А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Там, так же как в МачуПикчу, инки продемонстрировали все великолепие своей архитектуры, соединив красоту с практичностью и вытесав из камня заоблачный городкрепость.
Тем не менее в отличие от МачуПикчу этими развалинами еще почти никто не занимался. Обнаруженные дядей Сэма несколько месяцев назад руины были полностью укрыты посреди джунглей. При воспоминании о находке в сердце юноши вспыхнула гордость.
Дядя Хэнк вычислил местоположение города по старинным преданиям, которые ходили среди местных индейцевкечуа. Руководствуясь рукописными картами и обрывочными рассказами, профессор провел группу из МачуПикчу вдоль реки Урубамба и за какието десять дней отыскал развалины под горой Арапа. Находку отметили все относящиеся к этой области научные, а также популярные журналы. Руины окрестили Заоблачными, а дядя Хэнк улыбался с фотографий, помещенных на обложках многих журналов. И он это заслужил, проявив незаурядную интуицию и глубочайшие познания в археологии.
Конечно, на подобное суждение повлияли чувства Сэма по отношению к дяде. Тот воспитывал Сэма с тех пор, как погибли в автокатастрофе его родители — тогда мальчику было всего девять лет. В том же самом году, месяца на четыре раньше, жена Генри умерла от рака. Общее горе еще больше сроднило дядю и племянника, и с тех пор они почти не разлучались. Поэтому никто не удивился, когда Сэм тоже выбрал для себя карьеру археолога.
— Клянусь, если ты хорошенько прислушаешься, — продолжал Норман, — то различишь даже голоса воинов на горных вершинах, шепот торговцев и покупателей из нижней части города, пение работников на террасных полях за стенами.
Сэм пытался слушать, но различал только обрывки голосов, скрежет лопат и доносившиеся из близлежащей ямы отголоски этих звуков. Все они принадлежали не умершим инкам, а рабочим и студентам, которые трудились в самой глубине развалин. Зияющее отверстие вело в шахту, уходившую на тридцать футов вниз и кончавшуюся настоящими сотами из выкопанных под землей на разных уровнях помещений.
Сэм выпрямился.
— Норман, тебе нужно было стать не журналистом, а поэтом.
Его приятель вздохнул и предложил:
— Просто попробуй слушать сердцем.
Сэм нарочно подчеркнул свой техасский акцент, зная, что это режет слух коренному бостонцу Норману:
— Что я сейчас слышу, так это свой желудок. Но он как раз ничего не говорит, а только намекает, что пора обедать.
Норман бросил на друга свирепый взгляд.
— У вас, техасцев, в душе нет места для поэзии! Одно железо и пыль.
— И еще пиво. Ты забыл про пиво.
Ноутбук неожиданно привлек к себе внимание, просигналив о том, что уже шесть часов. Из горла Сэма вырвался стон:
— Нам лучше все свернуть, пока не село солнце. К ночи сюда набежит всякое ворье.
Норман кивнул и, оглядываясь по сторонам, стал собирать вещи.
— Кстати, о грабителях могил... Прошлой ночью я слышал стрельбу, — заметил он.
Убирая свои кисточки и стеки, Сэм нахмурился.
— Гильермо пришлось припугнуть какуюто банду. Пытались прорыть туннель к нашим руинам. Если бы Гил не нашел этих молодчиков, они могли бы вклиниться в раскопки и погубить месяцы работы.
— Хорошо, что твой дядя додумался нанять охранников.
Сэм кивнул, однако при упоминании о Гильермо Сале, бывшем полицейском из Куско, назначенном начальником охраны экспедиции, услышал в голосе Нормана нотки неудовольствия. Сэм вполне разделял его чувства. Тело черноволосого и черноглазого Гила изобиловало шрамами, многие из которых, как подозревал Сэм, достались полицейскому не на службе. Кроме того, юноша замечал взгляды, которыми Гил украдкой обменивался с приятелями, когда мимо проходила Мэгги. Быстрые обрывки испанских фраз вперемежку с гортанным смехом будоражили Сэму кровь.
— Ранили когонибудь? — спросил Норман.
— Нет, просто сделали несколько предупредительных выстрелов, чтобы отпугнуть грабителей.
Норман продолжал укладываться.
— Ты правда думаешь, что мы найдем полную сокровищ гробницу?
Сэм улыбнулся.
