А-П

П-Я

 

Лед мы рвали толовыми шашками, но хворост и деревья, принесенные водой, нельзя было порвать толом. Алякинцы, так звали мы строителей из бригады Алякина, с топорами и пилами прыгали на заторы и, по пояс в бешено клокочущей воде, рубили и пилили стволы деревьев, рубили наплав хвороста, чтобы дать воде доступ в междусвайное пространство».
Нет сейчас на строительной площадке ни Алякина, ни его товарищей, но дело, которое они сделали, навсегда останется в памяти тех, с кем и для кого они работали.
Высочайшая насыщенность строительства самой совершенной техникой вовсе не исключила применения тяжелого физического труда, иногда связанного с большим риском. В паводок прошлого года потоки воды устремились к котлованам шлюзов и ГЭС. Они вымывали гравий дорог, разрушали пульповоды земснарядов, намывавших земляные дамбы. Спасая затопленные водой пульповоды, строители работали по горло в ледяной воде. И они сделали то, что делали без приказов, по собственному почину и желанию. Они спасли правобережную часть плотины и перемычку котлована Цимлянской ГЭС.
Когда, отводя течение Дона под водосливную плотину, засыпали старое суженное русло реки, перекрыть его было тяжко…
Ночь, темь, озаряемые светом электрических фонарей и прожекторов, у автомашин стоят тысячи людей. Это не только строители, это и жители местных хуторов и станиц, пришедшие помочь своим посильным трудом тем, кто строит и создает.
С командного пункта начальник строительного района Резчиков, на минуту выглянувший из окна дощатой будки, видит и не поймет: то ли ковши экскаваторов загружают машины, то ли руками тысяч людей в несколько секунд заполняются доверху камнем тяжелые машины. Только искры летят от удара камня о камень. Только искрятся глаза тех, кто перекрывает русло своей реки для того, чтобы жить было проще, жить было легче.
Между прочим, с нашими кинематографистами произошел юмористический конфуз. В расчете на то, что закрытие прорана будет произведено за 60 часов, они не успели использовать возможность запечатлеть для кино это историческое событие, потому что Дон был перекрыт в течение одной ночи, за восемь часов. И когда на заре их изумленным взорам предстала каменная гряда, перегородившая Дон, начальник политотдела строительства гидроузла Алексей Гаврилович Черкасов, человек отнюдь не лишенный веселинки, утешал их, отчаявшихся, с притворным сочувствием:
— Ну, конечно, безобразие! Рассчитывали сделать за шестьдесят часов, а строители подвели: взяли да и сделали за восемь. Чем же я могу вам помочь? Разрыть и снова начать? Сделано прочно, и стоит ли это рушить? Сочувствую, но в вашей беде я плохой помощник…
Как полководец на поле боя, взволнованный, но собранный в тугой сгусток воли, стоял с инженерами на берегу начальник строительства Василий Арсентьевич Барабанов, и плакали старики, видя уже не прежний, а укрощенный и поставленный на службу народу Дон…
Милое, простое, рабочее лицо ленинградца Сергея Григорьевича Петрова. Он участвовал в монтаже 16 электростанций, работал на крайнем севере, на крайнем юге нашей страны, на востоке ее и западе. Он изъездил всю страну, прожил в ней большую рабочую жизнь, и, по сути, его по-человечески жалковато… Раз в году ему удается быть в своем родном городе, в своей родной семье. Но если надо строить, он строит. Ребята его, которые учатся в средней школе, не в состоянии менять школу и переходить на воспитание туда, где работает кочующий отец. Он бывает поглощен каждым строительством, каждая турбина, пущенная в ход, — его детище. И сегодня вытирает он паклей руки, глядя на новую турбину, уже, быть может, с привычной думкой: собираться на Тахиа-Таш.
Их множество, таких умельцев с золотыми руками.
* * *
Величайшим творением народа встают перед глазами сооружения Волго-Дона. Горным отрогом поднимается над донским займищем самая большая в мире, тринадцатикилометровая земляная плотина. Красавица ГЭС посылает электроэнергию в промышленные центры юга и станицы Задонья. По Донскому каналу текут воды в глубь засушливых степей.
