А-П

П-Я

 стулья для кухни купить в ангстрем 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Юрьев Зиновий Юрьевич

Бета Семь при ближайшем рассмотрении


 

Здесь выложена электронная книга Бета Семь при ближайшем рассмотрении автора по имени Юрьев Зиновий Юрьевич. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Юрьев Зиновий Юрьевич - Бета Семь при ближайшем рассмотрении.

Размер архива с книгой Бета Семь при ближайшем рассмотрении равняется 1.1 MB

Бета Семь при ближайшем рассмотрении - Юрьев Зиновий Юрьевич => скачать бесплатную электронную книгу



VadikV

85
Зиновий Юрьевич Юрьев: «
Бета Семь при ближайшем рассмотрении»


Зиновий Юрьевич Юрьев
Бета Семь при ближайшем рассмотрении



«Бета Семь при ближайшем рассмотрении»:
Детская литература; Москва; 1990
ISBN 5-08-001415-6

Аннотация

Маленький экипаж грузового ко
смолета «Сызрань» оказался насильно высаженным на планету Бета Семь, на
которой космонавты столкнулись с тяжкими испытаниями и невероятными п
риключениями.

Зиновий Юрьев
Бета Семь при ближайшем рассмотрении

От автора

Лет двадцать тому назад я совершенно случайно познакомился с Николаем Н
адеждиным, космическим пилотом. Знакомство состоялось в молоденьком и с
ветлом рязанском лесочке, куда я забрел после на редкость неудачной утин
ой охоты.
Накануне вечером начальник охотничьей базы распределил всех гостей по
номерам, предупредил, что егеря ждать никого не будут, поэтому лучше не оп
аздывать, что утки в этом году получены новые, усовершенствованной конст
рукции, и что для удачливых охотников повар готовит какое-то совершенно
неслыханное угощение.
Незадолго до рассвета нас развезли по номерам. Лодка быстро и ловко вспа
рывала темную воду, и две белесых косы с влажным шорохом уносились назад.
Было зябко, я поднял воротник куртки, нахохлился и думал, что весь этот дре
вний охотничий ритуал никому не нужен, что он остался, видимо, с тех времен
, когда охотились на настоящих живых уток. Тогда, наверное, нужны были и за
маскированные ветками номера, и дрожание в предрассветной промозглой с
ырости, потому что птицы становились на крыло рано утром. На нынешних уто
к можно охотиться если, конечно, этот спорт называть охотой Ц в любое вре
мя и в любом месте, в зависимости от того, как запрограммировать птиц. Можн
о заставить их прилететь к себе на балкон.
«Перестань ворчать, Ц одернул я себя. Ц Разве любой спорт не основан на
ритуале? В конце концов, дзюдоисты церемонно раскланиваются, а боксеры к
асаются перчаткой перчатки противника не из-за врожденной приветливос
ти или какой-то необходимости. В аэробол играют, строго говоря, не для тог
о, чтобы любой ценой загнать висящий в воздухе шар в ворота, а, чтобы сдела
ть это именно по правилам, да еще красиво». Я усмехнулся. Рассуждения были
не бог весть как оригинальны, но помогали проснуться.
Начальник базы был прав: утки на этот раз были какие-то дьявольски вертки
е. Я сидел на своем крошечном плотике и уже не дрожал, а то и дело дергался, к
ак марионетка у неопытного кукловода. Уток было много, они неслись в аспи
дном предрассветном небе, вытянув шею, похожие на старинные бомбардиров
щики. Повинуясь каким-то древним охотничьим инстинктам, сердце так и пры
гало в груди. Я вскидывал ружье, но те твари, которые только что летели по п
рямой, представляя из себя прекрасную мишень, словно только и ждали моих
движений. Не успевал я прицелиться, как они закладывали немыслимые вираж
и, пикировали, чуть не врезаясь в темную воду, и исчезали в сыром неопрятно
м туманчике, что висел клочьями над самой поверхностью.
Два или три раза мне казалось, что я успеваю поймать стремительный силуэ
т в прицел. Еще мгновение, даже доля мгновения… Я был готов нажать на спуск
. Я не дышал, заклиная глупое сердце не дергаться. На этот-то раз инфракрас
ный луч моего ружья уж наверняка попадет в чертову птицу, ее двигатель по
слушно выключится, и она врежется в воду с таким милым для охотничьего ух
а всплеском. И мой длинноухий Захар тут же бросится в воду, чтобы отыскат
ь трофей и торжествующе притащить его хозяину.
И каждый раз мои бесшумные выстрелы были выстрелами в серые низкие облак
а, которые никак на них не реагировали. Захар давно уже перестал дрожать к
