А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Наутро его похоронили в монастыре святого Спаса. И много зла сотворилось в тот день. Разграбили двор его Красный и другой двор его за Днепром, который он сам называл Раем. И Васильков двор, сына его, разграбили в городе и избивали суздальцев по городам и селам и добро их грабили".
Разумеется, все грабежи и избиение нелюбимых в Киеве суздальцев учинены были чернью киевской, воспользовавшейся всеобщим смятением для собственной поживы.
Горестно оплакал Андрей смерть отца своего, с которым плечо к плечу провел он всю жизнь свою, будучи верным соратником его и восприемником.
Теперь, по смерти Юрия, вся ответственность за Ростово-Суздальский край и тяготы правления целиком легли на плечи сына его Андрея.
С того года, 1157, не стало в истории русской старшего княжича Юрьева Андрея, а появилась новая масштабная фигура - Андрей I Юрьевич Боголюбский, Великий Князь Владимиро-Суздальский.
* * *
Любовь к Андрею со стороны всего населения северной Руси была столь велика, что в то же лето ростовцы и суздальцы, нарушив распоряжение Юрия Долгорукого, отдавшего города их своим меньшим сыновьям Васильку и Мстиславу, единодушно избрали Андрея князем своих земель. Но, к удивлению и даже раздражению боярства, Андрей не поехал ни в Суздаль, ни в Ростов, а основал свою столицу во Владимире. Этот молодой город он украсил многими великолепными сооружениями, сразу выделившими его из других, более старых городов Северной Руси.
Пишет летописец:
"В лето 1157 сдумали ростовцы, и суздальцы, и владимирцы и взяли Андрея, старшего сына Юрия, и посадили его на отцовском столе в Ростове, и Суздале, и Владимире, ибо он был любим всеми за премногую свою добродетель.
По смерти отца своего он великую память себе сотворил: церкви украсил, и монастыри поставил, и закончил церковь каменную святого Спаса, которую прежде него заложил его отец. Сам князь Андрей заложил церковь каменную святой Богородицы и дал ей много имения, и купленные слободы с данями, и села лучшие, и десятину со стад своих, и торг десятый. И установил в ней епископью. И город Владимир большой заложил. К нему построил ворота золотые, а другие серебром обил".
Ненавидя суету и пустую праздность крупных городов, большую часть времени Андрей проводил в своей усадьбе во Владимире, откуда часто выезжал либо в любимое свое Боголюбово, либо отправлялся на охоту на устье реки Судоглы, где живал подолгу с небольшим числом близких ему людей.
- Не хочу я жить, как живут князья южные, как живал и отец мой, окруженный пополам друзьям и тайными врагами. Не для того оставил я Киев, чтобы вывозить из него старые порядки. Не буду я помрачать ума своего неумеренностью и пьянством. Оттого, быть может, и умер отец мой, что без меры веселился на пиру у Петрилы. Ведают все на Руси, как подносится яд в хмельных чашах, - говорил Андрей своим сыновьям.
В то же время уединение не мешало князю сильной рукой решать все дела своего края, который при нем стал быстро набирать силу. Решения его были тверды и самовластны. Принимая их, князь не оглядывался на свое окружение, что не нравилось старым отцовым боярам, привыкшим самим вершить суд и расправу.
* * *
"Что за князь такой? Нет другого подобного ему на Руси! Точно не русский он, а половец дикий... Ни сидит с нами на советах, ни пирует, ни дает нам богатых имений на кормление. Прогоним его и возьмем на княжение младших его братьев!" - шумело знатное боярство, возвышенное при Юрии, а ныне прозябавшее.
Лестью и лукавством бояре старались поссорить Андрея с младшими его братьями Васильком и Мстиславом. В землях суздальских и ростовских стала зреть смута. Узнав о заговоре, Андрей прекратил его разом, уничтожив в будущем и саму возможность нового сговора. Одних отцовых бояр он заточил, других изгнал, третьих лишил власти и всего имения их. Испуганное боярство затихло, притаилось.
"Крутехонек новый князь! Покруче будет отца своего Юрия. Видна хватка рода Рюрикова", - уважительно зашептались в городах.
Не остановился Андрей и перед шагом решительным: изгнал из Суздальского края своих младших братьев Василька и Мстислава с детьми их и женами. Среди изгнанных был и третий брат Андреев - восьмилетний Всеволод с матерью своей гречанкой, мачехой суздальского князя.
Длинной вереницей повозок, везя с собой слуг своих и богатства, с плачущими женами и детьми, навсегда удалялись братья Андрея из родного края. По обе стороны от повозок хмуро ехали владимирские дружинники, приставленные смотреть за изгнанниками, пока не сядут они на корабли.
В тот день князь Андрей Юрьевич долго молился в храме. Совесть его и сердце были неспокойны, однако князь понимал, что иного выхода нет. Оставь он братьев в Ростове либо в Суздале, в землях северных вспыхнет смута, как случалось многократно в землях южных, и тогда сегодняшнее его мягкосердие отзовется многими слезами.
Изгнанные Юрьевичи удалились в Царьград, где с честью были приняты императором Мануилом.
* * *
Водворяя тишину в родном крае, Андрей безучастно относился к событиям южной Руси. После смерти Юрия Долгорукого на старший киевский стол сел хитрый Изяслав Давыдович Черниговский и сразу, стараясь удержаться на нем, вступил в распрю с Ярославом Остомыслом и Мстиславом Изяславичем Волынским, причем в разросшуюся распрю эту оказались втянутыми и Иван Берладник, и Святослав Ольгович, и Ростислав Мстиславич Смоленский и многие другие южнорусские князья.
Наставшие же в северной Руси годы спокойствия Андрей использовал на то, чтобы развить край свой. Строительная деятельность его была беспримерна и поражала всех на Руси. Даже князь Владимир и Ярослав Мудрый, названные в летописях "хоромниками", т.е. строителями, не затевали столь много в одно время.
Ничего из имения своего не жалел Андрей на построение церквей, монастырей и украшение храмов. Кроме церкви Успения, которая восхищала всю Русь своим великолепием, он построил во Владимире-на-Клязме Спасский и Вознесенский монастыри, соборный храм Спаса в Переяславле и церковь Святого Феодора Стратилата в память своего чудесного спасения в злой сечи у Луцка.
Это был период стремительного расцвета северо-восточной Руси. Город Владимир, прежде малый и незначительный, сильно разросся и населился стараниями Андрея. Жители его состояли в значительной степени из переселенцев, ушедших к князю из южной Руси на новое жительство. Желая, чтобы храмы Владимирские "премного были лепы", Андрей приглашал западных мастеров - вскоре же и русские мастера, обучившись у них, стали строить и расписывали свои церкви уже без пособия иностранцев, которые, получив награду, отпущены были по домам своим.
В десяти же верстах от Владимира трудами многих искусных зодчих возводился на реке Нерли "город камен, именем Боголюбый".
"В лето 1161 закончена была церковь каменная святой Богородицы во Владимире благоверным и боголюбивым князем Андреем. И украсил ее дивно многоразличными иконами, и дорогим каменьем без числа, и сосудами церковными. И верх ее позолотил. По вере его и по достоянию к святой Богородице Бог привел ему мастеров из всех земель. И украсил ее больше всех церквей.
Создал князь Андрей себе город каменный, именем Боголюбов, так же далеко от Владимира, как Вышгород от Киева. Этот благоверный и христолюбивый князь Андрей, как палату красную, душу красив всеми добрыми нравами, уподобился царю Соломону, поставившему храм Господень."
Но особо сердце Андрея тянулось к Богородице, которая явилась ему в тонком сне, когда ехал он во Владимир с древней иконой ее. Именно потому церковь Рождества Богородицы, возводимая в Боголюбове на месте этого чудесного явления, была любимым его детищем.
"Князь же Андрей поставил церковь преславную Рождества Богородицы каменную посреди города Боголюбова и украсил ее больше всех церквей. Сотворил он ее в память себе и украсил иконами многоценными, и золотом, и каменьями дорогими, и жемчугом великим и бесценным. И всяким узорочьем украсил ее и светлостью. Так что дивились все приходящие, и все, видевшие ее, не могут словами высказать всю красоту ее. С низу и до верха по стенам и по столпам кованое золото, и двери и ободверье золотом же оковано, и всею добродетелью церковною исполнена и измечтана всею хитростью."
Когда церковь Рождества Богородицы была закончена, особым счастьем и гордостью Андрея было показывать ее всем проезжающим:
"Приходил ли гость из Царьграда или от иных стран, из Русской земли или латинянин, и всякий христианин или поганые, - тогда князь Андрей приказывал: ведите его в церковь и на полати, пусть и поганый видит истинное христианство и крестится, что и бывало... видевши славу Божию и украшение церковное, крестились".
Мечтая, чтобы город Владимир сравнялся красотой и величием с Киевом, Андрей построил там трое ворот - Золотые, Серебряные и Медные. Над Золотыми воротами построил он храм, подобный Киевскому.
С Золотыми же воротами связано одно из великих чудес, явленных Богоматерью.
Князь Андрей Юрьевич мечтал закончить Золотые ворота скорее, чтобы успеть открыть их к празднику Успения Божьей Матери. Однако известка, которой держались ворота, не успела высохнуть к празднику, и, когда собравшиеся люди столпились вокруг во множестве, ворота рухнули и придавили двенадцать владимирцев, стоящих под ними.
Андрей горячо взмолился к чудотворной иконе Божьей Матери: "Если ты не спасешь этих людей, я, грешный, повинен буду в их смерти!"
И - Богоматерь сотворила чудо. Когда дружинники и жители подняли ворота, то все, бывшие под ними, оказались живы и здравы.
ПОХОД НА КАМСКИХ БОЛГАР
Помимо многих забот внутренних, касающихся устройства северо-восточных земель, князю Андрею Боголюбскому приходилось много отстаивать границы свои от недружественных народов, с ними соседствующих.
Одним из таких народов были камские болгары, жившие по соседству с волостью Андрея на Волге и Каме. Болгары, или булгары, как часто их называли, еще в десятом веке приняли магометанство. Находясь не в ладах с русскими, они многократно делали набеги на северные области, опустошая их.
- Доколе будем мы терпеть от болгар? Пойдем на них с ратями своими, а там как Бог даст. Либо поляжем костьми, либо славу обретем! - сказал Андрей дружине и стал готовить поход.
Было это в 6672 году от Сотворения мира, или в 1164 году от Рожества Христова.
Собравшиеся рати, как пешие, так и конные потянулись по дорогам, ведущим к Каме. Андрей Юрьевич и сын его Изяслав ехали под княжеским стягом. Впереди же пеших ратников от земель шло духовенство с иконой Владимирской Божьей Матери. Икона это, доселе многократно помогавшая Андрею, взята была им в поход для ободрения войска, шедшего на смертельную сечу с неверными.
Сойдясь с болгарами, все войско русское причастилось Святых Тайн и, сопровождаемое пением и молитвами духовенства, вступило в битву с магометанами. Андрей лично сражался в рядах дружины своей, отважно врубаясь в неприятельские ряды.
Несколько раз победа клонилась то в одну сторону, то в другую. Был момент, когда болгары начали было одолевать, но вдруг дрогнули и побежали вслед за своим князем, преследуемые русичами.
Встав на колени, князь Андрей в горячей молитве вознес похвалу Богородице и всему небесному воинству.
- Спасибо тебе, Матерь Небесная, за заступу. Да будет славна русская земля пред всеми другими землями!
Вскоре русские рати осадили и взяли болгарский город Ибрагимов, называемый в летописях Бряхимовым. Победа эта приписана была чудотворному действию иконы Богородицы, и это событие поставлено было в ряду многочисленных чудес, истекавших от этой иконы. В память события этого было установлено празднество с водосвящением, совершаемое до сих пор 1 августа. Цареградский патриарх, по просьбе Андреевой и духовных его, утвердил этот праздник тем охотнее, что русское торжество совпало с торжеством греческого императора Мануила, одержавшего в то же время победу над Сарацинами.
Андрею Боголюбскому дорого пришлось заплатить за победу. Любимый сын его Изяслав пал в злой сече.
В память сыну своему и одновременно в ознаменование славной победы над болгарами, Андрей построил вошедший в века памятник церковного зодчества Церковь Покрова на Нерли. Церковь Покрова волей князя поставлена была у самых ворот Суздальской земли, при впадении Нерли в Клязьму, и стала первым владимирским храмом, который могли видеть корабли, приходившие с Волги и Оки. Однокупольная церковь, устремленная главой своей ввысь, царствует над всей местностью и чудесным образом устремляется в небо, подобно белому лебедю.
ПУТЬ И ЧЕСТЬ ОТЦОВ И ДЕДОВ
В те же годы, в которые князь Андрей воевал с болгарами, защищая восточные рубежи Руси, остальным русским землям приходилось выдерживать многие иноземные посягательства.