— И обнаружим Тутанхамона Нового Света? Нет, вряд ли. Мечты о золоте притягивают грабителей, но только не моего дядю. Он приехал сюда за знаниями — и за правдой.
— Но до чего он так дотошно докапывается? Я в курсе, он ищет доказательства, что до инков существовало другое племя, однако к чему такая секретность? Мне ведь нужно будет посылать отчет в «Джиографик».
Сэм сдвинул брови. Он не находил ответа для Нормана. Те же самые вопросы возникали и у самого Сэма. Некоторые сведения дядя Хэнк — как всегда — держал при себе. Во всех других отношениях он проявлял открытость, и только когда дело касалось работы, часто оказывался очень замкнутым.
— Не знаю, — наконец сказал Сэм. — Но я верю профессору. И если он сунул во чтото нос, нам остается только ждать, когда он его вытащит.
Из выкопанной на соседней террасе шахты внезапно раздался крик:
— Сэм! Скорей сюда!
Из ямы показалась голова Ральфа Айзексона, его глаза блестели от волнения. Этот крупный чернокожий юноша учился в Алабамском университете. С помощью футбольной стипендии Ральфу удалось успешно его закончить и сберечь университетскую стипендию на магистратуру. Его сообразительность нисколько не уступала мускулам.
— Обязательно взгляни! — Карбидная лампа на каске Ральфа металась от Сэма к Норману. — Мы добрались до запечатанной двери с какойто надписью!
— Дверь не тронута? — спросил Сэм, быстро поднимаясь на ноги.
— Нет! И, по словам Мэгги, не пострадала от времени.
А вдруг это то, что искала вся группа в течение последних месяцев? Сохранившееся захоронение или царская усыпальница среди древних развалин... Сэм помог нагруженному связкой фотокамер Норману взобраться по крутым ступеням на самую высокую террасу Солнечной площади.
— Ты думаешь... — тяжело дыша, начал Норман.
Сэм поднял руку.
— Это запросто может оказаться подвалом инкского храма. Не будем зря надеяться.
К тому времени, когда они достигли раскопанной террасы, Норман уже еле дышал. Глядя на его усилия, Ральф презрительно скривился.
— Что, Норман, тяжко? Попросить Мэгги тебя донести?
Фотограф закатил глаза и удержался от ответа, чтобы не тратить силы.
Сэм поднялся на площадку, тоже заметно запыхавшись. Любые движения на такой высоте тяжело сказывались на легких и на сердце.
— Оставь его в покое, Ральф. Лучше покажи, что вы там нашли.
Ральф покачал головой и повел обоих за собой, освещая дорогу лампой на каске. Когда этот здоровяк поднимался по лестнице, то заполнял собой всю шахту шириной в три фута. В отличие от Сэма он не сошелся с Норманом. Как только стало известно о нетрадиционной сексуальной ориентации фотографа, между ним и Ральфом начались трения. Тот никак не мог избавиться от определенных предрассудков, не имевших отношения к расе. Однако Генри настоял на том, чтобы все работали вместе, стали одной командой. Поэтому Ральф и Норман хоть и ворчали друг на друга, но делали одно дело.
— Придурок, — пробормотал Норман себе под нос, перевесив камеры поудобнее.
Сэм хлопнул фотографа по плечу и заглянул в выкопанную дыру. Стремянка опускалась на тридцать футов вниз, к комнатам и коридорам.
— Не позволяй ему себя заводить, — посоветовал Сэм и махнул рукой в сторону стремянки. — Давай. Я за тобой.
Когда они стали спускаться, Ральф с прежним жаром заговорил:
— Сегодня утром получили углеродную датировку для нижнего слоя. Представляешь, Сэм? Тысяча сотый нашей эры. Раньше инков аж на двести лет.
— Слышал, слышал, — ответил Сэм. — Хотя погрешность датировки все же оставляет место для сомнений.
— Может быть... Но погоди, вот увидишь надписи!
— Их нацарапали инки? — спросил Сэм.
— Пока еще рано об этом говорить. Как только мы откопали дверь, я сразу бросился за вами. Мэгги все еще внизу, пытается очистить дверь. Я подумал, что нам всем надо собраться вместе.
Сэм продолжал спускаться. Снизу светила лампа, отбрасывая на стену шахты его тень. Он представил, как, едва не касаясь двери носом, Мэгги старательно орудует кистью, освобождая от земли человеческую историю. Сэм отчетливо видел золотистые волосы девушки, убранные, когда она работала, в длинный хвост, представил, как Мэгги сосредоточенно морщит нос, какие радостные звуки издает, когда находит чтонибудь новое. Если бы Сэм мог привлечь к себе хоть десятую часть внимания, которым Мэгги одаривала камни развалин...
Споткнувшись, юноша вынужден был ухватиться за лестницу.
Он спустился еще на три ступени, и его ноги коснулись камня. Сэм вошел в тесное помещение первого уровня. Свет от натриевых ламп ярко бил в глаза, а в ноздри ударял густой запах развороченной земли и влажной глины. Не то что пыльные и сухие египетские гробницы... Постоянная влажность и частые ливни в джунглях Анд насытили почву. Чтобы открыть тайны подземных сооружений, археологи боролись с замшелыми корнями и сырой глиной. Творение рук древних инженеров сияло в свете лампы. Кирпичи и камни были так безупречно подогнаны друг к другу, что между ними не протиснулось бы лезвие ножа. И даже такая идеальная конструкция не устояла перед разрушительным действием времени. Многие подземные строения пострадали от извилистых корней, а также веками накапливавшейся глины и земли.
Вокруг Сэма стонали руины. Он уже привык к этим звукам. Камни как будто успокаивались, после того как люди освобождали помещения от тяжести земли. Местные рабочие деревянными балками подперли древние, подпорченные корнями кровли. Однако подземные сооружения все еще ныли под гнетом породы.
— Сюда, — подсказал Ральф, подводя своих товарищей к деревянной лестнице, опускавшейся ко второму уровню туннелей и комнат.
Впрочем, здесь путь не окончился. Воспользовавшись еще двумя лестницами, юноши попали на самый глубокий уровень, почти в пятидесяти футах под землей. Эту часть еще не полностью очистили и задокументировали. По узким коридорам и комнатам, укрепленным деревянными рамами, таскали мешки с землей и мусором голые по пояс рабочие. Обычно по туннелям разносились местные распевы, но теперь здесь царила тишина. Даже рабочие догадывались о важности открытия.
Развалины, словно шерстяное одеяло, окутала тишина. Словоохотливый Ральф наконец закончил делиться со своими спутниками предысторией обнаружения запечатанной комнаты. В молчании троица миновала последние коридоры. Оказавшись в более просторном помещении, молодые люди, протискивавшиеся до этого гуськом, разбрелись в стороны. Теперь Сэм мог видеть не только согнутую спину Нормана Филдса.
По размерам помещение напоминало скромный гараж для одной машины. Тем не менее Сэм чувствовал, что в этой комнатке, похороненной в пятидесяти футах под землей, приоткрывался покров истории. Дальняя стена была так искусно сложена из камня, что гранитные куски составляли замысловатую мозаику. Во многих местах все еще находящееся под слоями глины и земли, это творение, очевидно, устояло перед веками и стихией. Однако все взоры были прикованы к середине стены — к грубой каменной арке, плотно закрытой каменной глыбой. Дверь вместе с рамой пересекали три полосы тусклого металла.
С тех пор как древние заперли этот вход, им никто не пользовался.
Сэм заставил себя дышать. Что бы ни находилось за дверью, это важнее, чем просто переход в подвал. Тот, кто его перекрыл, хотел защитить и сохранить чтото невероятно важное. За воротами лежали многовековые тайны.
Ральф наконец нарушил тишину:
— Запечатали крепче, чем ФортНокс!
Его слова вывели Сэма из молчаливой задумчивости. Он заметил Мэгги, сидящую потурецки; положив щеку на ладонь, девушка уперлась локтем в колено, а ее глаза не отрывались от двери. Мэгги даже не обратила внимания, что уже не одна.
Только Денал, тринадцатилетний мальчик из местных кечуа, взятый в группу переводчиком, слегка кивнул археологам. Подростка нашел на улицах Куско дядя Сэма. Воспитанный в католическом миссионерском приюте, Денал довольно бегло говорил поанглийски и отличался вежливостью. Прислонившись к деревянной опоре, мальчик держал во рту незажженную сигарету. Чтобы сохранить находки и не загрязнять в туннелях воздух, курить там запрещалось.
Оглядевшись вокруг, Сэм заметил, что когото не хватает.
— А где Филипп? — спросил он.
Перед отъездом профессора в Штаты руководителем раскопок был назначен аспирант Филипп Сайкс. Ему тоже следовало сейчас находиться на месте.