рупной собачьей дрожью. Он медленно повернул голову, посмотрел на меня, и
в его глазах я прочел печальное презрение. Все-таки Захар был потомствен
ным охотником и не мог не презирать такого жалкого неудачника. А печаль б
ыла оттого, что, несмотря на все, он все-таки любил меня. Так, по крайней мер
е, хотелось думать.
Когда егерь снимал нас с нашего крохотного островка, он пошмыгал посинев
шим на холоде носом и сказал снисходительно:
Ц Почти ни у кого ничего…
Егерю было лет десять, и у него было, видно, доброе сердце.
Ц Наверное, надо было бы снизить их чувствительность в инфракрасном ди
апазоне, Ц пробормотал он, направляя лодку к берегу, Ц а то они засекали
вас издалека…
То ли Захар согласился с лодочником, то ли думал в этот момент о чем-то сво
ем, но он молча кивнул, отчего его уши хлопнули по голове.
Ц Пойдем, Захар, Ц сказал я своему спаниелю на берегу. Ц В минуты позора
и душевного разлада лучше быть одному.
Мы погуляли с полчаса, все дальше уходя от базы, пока не оказались в молоде
ньком ельничке. Тем временем выглянуло солнышко, стало теплее, и я присел
отдохнуть. Прямо передо мной притаился совсем юный масленок, блестя влаж
ной головкой. К ней прилипли несколько еловых игл. Это тебе не хитрые элек
тронные утки, запрограммированные на то, чтобы вселять в охотников компл
екс неполноценности. Это был настоящий живой грибочек, запрограммирова
нный не экспертами по электронной охоте, а самой матушкой-природой. Коне
чно, дразнившие меня наглые утки были чудом техники, но маленький маслен
ок все-таки был еще большим чудом, чудом кротким и беззащитным.
Ничто так не располагает к философии и воспоминаниям, как неудача. И что б
ы там ни говорил сопливый егерь, факт оставался фактом: я не сбил ни одной
утки. Бог с ней, с этой дурацкой охотой. Я еще раз взглянул на юный грибок. Он
кивнул головкой, явно соглашаясь со мной.
Я вдруг вспомнил, как отец водил меня, совсем еще несмышленыша, собирать г
рибы. Точнее, именно маслят, потому что не очень далеко от нашего дома в ел
овых посадках водились преотличные маслятки. Отец громко пел: «Маслятуш
ки, ребятушки, отзовитесь, покажитесь…»
На мгновение сердце мое сжалось в сладкой легкой печали: так далек был то
т мальчуган, который вытягивал цыплячью шейку, крутил головой, чтобы не п
ропустить, как будут отзываться и показываться маслята. И я вдруг запел, с
ловно заклиная время отступить лет на тридцать:
Ц Маслятушки, ребятушки, отзовитесь, покажитесь…
Послышался хруст веток, две елочки затрепетали ветвями, пропуская челов
ека. Человек был велик ростом, широкоплеч. Он улыбнулся и сказал:
Ц Боюсь, я не совсем похож на масленка, но вы так жалобно звали их…
Так я познакомился с Николаем Надеждиным.
То ли нас сблизила общая охотничья неудача Ц он тоже не подстрелил ни од
ной утки, Ц то ли смиренная, по выражению старинного писателя, охота на г
рибы, но мы долго бродили по окрестностям базы, и мой новый знакомый расск
азывал мне о незапланированном посещении их грузовым космолетом плане
ты Бета Семь. Приключения экипажа «Сызрани» Ц так назывался космолет Ц
показались мне интересными, и спустя какое-то время я написал о них повес
ть «Башня мозга». Через месяц или два я получил космограмму из шести слов:
«Башню прочел вспомнил уток приветом Надеждин».
Космограммы всегда кратки (слишком дороги каналы связи в космических пр
осторах), но эта, посланная мне бог знает из каких глубинок Вселенной, была
уж чересчур краткой. Я даже не сразу понял, что именно хотел сказать Надеж
дин этими утками. А может быть, и не торопился понять, потому что понимание
, как я подсознательно догадывался, не слишком льстило моему авторскому
самолюбию. По всей видимости, повесть ассоциировалась у него с утками по
тому, что охота наша в тот раз была неудачной. Стало быть, и повесть…
Неприятные для самолюбия вещи забываются с удовольствием, что я и поспе
шил сделать.
В прошлом году после долгой и довольно бесплодной работы над очередной к
нижкой я почувствовал, что стал раздражительным, нетерпеливым. Нужно был
о встряхнуться. А тут как раз товарищ рассказал мне, что только что побыва
л недалеко от Перми на квадратной охоте и заработал второй разряд.
