А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ему следовало сжечь эту распечатку — в этом не могло быть сомнений. Если она будет обнаружена, его убьют. И Шиллер зашил лист бумаги в подушку, надеясь, что его никто не найдет.Но что предпринять дальше? Отправить радиосигнал бедствия? Даже если он окажется достаточно сильным, чтобы преодолеть огромные расстояния, Землю отделяют от «Ариадны» сто пятьдесят световых лет — и ближе нет ни одной обитаемой планеты. Сигналу понадобится полтора века, чтобы достичь Земли. Столько ждать пленники не могли.Надеяться на похищение корабля тоже не приходилось. Правда, Люсиль сумела угнать шлюпку, но на шлюпке им не выбраться даже за пределы системы. И потом, после выходки Люсиль гардианы удвоили бдительность. Даже до побега ни одно судно с устройством С2 не приземлялось на станцию. Кроме того, вставал вопрос о навигации. Сэм понимал, насколько приближенно он определил расстояние до Солнца. Они могли оказаться на расстоянии десятка световых лет от нужного места, пользуясь цифрами, полученными Сэмом на аппаратуре гардианов.Может быть, когда-нибудь, в подходящий момент, знание о том, где находится дом, принесет им пользу, но до тех пор какой смысл лелеять тщетные надежды? Зачем давать волю раздражению? Зачем подвергаться опасности, выдавая себя каким-нибудь случайным замечанием? Зачем повторять нелепую выходку Люсиль?Потому Шиллер никому не проговорился, продолжая спать со спектром Солнца, зашитым в подушку, и грезить о кукурузных полях.Поиски дома помогали ему держать себя в руках, придавали хоть какой-то смысл его жизни. Теперь, когда поиски были успешно завершены и его время и мозг оказались свободными, Шиллеру оставалось только смотреть на экраны радаров, следить за неопределенными точками света — и размышлять.С каждым днем этих точек становилось меньше. Благодаря лагерю на Заставе «Ариадна» оставалась оживленным местом, но другие станции вокруг Заставы превращались в брошенные города — или исчезали, когда их уводили с орбиты и перемещали в другое место космоса. День за днем Шиллер наблюдал, как гардианы покидают Заставу. Был сформирован и запущен второй штурмовой флот — на этот раз из пятидесяти небольших корветов. Спустя несколько недель меньше десятка корветов вернулись на орбиту Заставы.Происходило и еще немало любопытного. Щит ракетных систем вокруг солнца Заставы был сооружен, буксиры устанавливали на место последние ракеты. Затем вдруг начался поток радиосообщений откуда-то от центра тяжести системы Нова-Сол, зашифрованных знакомым шифром. Направив телескопы на центр тяжести системы, Шиллер обнаружил вспышки десятков реактивных двигателей.Значит, гардианы окружали еще одной паутиной оборонных установок центр тяжести. Новость не радовала. Оборонная система еще надежнее отделяла Нова-Сол от внешней вселенной, затрудняла предстоящую атаку Лиги.Вот почему Шиллер не сводил глаз с центра тяжести, направляя туда все доступные телескопы и радиодетекторы.Вот почему он сразу заметил странные поблескивающие огни в центре — как только те появились. 21 Восемьсот километров к северу от лагеря гардианов. Планета Застава Дорога была длинной и твердой. Фургон Люсиль, казалось, катится по ней целую вечность. Зензамы держались ближе к Дороге и другим торговым путям. Люсиль приникла к единственному небольшому окошку фургона, глядя на проплывающий мимо ландшафт. Она подсчитала, что колонна преодолевает по сорок километров в час, развивая неплохую скорость. Иногда зензамы покидали повозки и некоторое время галопировали вдоль колонны, не отставая от нее, чтобы размять ноги, прежде чем вновь забраться в повозку. Люсиль прекрасно понимала, что на такое не способны половинчатые монстры со звезд, такие, как она сама.Она была вынуждена безвылазно торчать в своей особой машине или передвижном доме, фургоне или повозке — ее можно было назвать как угодно. Наиболее подходящим было название фургона. В его герметичной кабине зензамы не только ухитрялись понизить содержание углекислоты до приемлемого уровня, но и удалить из воздуха вонь атмосферы Заставы. Люсиль обеспечивали съедобной, обильной едой, каждый день у нее была возможность вымыться. К ней относились так, что лучшего нельзя было и пожелать. Фургон Люсиль катился рядом с остальными. Негромко урчащий двигатель под полом фургона приводило в движение какое-то жидкое топливо — его заливали в бак фургона каждый вечер. Об этом топливе Люсиль знала только то, что им можно было кормить вьючных и тягловых животных. Она так и не разобралась, являются ли машины зензамов действительно машинами или какими-то биологическими организмами, выращенными для особых целей. В фургоне не было водителя. Люсиль предполагала, что водители — существа особого выращенного зензамами вида находятся в крохотной кабине впереди фургона, контролируя его движение, но и в этом она не была уверена. Зензамы отличались неразговорчивостью. За исключением К'астилль, они предпочитали держаться на расстоянии от Люсиль.Некоторые повозки зензамов тащили шестиногие животные крупнее слонов, проворством и выносливостью превосходящие любых вьючных животных на Земле. Зензамы оказались на редкость искусными биоинженерами, они воспринимали свои чудеса с такой легкостью, с какой люди воспринимают электрические лампочки, холодильники или космические полеты. Сама Дорога была живой или, по крайней мере, являлась продуктом живых существ. К'астилль попыталась объяснить это Люсиль и тут же запуталась. Наилучшим аналогом Дороги Люсиль сочла разновидность сухопутного коралла, обученного, выведенного или вынужденного расти длинными, аккуратными полосами пятиметровой ширины и стокилометровой длины.По-видимому, строителям дорог у зензамов приходилось лишь сеять семена Дороги — так, как фермер сеет пшеницу. Дорожные растения прорастали, пускали корни в почву, образуя основу, а затем производили твердый пористый панцирь, создающий поверхность Дороги и обеспечивающий отличное сцепление для колес. Зензамы полностью контролировали рост растений: во время стоянок в лесах, в полях, горах и равнинах Люсиль каждый раз мерила ширину Дороги, и нигде она не отклонялась от заданной величины более чем на длину ступни.Колонна постепенно останавливалась. Послышался вой, грохот и рев. Вздохнув, Люсиль отпрянула от окна и прижалась к стенке фургона. Путь колонны вновь пересекли голодные. Иногда Люсиль казалось, что аборигены Заставы, или, как они называли себя, зензамы, не в состоянии уничтожить эти существа, а иногда — что они просто предпочитают этого не делать.Голодные, разумеется, появились на планете задолго до того, как К'астилль нашла шлюпку Люсиль и взяла ее под защиту своей группы, которую К'астилль называла рафинаторами. Что они рафинировали — сахар, идеи, нефть, манеры поведения в обществе? — Люсиль так и не поняла, хотя в основном членов группы объединяла философская позиция. Уже несколько огромных животных пытались сожрать шлюпку — и не преуспели в этом. «Голодными» назывался не какой-то определенный вид — это название относилось к любым диким животным, которые и впрямь были чрезвычайно голодны и не испытывали колебаний Голодного Тигра из страны Оз. Насколько поняла Люсиль, на Заставе хищники почти не отличались от травоядных — любой из них ел все, что только попадалось. Эти огромные обжоры доставляли зензамам немало хлопот, но Люсиль видела стайки грызунов размером не больше мыши, которые тоже нападали на зензамов.Шум приземляющейся шлюпки, должно быть, распугал животных, заставил их затаиться на пару дней, но когда крупные звери вернулись, они оказались ужасающими. Люсиль поначалу думала, что она случайно приземлилась на территории, по каким-то причинам заселенной особенно прожорливыми и злобными хищниками, но когда зензамы разыскали ее, К'астилль сообщила, что вокруг шлюпки места на редкость мирные.Сидя в своем специально выстроенном фургоне, путешествуя с зензамами, Люсиль повидала достаточно, чтобы убедиться в правоте этих слов. По сравнению с населенным злобными, проворными, прожорливыми обитателями средним климатическим поясом Заставы самые опасные джунгли Амазонки казались голой пустыней. Жизнь на этой планете кипела куда сильнее, чем на Земле. И смерть встречалась здесь гораздо чаше.Насколько сумела разглядеть Люсиль сквозь окно, сейчас караван остановило стадо трехметровых, шестиногих, клыкастых, бородавчатых сизо-зеленых персонажей из фильма ужасов. Вытащив ружья, зензамы невозмутимо перестреляли их. Последовала очередная задержка, пока трупы убирали с дороги, а затем караван двинулся дальше.Только недавно Люсиль поняла, что, должно быть, нигилисты постоянно патрулировали границы лагеря гардианов, убивая или отпугивая представителей местной фауны. Иначе голодные сожрали бы людей за считанные дни. Несомненно, именно необходимость создания кордона вокруг посадочной зоны вызвала задержку первого контакта. Мысль о том, что аборигены не любят дождь, с самого начала казалась Люсиль нелепой. Живущие в таком климате существа должны были привыкнуть к капризам погоды. По крайней мере, Люсиль прояснила для себя еще одну загадку.Но ее место заняло множество других. Чем объяснить склонность зензамов к кочевой жизни, к переездам в города, заброшенные неделю или столетие назад? Зачем после кратковременного пребывания на новом месте зензамы стремились его покинуть? Их техника была достаточно развитой, чтобы осесть на одном месте и построить настоящие города. Им было вовсе не обязательно оставаться кочевниками. Но когда Люсиль спросила, почему зензамы не ведут оседлый образ жизни, К'астилль никак не могла понять, зачем он нужен. Торговля имела какое-то отношение к постоянным переездам, и все-таки они казались скорее пережитком давних времен, а не реальной необходимостью. Города вначале служили торговыми центрами, но вскоре зензамы перестали в них нуждаться. Их механический и тягловый транспорт позволял двигаться так же быстро, как, скажем, европейские железные дороги девятнадцатого века или дилижансы на Земле. Зачем возить население к товарам, когда гораздо проще перевезти товары к населению?Постепенно Люсиль обнаружила, что существует небольшое количество оседлых аборигенов, которые постоянно живут в нескольких крупных городах. Эти аборигены обслуживали крупные предприятия, служили брокерами, управляли центрами связи, работали в научно-исследовательских библиотеках. Все постоянные города были либо городами-спутниками предприятий, либо городами-колледжами. Распоряжения центрального правительства тоже исходили из городов, хотя никто не удосуживался претендовать на территорию или юрисдикцию.Оседлые зензамы сошли с Дороги и остались на постоянном месте, побуждаемые теми же мотивами, которые заставляют людей мириться с тяготами жизни — богатством, властью, желанием изменить прежний Образ жизни, возможно, исследованиями какого-либо свойства. Лишь некоторые зензамы привыкали к оседлой жизни, но такие случаи были редкими. Очень мало кто из них оставался на одном месте до конца жизни.Все эти сведения могли бы позволить Люсиль провести утешительную параллель с поселениями шумеров, зарождением городов, первобытными кочевниками, занявшимися земледелием и перешедшими к оседлому образу жизни. Судя по этой параллели, зензамы были еще довольно первобытным народом, но вели постоянную антропоморфическую работу, совершенствуя свою культуру. Они были просто кочевниками, только начавшими переходить к оседлости.Но эти первобытные кочевники имели радио, электричество и взрывчатку более мощную, чем порох. Они были искусными химиками, обладали большими познаниями в астрономии, а в генной инженерии им вообще не было равных. Эти признаки свидетельствовали о зрелой, утонченной цивилизации.Но свидетельство было ложным. Люсиль не могла избавиться от мысли, что зензамы способны достичь большего. У них имелись орудия, они разумно использовали их, но почему-то задержались на кочевом этапе развития. Значит у их что-то удерживало?Фургон Люсиль плавно тронулся с места. Она огляделась, пытаясь определить, не совершила ли она ошибки, променяв одну тюрьму на другую. Гардианы держали ее на «Венере», на станции «Ариадна», в лагере на Заставе, но, по крайней мере, никогда не запирали ее в такую крохотную, совершенно пустую каморку на колесах, где было нечего читать, нечем заняться и не с кем поговорить. После долгих переговоров, показа рисунков и объяснений она получила стул и стол. Ни то, ни другое не удовлетворило ее в полной мере, но сидеть за столом было куда приятнее, чем есть, скорчившись в углу комнаты, да и вести дневник за столом было гораздо проще.Если, конечно, происходящее стоило того, чтобы заносить его в дневник. Иногда приходила К'астилль, но недостаточно часто, чтобы развеять скуку Люсиль. Остальные зензамы держались на почтительном расстоянии. Важные персоны, правительница и первая советница группы, не вполне доверяли Люсиль, не верили, что она сказала К'астилль правду. Да и как они могли поверить, что люди ведут между собой ожесточенную войну, а нигилисты стали союзниками врагов Колдер? Подкрепить свои слова Люсиль было нечем. Покамест рафинаторы обходились с ней вежливо, но держались в стороне и скрывали существование Люсиль от посторонних. Потенциально она представляла для рафинаторов огромную ценность. Но эту ценность еще требовалось доказать, а пока никто не желал всерьез прислушаться к словам крохотного двуногого уродца.Люсиль казалось нелепым скучать до смерти посреди совершенно чужого народа, путешествуя по неизведанной земле, — но Люсиль вновь была пленницей, и ей оставалось лишь смотреть в окно, а это занятие надоело на редкость быстро.Немногочисленное имущество Люсиль — поношенный и грязный скафандр, спальный мешок, туалетные принадлежности, несколько рабочих комбинезонов, которые служили сменной одеждой, лазерные пистолеты, неприкосновенный запас пищи, аптечка — было аккуратно сложено у задней стены фургона. В шлюпке не оказалось больше ничего достойного внимания, а переноска даже столь небольшого груза на себе при передвижении в толстом скафандре была отнюдь не приятной прогулкой.Люсиль тревожило, останется ли она в здравом рассудке, — для этого ей и понадобился дневник. Каждый день она старательно записывала события, заставляя себя сосредоточиться на реальности, отслеживать движение времени. Люсиль знала, что попадет в настоящую беду, если потеряет счет дням и часам. Пока она провела на планете более трех тысяч часов — или четыре земных месяца.Но это время казалось Люсиль вечностью, и убеждаться в обратном помогали лишь записи в дневнике.Хуже всего была неизвестность. Ей придется ждать здесь, пока не прибудут войска Лиги. Она понадобится Лиге — потому что способна общаться с зензамами и знает их образ жизни.Но в последнее время к Люсиль все чаще приходила мысль, что ей самой Лига нужна гораздо больше. Если мыслить логически, Лига не могла не разыскать гардианов. Но Люсиль уже знала десяток причин, по которым этого могло не произойти. В таком случае ей придется провести среди зензамов всю жизнь и здесь же умереть. Предположим, войска Лиги так и не появятся здесь. Сколько она протянет, оставаясь в здравом рассудке и в нормальной физической форме? Год? Десять лет? Пятьдесят? Еще три дня? Этого Люсиль не знала.Одно утешало ее — сегодня рафинаторы планировали прибыть в поселок на перекрестке дорог. Прибытие ожидалось ближе к вечеру. В поселке рафинаторы намеревались пробыть десять — двадцать дней, отремонтировать за это время повозки и дождаться другой группы, которая направлялась в город с противоположной стороны. Две группы обменялись известиями по радио и сговорились встретиться в деревне.Для Люсиль предстоящее событие означало, что тоскливые дни в клетке на колесах на время прекратятся. А может, новые зензамы больше заинтересуются ею — если, конечно, им позволят встретиться.Километры дороги оставались позади, и Люсиль вновь подсела к окну. Огромная птица скользнула в поле ее зрения. Люсиль называла эти существа птицами только потому, что они летали. Она уже видела десятки видов летающих существ. Подобно большинству животных на этой планете, у них имелось шесть конечностей, но средняя пара модифицировалась, превратившись в крылья. Атмосферное давление на Заставе на двадцать процентов превышало давление на Земле, на уровне моря, — возможно, этим и следовало объяснять характерные особенности фауны.Пролетевшее мимо существо было одним из тех, которые особенно понравились Люсиль. Яркая, почти кричащая окраска крыльев этих существ величиной с крупного домашнего кота напоминала Люсиль о гигантских бабочках.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45