Под 1164 годом новгородский летописец сообщает, что шведы с большой ратью подступили под Ладогу и взяли ее в осаду. Ладожане с посадником своим Нежатою пожгли свои хоромы, затворились в кремле и послали гонца звать на помощь князя Святослава с новгородцами. Шведы тем временем пошли на приступ, но были отражены с большим для них уроном и отступили к реке Воронай. Несколькими днями спустя пришел князь Святослав с новгородцами и посадником Захарией, ударил на шведов и разбил их. Из 55 кораблей шведы потеряли 43, уцелевшие же поспешили спастись бегством.
На юго-востоке Руси вновь воспряли усмиренные некогда Мономахом половцы. В начале княжения Ростислава они понесли поражение от волынских князей и галичан. Столь же неудачно закончилось в 1162 году их нападение под Юрьевым на черных клобуков, у которых сначала "побрали они много веж". Однако вслед за тем черные клобуки собрались и разбили половцев на берегах Роси, отняв весь полон свой и взяв много пленных с несколькими ханами.
В 1165 году половцы потерпели поражение в черниговских пределах от Олега Святославича, но в том же году разбили за Переяславлем Шварна, воеводу князя Глеба, и перебили его дружину.
Однако больше всего вреда приносили половцы торговле Руси с греками, скрываясь у порогов и внезапно нападая на купеческие корабли, проходившие там. В 1166 году половцы засели в порогах и начали грабить гречников, как прозывали тогда купцов греческих и русских, ведущих торговлю с Царьградом.
Для защиты купцов Ростислав послал боярина своего, Владислава Ляха, с войском, велев ему встать у порогов и стоять там, пока не пройдут все гречники.
* * *
Вскоре радением князя Мстислава Изяславича, состоялся новый большой поход на половцев, подобному которого не был со времен Мономаховых.
Свидетельствует летопись:
"Вложил Бог в сердце Мстиславу Изяславичу мысль благую о русской земле, ибо хотел ей добра всем сердцем, и созвал он братию свою и начал думать с ними, сказав им так:
- Братья, пожалейте о Русской земле и своей отчине и дедине. Половцы каждый год уводят христиан в свои вежи, клянутся нам о мире и всегда нарушают клятву, а теперь уже отнимают у нас Греческий путь и Соляной и Залозный . Хорошо бы нам поискать пути отцов и дедов своих и своей чести.
И угодна была речь его всей братье и мужам их, и сказали ему братья:
- Бог тебе, брат, помоги, а нам дай Бог за христиан и за Русскую землю головы свои сложить."
Единодушно изъявив согласие умереть за Русскую землю, Святослав Черниговский, Олег Северский, Ростиславичи, Глеб Переяславский с братом Михаилом выступили со своими дружинами в поход. Девять дней шло войско степями, углубляясь в половецкие земли. Услышав о том, половцы в страхе бежали от Днепра, бросая жен, детей и повозки свои, ибо иначе не думали уже спастись. Догнав их, князья разбили половцев на Угле-реке, взяв множество полона, челяди, скота и коней. При этом освобождено было множество русских пленников. Случилось это незадолго до Пасхи.
Вскоре благополучно прибыл и богатый купеческий флот из Греции. Половцы не смели уже напасть на него, так как у порогов стояли русские войска.
СМЕРТЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ РОСТИСЛАВА
В том же году, 1168-м, скончался боголюбивый киевский князь Ростислав Мстиславич. Уже больной, он предпринял дальний путь в Новгород, чтобы утвердить на его столе сына своего Святослава. Прежде, чем ехать в новгородские земли, старый Ростислав заехал к зятю своему Олегу Святославичу Северскому и был хорошо принят им. От Олега Ростислав держал путь на Смоленск - в отчину свою, в которой прежде, чем сесть в Киеве, сидел много лет.
Узнав, что к ним едет их любимый князь, смоляне устроили ему трогательную встречу. Лучшие мужи их начали встречать Ростислава еще за 300 верст. Не доезжая города, встретили его сын Роман, сидевший в Смоленске после отца, внуки и многое духовенство с епископом Мануилом и с торжеством великим повели в Смоленск. Все горожане, включая детей и старцев, высыпали на улицы.
1 2 3 4 5