Если вы, уважаемый читатель, далеки от охоты, вполне может быть, что вы не з
наете этого термина, хотя, признаюсь, мне странны люди, лишающие себя тако
го удовольствия. Квадратная охота Ц это охота в специально отведенном м
есте, как правило квадрате, отсюда и название.
Ну и конечно, подразумевается второй смысл. Охота в квадрате. Это самая тр
удная охота. Но главное, разумеется, не место, не форма и не размеры квадра
та. В квадрате вы охотитесь на искусственного кибернетического зверя, ко
торый запрограммирован так, чтобы вы его могли поразить своим оружием с
величайшим трудом, а он вас все время стремился бы выследить и уничтожит
ь. Ну, уничтожить Ц это, разумеется, выражение образное. Если рукотворный
хищник исхитрялся застигнуть вас врасплох и коснуться вас лапой, он оста
навливался и сообщал не без злорадства: «К сожалению, вы проиграли. Следу
йте, пожалуйста, за мной к выходу».
При этом ваш охотничий рейтинг автоматически уменьшался. И наоборот.
Перед запуском в квадрат, а квадрат Ц это, как правило, довольно большая т
ерритория, покрытая лесом, горами, тайгой, степью или болотами, вы сообщае
те свой рейтинг, в зависимости от которого и настраивают зверя. С начинаю
щим стрелком зверь разве что не раскланивается, но, если у вас уже более ил
и менее приличный опыт, выследить его дьявольски трудно, а не быть выслеж
енным им еще труднее. Каждое мгновение ждешь нападения, ловишь каждый шо
рох, каждое движение ветки заставляет замереть. Иногда проходишь киломе
тров пятьдесят Ц и все по бездорожью, все время в напряжении, не разрешая
себе расслабиться ни на секунду. И тащишь на себе и еду, и снаряжение, и спи
шь Ц если, конечно, удается вздремнуть Ц на земле.
Охота в большинстве квадратов продолжается трое суток. Напряжение, физ
ическое и нервное, огромное. Поэтому, наверное, столько людей обожает ква
дратную охоту. Кое-кто называет их мазохистами, но это, по-моему, из завист
и.
Я остро почувствовал, что мое место не за письменным столом, а в пермских л
есах, причем не когда-нибудь, а немедленно, завтра же. Я сделал по своему ин
фоцентру запрос в Пермь, сообщил свой рейтинг и получил «добро». На следу
ющий день я был уже в конторе Пермских охотничьих квадратов. Была вторая
половина августа. С неба, которое, казалось, прочно зацепилось за верхушк
и деревьев, сыпался мелкий, холодный дождичек.
Егерь, немолодая, величественного вида дама с обветренным и загорелым ли
цом, сказала:
Ц Не знаю, как вы, а я обожаю такую погодку.
Ц Почему?
Ц Повышается коэффициент трудности, а стало быть, и рейтинг при удачной
охоте. Вы уж мне поверьте. Как-никак у меня сейчас рейтинг двадцать четыре
.
Ц Двадцать четыре? Ц зачем-то переспросил я, хотя прекрасно слышал, что
она сказала, и застыл с открытым ртом.
Рейтинг двадцать четыре для человека с рейтингом пять, которым он, между
прочим, очень гордится, не укладывается в сознание. Это недоступная даже
воображению сияющая охотничья вершина.
Покоритель дачного холмика рядом со снежным барсом, видевшим мир с верши
н всех наших семитысячников.
Ц Да, молодой человек, даже не двадцать четыре, а двадцать четыре и тридц
ать пять сотых. Недурно для восьмидесятилетней преподавательницы исто
рии кино? Я приезжаю сюда каждое лето, каждый свой отпуск.
Я застонал.
Ц Не мычите, молодой человек. Сейчас вы скажете, что жили до сих пор не так
, и тому подобное. Так?
Ц Увы…
Ц Вы, надеюсь, помните, что дорога в ад…
Ц Вымощена благими намерениями.
Ц Именно. Поэтому не стоните и не мычите, а лучше держите комбинезон, сап
оги и все снаряжение. И поторопитесь. Десять минут назад один человек, вый
дя из квадрата, сказал мне: «Такой изумительно дрянной погоды я не видел н
икогда. Промок трижды насквозь, замерз как цуцик, но я в восторге». Еще бы е
му не быть в восторге! Попал в зверя высшей категории всего через восемна
дцать часов. Сразу два балла. Что вы хотите? Космонавт!
Ц Космонавт?
Ц Очень приятный молодой человек. Надеждин его фамилия. Да вот он идет са
м.
Вот так судьба снова свела меня с Николаем Надеждиным. И снова на охоте.
Он почти не изменился за эти двадцать лет, разве что чуть больше стало мор
щинок вокруг глаз да кое-где в волосах начали поблескивать седые пряди.

Мы обнялись.
Ц Профессор, Ц сказал я егерю, Ц я не видел этого человека двадцать лет
. Как вы считаете, может быть, я могу начать завтра?
Ц Безусловно. Если вы, конечно, не боитесь, что кончится дождь. Впрочем, пр
огноз хороший: циклон стоит над нами, как на якоре.
Вечером, после, ужина, Надеждин вдруг спросил:
Ц А вы помните космограмму, которую я послал вам?
Ц Космограмму?
Ц О вашей книжке.
Ц А, да, да…
Ц Я потом долго ругал себя, но, знаете, когда читаешь о том, что видел своим
и глазами, что пережил, часто ловишь себя на сравнении: нет, нет, не так все б
ыло… Впрочем, говоря о той повести, вина, наверное, моя. Я плохо рассказыва
л о Бете Семь. Плохо и мало. Вот вам и пришлось самому все придумывать. Тепе
рь, когда там побывали еще раз, когда я знаю то, что не знал тогда, мне кажетс
я, я бы смог рассказать эту историю подробнее и интереснее. Тогда я был мол
оже и нетерпеливее, сейчас, мне кажется, я лучше понимаю цену детали.
Я готов был подписаться под его словами двумя руками. Молодые люди видят
мир слегка смазанным, потому что он стремительно проносится перед ними.
А они все подгоняют его Ц быстрее! Все впереди, все в дымке, все за поворот
ом, быстрее! С возрастом же начинаешь оглядываться и с удивлением замеча
ешь многое, мимо чего раньше равнодушно проходил.
Ц Что же нам мешает еще раз побывать на Бете?
Ц Пожалуй, ничто, Ц улыбнулся Николай. Ц Так сказать, Бета Семь при ближ
айшем рассмотрении.
Вот так Надеждин вернулся на Бету Семь, а я Ц к своей старой повести, зано
во переписав ее. Что из этого получилось Ц судить читателю.
Это, разумеется, не строгий отчет, а достаточно свободный пересказ, в кото
ром кое-что опущено, кое-что упрощено для облегчения восприятия. Наприме
р, когда вы прочтете: «Кирд сказал…» Ц это не значит, что он что-то сказал т
ак, как говорим мы. Кирды обмениваются информацией при помощи не звуковы
х волн, а в диапазоне радиоволн. Но все время напоминать об этом было бы на
доедливым. Точно так же я решил пользоваться земными временными поняти
ями, хотя кирды делят свои сутки на тысячу частей, и так далее.

1

Ц Пешки тоже не орешки, Ц в третий раз за пять минут пробормотал Надежд
ин и взял ферзем пешку.
У Маркова, его противника, пылали уши. Мочки были ярко-красными, а верхняя
часть отливала фиолетовым. Он ритмично покачивался в кресле, и казалось,
что он не играет в шахматы, а молится.
Ц И примет он смерть от коня своего, Ц вздохнул он.
«Боже, Ц думал штурман космолета Владимир Густов, глядя на игроков, Ц с
колько, интересно, партий они сыграли хотя бы за этот рейс? Тысячу, две? Три?
И сколько раз повторяли свои присказки? И все с тем же азартом, и все так же
горят уши у Сашки Ц уже по цвету их вполне можно определить, как он стоит.
Хотя вообще-то и без ушей можно было смело предположить, что он проигрыв
ает. Он почти всегда проигрывает. И, проиграв в очередной раз, неизменно по
вторяет с мрачным и фанатичным упорством: «Цыплят по осени считают». Бож
е, скольких же цыплят недосчитался осенью бедный Саша…»
Хорошо экипажам больших космолетов: не успеет корабль стартовать, как бо
льшинство тут же ныряет в спячку Ц и время для них останавливается. А на и
х грузовой «Сызрани» всего три человека, тут уж не до спячки. Иной раз и пр
осто поспать некогда.
Какими романтичными кажутся нам в детстве многие профессии, и как буднич
ный труд разнится от юношеских грез! Впрочем, поправил себя Густов, он не о
чень прав, надо ввести поправочный коэффициент на накопившееся раздраж
ение. И тысячу лет назад были мореплаватели, уходившие за таинственный г
оризонт, где их поджидали неведомые опасности, и были каботажники, скром
ные труженики моря. Так и теперь. Что делать? Не всем открывать новые миры,
кому-то нужно и перевозить грузы…
Да, пожалуй, теперь он мог сказать себе это достаточно спокойно. А было, бы
ло ведь время, когда то и дело он чувствовал острую неудовлетворенность
собой. В такие мгновения он понимал свою ординарность, и понимание ранил
о, пока не выковал он себе панцирь смирения. Не сразу, потихонечку да полег
онечку, но выковал. Да, человек он вполне обыкновенный, но и обыкновенные л
юди могут жить в мире с миром и самим собой…
Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Удивительна все-таки человеческая
способность к адаптации. Казалось бы, каждую секунду, каждое мгновение о
н должен был бороться с кошмаром космического полета, когда ты Ц ничтож
ная пылинка, затерянная в невообразимых пространствах, когда твой дом и
теплая родная Земля скрылись в невероятной дали, когда тебя отделяет от
губительного и равнодушного вакуума космоса лишь тонкая обшивка кораб
ля, когда ты знаешь, что даже тысячекратно проверенная техника может отк
азать и космолет превратится в твой вечный саркофаг; казалось бы, челове
к в космосе должен быть подавлен его безбрежностью и враждебностью. АН н
ет. Перед ним два дурака с азартом дуются в шахматы, и потерянная пешка вол
нует Надеждина и Маркова куда больше, чем Вселенная за бортом.
Мало того, если бы он сейчас сказал: «Друзья мои, как можете вы…» и так дале
е, они бы даже не ответили, приняв его речь за неудачную шутку. Да и сам он мо
жет чувствовать себя эдакой пылинкой в космосе лишь усилием воли, потому
что пластичность человеческой натуры поистине удивительна; и думает он
, если быть честным с собой, вовсе не о толще пространства, пронзаемого их
«Сызранью», а о том, что через полчаса настанет время обеда, а сегодня роль
шеф-повара, метрдотеля и официанта, равно как и посудомойки, исполняет он
.
Он посмотрел на доску. Как и следовало ожидать, Сашка безнадежно проигры
вал. Наверное, класс игрока определяется и тем, умеет ли он вовремя сдатьс
я. Саша классом не обладал. Жалкий король его, растеряв почти все свое войс
ко, судорожно метался по доске, а Надеждин, плотоядно усмехаясь, протянул
руку к ладье, которая должна была разом покончить с его, короля, мучениями.

Ц Сколько можно агонизировать? Ц пробормотал Густов.
Ц Не мешай, Ц не поворачивая головы, ответил Марков. Ц Дай погибнуть с д
остоинством. Смерть, друг мой, не должна быть суетливой, даже шахматная.
Ц Какая тонкая мысль! Ц вздохнул Густов. Ц Тем более тебе давно нужно б
ыло поднять руки.
Ц Шах, мсье, шах и мат, Ц сказал Надеждин. Ц И так будет с каждым, кто поку
сится…
Ц Цыплят по осени считают, Ц мрачно сказал Марков.
Ц Теперь я понимаю, почему вы играете не с электронными партнерами, а дру
г с другом, Ц сказал Густов.
Ц Почему? Ц лениво спросил Надеждин.
Спросил он не потому, что хотел услышать ответ (он его и так прекрасно знал
), а лишь для того, чтобы доставить товарищу удовольствие. Выигрыш делал ег
о снисходительным, а так как выигрывал он почти всегда, то почти всегда бы
вал добродушным.
Ц Потому что для вас важна не игра. У нас несколько компьютерных програм
м, каждая из которых на сто голов выше вас, а все эти пешки не орешки. Хотите
, я введу в шахматную программу все ваши присказки и компьютер будет их ис
правно бормотать?
Ц Ты злой человек, Владимир Густов, Ц сказал Марков. Ц Ты хочешь лишить
нас радости общения. Ты не хочешь, чтобы я считал цыплят.
Ц К тому же, Ц добавил Надеждин, Ц ни один компьютер не имеет таких плам
енеющих ушей, как у Саши. Когда я смотрю на его уши во время игры, душа моя по
ет.
Ц Считай, что отпелась, Ц хмыкнул Марков. Ц С этой минуты я сажусь играт
ь с тобой только в шапке, как правоверный еврей.
Ц Боюсь, дети мои, нам трудно будет найти общий знаменатель, разве что пр
едстоящий обед, Ц покачал головой Густов.
Ц Тебе виднее, злой человек, Ц сказал Марков, Ц ты сегодня кормишь. И го
ре тебе, если твой общий знаменатель…
Он не успел закончить фразы, потому что в это мгновение все трое ощутили е
два уловимый толчок. Полет космолета не езда на машине, воспринимающей в
се неровности дороги, все перемены в работе двигателя. После разгона это
абсолютно равномерное движение, и при выключенных двигателях ни одно из
чувств человека не воспринимает ни гигантской скорости, ни движения воо
бще. Этот толчок мгновенно вырвал экипаж из спокойных и благополучных бу
дней. Они еще не знали, что случилось, но уже чувствовали беду. Этот слабен
ький толчок, скорее легчайшая дрожь, на которую на Земле никто не обратил
бы даже внимания, отозвалась в них зловещим вопросительным знаком, знако
м, который ставил под сомнение судьбу космолета, а стало быть, и их жизнь. В
космосе не бывает ухабов, минуешь их, и снова начнется ровная дорога. Мозг
еще по-настоящему не осознал все зловещее значение толчка, не проанализ
ировал его, но каждая клеточка их тела уже вопила: «Опасность! Беда!»
За первым толчком последовал второй, и все трое почувствовали, как «Сызр
ань» завибрировала всем корпусом. Негодующе заливались сигналы тревог
и, на приборном табло растерянно замигали сразу десятки огоньков.
Надеждин и Марков одновременно вскочили на ноги, но еще один толчок брос
ил их на пол. Надо было встать, надо было добраться до приборов, но тела их у
же наливались цепенящей тяжестью. Они изо всех сил напрягали мышцы, пыта
ясь преодолеть ее, пытаясь оторваться от пола, но тяжесть была непомерна,
она навалилась многотонным прессом, она не давала дышать, застилала глаз
а, выдавливала даже ужас, потому что для ужаса нужно сознание, а сознание т
оже выдавливалось из них. «Конец», Ц пронеслось в темнеющем мозгу Надеж
дина, но слово так и осталось одним словом: он уже потерял сознание.


* * *

Сознание возвращалось к Надеждину медленно. Первое, что оно принесло с с
обой, был ужас. Он был продолжением того ужаса, что он едва успел почувство
вать в начале катастрофы. И это чувство ужаса заставило его понять, что он
жив. Ужас был тем клеем, что соединял его сознание ДО и ПОСЛЕ, возвратил ощ
ущение своего «я». Ужас был тягостным и всеобъемлющим, он наполнял его, сл
овно под давлением. «Я жив», Ц вяло подумал он. Эта простенькая мысль с тр
удом уместилась в его мозгу, но, пробравшись туда, потащила за собой други
е. И каждая следующая мысль двигалась уже легче, словно предыдущие накат
али какую-то колею в его вязком сознании.
«Я жив», Ц еще раз подумал он, и теперь эта мысль уже не была отрешенной ко
нстатацией, а несла с собой чувства. И ужас начал потихоньку отступать. Не
т, он не исчез, он лишь отступил, стал фоном.
«Катастрофа», Ц сказал он себе. Слово это, казалось бы, должно было опять
погрузить его в отчаяние, но этого не произошло. «Раз я жив, Ц сделал он пр
остенькое умозаключение, Ц значит, катастрофа не так страшна».
Хрупкая человеческая жизнь и космос абсолютно враждебны. Космос угрожа
ет ей всеми своими свойствами: абсолютным нулем, который при соприкоснов
ении с человеческим телом мгновенно вымораживает из него все живое; глуб
очайшим вакуумом, который в доли секунды заставит вскипеть кровь, высосе
т до последней молекулы газа из легких; губительное излучение, что легко
пронижет беззащитное перед ним тело.
И то, что в его мозгу ползли какие-то мысли, то, что сердце холодным прессом
сжало ощущение беды, уже давало надежду. Он жив, жив, жив, а стало быть, жива
и их «Сызрань», единственная их страховка против равнодушных, но смертел
ьных опасностей космического пространства.
Он хотел открыть глаза, но не смог этого сделать.
«Я ослеп, Ц подумал он и тут же поправил себя: Ц Нет, не обязательно ослеп
, может быть, вокруг просто темно».
Страх слепоты в других условиях был бы пронзительным и леденящим, но сей
час для него почти не оставалось места, он просто не проникал в сознание, н
аполненное еще большим страхом.
Темнота давала надежду. Призрачную, нелепую, невозможную. Может быть, не в
се так страшно. Свет был страшен. Свет опять мог открыть шлюзы для нового п
отока ужаса, мог принести с собой непоправимую реальность.
И все же свет пробивался сквозь плотную темноту. Темнота постепенно теря
ла густоту, физическую ощутимость, как будто кто-то не спеша разжижал ее.
Она истончалась. Она еще была темнотой, но в ее зыбкости уже не было опреде
ленности.
Он почувствовал боль. Боль была, очевидно, как-то связана с темнотой. Чем м
енее плотной становилась темнота, тем резче он ощущал боль. Сначала она б
ыла всеобщей, настолько всеобщей, что он, казалось, состоял из одной лишь б
оли, но потом она начала распадаться на отдельные боли: болела налитая св
инцом голова, тяжко пульсировала боль в затылке, что-то стреляло в груди,
кололо в боку, совсем маленькая, но юркая боль прыгала где-то в ноге. Все эт
и боли жили своей жизнью и вместе с тем как-то взаимодействовали между со
бой и на несколько мгновений отвлекли его от случившегося.
Ему почудилось, что он лежит в этой темноте бесконечно долго, может быть, о
н даже всегда лежал так. «Я умер», Ц шевельнулась у него в мозгу еще одна м
ысль, но ему не хотелось вступать с ней в споры. Мысль этого не заслуживала
: если он умер, почему у него болит все тело?
Он раскрыл глаза и долго не мог сфокусировать непослушные зрачки: поле з
рения наполнял дрожащий зеленый туман. Ему подумалось, что он просто куп
ается с ребятами на водохранилище. Он глубоко нырнул, а сейчас всплывает
на поверхность. Когда ныряешь с открытыми глазами, вода ближе к поверхно
сти всегда зеленоватая. Сейчас он вынырнет, увидит ребят, уляжется с ними
на теплых камнях. И солнце после холодной воды будет казаться ласковым, к
ак теплые ладошки… И он будет лениво следить за проплывающими белыми пар
оходами. И ветер будет приносить с них обрывки мелодий, и за пароходами бу
дут кружиться жадные чайки, и тело будет медленно обсыхать на теплых кам
нях и теплом солнце, и жизнь будет теплой, прекрасной и немножко грустной,
как ей и положено быть. «Конечно же, будет именно так! страстно взмолился о
н. Ц Пусть будет так!» Но он уже знал, что так не будет, и потому мольба была
особенно пылкой и горькой.
Пароходы еще не уплыли, и чайки все еще кружились над ними с пронзительны
ми сварливыми криками профессиональных попрошаек, когда внезапно в моз
гу у него вспыхнул яркий свет, даже не яркий, а ярчайший, медленные, вязкие
мысли разом рванулись вперед, понеслись в вихре вернувшегося сознания.

