А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Потом достал пластиковый поднос, выложил на него червей и расправил кончиком скальпеля.
- Где вы их взяли?
Услышав нотку беспокойства в голосе Фоли, инспектор подошел поближе.
- Только что в "Сити-отеле" умер человек. Один из официантов позвонил мне. Есть подозрение, что черви попали на тарелку погибшего по недосмотру кухни. Но официант сказал, что сам видел, как один из них выпал из его глаза... Что, черт возьми, вы можете сказать по этому поводу?
Фоли ничего не ответил, продолжая рассматривать червей. Он тоже обратил внимание на отсутствие характерных для червей сегментов.
- Но это ведь невозможно, не правда ли? - Вопрос Брэди повис в воздухе без ответа. - Я видел круглых червей и других паразитов десятки раз, но никогда не встречал что-либо подобное! Фоли, ради всего святого, это же невозможно!
Ученый повернул к нему озабоченное лицо.
- Сначала я хочу вам рассказать о тех слизнях, которых вы принесли вчера. Я провел над ними некоторые опыты.
- Хорошо, поговорим о слизнях через минуту. Сначала что-нибудь об этих чертовых червях, - с раздражением прервал его Брэди.
- В этом-то все и дело, - резко ответил Фоли. - Слизни и эти черви связаны между собой.
- Каким, черт возьми, образом? - спросил инспектор, буквально падая на стоявший рядом стул.
- После того, как вы ушли, я рассек их и исследовал вдоль и поперек. Я прочел буквально все, что есть в библиотеке.
- И?
- Итак, - Фоли глубоко вздохнул, - это совсем не новый вид, насколько я теперь могу судить. Это новый гибрид.
- Что вас в этом убедило?
- То, что они по всем данным самые обычные садовые слизни, - ответил Фоли.
Брэди рассмеялся.
- Эти создания доходят до восьми и даже двенадцати дюймов в длину. Тот, которого вы вчера исследовали, был пяти с половиной дюймов, и он считается самым маленьким. Теперь пусть кто-нибудь скажет мне, что обычный черный слизень, длина которого не достигает и трех четвертей дюйма, и эта сволочь - одно и то же. К тому же обычный слизень не способен кусаться!
- Это я и имел в виду, говоря, что они гибриды. Видимо, они скрестились с другими видами. В нашей стране водится три вида плотоядных слизней: тестаселла могеи, тестаселла халиотида и тестаселла скутулум. Эти три вида охотятся и убивают земляных червей и других насекомых, иногда и других слизней.
- Но тогда они бы не скрестились с садовыми слизнями, они бы их просто съели, - прервал его Брэди. - Кроме того, вы сказали, что эти огромные слизни являются обычным садовым видом.
- Они безусловно имеют те же характеристики, если отделить тот факт, что они могут питаться мясом, - ответил Фоли.
Инспектор тяжело вздохнул.
- Я пока не вижу ответа на вопрос, почему и как обычные садовые слизни смогли дорасти до размеров, которые мы с вами видели, и почему они вдруг стали плотоядными, - сказал Фоли. - У меня есть только мое предположение о смешении видов.
- Но ведь слизни являются гермафродитами, не так ли?
Фоли кивнул.
- Они могут оплодотворять свои икринки и производить перекрестное оплодотворение.
Наступила долгая пауза, прерванная наконец Фоли:
- Может быть, вам будет интересно узнать, что одна самка откладывает в год до полутора миллионов икринок.
С этими словами он потянулся к своему кофе, отхлебнул глоток и сморщился, обнаружив, что кофе уже холодный.
Брэди молчал. Фоли продолжал выкладывать всю добытую им информацию о слизнях.
- Очень большой процент их погибает. Слизни сами поедают более молодых особей. Они настоящие каннибалы. Из сотни отложенных икринок выживают и достигают полной стадии взросления только три или четыре слизня. Но даже, если учесть при этом, что одна самка откладывает полтора миллиона икринок в год, это очень много. Есть одно важное условие их выживания: для сохранения икринок необходима влажность. - Фоли помолчал и добавил: - Я также обнаружил, что раздражающий компонент, содержащийся в их слизи, смертелен.
- Смертелен? Как вы это обнаружили?
- Я дал немного слизи лабораторной крысе, и она была мертва через три часа. Из этого я делаю вывод, что, если, скажем, ребенок случайно коснется слизи и занесет ее в рот, это для него может закончиться смертью. Как она действует на взрослого человека, я пока не знаю.
- А как она действует на ребенка?
- Ну, если судить по симптомам, которые она вызывает у крыс, то возникают конвульсии и отклонения в сознании. Крыса становится агрессивной, она убила находившуюся с ней в клетке другую особь.
- Просто трудно в это поверить, - сказал Брэди, вытирая со лба пот.
- Хотелось бы, чтобы я ошибался.
- Как они распространяются по территории?
- Ползают. Зарываются. Плавают. Разные пути.
- Значит, они могут использовать и канализационные трубы? - это скорее прозвучало как утверждение, а не как вопрос.
- Без всякого сомнения. Везде, где высокая влажность, они будут жить и откладывать икринки.
- Но если им необходима влажность, почему же их так много в этом году? Трудно припомнить более жаркий и сухой год.
- Именно этот вид слизней имеет крупную железу, выделяющую слизь. Она выделяет такое количество слизи, что для них не существует опасности высыхания даже в очень жаркую погоду. Они не зависят целиком от влажной среды, не нуждаются в ней так, как обычные слизни.
- Боже мой! - простонал Брэди.
- Я не знаю, сколько времени потребовалось на выведение подобного слизня, - сказал Фоли, - но в любом случае таких особей должно быть уже тысячи, может быть, десятки тысяч.
- Вы хорошо выполнили ваше домашнее задание, - попытался улыбнуться Брэди.
- О враге следует знать как можно больше.
- Значит, вы считаете, что нам объявлена война?
- Может быть, так оно и есть. Причем силы врага превосходят наши в отношении 500: 1.
Брэди провел дрожащей рукой по волосам.
- Скажу вам кое-что еще. У них есть иммунитет к обычным средствам для уничтожения садовых вредителей. Я попробовал на них некоторые яды у себя в саду, и никакого результата это не дало.
Несколько минут оба молчали. Затем Брэди заговорил о червях:
- А это? Вы сказали, что они как-то связаны со слизнями. Каким же образом?
- Сейчас вы сами увидите. - Фоли подвел его к микроскопу.
Брэди торопливо подкрутил линзы по своим глазам. На предметном стекле плавали в растворе какие-то организмы, тоненькие как волосок. Присмотревшись, Брэди обнаружил у них полное сходство с парой огромных червей, лежавших на подносе.
- Что это такое?
- Шистосомы, - сказал Фоли. - Кровь, зараженная трематодами. Это тот тип паразитов, который мною найден в крови слизня. Очевидно, этих паразитов можно найти в каждом слизне.
- И все-таки я пока не вижу связи. - Брэди отошел от микроскопа.
- Шистосомы живут внутри слизней, правильно? Поэтому, если кто-то случайно проглотит слизня - животное или человек, - всего лишь маленький кусочек, эти паразиты попадут в кровь. Затем они путешествуют в потоке крови и попадают в мозг, где и образуют цисты.
Брэди проглотил комок в горле.
- Эта болезнь носит название шистосомаиоз. КОГДА ТАКАЯ ЦИСТА ОБРАЗУЕТСЯ В МОЗГУ, НАЧИНАЕТСЯ ТОШНОТА, ГОЛОВНАЯ БОЛЬ И ЧАЩЕ ВСЕГО НАСТУПАЕТ СМЕРТЬ. По крайней мере три таких случая регистрируются в Британии каждый год.
- Именно это и случилось с тем человеком в "Сити-отеле", - сказал Брэди.
- Он, видимо, съел в салате кусочек слизня. Все, что касается этих чертовых существ, летально. Болезни, которые они несут, вирулентны.
Брэди тяжело опустился на стул:
- Чем их больше, тем больше людей они могут заразить. Тонкий слизистый след, который я видел, тело Рона Белла и теперь это! И везде виноваты слизни!
- Может быть, надо заявить в полицию? - сказал Фоли.
- Что они могут сделать? Арестовать чертовых слизней? Кроме того, если мы придем к ним и скажем, что в городе слизни-убийцы, они просто посадят нас под замок...
- И я бы их за это не осудил, - заметил Фоли. - Так что же нам делать?
Наступило долгое молчание. Наконец Фоли неуверенно заговорил:
- Мне надо попытаться составить для них особый яд. Причем такой, чтобы он действовал только на слизней. Ведь если они используют для передвижения канализационные трубы, то значит, они уже повсюду.
Слова Фоли повисли в воздухе. Брэди почувствовал, как холодные пальцы страха схватили его за горло.

Глава 18
Клив Талбот пытался найти на панели управления "Фергюсон Хай-Фай" кнопку включения проигрывателя. Удивленный количеством светящихся циферблатов и кнопок, он повернулся к сидевшей на диване Донне Мосс.
- Как работает эта чертова машина? - спросил он, вертя пластинку в руках.
Донна улыбнулась ему, поставила на стол свой стакан с "баккарди", подошла к стереосистеме, повернула рычажок и диск проигрывателя пришел в движение.
- Хитрая ты бестия, - сказал Клив, ставя пластинку.
Донна, слегка спотыкаясь, вернулась к дивану и плюхнулась на него. У ее ног стояла почти пустая бутылка "баккарди". Она пила с восьми часов, а серебряные часы на камине показывали уже девять пятнадцать. Клив настроил кнопку "бас" так, что голос певца загремел из обоих колонок. Довольный собой, Клив поднялся и подсел к Донне. Она с охотой подвинулась ближе к нему, ее рот искал его губы. Клив откликнулся сразу, и его рука шарила у нее под юбкой, приближаясь к трусикам. Донна отпрянула.
- Остановись, - попросила она, краснея.
- Что сказал бы твой старик, если бы сейчас нас увидел?
Донна только пожала плечами и допила то, что еще оставалось у нее в стакане:
- Может быть, его разозлило бы куда больше, что мы пользуемся его музыкальной системой.
- Да, клянусь, что это так бы и было, - ответил Клив и обвел взглядом комнату.
Он мог себе представить выражение лица старого Мосса, если бы тот увидел сейчас свою дочь, лежащую на коленях у парня, которого он ненавидел. Клив никогда не мог найти общего языка с ее родителями. Они задирали нос перед всеми своими соседями. Джеймс Мосс работал в городском совете, а отец Клива только в совете нового района. Поэтому Мосс-старший смотрел сверху вниз на приятеля своей дочери. Много раз Клив пытался порвать с ней, но потом они вновь начинали встречаться. Они встречались уже почти год, и она стала для него чем-то привычным. Может быть, он ее любил, но точно не знал. Если бы и любил, то никогда бы не сказал этого Донне, и если бы об этом узнал кто-нибудь из его приятелей, он не смог бы посмотреть ей в глаза.
В свои восемнадцать лет Клив Талбот пребывал еще в том полувзрослом состоянии, когда слишком большое внимание к противоположному полу вызывает насмешки. В кругу его близких друзей считалось, что девушки годятся только для одного, и это со всей справедливостью можно было отнести и к Донне. Она была на год моложе Клива, но ее сексуальные потребности находились на грани нимфомании, и это явно забавляло молодого человека, как и мысль о том, что сказал бы ее отец, если бы узнал, что его дорогая дочь потеряла невинность в тринадцать лет... Кстати, с одним из приятелей Клива.
Клив был единственным ребенком в семье и жил вместе со своими родителями всего в получасе ходьбы от Донны или десяти минутах езды на его "Ямахе-250". Но одна сволочь разбила его мотоцикл месяц назад. Клив все еще не остыл от злости и клялся, что найдет мерзавца и тому придется очень пожалеть о содеянном.
Он не пошел в полицию. Это было бы все равно бесполезно, да и с полицией у него непростые отношения. Они его ловили несколько раз на мелочах. Мотоцикл он получил в подарок от родителей к восемнадцатилетию. Ни у кого из его друзей не было ничего подобного. Сам Клив не работал уже два года, с тех пор, как окончил школу. Он искал работу и никогда не переставал ее искать, но слова отца о том, что правительство думает только о богатых и состоит из богачей, начинали на него действовать. Вообще-то он никогда особенно не слушался родителей, но отец работал теперь в магазине для строительных рабочих, и Клив начал постепенно понимать, что ненависть отца к правительству вполне справедлива.
Поэтому, когда Клив посмотрел на фотографию Джеймса Мосса, стоящую на телевизоре, в нем поднялась волна гнева.
- Когда вернутся твои родители?
- Поздно.
- Как поздно? - с раздражением спросил он.
- Часа в два ночи, - сказала она и опять потянулась за "баккарди". Но Клив перехватил бутылку и отставил в сторону:
- Полагаю, тебе уже достаточно.
Подумав секунду, она привлекла его к себе:
- Может, мне удастся упросить тебя, чтобы ты вернул бутылку?
Она стала его целовать, продвигая свой язык к нему в рот. Он откликнулся с энтузиазмом. Ее рука потянулась к "молнии" на его брюках, он расстегивал пуговицы на ее блузке. Проникнув внутрь, его пальцы принялись гладить нежную кожу. Потом опытными пальцами он расстегнул застежку ее лифчика и отбросил его в сторону, обнажив маленькие крепкие груди. Взяв одну из них в ладонь, он большим и указательным пальцами стал гладить сосок, пока тот не сжался.
- Пойдем наверх, - шепнула она.
- Иногда ты просто очаровательна.
- Теперь я заслужила свою выпивку.
Он протянул ей бутылку, стараясь расстегнуть джинсы. Весь его гнев и раздражение исчезли. Он усмехался.
- Что такого смешного? - спросила она.
- Если бы твой чертов отец увидел тебя сейчас, у него бы случился инсульт.
- Мама с удовольствием отдала бы меня в школу при монастыре, - засмеялась Донна.
Клив наблюдал, как она пьет, качая головой. На ней еще оставалась блузка, прикрывавшая обнаженную грудь. Длинные каштановые волосы рассыпались по плечам. Перманент она делала давно, и только на концах волос оставались завитки. На лице совсем не было косметики, только на верхних веках, и, когда она смотрела на него, эти два голубых полукружья его просто гипнотизировали.
Может, он действительно в нее влюбился?
Донна отхлебнула из стакана и посмотрела на часы. Всего лишь десять. Родители вернутся часов через пять. У нее с Кливом уйма времени. Она наблюдала, как он поднимается, чтобы перевернуть пластинку. Через секунду комнату опять наполнили громкие звуки барабана и бас-гитары. Слишком громкие. Она сделала ему знак уменьшить звук, что он и выполнил.
В отличие от Клива Донна училась в школе на все "А". Она знала, что ее будущее уже определено родителями, и сама она мало что может в этом переменить. После школы будет университет, затем, видимо, работа в сфере дизайна. В школе она изучала дизайн и собиралась в университете получить степень. Хотя Донна как будто сама выбрала эту профессию, она чувствовала, что за нее все решали, ею манипулировали. Университет нужен был ее родителям больше, чем ей самой. Она представляла себе, как они говорят в своем клубе за ленчем:
- О да, наша дочь учится в университете.
Через нее они осуществляли все, чего сами не смогли достичь в жизни.
И, конечно, она никогда не сделает ничего, что может -ранить их родительские чувства или уменьшить ее собственные шансы на успех. Но иногда у нее, возникало сумасшедшее чувство послать все к черту и немедленно бросить школу.
Клив был единственным человеком, занимавшим ее мысли. Она не могла не считаться с чувствами родителей по отношению к нему, но уступать им не собиралась.
Не имеет значения, сколько раз отец говорил ей, что больше она не увидит этого молодого человека. Эту неотесанную деревенщину - любимая характеристика Клива в устах ее отца. Она всегда находила новые возможности для встречи с ним. В своем роде она оказалась в ловушке. Она привыкла к своему образу жизни так же, как Клив привык к своему. Оба знали, что ждет их в будущем. Он - потому что не мог найти работу. Она - потому что должна была осуществить родительские надежды. Похоже, для них не было никакого выхода.
Я не заключенный, я свободный человек.
Я живу так, как я хочу.
Пусть тебя не волнует мое прошлое,
Я знаю, к чему я стремлюсь... -
пел певец на пластинке, и его слова казались Донне очень подходящими. Она проглотила остатки того, что было у нее в стакане, и поднялась.
- Пошли, - сказала она, улыбаясь и показывая рукой наверх. В ту же секунду Клив вскочил на ноги. Смеясь, они преодолели ступеньки и направились к комнате Донны.
Первая дюжина слизней переползала через подоконник. Их стебельки с глазами двигались бесшумно в ночной темноте. Внизу собрались еще сотни - бесформенное черное пятно возле стены. Новые полчища слизней ползли через аккуратный садик Джеймса Мосса - все в одном направлении.
Двигаясь так быстро, как позволяли их бесформенные тела, слизни заползали в дренажные канавы и дальше в трубы, а потом по трубам поднимались по стенам дома, где и скапливались в желобах, идущих вдоль окон дома.
Они наполнили трубы, потом переполнили их, как черный дождь. Затем они медленно ползли по кирпичной стене, пока не добирались до окон спальни, которые смотрели в сад. Они переползали через подоконник и падали на пол спальни. Там было темно и тихо, только легкий ночной ветерок нарушал спокойствие, шелестя занавесками. Слизни постепенно затопляли пол спальни.
Дойдя до второго этажа, Клив и Донна остановились и жарко поцеловались, его жадные руки опять искали ее грудь, но она оттолкнула его и погрозила пальцем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18