А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Как часто бывало и раньше, он сам вел машину; они заехали к нему на квартиру, где ей пришлось несколько минут подождать, пока Джим забежал за своим портфелем.
В Челси Джим принялся упаковывать вещи, не позволив Фионе заниматься этим самой.
— Кто сказал, что из меня не получится хорошая горничная? — смеялся он, запихивая в фанерный чемодан последнее платье и защелкивая замки, — или, скорее, хороший муж?
— Не надо, Джим, — прошептала Фиона. — Не шути так, милый… Я не вынесу…
— О дорогая! — Джим обнял ее. — Согласен, шутка неуместная. Мне тоже тяжело, Фиона. Ты ведь нужна мне.
Он поцеловал ее в губы, потом в затылок, который едва было видно из-под темного мехового воротника шубы. Обнявшись, они молча пошли вниз по лестнице.
Фиона нацарапала Дональду коротенькую записку и приколола на дверь квартиры, чтобы тот знал, что с ней все в порядке. Джим никому не сказал, куда они отправляются.
— Не хочу, чтобы тебя там кто-нибудь беспокоил, — сказал он. — Хочу, чтобы ты побыла в полном покое, подальше от всех треволнений.
Они очень скоро выехали из Лондона, и деревенские запахи навеяли Фионе детские воспоминания.
Наконец Джим свернул на неширокую ухабистую дорогу. Вдалеке виднелся маленький черно-белый домик с соломенной крышей.
Джим заглушил мотор, послышался собачий лай, и дверь отворилась.
На пороге дома стоял высокий симпатичный мужчина лет шестидесяти, вслед за ним появилась жена, моложавая женщина с седыми волосами.
— Джим, дорогой, как я рада тебя видеть! — воскликнула она и расцеловала его в обе щеки. — А это твоя подруга?
Она протянула Фионе руку.
Бывают люди, вызывающие симпатию с первого взгляда, и миссис Кэри принадлежала к их числу.
Необычайно милая, абсолютно естественная и безыскусная, она источала приятное дружелюбие, в котором не было даже намека на снисходительность или покровительство, только искреннее удовольствие от нового знакомства.
Далеко не последнюю роль в ее радушии играло и то, что она была, безусловно, счастлива с мужем.
Мистер Кэри помог Фионе выбраться из машины.
— Проходите быстрее в тепло, — предложил он. — Вы наверняка замерзли.
— Нет, — рассмеялась Фиона, пока он пытался вызволить ее из-под двух-трех покрывал и шубы, пригибавшей ее к земле своей тяжестью.
Девушку провели к камину, пылавшему в большой гостиной, отделанной дубовыми панелями.
Приготовили сандвичи, и Джим потребовал, чтобы она выпила бренди с содовой.
Пока супруги Кэри вели разговор, явно очень обрадованные встречей с Джимом, Фиона переводила взгляд с одного на другого, пытаясь представить, что ее ждет на будущей неделе.
Пришла к заключению, что здесь ей скорее всего понравится, а потом с ужасом обнаружила, что едва не заснула возле камина.
Выпитое спиртное, тепло после холода и пережитых неприятностей — все это подействовало на нее успокаивающе!
— Спаси нас Господь, ребенок совсем спит, — воскликнула миссис Кэри. — Пойдемте, моя дорогая, покажу вашу комнату, и мигом ныряйте в постель.
Наверху горничная закончила распаковывать вещи, в камине горел сильный огонь, уютная постель манила простынями, благоухающими лавандой.
Через пять минут Фиона, вытянувшись в кровати, подумала:
«Это сон. Это не может быть правдой. Это вовсе не я, не та Фиона, на которую вчера в Челси обрушивались несчастья…»
Она протянула руку, чтобы выключить стоявшую возле кровати лампу, услышала тихий стук, и в дверь просунулась голова Джима.
— Все в порядке? — спросил он.
— Я счастлива, — отвечала Фиона. Он вошел и направился к ней.
— Спокойной ночи, моя дорогая. Спи как следует. Я невероятно рад снова быть рядом с тобой.
Поцеловал ее в лоб, секунду поколебался, словно хотел поцеловать еще раз, и пошел назад к двери.
— Спокойной ночи, моя Фиона, — шепнул Джим, тихонько захлопнул за собой дверь и исчез.
Фиона выключила свет, и через несколько минут в комнате раздавалось лишь ее ровное дыхание.
Джим рвался к Фионе всем сердцем, но чувство долга и воспитание твердили ему, что, несмотря на любовь к девушке, он обязан хранить верность Энн.
Он влюбился безумно и с огромным трудом скрывал свои чувства от окружающих.