Нет, не из водохранилища своего детства выныривает он, а из беспамятства,
и не пронизанная солнцем зеленая вода заполняла его поле зрения, а зелен
ый пластик пола.
«Встать, нужно встать! Ц словно не он, а кто-то другой скомандовал ему. Ц
Ты командир, нужно встать!» Он уже вспомнил чувство гигантской тяжести, ч
то придавило его, но теперь мускулы как будто слушались его. Неохотно, про
тестуя, но слушались. Прежде чем он сообразил, что делает, он уже упирался
руками в пол и подтягивал ноги. Сколько же, оказывается, нужно сделать дви
жений, чтобы встать на ноги, сколько приказов отправить по разным адреса
м, сколько мышц должны согласованно потянуть за свои сухожилия, приведя
в движение конечности…
Наконец ему удалось подняться на колени. Это была гигантская победа. Он н
е просто жив, он стоит на коленях! Он дышит! Значит, «Сызрань» цела.
Неожиданная радость на мгновение обессилила его, но он еще не мог позвол
ить себе расслабиться. «Не торопись радоваться, Ц сказал он себе, Ц ты в
едь еще ничего не знаешь».
Он помотал головой и осторожненько, надеясь и боясь, посмотрел перед соб
ой. Первое, что он увидел, были глаза Густова. Глаза были открыты. Вот одно в
еко слегка дернулось, слабо подмигнуло ему.
Ц Володька! Ц Надеждин хотел крикнуть, но смог лишь прошептать. Ц Ты жи
в?
Ц Точно не знаю, Ц пробормотал Густов.
Ц Как же не знаешь, если ты что-то лепечешь?..
Ц Может, это я просто по инерции.
Он вовсе не был суперменом, который весело шутит, балансируя между жизнь
ю и смертью. Случилось нечто непонятное, а потому особенно страшное, може
т быть, непоправимое, но нужно было что-то делать, нужно было барахтаться,
и немудреные шутки протягивали связующую нить к тому недавнему, но уже б
есконечно далекому времени ДО. Шутки были спасательными кругами, которы
е помогали им держаться на поверхности, а не погрузиться в парализующее
отчаяние.
Ц А где Сашка?
Ц Он собирает шахматные фигурки, Ц послышался голос Маркова.
Ц Ребята, Ц тихонько сказал Надеждин, Ц ребята…
Он хотел было сказать, как он счастлив, что они живы, целы и невредимы, но чт
о-то сжало его горло, и он замолчал. Наверное, он еще по-настоящему не осоз
нал всего случившегося, иначе он не повторял бы бессмысленно одно слово,
а постарался что-то сделать.
Ц Красноречив, как всегда, Ц сказал Густов и сел на полу, ощупывая голов
у и руки. По лицу его медленно расплывалась широченная бессмысленная улы
бка.

Бета Семь при ближайшем рассмотрении - Юрьев Зиновий Юрьевич => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Бета Семь при ближайшем рассмотрении автора Юрьев Зиновий Юрьевич дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Бета Семь при ближайшем рассмотрении у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Бета Семь при ближайшем рассмотрении своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Юрьев Зиновий Юрьевич - Бета Семь при ближайшем рассмотрении.
Если после завершения чтения книги Бета Семь при ближайшем рассмотрении вы захотите почитать и другие книги Юрьев Зиновий Юрьевич, тогда зайдите на страницу писателя Юрьев Зиновий Юрьевич - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Бета Семь при ближайшем рассмотрении, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Юрьев Зиновий Юрьевич, написавшего книгу Бета Семь при ближайшем рассмотрении, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Бета Семь при ближайшем рассмотрении; Юрьев Зиновий Юрьевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 нашел здесь