А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Приготовь мне лошадь. Они не могли уйти далеко.
— Ты привезешь ее обратно? — спросил Захария, и Коул вдруг подумал, что мальчик впервые выглядит на свой возраст.
— Я буду искать ее до последнего вздоха, — ответил Коул, стиснул сына в коротком сильном объятии и побежал к выходу.
Но в холле он остановился, заметив листок, валяющийся на полу. Еще не успев развернуть его, он понял, что в этом листке содержится какая-то важная информация, интуиция под сказала ему, что Джереми бросил этот листок тайком от матери, чтобы навести их на след.
Он развернул листок, и из груди его вырвался тяжелый вздох. Это было объявление о розыске с описанием внешности Кэтрин и маленького Джереми. В объявлении говорилось, что Кэтлин Макгрегор разыскивается за ограбление и покушении на убийство. В награду за информацию о ее местонахождении была обещана сумма в десять тысяч долларов.
Прочитав строки, в которых говорилось, что с этой женщиной следует обращаться как с опасной преступницей, Коул в отчаянии скомкал бумагу в кулаке.
Захария стоял рядом и успел прочитать объявление. Подняв голову, Коул увидел елку в гостиной, под ней лежали подарки, завернутые в красивую яркую бумагу. Это Кэтрин надумала поставить елку, и еще позавчера Коул тайком наблюдал, как она наряжала ее вместе с детьми.
Взглянув на елку и подарки, он вспомнил о своем сыне, перед которым у него тоже есть обязательства.
— Сегодня Рождество, — сказал он, заглянув мальчику в глаза. Захария понял, что отец разрывается между долгом и необходимостью немедленно действовать.
— Какое Рождество, если я не могу в такой день отлупить этого мальчишку, — ответил Захария, и Коул увидел, что сын с трудом удерживает слезы. — И что это за рождественский ужин, если его будет готовить Мануэль. — Слезы все-таки победили. Захария вскинул голову. — Ведь она никого не убивала, правда? Ведь они не повесят ее?
— Нет, пока я жив, — сказал Коул, потом наклонился и снова стиснул сына в объятиях. — А что, если нам подождать с Рождеством до тех пор, пока они не смогут разделить его с нами?
Захария радостно улыбнулся:
— Может быть, тогда она сможет простить тебе грубое обращение!
Коул открыл рот, чтобы отчитать сына, но передумал.
— Будем надеяться на это. Смотри не натвори ничего в мое отсутствие, — сказал он и выбежал за дверь.
Глава 6
Целых шесть месяцев Коул и семь частных детективов искали Кэтрин и Джереми. К этому времени Коул знал о ней почти столько же, сколько о себе. Он был просто поражен тем, сколько ирландцев, живущих в Соединенных Штатах, работало когда-то на О'Конноров. И все они с готовностью рассказывали ему все, что им было известно.
Первым Коул обнаружил Джереми. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы заметить, как исхудал мальчик. Он привык видеть Джереми щеголевато одетым, а сейчас его одежда была грязной и заношенной почти до дыр. В глазах ребенка застыло выражение безнадежности.
Когда Джереми поднял глаза от мостовой, на которой лежали принадлежности для чистки обуви, и увидел Коула, он не произнес ни звука. Молча он отошел от клиента и посмотрел на Коула вопрошающими глазами. Тот раскрыл объятия, и Джереми упал к нему на грудь. Его худенькое тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Коул подхватил его на руки и понес к экипажу, поджидавшему неподалеку. Мальчик не протестовал, он положил голову на сильное плечо Коула и закрыл глаза, словно не хотел больше видеть того, что окружало его, Коул снимал большой двухместный номер в лучшем отеле Сан-Франциско, туда он и отвез Джереми, заказав ему из ресторана половину того, что было в меню. Глядя, как мальчик жадно ест, он наконец спросил:
— Где она?
— Она не захочет вас видеть, — с набитым ртом ответил Джереми, напрочь забыв, как следует вести себя за столом. — Она говорит: мой отец убьет вас.
Коул с трудом удержался от гримасы при мысли о том, что кто-то другой может быть отцом Джереми. Он подошел к двери и оглянулся на мальчика.
Тот достал из кармана бумажку и прочитал название и адрес бесплатной столовой.
— Она стоит в очереди за бесплатным супом. Подождите! — крикнул он ему вслед. — Она… — Джереми покраснел и уткнулся в тарелку.
— Я приму ее любую, — сказал Коул и вышел, не дожидаясь продолжения.
Когда он добрался наконец до бесплатной кухни, расположенной в беднейшей части города, и окинул взглядом длинную очередь, то сначала не узнал Кэтрин. Она была беременна. «Это мой ребенок», — подумал Коул, и самые разные чувства нахлынули на него. Сначала он разозлился, что Кэтрин ничего не сообщила ему, потом разозлился еще больше за то, что она отняла у него ребенка. Но когда Кэтрин обернулась и увидела его, когда он встретился с ней глазами, вся его злость разом исчезла.
Не в силах двинуться с места, он стоял на противоположной стороне улицы и криво усмехался. Кэтрин поднесла руку ко лбу и начала медленно оседать. Коул бросился наперерез фургонам и экипажам и поймал ее уже у самой земли. Бережно взяв Кэтрин на руки, он понес ее к своему экипажу.
— Я не могу здесь остаться. И ты не имеешь права меня удерживать, — говорила Кэтрин, сидя в ванне, в то время как Коул лил шампунь на ее грязные, свалявшиеся волосы. — Мы оба не имеем права. Мы не должны…
Он сунул ее голову под струю воды, она захлебнулась и стала отплевываться.
— Ты, наверное, хотела сказать, что я не имею права раздевать тебя и купать, потому что мы не женаты. Но, дорогая, твой живот является красноречивым доказательством того, что я имею на это право.
— Это не твой ребенок, — сказала она, вскидывая подбородок. — У меня было столько мужчин, что я… О-о! Больно.
— Да? — сказал он, растирая ее спину жесткой мочалкой. — Может быть, ты перестанешь наконец нести чепуху и…
— Почему ты мне не веришь? Нам нужно было как-то прокормиться, и я занялась проституцией. Мы с Джереми…
Он начал намыливать ей лицо, поэтому она не смогла продолжить.
— Я не верю тебе. Во-первых, ты скорее умерла бы, чем отдалась за деньги.
— Но я…
— А во-вторых, ты такая красивая, что если бы действительно занялась проституцией, то не стояла бы в очереди за бесплатным супом.
— Да-а? — удивилась она.
Кэтрин понимала, что должна испытывать смущение, сидя перед ним обнаженной и позволяя купать себя как ребенка. Но почему-то с Коулом это казалось почти естественным.
— Ты должен выслушать меня, — снова начала она. — Есть вещи, которых ты не знаешь. За мной охотится полиция. За меня обещана награда. Я…
— Ты готова выходить? — спросил он, стоя перед ней с большим махровым полотенцем.
Кэтрин поморщилась. Ей было необходимо достучаться до него, заставить понять, как опасно рядом с ней находиться.
— Отвернись.
— Ни за что. — И, видя, что она не двигается, добавил:
— Ты можешь просидеть здесь всю ночь, но когда все-таки соберешься выходить, я все равно буду стоять здесь с полотенцем.
— Ты очень упрямый мужчина, — сказала Катрин и, глядя прямо ему в глаза, вышла из ванны.
— Я просто беру пример с тебя, — ответил Коул, заворачивая ее в полотенце. Потом он отнес Кэтрин в спальню, усадил на кровать и стал расчесывать ее мокрые волосы.
— Куда это ты собралась? — спросил Коул, когда она вдруг вскочила.
— Хочу проверить, как там Джереми.
— С ним все в порядке, его молодой организм скоро окрепнет. Конечно, в том случае, если ваши скитания закончатся. Садись, — попросил он.
Кэтрин словно замерла на месте. Тогда Коул забрался на кровать и, обхватив ее ноги своими ногами, заставил сесть. Теперь он мог беспрепятственно расчесывать ее длинные шелковистые волосы Кэтрин хотела сказать, что не очень-то прилично сидеть в такой позе, но его взгляд заставил ее замолчать. И потом, так приятно было чувствовать, как большие, сильные руки перебирают ее волосы.
Коул крепко прижал к себе Кэтрин. В первый раз за шесть месяцев она чувствовала себя чистой, накормленной и в тепле. Контраст по сравнению с тем положением, в котором она находилась последнее время, был слишком разительным. Кэтрин откинула голову ему на плечо и тихо заплакала.
— Я хочу, чтобы ты рассказала мне о себе, — потребовал Джордан, приблизив губы к ее уху — Все с самого детства.
И вопреки своим намерениям Кэтрин начала рассказывать ему историю своей жизни.
Она была дочерью поварихи в большом ирландском поместье. Дочь хозяина поместья, по мнению учителя, плохо усваивала программу, и родители решили посадить вместе с ней за парту Кэтрин. Они надеялись, что вдвоем девочкам будет учиться веселее и дела их дочери пойдут лучше.