От Дона к Волге на высоком водоразделе пролегла чудесная шлюзовая лестница, по которой идет и идет нескончаемый поток грузов.
Но зримое здесь, на Волго-Доне, — лишь частица того великого, что создается и будет создано на нашей великой земле во имя народного счастья.
О таком размахе строительства на благо народа не может мечтать ни одна капиталистическая страна. Иностранные инженеры в свое время составили проект преобразовательных работ на Средиземном море. Они предлагали перегородить Гибралтарский и Дарданелльский проливы плотинами, понизить уровень моря, тогда из-под воды освободились бы огромные массивы плодородной земли. Электростанция на Гибралтарской плотине могла бы стать могучим источником электрической энергии, способной превратить шесть миллионов квадратных метров пустыни Сахары в цветущий сад. Все работы обошлись бы в пятнадцать раз дешевле стоимости первой мировой войны. Но в условиях капитализма такие стройки, способные принести колоссальные выгоды человечеству, неосуществимы. Капитализм хоронит на «кладбищах проектов» плоды научной и инженерно-технической мысли прогрессивных умов.
«Куда ни кинь, — писал Владимир Ильич Ленин, — на каждом шагу встречаешь задачи, которые человечество вполне в состоянии разрешить немедленно. Мешает капитализм. Он накопил груды богатства — и сделал людей рабами этого богатства. Он разрешил сложнейшие вопросы техники — и застопорил проведение в жизнь технических улучшений из-за нищеты и темноты миллионов населения, из-за тупой скаредности горстки миллионеров».
Разительный пример хищнического разорения трудового народа являет собой хваленое гидростроительство в Соединенных Штатах Америки. Сооружая на реке Колумбия электростанцию Гранд-кули, которая, кстати, строится более двух десятков лет и еще не полностью закончена, алчные торгаши, бизнесмены и государственные деятели не скупились на рекламу о «грядущих золотых днях» сельского хозяйства штата Вашингтон. На эту приманку набросились тысячи фермеров со всех концов страны. Они ринулись в «долину плодородия» за обещанным счастьем, на последние средства купили земельные участки — и стали жертвами беззастенчивого обмана. Бедствующие земли так и не увидели орошения, а разорившиеся фермеры, проклиная коварные приемы капиталистических дельцов, бросали бесплодные участки и снова уходили искать призрачное «счастье». И ныне река Колумбия отдает свою энергию не жаждущей влаги земле, не простым людям — труженикам, а поджигателям войны, которые готовят атомные бомбы для истребления человечества.
Наш Волго-Дон — это стройка подлинного мира и счастья народа. Он оросит и обводнит два миллиона семьсот пятьдесят тысяч гектаров засушливой земли. Он вольет новую энергию в нашу бурно растущую социалистическую промышленность, приведет в движение сотни электротракторов.
* * *
Со строительством Волго-Дона было связано переселение многих казачьих станиц и хуторов, расположенных в затапливаемой зоне. Но переселение не нанесло им никакого ущерба, не разорило их, как это было с фермерами в долине реки Колумбия. Советское правительство проявило отеческую заботу о казаках-колхозниках, об их сегодняшнем дне и завтрашнем будущем.
Казаки-переселенцы получили немалые деньги за дома, за базы, за колодцы, за каждую яблоню и вишню в своих старых усадьбах. Государство помогло колхозникам транспортом, строительными материалами, предоставило ряд льгот, отвело им приусадебные участки на берегах тогда еще не созданного моря.
Понятно, не легко было покидать старикам насиженные места. Перед уходом на новое поселение не один из них целовал землю, на которой родился он сам, его отец, дед и прадед.
Но прошло немного времени, и переселенцы обжились на новых местах, успели привыкнуть к молодому морю.
Так было и с хутором Соленовским. Сейчас на том месте, где когда-то стоял этот хутор, высятся плотина, гидростанция, шумят турбины, а соленовцы живут неподалеку, у самого берега моря.
Хутор Соленовский имеет давнюю добрую славу. В 1918 году все казаки-хуторяне ушли в красный партизанский отряд, а потом в числе первых организовали колхоз, назвав его именем павшего в боях командира партизанского отряда Черникова. В годы Отечественной войны сотни соленовцев сражались на фронтах, громили гитлеровских захватчиков. Потом многие хуторяне самоотверженно работали на стройке Волго-Дона.
Соленовцы поселились по соседству с колхозом «Цимлянская дружина», и старожилы-«дружинники» — плотники, столяры, кровельщики, кузнецы — по-братски помогли новым соседям.
Соленовцы перенесли в центр нового хутора прах четырех прославленных партизан: Алексея Черникова, Василия Терскова, Моисея Ермакова, Василия Фролова.
Общими силами построили добротные деревянные дома овдовевшей солдатке Евдокии Курбатовой, инвалидам Терентию Курочкину и Александру Скорбатову, которые до переселения жили в невзрачных хатенках.
Соленовский колхоз имени Черникова пустил на новом месте крепкие корни. Уже растут на заселенной земле сады. Еще не цветут они, но будут цвести!
Будут ветры с востока гнуть кроны молодых яблонь и груш, будут орошаемые земли задонской степи колоситься буйными хлебами, будет расти на радость матери-родине молодое поколение строителей коммунизма!
Будут созданы сооружения, еще более величественные, еще более прекрасные, чем Волго-Дон. Но в сознании людей Волго-Дон останется первенцем великих строек. А первенцев матери, хотя они в этом и не всегда признаются, всегда любят и нежнее и больше.
Родной народ, для кого устремлены все помыслы и заботы нашей мудрой большевистской партии, создатель того, что служит для мира и счастья, радуйся своим великим творениям!
В тяжелейших условиях еще не завершенной гражданской войны, империалистической интервенции, жестокой разрухи советские люди приступали к осуществлению гениального ленинского плана электрификации страны. За два первых года было введено в действие только двенадцать тысяч киловатт новых энергетических мощностей. Еще крайне малы были результаты. Но, подымая советский народ на гражданский героический подвиг, Владимир Ильич говорил:
«12 тысяч киловатт — очень скромное начало. Быть может, иностранец, знакомый с американской, германской или шведской электрификацией, над этим посмеется. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним».
Создавая великие сооружения, мы радуемся, мы улыбаемся, но это не самодовольная улыбка, а улыбка победителей, улыбка тех, кто уверенно глядит в грядущее счастье человечества.
Цимлянский гидроузел. 1952
Крепить дело мира
(Из речи на Четвертой Всесоюзной конференции сторонников мира )
Четвертая Всесоюзная конференция сторонников мира ведет свою работу в знаменательные для истории нашей родины дни, когда весь советский народ, окрыленный решениями XIX партийного съезда, с новыми силами и величайшим воодушевлением борется за осуществление задач, поставленных съездом нашей великой Коммунистической партии Советского Союза.
За короткий промежуток времени между третьей и четвертой всесоюзными конференциями сторонников мира трудящиеся Советского Союза добились огромных успехов в дальнейшем укреплении экономической и оборонной мощи родины, в культурном строительстве. Мы законно гордимся проделанной работой, плодами своего мирного созидательного труда. Мы вправе радоваться достигнутым успехам.
Однако нашу радость попрежнему омрачают происки империалистических агрессоров, непрекращающаяся и опасная игра с огнем американских и иных поджигателей войны.
Но чем наглее и развязнее разглагольствуют заправилы Уолл-стрита о своих военных планах, со все более откровенным цинизмом ведя всестороннюю подготовку к новой захватнической войне, стремясь в конечном счете к мировому господству, — тем все тверже и грознее звучит голос сторонников мира: «Мир победит войну!», тем все большее число людей на всех континентах вливается в могучую армию борцов за мир.
Движение за мир во всем мире уже давно стало подлинно всеобъемлющим. Оно с каждым днем растет и ширится. Оно шагает через границы, моря и океаны, захватывая весь земной шар. Оно неудержимо влечет к себе сердца всех честных и прогрессивно мыслящих тружеников, зовет и объединяет под своими благородными знаменами людей всех рас, национальностей, самых различных политических и религиозных убеждений.
