А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Леру Гастон

Роковое кресло


 

Здесь выложена электронная книга Роковое кресло автора по имени Леру Гастон. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Леру Гастон - Роковое кресло.

Размер архива с книгой Роковое кресло равняется 96.28 KB

Роковое кресло - Леру Гастон => скачать бесплатную электронную книгу



HarryFan 2000
Гастон Леру
РОКОВОЕ КРЕСЛО
Глава 1
Смерть героя
— Ему предстоит пережить скверную минуту…
— Несомненно, но, говорят, этот человек ничего не боится!..
— У него есть дети?
— Нет, он вдовец!
— Тем лучше!
— И потом, все же надо надеяться, что он не умрет! Однако поторопимся!
Услышав этот мрачный разговор, мсье Гаспар Лалует, благовоспитанный человек, торговец картинами и антиквариатом, уже десять лет назад обосновавшийся на улице Лаффит, а в этот день прогуливающийся по набережной Вольтера, изучая витрины лавок со старинными гравюрами и всякой всячиной, поднял голову. В тот же самый момент его едва не сбили на узком тротуаре трое молодых людей в студенческих беретах, появившись из-за угла с улицы Бонапарта. Занятые своей беседой, они даже и не подумали извиниться.
Мсье Гаспар Лалует, предпочитая не ввязываться в ссору, подавил в себе вспыхнувшее было раздражение от такой неучтивости и подумал, что молодые люди, видимо, торопятся на какую-нибудь дуэль, о печальном исходе которой они громко говорили.
Он вновь принялся внимательно рассматривать сундучок, украшенный геральдическими лилиями, который, как предполагалось, был времен Людовика Святого и хранил четки мадам Бланш де Кастий. Но в этот момент позади него опять кто-то сказал:
— Что бы об этом ни думали, он просто смельчак!
А другой голос ответил:
— Говорят, он трижды совершил кругосветное путешествие! Однако не хотел бы я оказаться на его месте. Только бы нам не опоздать!
Мсье Лалует обернулся. Он увидел двух стариков, ускоривших шаг в сторону Института.
«Что же это такое? — подумал мсье Лалует. — Старики стали такими же ненормальным, как и молодые? (Мсье Лалуету было около сорока пяти лет — возраст, когда ты и не молод и не стар.) Вот и эти двое, похоже, направляются на неприятную встречу вслед за студентами, прошедшими только что!» Погруженный в эти мысли, мсье Лалует дошел до угла улицы Мазарини и, возможно, углубился бы в эту извилистую улочку, если бы навстречу ему не выбежали, крича и жестикулируя, четыре господина, в которых благодаря рединготам, высоким шляпам и сафьяновым портфелям под мышками легко можно было узнать профессоров. — Все-таки вы никогда не заставите меня поверить, что он оставил завещание!
— Если он еще этого не сделал, то напрасно!
— Говорят, он уже не раз смотрел смерти в глаза!
— Но, может быть, в последний момент он передумает»?
— Вы считаете его трусом?
— Смотрите.., вот он! Вот он!
И профессора бросились бегом через улицу, площадь и потом направо, в сторону моста Искусств. Тут мсье Гаспар Лалует наконец оторвался от созерцания лавок старьевщиков. Им овладело любопытство. Хотелось увидеть человека, так рисковавшего своей жизнью в условиях и по причинам пока еще неизвестным, но благодаря случаю приобретающим героические очертания.
Пытаясь догнать профессоров, он пошел кратчайшим путем под сводами Института и вскоре очутился на маленькой площади. Здесь стоял памятник с натянутой на него ермолкой, которую все называли куполом. Площадь так и кишела народом. Подъезжали экипажи, раздавались крики кучеров и уличных торговцев и разносчиков газет. Под сводом, ведущим в первый двор Института, шумная толпа окружила какого-то человека, с трудом пробивавшегося сквозь ряды ликующих почитателей. Четыре профессора уже были здесь. Они кричали: «Браво!» Мсье Лалует, сняв шляпу, обратился к одному из них и робко попросил его объяснить, что происходит.
