешете сказала мне, что миссис Мэндевилль старуха. Не спросить ли нам? — прибавил непроницаемый Педгифт, поглядывая на красные занавеси у окна лавки с большим подозрением. — Может быть, за ними скрывается внучка миссис Мэндевилль?Они попробовали сначала открыть дверь лавки — она была заперта. Они позвонили — худощавая молодая женщина, с жёлтым лицом, с изорванным французским романом в руках, отворила дверь.— Здравствуйте, мисс, — сказал Педгифт. — Дома миссис Мэндевилль?Молодая женщина с жёлтым лицом с удивлением вытаращила на него глаза.— Здесь не знают такой, — ответила она резко с иностранным акцентом.— Может быть, её знают у соседей? — заметил Педгифт-младший.— Может быть, знают, — сказала молодая женщина с жёлтым лицом и захлопнула перед ним дверь.— Немножко вспыльчивая особа, сэр, — сказал Педгифт. — Я поздравляю миссис Мэндевилль с тем, что она не знакома с ней.Говоря это, он перешёл к двери жилища доктора Доуноарда и позвонил в колокольчик.На этот раз дверь отворил слуга в поношенной ливрее.Он тоже вытаращил глаза, когда было произнесено имя миссис Мэндевилль, и он тоже не знал такой особы.— Очень странно! — обратился Педгифт к Аллэну.— Что странно? — тихим голосом спросил человек в чёрном, вдруг появившийся на пороге двери приёмной.Педгифт-младший вежливо объяснил цель прихода и поинтересовался, не имеет ли он удовольствие говорить с доктором Доуноардом.Доктор поклонился. Если можно было предположить, то он принадлежал к числу тех скромных докторов, к которым пациенты — особенно женщины — питают большое доверие. Он имел необходимую для этого плешивую голову, роговые очки, строгий чёрный костюм и необходимо солидную наружность. Голос его был приятен, обращение деликатное, улыбка льстивая. Какой специальностью своей профессии владел доктор Доуноард, не было написано на дощечке его двери, но он жестоко ошибся в своём призвании, если не был доктором по женским болезням.— Уверены ли вы, что в названном вами имени нет ошибки? — спросил доктор с сильным беспокойством, которое пытался скрыть. — Я знал, что иногда происходили очень большие неприятности от ошибки в именах. Нет? Действительно нет ошибки? В таком случае, господа, я могу только повторить то, что мой слуга уже сказал вам. Пожалуйста, не извиняйтесь. Прощайте.Доктор ушёл так же тихо, как появился. Слуга в поношенной ливрее молча отворил дверь, и Аллэн со своим спутником опять очутились на улице.— Мистер Армадэль, — сказал Педгифт, — я не знаю как вы, а я нахожусь в недоумении.— Неприятно, — отвечал Аллэн. — Я только что хотел спросить вас, что вы будете делать теперь.— Мне не нравится ни этот дом, ни лавочница, ни доктор, — продолжал Педгифт. — Однако я не думаю, чтобы они обманывали нас, я не думаю, чтобы они знали миссис Мэндевилль.Предчувствия Педгифта-младшего редко обманывали его, они не обманули его и в этом случае. Предосторожность, заставившая миссис Ольдершо переехать из Бэйсуотера, обернулась против неё, как это случается часто. Эта предосторожность заставила её не открывать никому в Пимлико тайну имени, которое она приняла как поручительница за мисс Гуильт, но она не учла возможность непредвиденного случая, который представился теперь. Словом, миссис Ольдершо позаботилась обо всём, кроме единственной невообразимой для неё возможности — дальнейших расспросов о репутации мисс Гуильт.— Мы должны сделать что-нибудь, — сказал Аллэн. — Кажется, бесполезно оставаться здесь.Ещё никто не ставил Педгифта-младшего в тупик, и Аллэну это теперь не удалось.— Я совершенно согласен с вами, сэр, — сказал он. — Мы должны сделать что-нибудь. Мы опять допросим извозчика.Извозчик упорно стоял на своём. Когда его обвинили в том, что он ошибся с домом, он указал на пустое окно лавки.— Я не знаю, что вы видели, господа, — сказал он, — но я видел в моей жизни только одно пустое окно в лавке. Это и заставило меня запомнить этот дом, и вот почему я узнал его, когда увидел.На обвинение в том, что он ошибся или насчёт дамы, или насчёт того дня, в который он возил эту даму, извозчик твёрдо стоял на своём. Слуга, который нанимал его на бирже, был там хорошо известен. Тот день остался у него в памяти потому, что он был наименее прибыльный во всём году, а даму он запомнил оттого, что она недолго в сумочке искала деньги, а сразу же заплатила ему (что редко случается с пожилыми дамами), и потому, что заплатила ему сумму, которую он запросил, не торгуясь (чего также не делает ни одна из пожилых дам).— Запишите мой номер, господа, — попросил извозчик. — Я готов под присягой повторить всё, что я вам сказал.Педгифт записал номер извозчика, записал и название улицы, и имена, стоявшие на двух медных дощечках, и спокойно отворил дверцы кэба.— Теперь, пока мы бродим впотьмах, — сказал он, — не перебраться ли нам опять в нашу гостиницу?И тон его голоса, и выражение лица были серьёзнее обыкновенного. То обстоятельство, что миссис Мэндевилль переменила квартиру, не сказав никому, куда она переезжает, и не оставив адреса, куда пересылать к ней письма, обстоятельство, показавшееся бесспорно подозрительным ревнивой и злой миссис Мильрой, не произвело большого впечатления на рассудительного стряпчего Аллэна. Многие часто оставляют свои квартиры тайным образом по весьма уважительным причинам. Но обстановка и жильцы того дома, в который извозчик отвёз миссис Мэндевилль, представили и характер, и поступки этой таинственной дамы совершенно в новом свете пред Педгифтом-младшим. Его личный интерес в этих розысках внезапно усилился, и он начал испытывать любопытство к делу Аллэна, которого раньше не чувствовал.— Нелегко решить, что мы теперь должны сделать, мистер Армадэль, — сказал он на обратном пути в гостиницу — Как вы думаете, не сможете ли вы сообщить мне ещё какие-нибудь подробности?Аллэн заколебался, Педгифт-младший увидел, что он зашёл слишком далеко.«Я не должен принуждать его, — подумал он. — Я должен дать ему время подумать и предоставить возможность высказаться самому».— За неимением каких-либо других сведений, — продолжал он, — не разузнать ли мне насчёт этой странной лавки и этих двух имён, стоящих на медных дощечках на дверях? Когда я оставлю вас, я займусь делами и поеду именно туда, где могу что-нибудь — если только есть что разузнать.— Я полагаю, что ваши действия не принесут никакого вреда, — ответил Аллэн.Он тоже говорил серьёзнее обыкновенного, он тоже начал испытывать непреодолимое любопытство узнать больше. Какая-то смутная связь, неясно обозначенная, начала устанавливаться в его уме между затруднением узнать семейные обстоятельства мисс Гуильт и затруднением отыскать её поручительницу.— Я выйду и пройдусь пешком, а вы поезжайте по вашему делу, — сказал он. — Мне нужно обдумать кое-что. Прогулка поможет мне.— Мои дела будут закончены во втором часу, сэр, — сказал Педгифт, когда кэб остановился и Аллэн вышел. — Встретимся мы опять в гостинице в два часа?Аллэн кивнул, и кэб уехал. Глава IVАЛЛЭН ДОВЕДЁН ДО КРАЙНОСТИ Пробило два часа. Педгифт-младший, как всегда, явился вовремя. Его утренняя живость пропала, он поздоровался с Аллэном вежливо, но без своей обычной улыбки; а когда главный слуга пришёл за приказаниями, Педгифт отпустил его, произнеся слова, ещё не слышанные от адвоката в этой гостинице:— Пока ничего.— Вы, кажется, не в духе, сэр? — спросил Аллэн. — Не удалось, видимо, собрать сведений? Неужели никто не может ничего нам сказать о доме в Пимлико?— Три человека говорили мне о нём, мистер Армадэль, и все трое сказали одно и то же.Аллэн поспешно придвинул свой стул к тому месту, где сидел его стряпчий. Размышления во время отсутствия стряпчего не успокоили его. Это странное беспокойство, которое он чувствовал постоянно и которое так трудно было ему подавить, видимо, было вызвано затруднением узнать семейные обстоятельства мисс Гуильт и затруднением отыскать её поручительницу. Эта связь уже прослеживалась в его мыслях все чётче и чётче и незаметно овладевала душой. Аллэна мучили сомнения, которые он не мог ни понять, ни выразить. Его терзало любопытство, которое он и желал, и боялся удовлетворить.— Я боюсь, что должен побеспокоить вас одним или двумя вопросами, сэр, прежде чем приступлю к делу, — сказал Педгифт-младший. — Я не желаю насильно добиваться вашего доверия, я только желаю знать, как мне действовать в деле, которое кажется мне довольно щекотливым. Можете вы сказать мне, заинтересованы ли другие, кроме вас, в наших поисках?— И другие заинтересованы, — отвечал Аллэн. — Это я могу вам сказать.— Нет ли другой особы, связанной с нашими поисками, кроме миссис Мэндевилль? — продолжал Педгифт, стараясь глубже заглянуть в тайну Армадэля.— Да, есть ещё одна особа, — ответил Аллэн неохотно.— Эта особа женщина, и молодая, мистер Армадэль?Аллэн вздрогнул.— Как вы угадали это? — начал он и спохватился, но было уже поздно. — Не задавайте мне вопросов, — продолжал он. — Я не мастер защищаться против такого хитрого человека, как вы; я связан честным словом никому не сообщать никаких подробностей об этом деле.Педгифт-младший, вероятно, услышал достаточно для достижения своей цели; он в свою очередь придвинул свой стул ближе к Аллэну; стряпчий, очевидно, был растревожен и смущён, но профессия юриста требовала взять себя в руки.— Я закончил мои вопросы, сэр, — сказал он, — и теперь должен высказать кое-что со своей стороны. В отсутствие отца, может быть, вы согласитесь считать меня вашим стряпчим. Послушайтесь моего совета и не продолжайте розысков.— Что вы хотите сказать? — спросил Аллэн.— Может быть, извозчик, несмотря на все его уверения, ошибается. Я очень советую вам думать, что он ошибается, и прекратить дело.Это предостережение было сделано весьма доброжелательно, но сделано слишком поздно. Аллэн поступил так, как поступили бы девяносто девять человек из ста на его месте: он отказался принять совет своего стряпчего.— Очень хорошо, сэр, — сказал Педгифт-младший. — Если вы непременно хотите, пусть будет по-вашему.Он наклонился к уху Аллэна и шёпотом рассказал всё, что слышал о доме в Пимлико и о людях, живших там.— Не осуждайте меня, мистер Армадэль, — прибавил он, когда неприятные слова были произнесены. — Я старался избавить вас от этого огорчения.Аллэн перенёс удар, как переносят все мужчины, — молча. Его первым побуждением было бы последовать совету, данному Педгифтом, и считать ложным уверение извозчика, если бы не одно неприятное обстоятельство, неумолимо препятствующее этому. Явное нежелание мисс Гуильт говорить о своей прежней жизни пришло ему на память и стало зловещим подтверждением улики, соединявшей поручительницу мисс Гуильт с домом в Пимлико. Одно заключение, только одно заключение, которое всякий мог бы сделать, услышав то, что услышал Аллэн, утвердилось в его мыслях. Жалкая, падшая женщина, решившаяся в отчаянии прибегнуть к помощи негодяев, искусных в преступном умении скрывать дурные дела, женщина, пробравшаяся в порядочное общество и к профессии, достойной уважения, посредством фальшивой репутации, женщина, по положению своему подвергающаяся страшной необходимости постоянно скрываться и постоянно обманывать в том, что касалось её прошлой жизни, — вот в каком виде представилась теперь Аллэну прелестная торп-эмброзская гувернантка! Ложно или истинно представилась? Пробралась ли она в порядочное общество и к профессии, достойной уважения, посредством фальшивого имени? Да. Наложило ли на неё её положение ужасную необходимость постоянно обманывать насчёт её прошлой жизни? Да. Была ли она жалкой жертвой вероломства какого-нибудь подлого человека, как Аллэн предполагал? Она не была такой жалкой жертвой. Заключение, сделанное Аллэном, заключение, к которому буквально привели факты, имеющиеся у него, всё-таки было далеко от истины. Действительная история отношений мисс Гуильт к дому в Пимлико и к людям, жившим в нём, к дому, как справедливо говорили, наполненному скверными тайнами, и к людям, как описывали, постоянно находившимся в опасности попасться в руки закона, раскроется последующими событиями. Эта история была совсем не так возмутительна, но вместе с тем гораздо ужаснее, чем Аллэн и его советник предполагали.— Я старался избавить вас от огорчений, мистер Армадэль, — повторил Педгифт. — Я желал, как только мог, избежать этого.Аллэн поднял глаза и сделал усилие, чтобы овладеть собой.— Вы ужасно меня огорчили, — сказал он. — Вы совсем разбили моё сердце. Но это не ваша вина. Я чувствую, что вы оказали мне услугу, и то, что я должен сделать, я сделаю, когда приду в себя. Есть одно обстоятельство, — прибавил Аллэн после минутного тягостного размышления, — о котором следует тотчас же нам условиться. Совет, данный вами теперь, вы дали с добрым намерением, и это самый лучший совет, какой только можно было дать; я с признательностью приму его. Мы никогда более не будем упоминать об этом деле, и прошу, умоляю вас никогда не говорить об этом никому другому. Обещаете вы мне это?Педгифт дал обещание с неподдельной искренностью и без свойственной его профессии сухости в обращении с клиентом. Огорчение, выразившееся на лице Аллэна, по-видимому, расстроило его. Закончив разговор, он откланялся и вышел из комнаты.Оставшись один, Аллэн позвонил, попросил, чтобы ему подали письменные принадлежности, и вынул из записной книжки роковое рекомендательное письмо к «миссис Мэндевилль», полученное им от жены майора.Человек, привыкший анализировать случившееся и на основе анализа готовившийся действовать обдуманно, на месте Аллэна почувствовал бы некоторую нерешительность относительно того, как в сложившейся ситуации наиболее осмотрительно поступить. Привыкнув повиноваться своим впечатлениям, Аллэн повиновался первому впечатлению и в этом серьёзном непредвиденном деле. Хотя его привязанность к мисс Гуильт была совсем не так глубока, как он воображал, она внушила ему необыкновенный восторг и огорчение, когда он думал о ней теперь; его главным стремлением в эту критическую минуту было сострадательное желание мужчины защитить от огласки и погибели несчастную женщину, лишившуюся его уважения, но не своих прав на снисхождение.«Я не могу вернуться в Торп-Эмброз, я не могу решиться говорить с нею или увидеть её опять, но я могу сохранить её тайну — и сохраню!»С этой мыслью Аллэн принялся за главную обязанность, которую должен был выполнить, — уведомить миссис Мильрой. Если бы он был умнее и проницательнее, то, может быть, нашёл бы, что это письмо писать нелегко. Теперь же он не предвидел последствий и не чувствовал затруднения; он принял решение не сообщать о случившемся в Торп-Эмброз жене майора и написал ей несколько строчек так быстро, как только позволяли перо и бумага. «Гостиница Денн, Ковент-Гараен, вторник. Милостивая государыня! Прошу вас извинить меня, что я не возвращаюсь в Торп-Эмброз сегодня, как обещал. Непредвиденные обстоятельства принуждают меня остаться в Лондоне. Я с сожалением должен сказать, что мне не удалось видеть миссис Мэндевилль, почему я и не мог исполнить вашего поручения. Я прошу у вас позволения с крайним извинением возвратить вам рекомендательное письмо. Я надеюсь, вы позволите мне сказать в заключение, что я очень вам обязан за вашу доброту и не осмелюсь более употреблять её во зло. Я остаюсь, милостивая государыня, искренно вам преданный Аллэн Армадэлъ».
Этими бесхитростными словами, не зная характера женщины, с которой он имел дело, Аллэн вложил в руки миссис Мильрой оружие, которое она и желала иметь.Запечатав письмо и написав адрес, Аллэн смог подумать о себе и о своём будущем. Он сидел, лениво чертя пером на пропускной бумаге На промакательной бумаге.
1 2 3 4 5 6 7 8