А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мы сделаем то же самое, — произнес Брэгг с той подчеркнутой медлительностью, которая — как успел заметить Ирв — означала, что полковник не желает высказывать вслух всего, что у него на уме.— Я считаю, что нам следует известить русских, — сказала Сара.Брэгг приподнял бровь.— Если бы в Хьюстоне хотели, чтобы на «Циолковском узнали об этом, они не стали бы зашифровывать информацию, — веско сказал он, давая понять, что для него эта тема закрыта. Для него и для всех остальных.Однако не тут-то было.— Хьюстон — на Земле, в нескольких миллионах миль отсюда, а русские — здесь, рядом с нами, — упрямо продолжила Сара. — В настоящее время у нас больше общего с ними, чем с кучкой толстозадых бездельников из Техаса.— Верно, — согласился Фрэнк Маркар. — Я иногда вообще сомневаюсь, есть ли разумная жизнь в Хьюстоне.— Думаю, они правы, Эллиот, — осторожно поддержал Ирв жену и друга и внутренне подобрался, ожидая взрыва эмоций со стороны командира.Но, к его удивлению, вместо того чтобы вспылить или хотя бы напустить на себя сердитый вид, Брэгг спокойно обернулся к своей жене.— Дорогая, сколько шифрованных сообщений получил «Циолковский» с Земли с тех пор, как мы достигли орбиты Минервы?— Сейчас посмотрим. — Она поколдовала над компьютером. — По меньшей мере, двадцать девять, плюс те, которые они наверняка получали, когда находились вне поля видимости нашего радара.— А содержанием скольких они поделились с нами?На этот раз Луизе не потребовалось выходить в банк данных.— Следующая будет первой.— Ну, русские есть русские. Именно так они всегда и… — Пэт Маркар осеклась, сообразив, что сказанная ею фраза, скорее всего, возымеет не тот эффект, которого ей хотелось бы, и, смутившись, закончила: —… делают свои дела.Ирв покачал головой. Мысль, так неловко высказанная Патрицией, предоставляла Брэггу возможность гнуть свою линию до победного конца. И командир не замедлил этим воспользоваться.— Если вы все, — начал он, растягивая слова, — полагаете, что я не сожалею о том, что мы и русские будем работать на разных делянках, я не скажу, что вы ошибаетесь. Минерва — большая девочка; ее хватит на всех. Зачем нам якшаться с русскими, пока на то нет необходимости?— А если нам потребуется то, что есть у них, но нет у нас? Или наоборот? Тогда что? — не сдавалась Сара.— В конце концов, мы будем находиться не так уж далеко от «Циолковского». Всего-то на другой стороне каньона. В случае чего мы сможем связаться с ними по радио. Как и они с нами.— А что если кто-нибудь из нас — или мы, или русские — не сможет самостоятельно подняться с планеты, чтобы вернуться домой? — тихо спросила Сара.Фрэнк Маркар поморщился; Ирв почувствовал, что его лицо тоже исказила дурацкая гримаса.— Если кто-то, — продолжил Брэгг скучным и бесцветным голосом, — не сможет самостоятельно подняться с планеты, его можно считать мертвецом. Если, конечно, он не найдет способа продержаться на Минерве до прилета следующей экспедиции. Система жизнеобеспечения «Афины» способна обслужить не больше шести человек, равно как и аналогичная система «Циолковского». Так что в этом случае, ребята, нам следует рассчитывать только на свои силы. Запомните это раз и навсегда.Аргумент возымел действие. Ирв прожил на «Афине» достаточно долго, чтобы убедиться, насколько хрупок, в сущности, их космический «дом». Впрочем, как и «Циолковский».— Выходит, территория, информацию по которой обработал и передал «Викинг», находится на восточной стороне Каньона Йотун, а не на западной? — спросил Ирв и, дождавшись утвердительного кивка Брэгга, продолжил: — Но что представляет из себя западная сторона? Что если русским предстоит совершить посадку в бесплодных, пустынных землях? Возможно, нам все же нужно уведомить их. Наша миссия, как ни крути, совместная, и будет неэтично, если мы, пользуясь имеющейся у нас информацией, поставим себя в более выгодные условия.Некоторое время Брэгг, нахмурившись, обдумывал услышанное, но затем его лицо прояснилось.— Да, так будет честнее, — признал он. — Сейчас разберемся.Он сложил карту и сунул ее в нагрудный карман комбинезона, а потом взял с настенной полки более подробный «Фотографический атлас Минервы» НАСА; зажим, удерживающий книгу на полке, «отпустил» ее со скрипучим протестующим звуком.Брэгг листал атлас, пока не нашел нужную фотографическую иллюстрацию.— Вот смотрите, — он показал снимок всем остальным. — Походит на равнинную местность с пологими холмами, вроде той, на которую приземлимся мы. Ничего похожего на каменистые осыпи и валуны, имеющиеся по краям полярных шапок, и никаких признаков больших эрозийных разломов. Так что шансы у наших советских товарищей не хуже, чем у нас.Фрэнк Маркар изучил фотографию оценивающим взглядом профессионального геолога. Когда он сказал, что согласен с мнением командира, Ирв понял, что с надеждой оспорить решение Брэгга можно распрощаться. Это дошло и до Сары.— Ладно, Эллиот, — вздохнула она, — твоя взяла. Но теперь у русских появится причина не доверять нам.— Они и сейчас не страдают от избытка доверчивости, — заметил Брэгг. — Кстати, я тоже им не доверяю. Впрочем, это в порядке вещей. Когда ведешь дела с такими людьми, держись одной рукой за свой бумажник. Тогда остается надежда, что его у тебя не умыкнут.Сара только возмущенно фыркнула, но спорить не стала. Маркары вернулись в лабораторию, расположенную в задней секции корабля, и, когда с «Циолковского» пришел вызов от Толмасова, никто из экипажа «Афины» и словом не обмолвился о шифровке из Хьюстона.Правда, чуть позже, когда супруги Левитты остались наедине в своей каюте, Сара не выдержала:— И все же мне это не нравится, Ирв. Не только то, что мы ничего не сообщили русским. Подозрительно, что информация о перемене координат пришла именно сегодня, незадолго до срока посадки.— Я понял, о чем ты, — кивнул Ирв. — Создается впечатление, будто в Хьюстоне все время знали о том, что общеизвестные координаты «Викинга» неверны, и лишь в последний момент решили дать нам правильные.Ирв почувствовал, как напряглось гибкое тело Сары.— Лучше бы ты мне ничего не говорил, — прошептала она. — Я не хочу в это верить…— Считай, что я пошутил, — пробормотал он, идя на попятную. — Такого просто не может быть.— Приведи мне хотя бы одну причину, почему нет, — в голосе Сары явно слышалась уверенность в том, что муж не найдет приемлемое объяснение.Но Ирв нашел.— Я что-то не припомню, когда в последний раз Соединенным Штатам удавалось хранить в тайне какую-либо важную информацию такого уровня на протяжении добрых тринадцати лет.— Ну что же, логично, — признала Сара после недолгого раздумья. — Порой ты выбираешь весьма странные способы утешения, но, знаешь, они помогают.— А если я попробую еще один, более традиционный? — спросил он с надеждой.— Нет, — ответила она, помедлив. — Я устала, да и настроение отвратное. Вряд ли мы получим от ЭТОГО большое удовольствие. А тогда какой смысл?— Знаешь, ты несносна, когда руководствуешься только здравым смыслом, — обиженно проговорил Ирв.Сара отреагировала на его последнюю реплику коротким смешком, закрыла глаза и почти мгновенно уснула. Ему ничего не оставалось делать, как последовать ее примеру. * * * «Лицо Олега, — неприязненно подумал Толмасов, — создано для того, чтобы хмуриться». Эти брови — про себя полковник по-прежнему называл их «брежневскими», хотя генсек вот уже семь лет как отдал Богу душу и после смерти был основательно вывалян в грязи преемниками — нависали над глазами гэбэшника словно тучи, наползающие на солнце.— Вам следовало спросить американцев о содержании шифровки, — угрюмо проговорил Лопатин.— И как вы себе это представляете, Олег Борисович? Они ведь ни разу не интересовались содержимым наших передач. Кроме того, — добавил Толмасов, невольно вторя Эллиоту Брэггу, — вряд ли они ознакомили бы нас с содержимым послания. Если бы Хьюстон не имел причин скрывать от нас последнюю информацию, он не прибегнул бы к шифровке.— Все же следовало спросить, — подал голос Валерий Брюсов.— Что вы такое говорите, Валерий Александрович? — спросил Толмасов резче, чем намеревался. Обычно лингвист не высказывался в поддержку Лопатина, и если решился на это сейчас, то, видимо, неспроста. «Неужели я что-то упустил из виду?» — подумал полковник.Брюсов легонько потянул себя за ус — жест, вошедший у него в привычку с тех пор, как он начал отпускать усы, рыжеватые, довольно редкие и с проседью.Потеребив другой ус, он сказал:— Мы посылаем и принимаем информацию закодированной в силу привычки, по традиции, если хотите. Думаю, что даже товарищ Лопатин согласится, если я скажу, что для нас не имело бы особого значения, узнай американцы, что содержится в большинстве наших шифровок, как из Байконура на «Циолковский», так и отсюда на Землю.Лопатин нахмурился еще больше.— Полагаю, для некоторых случаев такое утверждение правомерно, — неохотно признал он, чем безмерно удивил Толмасова. — Ну так и что из того? — продолжил гэбэшник.— Экипаж «Афины» наверняка догадывается об этом, — сказал Брюсов, назидательно поднимая вверх указательный палец — еще одна привычка, правда более давняя, приобретенная им за время преподавания в университете. — Они, должно быть, изучают нас, равно как и мы — их. Важная черта американцев — нарочитая открытость, не говоря уж о расточительности — в информационном смысле. Если же они получили шифровку, в ней почти наверняка заключено нечто необычное и важное; следовательно, нам стоит спросить их о ней.— Что ж, попробуем, — пожал плечами Толмасов. — Я спрошу об этом у Брэгга во время ближайшего сеанса связи. Интересно, что он ответит?— Мои поздравления, Валерий Александрович, — встрял в разговор Шота Руставели. — Даже богослов мог бы гордиться столь лихо закрученной аргументацией, которая в нашем случае, похоже, близка к истине.— Благодарю, Шота Михайлович, — Брюсов, как и многие университетские профессора, питающий слабость к лести, с деланной учтивостью склонил голову.— Всегда приятно похвалить такого большого ученого… в языкознанье ведающего толк, — почти нараспев закончил Руставели, невинно моргнув черными глазами, в которых промелькнул озорной огонек.Бросив на кавказца суровый взгляд, Брюсов молча удалился из рубки. Толмасов с улыбкой посмотрел лингвисту вслед. Если он до сих пор не уяснил, как легко можно попасться на удочку острого на язык грузина-биолога, что ж, так ему и надо.— А может вы, Шота, поговорите с американцами, дабы выяснить, каков характер информации, полученной ими из Хьюстона? — предложил Лопатин.— Нет-нет, только не я. Они находят мой английский даже еще хуже, чем вы находите мой русский, — проговорил Руставели, намеренно усиливая свой легкий южный акцент. По отношению к Лопатину и Толмасову он висел в воздухе вверх ногами, и это, похоже, его ничуть не смущало.— Вы вообще способны быть сколько-нибудь серьезным? — проворчал Лопатин.— Сомневаюсь, — Руставели плавно развернулся и выплыл в коридор, насвистывая какой-то веселенький мотивчик.— Мне эти «черные»… — скривился Лопатин.Руставели, единственного нерусского члена экипажа «Циолковского», мужчины считали беззаботным веселым бездельником — в соответствии со сложившимся в Советском Союзе стереотипом южанина. Он не оставался в долгу и чуть ли не открыто величал их занудами.— Посмотрим, что он запоет в минервитянском климате. Он и американцы. — Лопатин злорадно хохотнул и картинно поежился.Толмасов кивнул. Он понимал, что теплолюбивому Шоте вряд ли придется по душе холод Минервы. Что касается его самого, то он привык к сильным морозам еще в Смоленске, где суровые зимы были не редкость.Вероятно, услышав последние слова гэбэшника, Руставели снова влетел в рубку.— Насчет американцев не знаю, Олег Борисович, — сказал он, прямо-таки излучая вежливую почтительность к собеседнику, — но я как-нибудь переживу. В крайнем случае, попрошу Катерину уделить мне немного душевного тепла от щедрот своих.Теперь пришла очередь хмуриться Толмасову. Молва приписывала грузинам совершенно неукротимый темперамент и успех в любовных делах, и Шота всем своим поведением только подтверждал эту легенду. Хотя грузин и доктор Захарова частенько ссорились, порой Катя провожала Руставели таким взглядом, что у Толмасова начинало от ревности сосать под ложечкой. На него самого она никогда так не смотрела.— Вы вернулись для того, чтобы похвастаться вашими мужскими победами? — спросил он звенящим от напряжения голосом. — Прошу, избавьте нас от этого удовольствия. Мы обсуждаем серьезный вопрос и не…— Нет, нет, Сергей Константинович, — перебил его Руставели. — Я просто хотел напомнить вам, что в конечном счете не имеет никакого значения, будете ли вы говорить с «Афиной» о шифровке или нет.— Почему же? — Толмасов уже взял себя в руки, надеясь, что шуточки Руставели когда-нибудь да иссякнут.Правда, в данный момент грузин, похоже, не шутил.— Потому что, весьма вероятно, Москва уже раскусила код американцев и вскоре пришлет нам сообщение о содержании шифровки из Хьюстона.— Х-м-м. — Лопатин и Толмасов переглянулись. — Возможно, это предположение не так далеко от истины, — нехотя согласился гэбэшник. Даже здесь, в миллионах километров от дома, он словно опасался, что их могут подслушать.— Я рад, что и вы так думаете, Олег Борисович, — словно вспомнив о чем-то, Руставели, в точности как Брюсов, поднял вверх указательный палец. — Чуть не забыл — вас хотел видеть Юрий.— Меня? Зачем? — спросил Лопатин, с подозрением взглянув на кавказца и тщетно пытаясь прочитать в его лице намек на подвох.Юрий Иванович Ворошилов, химик экспедиции, проводил большую часть времени в своей лаборатории, предпочитая людскому обществу общение с реактивами и щелочами. Это было вполне в его характере — использовать Руставели в качестве почтового голубя.И вот этот «голубок», улыбаясь, выдал очередную колкость:— Ворошилов весь изо льда, и ему вдруг захотелось в порядке эксперимента на несколько минут одолжить у вас ваше сердце, которое, как всем нам известно, самый что ни на есть пламенный мотор.— Послушай, ты… — Лопатин ухватился за пряжку ремня, удерживающего его в кресле, но она почему-то не поддалась.Толмасов положил руку ему на плечо.— Никаких скандалов, — внятно сказал он, а затем повернулся к Руставели. — Я зафиксирую этот инцидент в бортовом журнале. Вам объявляю выговор. Поняли?— Так точно, товарищ полковник, — Руставели попытался щелкнуть несуществующими каблуками, что в условиях невесомости смотрелось крайне комично. — Выговор так выговор. Только какой смысл?— Вернемся на Землю, там и узнаете, какой смысл, — угрожающе произнес Толмасов. — Вы что же, мятежник? — Будучи военным, он не смог подобрать для Руставели более худшего обвинения.— Нет, всего лишь практичный человек, — невозмутимо отозвался черноглазый биолог. — Если мы вернемся на Землю, то я получу звание Героя Советского Союза, даже имея выговор. Если не вернемся, то на выговор мне будет вообще наплевать. Серьезно, Сергей Константинович, вам следует обдумывать систему административных взысканий более тщательно.Полковник изумленно воззрился на грузина. Хуже всего было то, что в его словах имелась своя логика, правда, с точки зрения Толмасова, извращенная.— Ну ладно, ладно, — начал Руставели, сообразив, что перегнул палку. — Успокойтесь. Ничего не имею против выговора… Но при том условии, что вы также не забудете отметить в журнале насмешливые и оскорбительные отзывы товарища Лопатина о моем народе.Лопатин издал презрительный смешок. Он понимал, насколько наивно прозвучало требование Руставели. Понимал это и Толмасов. При Михаиле Горбачеве сотрудник «серого дома» еще мог бы ответить за подобный проступок, но, к несчастью, правление Горбачева длилось всего девять месяцев. Толмасов до сих пор гадал, не лежала ли в основе инсульта, погубившего генсека-реформатора, веская причина 5, 54— миллиметрового калибра.— Хорошо, — буркнул полковник, не поднимая на Руставели глаз, — на первый раз ограничимся устным выговором. Свободны.Биолог, ухмыляясь, вылетел из рубки. * * * Самец омало подтолкнул Фралька к мосту.— Ступай, — бросил он грубо. — И чтобы мы тебя на восточной стороне больше не видели.«Увидите, — мысленно пообещал Фральк, — еще как увидите». Он осторожно шагнул на мост.— Как только переберешься на ту сторону, мы его обрежем, — предупредил провожатый. — И поторопись, долго ждать не станем.Пальцы ног Фралька обхватили нижнюю веревку, когти на руках уцепились за две верхние. Он пошел вперед, стараясь не смотреть вниз, где царила жуткая бездонная пустота. По мере его продвижения самцы Реатурова клана, оставшиеся на восточной стороне ущелья, быстро уменьшались в размерах.А вот западная сторона, где лежали владения скармеров, казалось, даже и не думала приближаться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39