— Вы же сами видите! Это капитан корабля Максим д'Ольнэ!
— Он что, собирается драться на дуэли? — вновь задал вопрос мсье Лалует.
— Да нет, он сейчас произнесет речь, посвященную своему вступлению во Французскую академию, — ответил раздосадованно профессор.
В это мгновение толпа подалась назад, и мсье Гаспара Лалуета унесло в сторону от профессоров. Это друзья Максима д'Ольнэ, радостно обняв своего героя и окружив его почетным эскортом, пытались проникнуть в зал заседаний. Образовалась настоящая давка. Никто и не глядел на пригласительные билеты. Некоторые из пришедших, заранее занявшие себе места понесли убытки, поскольку другие, придя сюда просто так, не уходили. Любопытство буквально приковало их к местам. Тем временем к мсье Лалуету, которого толпа прижала к лапам каменного льва, охранявшего пороги Бессмертия, подошел какой-то ловкач и сказал:
— Если хотите войти, мсье, платите двадцать франков! Мсье Гаспар Лалует, хотя и был всего лишь торговцем картинами и всяким старьем, с большим уважением относился к литературе. Он сам пописывал и опубликовал две работы, составлявшие гордость всей его жизни. Одна из них была посвящена подписям знаменитых художников и способам распознавания их подлинности на картинах, другая — искусству обрамления картин. За эти работы он был удостоен знака отличия Академии, однако сам ни разу не переступал ее порога. Ему и в голову никогда не приходило, что он может выступить здесь с докладом, тем более это никак не вязалось с тем, что он увидел и услышал в последние пятнадцать минут. Например, он никогда не подумал бы, что для того, чтобы произнести речь при вступлении в члены Академии, лучше быть вдовцом, не иметь детей, ничего не бояться и составить завещание. Заплатив двадцать франков, мсье Лалует стал протискиваться вперед и, получив кучу тумаков и подзатыльников, наконец худо-бедно устроился на трибунах, откуда все стоя всматривались в зал.
Туда как раз входил Максим д'Ольнэ.
Слегка побледневший, он шел в сопровождении двух поручителей, графа де Брея и профессора Пелезо, которые были еще бледнее д'Ольнэ.
Легкая дрожь охватила присутствующих. Женщины из числа избранных, находящиеся здесь в большом количестве, не смогли сдержать вздоха восхищения и жалости. Какая-то набожная богатая вдова перекрестилась. Весь зал поднялся, так как все происходящее было столь волнительно, будто люди присутствовали при появлении самой смерти.
Добравшись до своего места, новый академик сел рядом со своими сопровождающими и, подняв голову, обвел твердым взглядом коллег, всех присутствующих в зале, а затем президиум и, наконец, перевел глаза на печальную физиономию того, кому было поручено представить новичка.
Обычно во время такой церемонии этот персонаж выглядит довольно свирепо, словно олицетворяя все литературные пытки, которые ждут новичка в ответ на его речь. На этот же раз он взирал с сочувствием исповедника, пришедшего на помощь пациенту в последние мгновения его жизни.
Мсье Лалует, внимательно следивший за спектаклем этого племени, разукрашенного дубовыми листьями, в то же время не упускал ни одного слова из того, что говорилось вокруг. — Бедный Жеан Мортимар был так же молод и красив, как и этот!
— И так радовался, что его избрали!
— Вы помните, когда он встал, чтобы произнести речь?
— Казалось, он сияет… Он был полон жизни.
— Что там ни говори, это не естественная смерть…
— Нет, не естественная.
Чтобы понять, о чем идет речь, мсье Гаспар Лалует вынужден был обернуться к своему соседу и спросить его, о какой смерти все говорят. Тут он увидел, что обращается к тому же профессору, который так ворчливо уже растолковывал ему происходящее. В этот раз профессор тоже не стал деликатничать.
— Вы что, не читаете газет, мсье?