В величии общечеловеческих идей, одухотворяющих всенародное движение за мир, — его сила и мощь. Залог успеха его — в поистине колоссальном, еще не виданном в истории человечества размахе. Непобедимость этого движения, как известно, в том, что в первых рядах борющихся за мир идут народы Советского Союза, в братском нерушимом содружестве с трудящимися Китая, стран народной демократии.
Внешняя политика Советского государства покоится на прочнейшем фундаменте, и определена она с предельной четкостью. Эта политика твердо и неукоснительно проводилась и проводится нашим правительством и в непосредственных взаимоотношениях с отдельными государствами и в Организации Объединенных Наций.
Но те, кто развязал войну в Корее, стремятся во что бы то ни стало расширить зону военных действий. Они хотят вовлечь в войну все человечество. Мы трезво смотрим на угрозу новой войны и прилагаем все усилия, чтобы предотвратить возникновение войны.
С должным вниманием следим мы и за военными приготовлениями американо-английского агрессивного блока. Что и говорить, готовятся они всерьез, но есть в этой подготовке, так сказать, в психологической ее части, одна смешная сторона, — это когда они стараются нас запугать. Советские люди не пугливы, а, как говорится, совсем даже наоборот. У нас очень крепкие нервы, закаленные в бесчисленных схватках с врагами, мужественные сердца и отнюдь не больное воображение.
Во всяком случае, не в нашем небе время от времени запуганные обыватели «обнаруживают» вдруг какие-то «летающие тарелки» и прочую мифическую чертовщину, не наши дети лежат, распластавшись, под школьными партами и часами переживают очередное «атомное нападение». Наши министры, слава богу, живут, здравствуют и успешно работают, а ведь еще совсем недавно некий американский министр, напуганный мнимым появлением советских танков, невзирая на длинную рубаху, не стесняясь расстоянием и не пользуясь трамплином, сделал из окна шестнадцатого этажа такую изумительную «ласточку», что уж, наверное, со стороны было просто любо-дорого посмотреть.
Нехорошо получается в вашингтонском Пентагоне: нас пугают, а сами боятся. И чем ни пуще пытаются нас запугать, тем сильнее у самих дрожат поджилки…
Сами же американские заправилы насадили у себя в Соединенных Штатах грибок ничем не оправдываемого страха. Прижился этот злокачественный грибок на благодатной почве военной истерии, а теперь разросся до таких размеров, что впору американским бизнесменам экспортировать этот продукт в маршаллизованные страны наряду с жевательной резинкой и консервами из конины. Благо потребитель американской «помощи» в Западной Европе такой покладистый, что ни от какого товара из Америки не посмеет отказаться.
Нет, уж пусть лучше господа американцы нас не пугают! Самим же будет спокойнее спать по ночам — ни дурных снов не будет, ни тяжелых предчувствий. Но не таковы «бравые рыцари» Пентагона и их медленно сползающий с президентского кресла Трумэн. Они не унимаются. Инспирируемая американскими монополистами и Пентагоном продажная печать по-прежнему вопит о «советской опасности», а Трумэн в отчете конгрессу о ходе выполнения программы «взаимного обеспечения безопасности» с прежним рвением призывает к продолжению агрессии.
Однако есть и существенная разница между прежними выступлениями Трумэна и его последним отчетом. Если в начале своей президентской деятельности Трумэн не скупился в речах на бравурные рулады, то в последнем отчете уже заметно звучат минорные нотки. Президент явно скис. Он говорит об уменьшении золотых и долларовых запасов в Западной Европе, об ожидающих США «препятствиях и, несомненно, разочарованиях», сетует на промедление с ратификацией договора, предусматривающего создание европейского так называемого оборонительного сообщества. Словом, невеселый отчет состряпал незадачливый президент. Хорошо лишь то, что искать виновного в беспощадном ограблении Европы Трумэну довольно легко: стоит ему только сделать несколько шагов до зеркала… Но бедной Западной Европе от этого ведь не легче, ей не до жиру, а быть бы живу. Начисто объела ее Америка.
Есть такая народная поговорка: «Кормись, коза, чужими садками.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26