Лучшие друзья были заинтригованы, даже малознакомые люди были удивлены.
— Что стряслось с Джимом? — спрашивали они друг друга. — Какой-то он стал странный в последнее время!
Никто и не подозревал, что Джим с большим трудом сдерживает себя, чтобы не броситься к весело освещенным дверям ресторана «Пальони».
По ночам он не мог спать. Образ Фионы неотступно стоял перед ним. Джим часами расхаживал по спальне или садился в машину и бесцельно ездил по городу, возвращаясь лишь на рассвете.
«Что мне делать? Что делать? — спрашивал он себя. — Мне нужна Фиона… а я нужен ей. Но чувство долга связывает меня с Энн. Я не могу бросить ее».
Пока Фиона спокойно спала в чужом доме, Джим лежал без сна, без конца прокручивая в мозгу свою историю, из которой не было выхода.
Утром Фиона проснулась и увидела, что в окна, закрытые ситцевыми занавесками, лился солнечный свет, а возле постели на столике стоял завтрак.
«Как мило!» — подумала она про себя, глядя на поставленный рядом с кроватью поднос, выстланный кружевной белой салфеткой, на которой сверкало в блюдечке желтое масло.
Под сияющей серебряной крышкой оказались яичница-глазунья, четыре аппетитных тоста, намазанных мармеладом и джемом.
Кроме того, на подносе были кисточка винограда и яблоко.
Фиона отдала еде должное, не оставив ни крошки, даже целиком выпила кувшинчик кофе.
Когда она управилась, в дверь постучала горничная.
— Желаете принять ванну, мисс, — спросила она, — или попозже?
— Прямо сейчас, будьте добры, — отвечала Фиона, горя желанием встать и увидеть Джима.
После принятой ванны она немножечко постояла в нерешительности, стараясь набраться храбрости, чтобы сойти вниз.
«Интересно, где они все сейчас? — думала она про себя. — Надеюсь, не испугаются моего вида».
Она услышала веселый свист, и кто-то окликнул ее по имени. Фиона открыла окно, выходившее на каменный балкон, шагнула на солнечный свет. Внизу стоял Джим.
— Спускайся, — пригласил он, — да поскорей, дорогая. Мне многое надо тебе показать!
Фиона улыбнулась и помахала рукой.
— Бегу! — прокричала она.
Глава 4
Эти прекрасные дни пронеслись слишком быстро, оставив в памяти лишь ощущение счастья.
Любовь превращает часы в минуты, дни — в мгновения, их счет идет на поцелуи.
Фиона гуляла вместе с Джимом, наблюдала, как он играет в гольф, они ездили к морю купаться, устраивали в лесу пикники, смотрели друг другу в глаза, вздыхали. Так прошла неделя.
Погода стояла великолепная. Супруги Кэри, ценившие собственное счастье, оказались идеальными компаньонами. Одно только пугало и омрачало Фиону — неизбежное возвращение в Лондон.
Она ничего больше не слышала о лорде Уинтропе, прочла только о похоронах, на которых присутствовало множество его друзей и представитель от королевского двора.
Джим запретил ей думать об этом, строго следя за темами разговоров, касающихся ее прошлого и будущего.
— Давай просто радоваться тому, что мы вместе, моя дорогая, — говорил он. — Что значат сейчас неприятности, которые может принести завтрашний день? Не хмурься, Фиона, поцелуй меня!
Фиона легонько поцеловала его, а он ее обнял, прижал к себе, и поцелуй словно проник прямо ей в сердце.
Она закрыла глаза, очутившись как бы во сне. Счастье закружило ее, и Фиона, чтобы устоять на ногах, схватилась за ствол сосны.
Джим, повернувшись к ней спиной, смотрел вдаль, на расстилавшуюся внизу долину, где яркими вкраплениями виднелись тут и там красные крыши домов, на густую зелень, на неглубокую речушку, ленивой серебристой змейкой вьющуюся по полям.
Фиона разглядывала его. Ей нравились солнечные блики на его светлых волосах, сильный загар на шее над воротничком, широкие прямые плечи, придававшие ему такой вид, будто он всегда готов противоборствовать любому нападению.
На глазах ее выступили слезы, она почувствовала на щеках их горячую влагу.
— Джим, — горестно воскликнула она и опять очутилась в его горячих объятиях.
— Милая, милая, — вновь и вновь повторял он, прижимаясь щекою к ее щеке.
Через минуту она улыбалась и смеялась вместе с ним, но облачко грусти еще висело над ней. Им предстояло расстаться, и оба страшились этой минуты.
И вот день настал — последний день среди этих залитых солнцем холмов, последний день с супругами Кэри, последний день с Джимом.
Последнюю ночь Фиона пролежала без сна, перебирая мысленно, как в калейдоскопе, каждый радостный миг, который она испытала здесь. Она заново переживала каждый момент ощущения счастья, каждый взрыв восторга, каждое биение переполненного любовью сердца.
Она никогда не поверила бы, что любовь может доставлять такие тяжелые физические страдания, как ее нынешнее чувство к Джиму. И расставаться с ним было больно, и с ним рядом она испытывала сладкую и мучительную боль.
Он был ей так нужен, ей так хотелось принадлежать ему, стать его частью! Будущее пугало ее, когда она останется одна, без него.
Безумные идеи, сумасшедшие планы мелькали в ее мозгу, надо было что-то придумать, чтобы удержать его.
Она не допускала мысли, что никогда больше его не увидит, никогда не услышит веселого голоса, не встретит улыбки и взгляда, которым он ее одаривал, держа в объятиях.
Никогда больше она не почувствует прикосновение его рук, запах твидового пиджака, его ищущие губы…
Джим серьезный, веселый Джим, Джим встревоженный, Джим озорной, любящий — каждый оттенок его настроения, каждое выражение его лица проплывали перед ее бессонным взором, каждый следующий образ всплывал отчетливее предыдущего, каждое воспоминание наносило ей маленькую рану, которая навсегда останется с ней.
Солнце сегодня сияло, и они с Джимом устроили пикник под деревьями.
Было очень жарко, и после еды они сидели в тени, слушая пение птиц и шелестящий шум леса.
Им вовсе не требовались слова, так хорошо они чувствовали себя вместе, так радостно им было вдвоем.
Через несколько часов они побрели назад к дому. Солнце садилось над Южным Даунсом в полном великолепии.
На фоне величественного багряного заката задрожала, мерцая, первая вечерняя звезда, и луна пока еще бледным, едва заметным призраком начала свой путь по небу.
Джим смешивал коктейль, когда в комнату вошла миссис Кэри.
— Вы не сочтете нас чересчур невежливыми, если мы с Джоном отправимся обедать? — спросила она. — Мы приглашены к дорогим нам друзьям…
— Идите, конечно, — перебил Джим. — Я присмотрю за Фионой.
— Прошу вас, не отказывайтесь из-за меня, — поддержала Фиона.
Как только миссис Кэри вышла из комнаты, их с Джимом взгляды встретились.
— Как мило! — проговорил он. — Пообедаем наедине, дорогая!
Она улыбнулась, а он, вручив ей коктейль, поцеловал ее.
Фиона долго лежала в ванне, наслаждаясь ароматами соли и лавандового мыла, широченной купальной простыней, висевшей в ожидании ее.
Она надела платье, уделила особое внимание косметике и прическе. Наконец, приготовившись, она спустилась вниз как раз в тот момент, когда по всему дому разнесся глухой удар гонга.
— Дорогая, ты выглядишь очаровательно, — вымолвил Джим после того, как дворецкий вышел.
— Спасибо, — шепнула в ответ Фиона. Джим поднял бокал.
— За единственную женщину, которую я любил в своей жизни, — провозгласил он, и кровь застучала в ушах Фионы.
Она была счастлива и понимала, что слова Джима говорят о том, что его сердце рвется к ней.
Они выпили кофе, и он повел ее из-за стола в сад. Шли молча. В тени сиреневого сада он ее обнял.
— Ты моя, Фиона? — спросил Джим, касаясь губами ее губ. — Ты любишь меня?
— Больше всего на свете. Я твоя, до последней капли.
Она закинула руки ему на шею.
Она не знала, сколько времени они там простояли. Потом Джим подхватил ее на руки, как ребенка, и понес назад в дом.
— Ты по-прежнему ничего не весишь, — небрежно заметил он, но она слышала в голосе глубокое беспокойство и, смеясь, возразила:
— Я потяжелела на несколько фунтов!
В гостиной Джим завел граммофон. Нежные звуки скрипичного соло как будто слились со звуками ночи.
Они долго сидели и слушали, не говоря ни слова. Наконец Джим поднялся на ноги и, точно пытаясь уйти от серьезных тем, поставил джазовую музыку.
— Пойдем потанцуем, Фиона, — предложил он, и они окунулись вдвоем в ритмичный танец, лихо исполняемый, можно сказать, на пятачке паркетного пола.
«Завтра вечером я снова буду танцевать, — подумала она про себя, — только все будет совсем по-другому».
Фиона закрыла глаза, прислонилась щекой к плечу Джима, двигаясь вместе с ним в идеальном согласии.
«Какой здесь покой и счастье, — думала она, — тихая музыка, уютная комната, теплый душистый ночной воздух льется в открытые окна…»
Несколько ламп, затененных красивыми абажурами, создавали легкий полумрак в комнате.
— Просто божественно! — пробормотала она, и Джим в ответ коснулся губами ее лба.
Танцевали долго. Джим менял пластинки: танго, быстрый фокстрот, какой-то старомодный вальс, которым они завершили вечер, раскрасневшись и веселясь.
— Ты словно танцуешь в моем сердце, — сказал он чуть охрипшим голосом.
Чувствовалась ночная прохлада. Фиона боялась отойти от освещенных окон. Она не доверяла самой себе и не хотела подвергать Джима испытанию.
Темный лес манил, звезды подмигивали сквозь густые кроны над головой. Но что-то заставляло ее остаться на террасе рядом с гостиной.
Джим беспокойно расхаживал рядом, курил сигарету, но скоро отбросил ее, сел и взял девушку за руки.
— Фиона, — тихо сказал он, и она, ощутив внезапно возникшее напряжение, прошептала:
— Джим…
На мгновение глаза их встретились, и взгляд ее сказал все, что Фиона не смела раньше произнести вслух. Потом она поднялась и без особой уверенности объявила:
— Я пойду лягу, Джим. Завтра мне предстоит много хлопот.
На последних словах голос ее прервался, она быстро пробежала через комнаты и поднялась вверх по лестнице.
В спальне Фиона опустилась на кровать, глаза ее, не видя, смотрели в пространство. Перед ней была пропасть — пропасть отчаяния.
Теперь все кончено, все это счастье, восхитительная неделя — все кончено. Завтра она вернется в Лондон, к работе, расстанется с Джимом, лишится всего, что подарила ей его любовь.
«Не буду об этом думать, — сказала она себе. — Надо поспать».
Но знала, что не сможет спать нынче ночью. Медленно, почти автоматически разделась, погасила везде свет, кроме маленькой лампочки в виде свечи у постели, опустила сшитые из тафты шторы, распахнула большое французское окно на балкон.
Ночь звала ее, и Фиона, накинув халат, вышла на балкон и посмотрела на звезды, облокотившись на холодную каменную балюстраду.
«Я чувствую себя совсем маленькой под огромным небом, — подумала она. — Такой маленькой, что все мои горести не имеют никакого значения».
Но философские размышления не спасали ее от слез, медленно льющихся по щекам. Она услышала шаги и повернула голову.
Дом Кэри был выстроен в итальянском стиле. По всей длине первого этажа тянулся балкон, образуя веранду, а из всех спален на него выходили высокие французские окна.
Оглянувшись на звук шагов, Фиона увидела, что Джим тоже вышел на балкон в дальнем конце дома.
Он курил сигарету, но, завидев Фиону, отшвырнул ее и быстро зашагал навстречу.
Она стояла, не двигаясь.
Это было неизбежно, и, поджидая его, Фиона вдруг подумала, что, видимо, так им суждено.
Ей суждено было вот так стоять и ждать, а случайное их свидание имело особый смысл.
Она подняла глаза при его приближении, он остановился поблизости, не дотрагиваясь до нее. Джим первый нарушил молчание, полное невысказанных слов.
— Ты не пожелала мне спокойной ночи, Фиона, — проговорил он глухим тихим голосом.
Фиона не отвечала. Отвернув голову, она смотрела в сад, и он увидел лишь ее профиль, окаймленный поблескивающими в лунном свете волосами.
— Почему ты не пожелаешь мне спокойной ночи? — настаивал Джим и накрыл ладонью ее руки, лежащие на балюстраде.
Пальцы девушки при этом дрогнули, но Фиона не шевельнулась.
— Я… не хочу, — едва слышно шепнула она.
— Дорогая моя… — прошептал в ответ Джим. Он с нежностью привлек ее к себе.
Сердце Фионы екнуло, хоть она знала, что ей надо оставить его и уйти.
Но ее охватила какая-то странная усталость, ничего не хотелось делать, лишь подчиняться желаниям Джима.
Это чувство оказалось столь сильным, что она доверчиво прильнула к нему.
У нее не было сил сдвинуться с места, она ощущала счастье и полнейшее спокойствие, сердце ее замерло.
Постепенно объятия стали сильнее. Фиона подняла к Джиму лицо.
— Фиона, я люблю тебя! — сказал Джим. — Господи, как я тебя люблю!
Он не поцеловал ее, просто смотрел долго-долго.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17