— Сайкс? — Мэгги нахмурилась. В ее напряженном голосе проскальзывал легкий ирландский акцент. — У него перерыв. Ушел час назад и пока не возвращался.
— Ему же хуже, — буркнул Сэм.
Никто не собирался бежать за этим гарвардским выпускником. Став руководителем группы, Сайкс повел себя столь высокомерно, что смертельно надоел всем, даже терпеливым кечуа. Сэм приблизился к двери.
— Мэгги, Ральф говорил о какихто письменах на двери. Их можно разобрать?
— Пока нет. Я счистила землю, но побоялась поцарапать поверхность и повредить надпись. Денал послал одного из рабочих за сумкой со спиртовыми очистителями.
Сэм приник к арке.
— Помоему, это отполированный гематит, — заметил он, потерев краешек полосы. — Обратите внимание: совсем нет ржавчины.
Молодой человек отступил назад, чтобы Норман смог отснять несколько кадров нетронутой двери.
— Гематит? — переспросил фотограф, определяя освещенность комнаты.
Ему ответил Ральф:
— Инки не умели выплавлять железо, но в здешних горах полно гематита, железной руды, образовавшейся давнымдавно при падении метеоритов. Все найденные до сих пор орудия инков сделаны либо из простого камня, либо из гематита. Изза него их замысловатые города кажутся еще красивее.
Когда Норман закончил фотографировать, Мэгги протянула палец к верхней металлической полосе, однако не решилась ее коснуться, как будто чегото боялась. Девушка поднесла кончик пальца к тому месту, где полоса прочно крепилась к каменной арке.
— Тот, кто это построил, постарался оградить свою тайну даже от дневного света.
Прежде чем ктолибо успел ответить, в помещение ввалился черноволосый рабочий с флаконами спирта, дистиллированной водой и связкой кисточек.
— Может, надпись послужит ключом к тому, что лежит внутри, — предположил Сэм.
Сэм, Мэгги и Ральф взяли кисти и, смочив их разбавленным спиртом, начали очищать гематитовые полосы. Норман лишь наблюдал за студентами. У Сэма защипало нос и глаза, пока он обрабатывал спиртом въевшуюся в письмена грязь. Наконец поверхность промыли дистиллированной водой, потом вытерли чистыми тряпками.
Осторожными круговыми движениями Сэм потер середину своей полосы тряпкой. В это время Мэгги трудилась над верхней полосой, а Ральф — над нижней. Сэм услышал вырвавшийся у Ральфа недоуменный вздох. И почти сразу Мэгги с удивлением воскликнула:
— Пресвятая Дева, латынь! Но этого... этого не может быть!
Один Сэм хранил молчание. Не потому, что на его полосе ничего не было, просто увиденное потрясло его до глубины души. Отступив в сторону от наполовину очищенной полосы, юноша только и смог, что показать на ее середину.
Норман придвинулся ближе. Он тоже не произнес ни слова, а лишь выпрямился, приоткрыв от изумления рот.
Сэм продолжал пристально смотреть на свою находку. Посередине полосы был выгравирован крест с крошечной фигурой распятого человека.
— Господи Иисусе! — вырвалось у Сэма.

* * *

Пристроив винтовку возле колена, Гильермо Сала сидел на пне на опушке джунглей. Когда солнце подкралось к линии горизонта за его спиной, юные деревца, окружавшие руины, протянули к квадратной яме голодные тени. Гил подумал, что даже они знают о лежащем внизу золоте.
— Можно перерезать им глотки прямо сейчас, — предложил сидевший возле Гила Хуан и кивнул в сторону палаток, куда вернулись ученые. — И свалить это на грабителей.
— Нет. Изза убийства гринго вечно столько шума, — возразил Гил. — Будем придерживаться плана. Подождем ночи. Пусть заснут.
Он терпеливо сидел, в то время как возле него ерзал на месте Хуан. Четыре года в чилийской тюрьме научили Гила не спешить.
Хуан еле слышно ругался, а Гил лишь слушал звуки пробуждающегося леса. В свете луны джунгли оживали. Каждый вечер среди темных теней начиналась игра в хищника и жертву. Гил любил это вечернее время, когда лес только просыпается, сбрасывая зеленую невинность и обнажая свое черное нутро.
Да, так же как и джунгли, он способен был дождаться ночи и луны. Он и так ждал почти год: сначала — назначения охранником в экспедицию, затем — подбора нужных людей.
1 2 3 4 5 6 7