Но этого не случилось. После нескольких лет безуспешных попыток учитель предоставил хозяйской дочери гонять целый день по полям верхом на лошади и все свои знания передал Кэтрин.
Потом появился Сэн О'Коннор, старший брат хозяйской дочери, молодой наследник поместья.
— Я была без ума от него, — рассказывала Кэтрин, не замечая, как передернулся от этого признания Коул, — Он был такой элегантный, красивый, а речи сладкие, нежные — чистый мед — Она улыбнулась. — Я бы уступила ему, если бы не мать, которая сказала, что с виду все О'Конноры сама доброта, а на поверку оказываются подлецами. Поэтому она всегда строго следила, чтобы я не оставалась с ним наедине.
— И все-таки вам это удалось, — тихо сказал Коул.
— О да, — с горечью отозвалась Кэтрин. — Он получил свое, но это стоило ему многих хлопот. Знаешь, что он сделал? Он устроил фиктивную свадьбу. Попросил одного из своих оксфордских приятелей переодеться в священника, и тот обвенчал нас. Да так ловко, словно играл спектакль.
— Почему ты решила, что венчание было ненастоящим?
— Я была молода, но отнюдь не глупа. Хотя… не знаю. После церемонии Сэн повел нас в местную таверну. Он и без того уже был пьян, так что не знаю, зачем ему понадобилось пить еще, я вообще никогда не понимала, для чего люди пьют. Там работала официанткой одна девушка, и она мне сказала:
«Если этот парень — священник, то я — монашка». Потом она спросила, знает ли моя мать, где я. И внезапно мне все стало ясно.
— И ты сбежала, — сказал Коул, притягивая ее ближе.
— Да, я убежала. Но на полпути Сэн догнал меня. Она замолчала, и Коул спросил:
— И что же было дальше? Кэтрин сжалась в комок.
— Было темно, и Сэн был пьян. Он сказал, что после всего, что сделал для меня, я его должница. Он сказал, что никогда еще не добивался женщины так долго и теперь намерен получить свое, хочу я этого или нет.
Несколько минут Коул мягко растирал ее плечи, пока не почувствовал, что напряжение отпустило ее.
— Я уехала в Лондон, — тихо продолжила она. — Нашла работу помощницы повара, но через несколько месяцев, когда стало ясно, что я жду ребенка, меня уволили.
Кэтрин сделала глубокий вдох.
— Я тайно пробралась на корабль, потому что денег на билет у меня не было, и поплыла в Америку, и с тех пор…
— Шшш, — прошептал Коул. — Успокойся. Все прошло.
— Ничего не прошло! — закричала она сквозь слезы, оборачиваясь к нему. — Неужели ты не видишь, что это не кончится до тех пор, пока я жива? Сэн знает о сыне. Он хочет, чтобы Джереми жил с ним, и сделает все, чтобы вернуть его.
Кэтрин закрыла лицо ладонями и заплакала.
— Я не могу расстаться с Джереми. Но он отнимет его у меня.
— Отец Джереми не сможет причинить рам никакого вреда хотя бы потому, что он мертв, — сказал Коул. До Кэтрин не сразу дошел смысл его слов.
— Что?!
— Два года назад Сэн О'Коннор упал с лошади и сломал себе шею. Он был пьян и решил перепрыгнуть через забор. Смерть наступила мгновенно.
Тысячи вопросов закрутились в голове у Кэтрин.
— Но если он мертв, то как же он может преследовать нас? Ведь никому другому мы не нужны.
— Джереми — его сын, — мягко сказал Коул и подождал, пока до нее дойдет смысл его слов.
— Внебрачный, ты хочешь сказать, — горько усмехнулась она.
Коул улыбнулся.
— Скажи, пожалуйста, а та официантка в баре, которая предположила, что друг О'Коннора — никакой не священник, она была хорошенькой?
— Да, очень, но что из того… О, понимаю. Ты думаешь, она была любовницей Сэна?
— А ты как думаешь? У Сэна О'Коннора могла быть любовница в местной таверне?
— О-о, Сэн О'Коннор не пропускал ни одной юбки, не считаясь с местом и обстоятельствами. Он был великолепен, и кроме того, было в нем какое-то дьявольское очарование. — Ее глаза подернулись мечтательной дымкой. — Стоило ему только заговорить своим низким, завораживающим голосом, и любая женщина была готова…
Она умолкла, потому что Коул поцеловал ее. Поцеловал так крепко, что она ослабела в его объятиях.
— Он целовал тебя так? — зло спросил Коул. Кэтрин захотелось поддразнить его, но она вовремя остановила себя. Подумать только, сколько месяцев он искал ее. Она уже не надеялась когда-нибудь встретиться с ним. И сейчас им снова надо расстаться, потому что опасность все еще…
— Если Сэна больше нет в живых, кто продолжает печатать в газетах объявления о розыске? — сказала она, широко раскрыв глаза.
Коул пристально наблюдал за ней и с облегчением отметил, что она не огорчилась при известии о гибели Сэна.
— Почему ты вышла за него замуж?
— Я не любила его, если ты спрашиваешь об этом, — с легкой гримаской ответила Кэтрин.
— Но послушать тебя, он был самым красивым мужчиной на свете. Даже ангелы не могли сравниться с ним красотой. Кэтрин улыбнулась его ревнивым словам.
— Да, он был красив, но, по правде говоря, почти так же глуп, как его сестра. Его интересовали только четвероногие. Сомневаюсь, чтобы он освоил хотя бы курс начальной школы.
— И все же ты вышла за него.
— Если бы я отказалась, он уволил бы мою мать. Да к тому же говорю тебе брак был недействителен.
— Ваш брак был настоящим, — тихо сказал Коул. — Та девушка в баре обманула тебя.
— Но этого не может быть! Я обвинила Сэна в том, что он все подстроил, и он ничего не отрицал.
— Возможно, ему не понравилось, что ты назвала его лжецом, и сказал это тебе назло. Мы, мужчины, не любим, когда на нас набрасываются с обвинениями. — Он улыбнулся, вспомнив судебное разбирательство.
Неожиданно Кэтрин выпрямилась.
— Но если брак был настоящим, то Джереми теперь…
— Точно так. Джереми — законный владелец земель О'Конноров.
Несколько минут Кэтрин сидела молча, растерянно моргая.
— Тогда кто же нас разыскивает? Тетка Сэна? Я никогда не встречала более ядовитой женщины. Она была старше отца Сэна и постоянно твердила, что, родись она мужчиной, все владения достались бы ей, а не брату. — Кэтрин усмехнулась. — Конечно, некоторые говорили, что эта женщина и есть самый настоящий мужчина, во всяком, случае, гораздо в большей степени, чем отец Сэна.
— И что ты теперь будешь делать? — спросил Коул.
— Не знаю. А кому и где я должна заявить, что владения О'Конноров принадлежат моему сыну?
— Об этом не беспокойся, я помогу тебе. Кэтрин одолевали тысячи мыслей. Если они с Джереми вернутся в Ирландию и останутся там жить, она больше никогда не увидит Коула. Но разве можно отказываться от такого будущего для своего сына?
Она просто не поверила себе, когда Коул начал смеяться и, схватив ее в охапку, прижался лицом к ее шее.
— Интересно, что во мне такого смешного? — строго спросила она.
— Просто я насквозь тебя вижу, — смеясь, ответил он. — И мне приятно, что я каким-то образом присутствую в твоих мыслях.
— Ну, если это понимаешь, в чем проблема, то почему смеешься?
— Кэтрин, любимая, я позабочусь о тебе.
— Я сама могу о себе позаботиться, — рассердилась она, пытаясь вырваться от него, правда, без особого успеха.
— Да, я вижу, что ты можешь о себе позаботиться. Ты, Джереми, а теперь и мой сын голодаете. И до самого последнего времени за вами охотилась полиция.
— Что значит — до последнего времени?
— То, что теперь тебе ничто не грозит. Я заставил судью подписать бумаги, подтверждающие твою невиновность.
— И как тебе удалось это сделать? — удивленно спросила Кэтрин. — Ты заплатил ему?
— Нет, я предъявил ему полдюжины свидетелей, которые рассказали, как в действительности обстояло дело. Судья понял, что ты — несчастная жертва жестокой ревности и жадности.
— Но эти объявления…
— Их больше не будет. Может быть, где-нибудь они еще и остались, но большая часть их уничтожена. А теперь, может быть, послушаешь мои планы на будущее?
Кэтрин собиралась сказать, что намерена сама планировать свое будущее, но у нее уже не было сил возражать. Последние шесть месяцев, которые прошли в постоянной борьбе за выживание, истощили ее силы. И она прекрасно понимала, что беременной женщине невозможно найти работу.
— Мы поженимся, — сказал Коул и сделал паузу, ожидая, что она начнет протестовать. Но она молчала, и он продолжил:
— А потом поедем в Ледженд и отпразднуем Рождество.
— Рождество? В середине лета?
— Мы с Захарией решили не праздновать его без вас с Джереми, поэтому елка, рождественские украшения и подарки остались в том же виде, как ты оставила их.
1 2 3 4 5 6 7 8 9