Да, абсолютно верно, мсье Лалует газет не читал! И тому была причина, но об этом позже. Что же до мсье Лалуета, то он не собирался кричать об этом на каждом углу. Во всяком случае, именно потому, что он не читал газет, тайна, в которую окунулся мсье Лалует, проникнув за свои двадцать франков под своды Института, с каждой минутой все росла и ширилась. Поэтому он не понял, отчего по залу прошел ропот, когда одна благородная дама, которую все называли «прекрасная мадам де Битини», вошла в подготовленную для нее ложу. Все единодушно утверждали, что она весьма нахальна. Однако мсье Лалует не мог понять почему. Дама посмотрела на присутствующих с холодным высокомерием, бросила несколько коротких слов сопровождавшим ее молодым людям и уставилась на Максима д'Ольнэ.
— Она принесет ему несчастье! — крикнул кто-то. По толпе пронеслось:
— Да, да, она принесет ему несчастье!
Мсье Лалует удивился: «Почему принесет несчастье?» — но ему никто не ответил. До сих пор ему удалось выяснить только то, что человек внизу, собиравшийся начать свою речь, звался Максимом д'Ольнэ. Он был капитаном первого ранга и написал книгу «Путешествие вокруг моей кабины», а теперь был избран в Академию и должен занять кресло, в котором раньше сидел магистр д'Аббвиль. А мистерия продолжалась, сопровождаемая криками и жестами. Публика на трибунах кричала:
— Как тот! Не вскрывайте! Ах, письмо! Как тот! Как тот! Не читайте!
Мсье Лалует перегнулся через перила и увидел университетского сторожа, подносившего какое-то письмо Максиму д'Ольнэ. Появление сторожа с письмом в руках, казалось, вывело присутствующих из себя. И только сидящие в президиуме пытались еще сохранять спокойствие. Однако было заметно, что симпатичный мсье Ипполит Патар, постоянный секретарь, дрожал всеми украшавшими его дубовыми листьями.
Максим д'Ольнэ встал, взял из рук сторожа письмо и распечатал его. Он улыбался. И поскольку церемония еще не началась, так как ждали хранителя печати, он прочитал письмо и опять улыбнулся. На трибунах закричали:
— Он улыбается! Улыбается! Тот тоже улыбался!
Максим д'Ольнэ передал письмо своим поручителям, которым было вовсе не до смеха. Вскоре текст письма оказался у всех на устах, и поскольку его передавали от уха к уху, то в конце концов и мсье Лалует узнал содержание странного письма: «Бывают путешествия поопаснее тех, что можно совершить вокруг своей кабины!» Текст этот, казалось, привел зал в исступление, но тут вдруг раздался голос председателя, объявившего ледяным тоном после нескольких звонков колокольчика, что заседание можно считать открытым. В зале моментально воцарилась гробовая тишина.
Максим д'Ольнэ уже поднялся с места, еще более мужественный и отважный; И вот он начал читать свою речь.
Голос звучал отчетливо и звонко. Оратор прежде всего поблагодарил высокое собрание, оказавшее ему честь, приняв в свои члены. Затем, намекнув на траур, объявленный недавно в Академии, перешел к описанию заслуг магистра д'Аббвиля.
Он говорил, говорил…
Рядом с мсье Гаспаром Лалуетом стоял профессор и бормотал сквозь зубы слова, которые, как показалось Лалуету, были навеяны длинной речью: «Он держится дольше, чем тот!» Д'Ольнэ продолжал говорить, и, казалось, все присутствующие, слушая его, понемногу начали вздыхать с облегчением, Стало как-то легче дышать, дамы улыбались, словно им удалось избежать какой-то страшной опасности.
Он говорил, и ничто не прерывало его речь…
Вот он завершил восхваление магистра д'Аббвиля и воодушевился еще больше, перейдя от талантов выдающегося прелата к некоторым общим идеям о святом красноречии. Д'Ольнэ напомнил о нашумевших проповедях, которые стоили магистру д'Аббвилю светских молний, ниспосланных на него за неуважение к гуманитарной науке.
С этими словами новый академик сделал необычно широкий жест рукой, как бы желая в свою очередь высечь эту порожденную гордыней и безбожием науку.
В порыве восхищения, конечно не имеющего ничего академического, но от этого еще более прекрасного, так как это шло от моряка старой школы, Максим д'Ольнэ воскликнул:
— Шесть тысяч лет тому назад, господа, гнев Божий приковал Прометея к скале! Я тоже не из тех, кто опасается людской ярости. Я боюсь лишь грома небесного!
И едва несчастный произнес эти слова, как неожиданно зашатался я, в отчаянии поднеся руки к лицу, рухнул наземь.
Крик ужаса пронесся под сводами зала. Академики бросились к неподвижному телу.
Максим д'Ольнэ был мертв!
Зал с трудом освободили от присутствующих.
Д'Ольнэ умер так же, как за два месяца до этого, при полном зале в момент принятия в Академию, умер Жеан Мортимар, автор «Трагических ароматов». Вначале именно его избрали на место магистра д'Аббвиля. Он также получил письмо с угрозами, доставленное в Институт рассыльным, которого никогда больше ни видели. В письме говорилось: «Иногда ароматы бывают более трагическими, чем это кажется». Мортимар также рухнул замертво через несколько минут после прочтения письма.
Обо всем этом мсье Гаспар Лалует узнал, жадно вслушиваясь во взволнованные речи в толпе, еще недавно заполнявшей зал Института, а теперь оказавшейся в полном смятении на набережной. Ему хотелось узнать побольше, чтобы по крайней мере понять, почему смерть Жеана Мортимара породила опасения в подобной кончине Максима д'Ольнэ. Он услышал разговоры о мести, однако это предположение показалось столь абсурдным, что он не придал ему значения. Тем не менее для очистки совести он счел необходимым спросить имя того, кто решился бы столь странным образом осуществить свою месть. Однако в ответ услышал такой странный набор слов, что даже подумал, не насмехаются ли над ним.
В конце концов близился вечер, дело было зимой, и мсье Лалует решил пойти домой через мост Искусств, по которому, потрясенные ужасным совпадением двух зловещих смертей, торопливо возвращались к себе несколько запоздалых академиков со своими приглашенными..
Тем не менее, прежде чем исчезнуть в темноте, уже сгущавшейся на площади Карусель, мсье Лалует задержался постановил одного из господ, спускавшихся по мосту Искусств, нервная походка которого выдавала волнение от пережитого происшествия. Мсье Лалует спросил:
— И все же, мсье! Известно, от чего он умер?
— Врачи говорят, что от разрыва сердца.
— А первый мсье, он от чего умер?
— Врачи говорили, от кровоизлияния в мозг…
Тут между собеседниками возникла еще одна тень и вмешалась в разговор:
— Все это ерунда! Они оба умерли, потому что захотели занять заколдованное кресло!
Мсье Лалует попытался было удержать эту тень, но она уже исчезла.
Погруженный в размышления, он отправился домой.
Глава 2
Заседание в зале Словаря
На следующий после зловещих событий день постоянный секретарь Ипполит Патар ровно в час вошел под своды Института. На пороге его поджидал привратник. Он — протянул постоянному секретарю почту:
— Что-то вы сегодня рано, мсье постоянный секретарь. Никого еще нет.
Ипполит Патар взял из рук привратника почту, которая оказалась достаточно объемной, и, ничего не ответив, собрался продолжить свой путь.
Это удивило привратника.
— У мсье постоянного секретаря очень озабоченный вид. Впрочем, здесь все потрясены этой историей!
Однако Ипполит Патар даже не обернулся. И тут привратник совершил ошибку, добавив:
— А что, мсье постоянный секретарь уже прочитал сегодня статью в «Эпок» о заколдованном кресле?
Дело в том, что у Ипполита Патара имелась одна особенность. Бывали дни, когда он казался таким свежим и розовым старичком, приветливым, доброжелательным, радушным, и тогда все в Академии звали его «мой дорогой друг», естественно за исключением обслуживающего персонала, хотя и по отношению к обслуге он становился весьма предупредительным. Но бывали и дни, когда Ипполит Патар превращался в сухого, желтого как лимон старикашку, нервного, раздраженного, желчного. В такие дни лучшие друзья обращались к нему «мсье постоянный секретарь», а обслуге становилось и вовсе не по себе. Ипполит Патар так любил Академию, что делал все, чтобы лучше служить ей. В радостные дни, когда происходили грандиозные академические торжества или вручение премий, являлся розовый Патар. В злополучные дни, когда какой-нибудь жалкий писака осмеливался проявить неуважение к священному учреждению, на сцену выходил лимонный Патар.
В этот день привратник, видимо, не заметил, какого цвета был мсье Патар, иначе бы не получил столь резкую отповедь мсье постоянного секретаря. Услышав о заколдованном кресле, мсье Патар резко обернулся.
— Занимайтесь своими делами! Я не знаю, что такое заколдованное кресло, но мне известно, что в привратницкой всегда полно журналистов! Имеющий уши, да услышит!
И развернулся, чтобы уйти, оставив пораженного привратника.
«Читал ли мсье постоянный секретарь статью о заколдованном кресле!» Да вот уже несколько недель, как он только такие статьи и читает! А после ошеломляющей смерти Максима д'Ольнэ, последовавшей вскоре за не менее ошеломляющей смертью Жеана Мортимара, весьма маловероятно, что газетчики оставят столь увлекательную тему.
Какой же это изощренный ум (Ипполит Патар даже остановился, задавая себе этот вопрос), какой изощренный ум осмелился увидеть в этих двух смертях нечто иное, кроме очень печального совпадения? Жеан Мортимар умер от кровоизлияния в мозг, это вполне естественная смерть. А Максим д'Ольнэ, находившийся под впечатлением от трагического конца своего предшественника, взволнованный торжественностью церемонии и вдобавок напуганный мрачными прогнозами злобных писак, прогнозами, которыми сопровождалось его избрание, умер от разрыва сердца. И его смерть тоже была не менее естественной.
Пройдя через первый дворик Института и повернув налево, к лестнице, ведущей в секретариат, Ипполит Патар сердито постучал металлическим кончиком своего зонта по неровной и мшистой брусчатке.
«Что же неестественного, — спрашивал он сам себя, — в том, что произошел разрыв сердца? Такое может случиться с каждым. Любой может умереть от разрыва сердца, даже произнося речь во Французской академии!» И добавил: «Только для этого нужно быть академиком».
Подумав так; Ипполит Патар в задумчивости остановился у первой ступеньки лестницы. Хотя мсье постоянный секретарь и отрицал это, он был достаточно суеверен. Сама мысль о том, что любой Бессмертный может умереть от разрыва сердца, побудила его украдкой коснуться правой рукой деревянной ручки зонта, который он держал в левой. Ведь каждому известно, что дерево хранит вас от злой судьбы.
Он стал подниматься по лестнице, прошел, не задерживаясь, мимо секретариата, затем остановился на второй лестничной площадке и громко сказал:
— Вот если бы не эта история с двумя письмами! Но ведь все дураки тут же попались на удочку! Два письма, подписанные инициалами Э.Д.С.Э.Д.Т.Д.Л.Н., всеми инициалами этого шарлатана Элифаса!
Постоянный секретарь принялся громко произносить в звучной торжественной тишине лестницы ненавистное имя того, кто с помощью преступных чар, похоже, навлек злой рок на прославленную ассамблею: Элифас де Сент-Эльм де Тайбур де ля Нокс!
С таким именем — и пытаться представить свою кандидатуру во Французскую академию! Этот несчастный, написавший абсолютно смехотворный опус «Хирургия души», шарлатан, уверяющий всех, что он маг, еще надеется заполучить бессмертную славу и занять кресло магистра д'Аббвиля!
Маг! Да он скорее колдун, уверяющий, что знает прошлое, будущее и все секреты, способные превратить человека в хозяина Вселенной! Алхимик! Да что там! Вещун! Астролог! Чародей! Некроман!
И он еще захотел быть избранным в Академию! От возмущения Ипполит Патар даже задохнулся. Тем не менее после провала этого колдуна, как он того и заслуживал, на выборах в Академию погибли двое несчастных, которые должны были занять кресло магистра д'Аббвиля!
О! Читал ли, мсье постоянный секретарь эту статью о заколдованном кресле?! Да он уже сегодня утром прочел ее в нескольких газетах, и ему еще предстояло прочитать ее в «Эпок». Он с удивительной для своего возраста энергией яростно развернул газету: статья занимала две колонки на самой первой странице, повторяя все те бредни, которые давно уже набили оскомину Ипполиту Патару. Действительно, стоит теперь войти в какой-нибудь салон или в библиотеку, как тут же услышишь «Ну так что? Как там это заколдованное кресло?» «Эпок» по поводу необычного совпадения двух удивительно «академических» смертей, похоже, собиралась основательно изложить легенду, связанную с креслом магистра д'Аббвиля. В некоторых парижских кругах, особо интересовавшихся тем, что происходит по ту сторону моста Искусств, были убеждены, что теперь это кресло посещал дух мести мага Элифаса де Сент-Эльм де Тайбур де ля Нокса! И поскольку после своего провала в Академии этот Элифас исчез, то «Эпок» не могла не высказать своего сожаления, что перед самым своим исчезновением он произнес угрозу, за которой вскоре последовали две неожиданные смерти. Выходя в последний раз из клуба «Дуновение души», который он основал в салоне мадам де Битини, Элифае, говоря о кресле знаменитого прелата, сказал буквально следующее: «Несчастье ждет каждого, кто захочет усесться туда раньше меня!» Вообще-то у «Эпок» никакой уверенности ни в чем не было. Там считали, что, принимая во внимание письма, полученные обоими академиками перед смертью, очевидно, Академия имеет дело с каким-то проходимцем или безумцем. Газета хотела, чтобы разыскали этого Элифаса, и чуть ли не требовала вскрытия тел Жеана Мортимара и Максима д'Ольнэ.
Статья была не подписана, тем не менее Ипполит Патар обругал за нее анонимного автора, обозвав его идиотом, толкнул находящуюся перед ним дверь и вошел в первый зал с колоннами и пилястрами. Там были бюсты и скульптурные портреты усопших академиков. Поприветствовав их на ходу, он прошел дальше, через второй зал к третьему, меблированному столами, покрытыми зеленым сукном. Вокруг столов стояли аккуратно расставленные кресла. В глубине на широком панно выделялась фигура во весь рост кардинала Армана Жана дю Плесси, герцога де Ришелье.
Постоянный секретарь вошел в зал Словаря, который был еще пуст. Он закрыл за собой дверь, занял свое обычное место, положил рядом почту и аккуратно пристроил в доступном взору углу свой зонтик, без которого никогда на улицу не выходил. От относился к нему так ревниво, словно это была какая-то священная реликвия.
Затем он снял шляпу, надел вместо нее маленькую шапочку из черного бархата и неслышными шажками начал обход столов, стоящих друг к другу углами и образующих пространства, в которых размещались кресла. Некоторые из них были по-настоящему знаменитыми.
Проходя мимо таких кресел, постоянный секретарь задерживал на них свой печальный взгляд и, качая головой шептал славные имена. Так он добрался до портрета кардинала Ришелье:
— Добрый день, ваше преосвященство, — приподня в шапочку, приветствовал он.
Затем, повернувшись спиной к великому человеку, погрузился в созерцание стоявшего прямо перед ним кресла Это было кресло как кресло, ничем не отличавшееся от других в этом зале, — с четырьмя ножками, с квадратной спинкой, но именно в нем обычно сидел магистр д'Аббвиль, когда присутствовал на заседаниях, я никто более не занимал его после смерти прелата. В том числе бедняги Жеан Мортимар и Максим д'Ольнэ, которым так и не удалось переступить порог зала закрытых заседаний или зала Словаря, как его принято было называть. А ведь это был главный зал в королевстве Бессмертных, именно здесь стояли сорок кресел Бессмертия.
Итак, постоянный секретарь созерцал кресло магистра д'Аббвиля.
Вдруг он громко сказал:
— Заколдованное кресло!
И пожал плечами. Затем уже насмешливым тоном произнес роковую фразу: «Несчастье ждет каждого, кто захочет усесться туда раньше меня».
Неожиданно он почти вплотную приблизился к креслу.
— Так вот, — вскричал он, ударив себя в грудь, — мне, Ипполиту Патару, смешны наговор и Элифас де Сент-Эльм де Тайбур де ля Нокс, и я сейчас усядусь в тебя, заколдованное кресло!
Повернувшись, Патар собрался устроиться в кресле… Однако, уже наполовину согнувшись, вдруг остановился, выпрямился и сказал:
— Пожалуй, нет, я не буду садиться! Это слишком глупо! Не следует придавать значение подобным глупостям.
И постоянный секретарь вернулся на свое место, по пути украдкой коснувшись деревянной ручки своего зонтика.
Тут открылась дверь, и появился хранитель печати, за которым следовал директор. Хранитель печати был из обычных хранителей, которых избирают каждые три месяца, но директором Академии в этом триместре оказался великий Лустало, один из крупнейших ученых мира. Его вели за руку как слепого. Однако зрение у него было хорошее. Просто он настолько отключался от действительности, и это было известно, что в Академии решили не отпунильницу и оставили одного, как бы давая понять, что теперь он может быть абсолютно спокоен.
Затем, подойдя к окну и выглянув в пустынный дворик, постоянный секретарь и хранитель печати поздравили друг друга с тем, что благодаря своей уловке сумели удачно избавиться от журналистов. Еще вчера вечером они официально объявили, что Академия, в полном составе приняв участие в похоронах Максима д'Ольнэ, для выборов преемника магистра д'Аббвиля соберется вновь лишь через две недели. Все так и говорили «кресло магистра д'Аббвиля», как будто уже дважды на это место не избирались новые претенденты.
Таким образом удалось обмануть газетчиков. На самом деле выборы должны были состояться на следующий день после смерти Максима д'Ольнэ, следовательно, именно в описываемый нами день, когда Ипполит Патар направлялся в зал Словаря. Каждый академик был предупрежден об этом лично постоянным секретарем, и чрезвычайное, закрытое заседание должно было начаться через полчаса.
Хранитель печати шепнул на ухо постоянному секретарю:
— А как с Мартеном Латушем? От него есть что-нибудь?
Задавая свой вопрос, хранитель смотрел на секретаря с нескрываемым волнением.
— Нет, я ничего не знаю, — уклончиво ответил Патар.
— Как! Вы ничего не знаете?
Постоянный секретарь показал на нераскрытую почту.
— Я еще не смотрел почту.
— Так смотрите же скорее, несчастный!
— Что это вы так торопитесь, мсье хранитель печати! — нерешительно протянул Патар.
— Патар, я вас не понимаю!
— А вы что, очень спешите узнать, что, возможно, Мартен Латуш, единственный кто осмелился выставить свою кандидатуру вместе с Максимом д'Ольнэ, кстати заранее зная, что его не изберут, вы очень спешите узнать, господин хранитель печати, что Мартен Латуш, единственный, кто у нас остается, теперь отказывается занять кресло магистра д'Аббвиля?
Хранитель печати от удивления вытаращил глаза, но тут же сжал руку постоянного секретаря:
— О, Патаря вас понимаю..
— Тем лучше, мсье хранитель печати! Тем лучше!
— Значит вы вскроете свою почту только после…
— Да-да, мсье хранитель печати, когда он будет уже избран, мы всегда успеем узнать, что он отказывается! Ах, ведь их не так много, претендентов на заколдованное кресло!
Они смолкли. Снаружи, во дворике, начали собираться какие-то группки, но ни постоянный секретарь, ни хранитель печати, погруженные в свои мысли, не обращали на них внимания.
Постоянный секретарь тяжело вздохнул. Хранитель печати нахмурил брови и сказал:
— Вы только подумайте! Какой позор, если в Академии останется только тридцать девять кресел!
— Это меня убьет! — отозвался Ипполит Патар. А в это время великий Лустало спокойно размазывал по носу чернила, окуная пальцы в чернильницу в полной уверенности, что это его табакерка.
Неожиданно дверь с шумом распахнулась: вошел Барбантан, автор «Истории дома Конде».
— А знаете, как его зовут?! — воскликнул он.
— Кого это? — забеспокоился постоянный секретарь, который, будучи в грустном расположении духа, все время опасался нового несчастья.
— Да его же! Вашего Элифаса!
— Как это «нашего» Элифаса?
— Ну, их Элифаса… Так вот. Мсье Элифаса де Сент-Эльм де Тайбур де ля Нокса зовут Бориго, просто мсье Бориго!
В зал стали заходить академики. Все оживленно переговаривались.
— Да-да, — повторяли они, — мсье Бориго! Он велел прекрасной мадам де Битини рассказать об этом приключении. Так говорят журналисты!
— Значит, журналисты здесь? — огорчился постоянный секретарь.
— То есть как это, здесь ли они? Их полно во дворе. Они знают, что мы собираемся, и утверждают, что Мартен Латуш больше не выставит свою кандидатуру.
Мсье Патар побледнел и словно выдохнул:
— Я не получил никакого уведомления на этот счет.
Все в волнении начали его расспрашивать. Он успокаивал их, однако без особой уверенности:
— Это очередная выдумка журналистов… Я знаю Мартена Латуша… Этого человека не запугаешь… Впрочем, мы сейчас же приступим к голосованию.
Слова Патара были прерваны шумным появлением одного из поручителей Максима д'Ольнэ, графа де Брея.
— Знаете ли вы, чем торговал ваш Бориго? — злорадно вопросил вновь пришедший. — Он торговал оливковым маслом! И поскольку родился в Провансе, в долине Карей, то вначале придумал себе имя Жан Бориго дю Карей…
В этот момент дверь снова открылась, и вошел мсье Рэймон де ля Бэйссьер, старый египтолог, написавший пирамиды томов о первой пирамиде.
— Я его знаю именно как Жана Бориго дю Карей, — просто сказал он.
Появление египтолога было встречено ледяным молчанием. Он был единственным, кто голосовал за Элифаса Это из-за него Академия покрыла себя позором, отдав один голос за какого-то там Элифаса! К тому же Рэймон де ля Бэйссьер был старым другом прекрасной мадам де Битини.
Постоянный секретарь пошел к нему навстречу.
— Не мог бы наш дорогой коллега сказать нам, не торговал ли в то время мсье Бориго оливковым маслом, детской кожей, волчьими зубами или салом повешенных?
Раздался смех. Но Рэймон де ля Бэйссьер словно его и не слышал. Он ответил:
— Нет! В то время он был в Египте секретарем Мариетбея, выдающегося продолжателя дела Шампольона, и занимался расшифровкой таинственных текстов, высеченных тысячи лет тому назад на стенах усыпальницы пирамиды фараонов V и VI династий. Он искал секрет Тота!
И, произнеся эту тираду, старый египтолог направился к своему месту. Однако его кресло уже занял по рассеянности другой академик. Ипполит Патар коварным взглядом посмотрел на египтолога поверх своих очков и спросил:
— В чем же дело, дорогой коллега? Вы не садитесь? Кресло магистра д'Аббвиля ждет вас!
Де ля Бэйссьер ответил тоном, заставившим обернуться некоторых из Бессмертных:
— Нет! Я не сяду в кресло магистра д'Аббвиля!
— Почему же? — осведомился с неприятным смешком постоянный секретарь. — Почему же вы не сядете в кресло магистра д'Аббвиля? Уж не принимаете ли вы всерьез все эти бредни, которые рассказывают о заколдованном кресле?
— Я не принимаю всерьез никакие бредни, мсье постоянный секретарь, но не собираюсь садиться в это кресло просто потому, что не хочу, вот и все!

Роковое кресло - Леру Гастон => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Роковое кресло автора Леру Гастон дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Роковое кресло у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Роковое кресло своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Леру Гастон - Роковое кресло.
Если после завершения чтения книги Роковое кресло вы захотите почитать и другие книги Леру Гастон, тогда зайдите на страницу писателя Леру Гастон - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Роковое кресло, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Леру Гастон, написавшего книгу Роковое кресло, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Роковое кресло; Леру Гастон, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн