А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Холдеман Джо

Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»]


 

Здесь выложена электронная книга Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»] автора по имени Холдеман Джо. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Холдеман Джо - Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»].

Размер архива с книгой Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»] равняется 350.86 KB

Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»] - Холдеман Джо => скачать бесплатную электронную книгу



Бесконечная война - 2

Джо Холдеман
Бесконечный мир
(Проект «Юпитер»)
Человек родился в дикости, когда убийство своего собрата было нормой существования. Но потом в человеке пробудилась совесть. И должен настать такой день, когда жестокость в отношении другого человеческого существа будет считаться таким же ужасающим преступлением, как поедание человеческой плоти.
Мартин Лютер Кинг
Здесь не было полной, непроглядной темноты – бледно-голубой лунный свет кое-где пробивался сквозь плотную завесу густой листвы. И здесь никогда не бывало полной тишины.
Глухо треснула, сломавшись под чьей-то тяжелой ногой, толстая ветка. Самец обезьяны-ревуна пробудился ото сна и настороженно глянул вниз. Там, внизу, что-то двигалось – черное в черноте ночи. Ревун набрал в грудь побольше воздуха, готовясь громким криком бросить вызов незнакомцу.
Раздался новый звук – как будто разорвали напополам газетный листок. Торс обезьяны исчез в темных брызгах крови, во все стороны полетели окровавленные клочья плоти. Тело, разваленное напополам, тяжело рухнуло вниз, задевая нижние ветки.
«Дались тебе эти чертовы обезьяны!» – «Заткнись!» – «Это место – экологический заповедник». – «Отстань! Я упражняюсь в стрельбе».
Черное в черноте ночи остановилось, замерло, потом бесшумно исчезло в джунглях, словно тяжелый безмолвный ящер. Человек не увидел бы его, даже если бы находился на расстоянии вытянутой руки. В инфракрасных лучах оно тоже не давало никакого изображения. Лучи радара скользнули бы мимо.
Оно почуяло запах человеческой плоти и остановилось. Жертва, должно быть, всего в тридцати метрах от него, с подветренной стороны. Это мужчина, от него сильно разит застарелым потом и чесноком. Чувствуется легкий запах оружейной смазки и бездымного пороха. Оно поточнее определило направление и двинулось назад, в обход. Человек наверняка следит за тропинкой. Значит, надо зайти через джунгли.
Оно схватило человека сзади, за шею, и отбросило оторванную голову в сторону, словно увядший цветок. Забулькала кровь, тело содрогнулось и обмякло. Оно уложило тело на землю и пристроило голову ему между ног. «Хороший удар». – «Спасибо». Оно подняло ружье человека и изогнуло ствол под прямым углом. Потом тихо положило оружие рядом с телом и несколько минут стояло, не двигаясь и не издавая ни звука.
И вот еще три тени выскользнули из джунглей и устремились к маленькой, потрепанной временем и непогодой деревянной хижине. Стены хижины были скреплены полосами алюминия, нарезанными из каких-то старых бочек, крыша застелена кусками низкосортного клееного пластика.
Оно сорвало дверь с петель и на полную мощность включило лобовой фонарь, который вспыхнул ярче солнца. В ослепительном свете беспорядочно заметались, что-то вопя, напуганные до чертиков люди. Шесть человек. Шесть походных коек.
– Сопротивление бесполезно! – прогудело оно на испанском. – Вы – военнопленные, с вами будут обращаться согласно требованиям Женевской конвенции.
– Твою мать! – один из них схватил гранату и запустил ее в источник света. Шелест разорванной бумаги был почти не слышен – его заглушил звук, с которым тело нападавшего разорвалось на кровавые клочья. Долей секунды позже черное оно шлепнуло ладонью по бомбе – словно прихлопнуло надоедливое насекомое, – и хижину потряс взрыв. Передняя стена рухнула, людей раскидало во все стороны взрывной волной.
Черная фигура пошевелила левой рукой. Двигались только два пальца – большой и указательный, запястье проворачивалось с негромким хрустом.
«Хорошая реакция». – «Да заткнись ты!»
Три другие черные фигуры включили свои фонари, стащили с хижины крышу и развалили оставшиеся три стены.
Люди в хижине казались мертвыми – окровавленные, неподвижные. Но машины все же решили убедиться наверняка – и стали проверять тела одно за другим. И вдруг молодая женщина перекатилась в сторону и выхватила откуда-то лазерное ружье. Она успела навести оружие на того, с поврежденной рукой, и даже выстрелила – у него из груди поднялась струйка дыма. Потом тело женщины разлетелось на окровавленные ошметки.
Тот, кто проверял тела, даже головы не повернул.
– Плохо, – сказал он. – Все мертвы. Я не нашел никакого экзотического оружия.
– Ничего, зато у нас есть кое-что для Восьмого. Все разом отключили фонари и одновременно разошлись в четырех разных направлениях.
Тот, у кого была повреждена рука, прошел с четверть мили и остановился, чтобы осмотреть поломку при слабом инфракрасном свете. Он потряс рукой и несколько раз стукнул ею по боку. Ничего. Все равно работали только два пальца.
«Чудесно. Нам теперь придется их заменять». – «А что бы ты сделал на моем месте?»
«Да никто ж не жалуется! Я пробуду часть моих десяти дней в базовом лагере».
Все четверо с четырех разных сторон подошли к вершине голого, лишенного растительности холма. Они выстроились в ряд и несколько секунд стояли, подняв Руки. Потом к холму подлетел грузовой вертолет и забрал их оттуда.
«На ком то, второе убийство?» – подумал тот, у кого была поломана рука.
Ответ прозвучал сразу в четырех головах: – Берриман спровоцировал реакцию. Но Хогарт открыл огонь до того, как жертва была наверняка мертва. Следовательно, по установленным правилам, убитый засчитывается обоим.
Вертолет с четырьмя боевыми машинами подпрыгнул, скользнул вниз, вдоль склона холма, и, негромко стрекоча, полетел сквозь ночь, едва не задевая верхушки деревьев – на восток, к дружественной Панаме.

* * *
Я нисколько не обрадовался тому, что передо мной в солдатике был Сковилл. Надо посидеть круглые сутки напролет, понаблюдать за тем, что делает предыдущий механик, а потом уже брать солдатика, одушевлять его, чувствовать на своей шкуре, как боевая машина переменилась за время, прошедшее после твоей предыдущей смены. Например, как три пальца твоего солдатика вышли из строя.
Когда сидишь в кресле одушевителя, ты – только наблюдатель, ты не подключен к остальным из группы, а это чертовски неудобно. Мы строго чередуемся, так что механику каждого из других девяти солдатиков в группе тоже дышит в затылок сменщик.
Все слыхали про случаи, когда сменщику приходилось срочно брать на себя контроль за боевой машиной. В это легко поверить. Последний день – всегда самый тяжелый, даже без дополнительных стрессов, возникающих из-за того, что за тобой все время наблюдают. Если кто-нибудь сходит с ума, если у кого-то случается инфаркт или инсульт – это всегда происходит на десятый день.
Механикам совершенно не грозит физическая опасность, они сидят в глубоком бункере в Портобелло. Но уровень смертности и выхода из строя по болезни у нас даже выше, чем в действующей пехоте. Нас косят не пули, а наши собственные мозги и вены.
Мне или кому-нибудь из моих механиков приходится тяжко, когда возникает необходимость подменить кого-то из группы Сковилла. Его группа – охотники и убийцы, а наше дело – «изводить и удерживать противника», мы – ИУ-группа. Мы часто сотрудничаем с отделом Психологических Операций. А убивать нам приходится не часто. Нас отбирали не за такие качества.
Уже через несколько минут все десять наших боевых машин благополучно прибыли в гараж. Механики отсоединились, скорлупки экзоскелетов пораскрывались. Ребята Сковилла выбрались наружу, двигаясь, словно старички и старушки, несмотря на то что постоянно упражняли свои мышцы и привыкли одолевать усталость. Все равно, никак нельзя отделаться от мерзкого ощущения, что, не вставая, просидел на одном месте все девять дней напролет.
Я отключился. Моя связь со Сковиллом не слишком тесна, совсем не то что почти телепатия у десяти механиков одной группы. И все равно это было то еще потрясение – когда мое сознание снова стало только моим, и ничьим больше. Неудивительно, что в голове у меня помутилось.
Мы находились в большой белой комнате. Здесь стояли десять механических скорлупок-экзоскелетов и десять кресел-одушевителей, похожих на причудливые кресла из парикмахерской. Сзади висела огромная, во всю стену, подсвеченная карта Коста-Рики, на которой разноцветными огоньками отмечались места работы групп наземных или летающих боевых машин – солдатиков и летунов, как мы их обычно называли. Остальные три стены были заняты мониторами и кнопками Управления с условными обозначениями. Люди в белых халатах прохаживались возле мониторов и проверяли показания.
Сковилл потянулся, зевнул и пошел ко мне.
– Жаль, что ты считаешь это последнее проявление насилия излишним. Мне казалось, что ситуация требовала немедленных решительных действий.
Господи! Достал этот Сковилл своими поучениями. Тоже мне, доктор досужих наук!
– Тебе всегда так кажется. Ты должен был предупредить их снаружи, чтобы у них было время сориентироваться в ситуации. Подумать – и сдаться.
– Ну да, конечно. Как это было в Ассенсьоне.
– Такое произошло всего один раз.
Мы тогда потеряли десять наземных боевых машин и одну летающую – они попали в примитивную ядерную ловушку.
– Да, и я не хочу, чтобы второй раз пришелся на время моего дежурства. В мире стало на шесть Педро меньше – только и всего, – Сковилл пожал плечами. – Пойду, зажгу светильник.
– Десять минут до настройки! – раздалось из громкоговорителя. Да за это время скорлупки и остыть не успеют! Я поплелся следом за Сковиллом в раздевалку. Он пошел в одну сторону – переодеваться в гражданскую одежду, а я – в другую, туда, где ждала моя группа.
Сара уже почти разделась.
– Джулиан, хочешь меня обработать?
Да, я, конечно же, хотел – как, впрочем, и большинство наших парней плюс одна дама, я хотел – и Сара это прекрасно знала, хотя это было не совсем то, о чем она просила. Сара сняла парик и протянула мне бритву. За три недели у нее успел отрасти премиленький блондинистый ежик. Я аккуратно обрил ей голову у основания черепа, вокруг места, где был вживлен имплантат.
– Эта последняя выходка была до отвратительности жестокой, – сказала Сара. – По-моему, Сковилла надо отправить считать трупы.
– Он в курсе. Еще одиннадцать – и ему светит Восьмая бригада. Хорошо, что им на пути не попался сиротский приют.
– Там он быстро дослужится до капитана.
Я закончил ее брить, и она проверила мой затылок. Провела пальцем вокруг разъема:
– Чисто.
Я обривал голову, даже когда у меня не было дежурств, хотя это не очень модно среди чернокожих в нашем университетском городке. Не то чтобы я был против роскошной длинной шевелюры, но мне не настолько нравилась такая прическа, чтобы ходить целыми днями в парике, обливаясь потом.
Подошел Луис.
– Привет, Джулиан! Вжикни меня, Сарочка.
Сара привстала на носочки – роста она была невысокого, а Луис вымахал на добрых шесть футов четыре дюйма – и провела бритвой по его затылку. Луис вздрогнул.
– Дай-ка, гляну, что там у тебя, – сказал я. Возле одного края имплантата кожа у Луиса покраснела и воспалилась. – Лу, могут быть неприятности. Надо было тебе побриться перед одушевлением.
– Может, и надо было. Чего ты привередничаешь!
Когда влезаешь в скорлупку, то остаешься там на целых девять дней. Механики, у которых волосы растут быстро, а кожа нежная и чувствительная, как у Луиса и Сары, обычно бреются один раз, между одушевлением и боевой сменой.
– Это уже не впервые, – продолжил Лу. – Надо будет взять у медиков какую-нибудь мазь.
В хорошей группе все прекрасно ладят друг с другом, то лишь отчасти дело случая, ведь каждую группу специально подбирают из толпы новобранцев, подходящих росту и весу для работы в скорлупках, и по психологическим наклонностям – к службе в подразделении пятеро из нашей группы – ветераны первого призыва: Канди и Мэл, Луис, Сара и я. Мы работаем в группе четыре года. Десять дней – дежурство, двадцать – выходные. Но кажется, что это тянется уже гораздо дольше.
В обычной жизни Канди – адвокат, не слишком преуспевающий, а остальные – ученые, в разных областях науки. Мы с Луисом занимаемся только наукой, Сара – американской политикой, а Мэл – повар. Его дело – так сказать, «наука о еде», и о какой еде! Несколько раз в год мы все вместе собираемся на банкет в его ресторане в Сент-Луисе.
Наши пошли обратно, туда, где стояли скорлупки.
– Так, слушайте сюда! – раздалось из громкоговорителя. – Машины номер один и номер семь получили повреждения, и мы прямо сейчас не сможем настроить их левую руку и правую ногу.
– Так что ж нам теперь – дрочить, пока их не починят? – поинтересовался Лу.
– Нет, дренажная система не рассчитана на подобное. Если только вы не сможете растянуть это на сорок пять минут.
– Да я уж постараюсь, сэр.
– Сейчас мы произведем частичную настройку, а потом вы свободны на полтора, может быть – два часа, пока мы заменим ручной и ножной модули в машинах Джулиана и Канди. Затем закончим настройку, подсоединим системы визуального контроля, и вас отправят в район боевых действий.
– Всегда будь в сердце моем… – промурлыкала Сара.
Мы улеглись в скорлупки, просунули руки и ноги в плотно облегающие рукава, и техники подключили наши имплантаты к сети. Во время настройки около десяти процентов рабочих контактов отключены, так что я почти ничего не слышал – разобрал только, как Лу сказал: «Всем привет!» – но и эти звуки были похожи скорее на невнятный вскрик где-то в паре километров отсюда. Я сосредоточился и крикнул в ответ.
Для тех из нас, кто занимается этим многие годы, тройка стала делом привычным и проходила почти на автомате, но нам два раза пришлось останавливаться и начинать все сначала – из-за Ральфа, новичка, который попал в нашу группу пару циклов назад, после того, как Ричарда хватил удар. Каждый из десяти в группе прекрасно знал, что нужно только всем одновременно напрячь волю и сосредоточиться, чтобы полоска на красном термометре сравнялась по высоте с полоской на синем термометре. Но пока человек к этому не привыкнет, он всегда старается поднатужиться посильнее – и стрелку зашкаливает.
Через час скорлупки открыли и отсоединили нас. Теперь можно было полтора часа бездельничать в комнате отдыха. Вряд ли ради этого стоило одеваться, но мы все-таки оделись. Просто ради принципа. Нам и так предстояло прожить в чужих телах целых девять дней подряд, а этого более чем достаточно.
Говорят, близкое знакомство роднит. Некоторые механики становятся любовниками – иногда это даже идет на пользу делу. Мы попробовали такое с Каролиной – она умерла три года назад, – но нам так и не удалось перешагнуть пропасть разницы между тем, какими мы становимся в боевой трансформации, и тем, какие мы в обычной жизни. Мы пытались обсудить это с психологом, но психолог никогда не бывал подключен к боевой машине и не мог знать – каково это, так что мы с равным успехом могли бы рассказывать ему о своих проблемах на санскрите.
Даже не знаю, получилась бы у нас с Сарой «любовь» или нет, – но это вопрос чисто теоретический. Я никогда ей особо не нравился, и она, конечно же, никак не могла скрыть своих чувств – вернее, их отсутствия. В физическом плане мы и так ближе друг другу, чем любые обычные любовники, – потому что в боевой трансформации, при полном слиянии сознаний, мы все превращаемся в единое существо с двадцатью руками и ногами, с десятью мозгами, пятью влагалищами и пятью пенисами.
Некоторые считают это ощущение божественным – наверное, где-нибудь и в самом деле есть божества, которые именно так и выглядят. Но тот бог, которого я знаю с детства, больше всего похож на старого кавказского аксакала с длинной белой бородой, и влагалищ у него нет вовсе.
Мы, конечно, уже давно изучили приказ и задание на эти девять дней – и для группы, и свои индивидуальные. Нам предстояло действовать в той же зоне, где работала группа Сковилла, но мы должны «изводить и удерживать противника» – а в непроходимых джунглях Коста-Рики это ой как непросто. Нельзя сказать, что наше задание было слишком опасным – мы запугивали народ, наводили на местных страх и ужас, поскольку у повстанцев не было и не предвиделось ничего, хоть отдаленно напоминающего наши боевые машины.
Мы сидели вокруг обеденного стола и пили кто чай, кто – кофе. Ральф высказал свое недовольство:
– Эти ненужные убийства действуют мне на нервы. Те двое, в лесу, в последнюю смену.
– Да, мерзость, – согласилась Сара.
– Слушай, эти ублюдки сами виноваты, – буркнул Мэл, хмуро уставившись в свою чашку с кофе. – Мы бы, может, их и не заметили, если б они сами на нас не бросились.
– Это ты из-за того, что они были совсем дети? – спросил я Ральфа.
– Ну, да. А тебе что, все равно? – Ральф поскреб подбородок, поросший густой щетиной. – Маленькие девочки…
– Ага, маленькие девочки. С пулеметами, – хмыкнула Карин. Клод кивнул, полностью с ней соглашаясь. Они пришли в группу вместе, около года назад, и были любовниками.

Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»] - Холдеман Джо => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»] автора Холдеман Джо дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»] у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»] своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Холдеман Джо - Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»].
Если после завершения чтения книги Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»] вы захотите почитать и другие книги Холдеман Джо, тогда зайдите на страницу писателя Холдеман Джо - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»], то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Холдеман Джо, написавшего книгу Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»], к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Бесконечная война - 2. Бесконечный мир [Проект «Юпитер»]; Холдеман Джо, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн