А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пахло в лачуге сыростью и какой-то кислятиной. Лена оглянулась, словно надеясь обнаружить бочку с квашеной капустой, но, кроме серой печки, лавки и грубого деревянного стола, в доме не было ни мебели, ни утвари. Сквозь щели между досками небрежно заколоченного окна пробивался свет, причем он был гораздо ярче того, что проникал через приоткрытую дверь. Окно выходило на солнечную сторону.
– Матрену уже, почитай, пять лет, как схоронили, – не входя в дом, пояснил дед Григорий. Он, по-стариковски кряхтя, присел на крылечко и закурил папиросу. – С тех пор никто сюда не ходил. Пацаны все больше на старой лодочной станции играют, а молодежь нынче по таким лачугам не обнимается. Им это, видите ли, неинтересно… Конечно, неинтересно – полный поселок каменных домов со всеми удобствами… во дворе. Заходи в любой и милуйся. Никто не заметит. Зачем им на самые окраины забираться? Верно? Эх, дочка, совсем деревня опустела. Работы нет, денег не платят… Что осталось? Школа да сельпо? Ты не подумай, что я жалуюсь… Нет, не жалуюсь, я понимаю, времена меняются. Кто не успел, тот доживает, кто попроворнее – живет… Думаешь, мне жалко было Матрениной халупы? Да я бы ее еще пять лет назад продал, если бы кто купить надумал. А кто? Местным такого добра и даром не надо, а городские, вот как ты, сюда только этой весной приезжать и начали. Куда раньше глядели? Все по курортам отдыхали. А ведь если разобраться, у нас тут получше любой Анапы или Греции будет. И лес тебе, и речка чистая, и воздух медовый.
Как считаешь, дочка?
– Верно вы говорите, дядя Гриша, – согласилась
Лена. – Я уже давно хотела себе именно такую дачку прикупить, но в пригороде дорого было. А сюда пока на электричке доберешься – до узловой, потом на автобусе, потом пешком… Теперь, на машине, мне проще будет. Сколько вы хотите за домик?
– Господь с тобой, дочка, – дед Григорий энергично взмахнул обеими руками и даже выронил папироску. – Куда мне эти деньги? Портки, слава богу, есть, а все остальное у меня собственного разлива. Ты мне, как приезжать будешь, гостинец привози – ну, папирос пару пачек или газет каких с журналами – вот и будет у нас оплата в рассрочку. Я ведь только на вид старый пень из глухой деревни, а раньше я агрономом работал. Читать всегда любил все, что листается. А бумагу о продаже я тебе сразу подпишу, ты не переживай…
– Нет, ну, как-то неудобно совсем без денег, смущенно пробормотала Лена.
– Детишки у тебя есть? – игнорируя ее реплику, спросил Григорий.
– Есть, двое, – Лена улыбнулась.
– Я их рыбалить научу. По-настоящему, – довольно щурясь, пообещал дед. – А по осени на охоту твоего супружника свожу… Или, погоди, ты, я гляжу, сама баранку крутишь, нет мужа, что ли?
– Был… – неохотно ответила Лена. – Разошлись…
– Ну что ж. Нынче по-всякому люди живут, – без тени осуждения прокомментировал Григорий.
– Крышу, конечно, надо перебрать, шифер худой совсем, – чуть помолчав, вернулся к теме дед. – Ну, а остальное можно и потом, не спеша… Я тебе помогу, ты, главное, не стесняйся, зови. Мне же все одно – делать нечего.
– А Матрена вам кто была – сестра? – выходя на воздух, спросила Лена.
– Да нет, братова жена, – пояснил Григорий. – Брательник еще в восьмидесятых преставился, не дотянул до нынешнего светлого будущего, а она так и доживала одна. Тут у нас почти все какие-нибудь родственники, так что пропасть ей не дали… Хотя, конечно, особо ее не жаловали.
– Почему? – удивленно спросила Лена.
– Характер у нее тяжелый был, – нехотя ответил дед. – Да жила на отшибе, с другими бабками сплетни не перемалывала… В общем, бабам было за что ее не любить.
– Мужиков отбивала? – Лена снова улыбнулась.
– Да бог с тобой, она же в шестьдесят с лишним годков овдовела! Какие тут шашни? Нет, та история почище была. Детектив местного изготовления…
– Расскажите, – Лена уселась рядом с Григорием и с интересом заглянула в его подслеповатые глаза, – я жуть как люблю деревенские истории…
– Это потому, что ты в деревне никогда не жила, – заметил дед. – Но только пообещай, что не станешь сильно верить во всю эту ахинею…
– Клянусь, – Лена уперлась локтями в колени и положила подбородок на ладони.
– Зимой все началось. Лет двадцать назад. Или нет, двадцать два уже прошло? Да, двадцать два… Вот ведь времечко летит! Тосковала тогда Матрена шибко. Все на ферме пропадала да по хозяйству. Ну, это чтобы о муже покойном не думать. Занимала себя, значит, чем-то. Я ей по-родственному помогал, конечно. Но однажды, под Рождество, случился один любопытный конфуз. Из хаты в самом центре села пропали двое ребят. Мальцы совсем. Одному пять, другому семь годков было. Да главное – одежа на месте: валенки, портки, ушанки… А самих нету. И не видел никто, и псина не лаяла… Мистика прямо. Мужики походили вокруг дома, посмотрели – пусто. Никаких следов! Так до Крещенья искали. Все сугробы перерыли… А снегу было! Не каждый год и половину от такого количества выпадает! До самых крыш дома заваливало. Милиция тоже полазила немного в снегу по уши, да и замяла это дело… В те времена, если показатели соцсоревнования страдали от нераскрытых дел, так с ними не особо церемонились. С делами, то есть. Закрыли, и вся любовь. План до весны выполнили. А весной «подснежники» если оттают, так это уже другой квартал будет… Так-то… Ну, да… Оттаяли мальчонки по весне, тут уж без мистики. И поди же ты, аккурат рядом с Матрениной избой… Обнялись и заснули, видать. Ну, предъявить бабке нечего было, тут милиция, как ни скрипела, от нее отвязалась, однако молва дурная по всему району пошла.
– Замучили, наверное, сельчане Матрену сплетнями? – глядя куда-то вдаль, спросила Лена.
– Да ее-то как замучишь? – дед Григорий развел руками. – Она же сплетен не слышала, в лицо ей никто ничего не говорил, а что чурались ее, так это всегда было… Но вот ведь какая незадача приключилась, мальцов в райцентр повезли на экспертизу, а обратно так и не вернули…
– Не похоронили? – Лена удивленно перевела взгляд на старика.
– Мать их туда ездила, так ей могилки показали, все чин по чину, на самом приличном погосте, но, сколько она правды от начальства ни добивалась, так никто и не сказал, почему их в районе схоронили, а не тут. Много потом пересудов было. Говорили люди, что живы пацаны по сей день, только их в военных лабораториях разморозили и исследуют. Другие про пришельцев с Марса толковали: мол, там холодно, вот они и хотят нас с собой скрестить, чтобы мы ихние морозы могли выдержать. А я так думаю, с чего им нас к своим морозам приучать? Не лучше ли к нашему теплу самим привыкнуть? Так никто ничего и не объяснил. А Матрену до смерти обходили за версту. Я да Иван, скотник наш, с ней только и разговаривали. Зато, как померла, всей деревней хоронили…
– Значит, все-таки уважали ее? – спросила Лена.
– Не знаю, – Григорий пожал плечами. – Может, и уважали, но я думаю – боялись. И на похороны все собрались, только чтобы убедиться, что на самом деле померла Матрена, прости меня, господи, за такие слова…
Старик неловко перекрестился.
– Занятная история, – Лена зябко повела плечами. – А продолжения не было? Ну, призраки деток этих замерзших не появлялись?
– Ты откуда знаешь? – подозрительно щурясь, спросил старик.
– Обычно в подобных историях всегда есть что-нибудь этакое, – Лена улыбнулась. – Мы в летнем лагере у костра очень любили байки рассказывать. Ночь кругом кромешная, свет костра теряется через два шага, и все время кажется, что сейчас кто-то сзади как выскочит!
Лена устрашающе подняла руки с растопыренными пальцами и рассмеялась.
– То были ваши байки, – Григорий покачал головой и размял новую папиросину. – А тут научный факт. Его на кинопленку «Свема» засняли даже… Приезжали двое ученых прямо из столицы! Я, правда, фильма не видел, но они сказали, что съемки удались, «аномалия зафиксирована», и еще как-то по-научному завернули… Вот ведь память… Забыл…
Дед многозначительно поднял кверху корявый палец и, немного наклонясь к Лене, торжественно произнес:
– Под Рождество, каждый год, как по заказу, – бродят по деревне и в окна заглядывают…
– Дети? – Лена озадаченно уставилась на Григория.
– Они самые. Только прозрачные такие, как стеклянные. Собаки воют, скотина орет благим матом, а они походят, походят да исчезают у Матрениного дома. Здесь, стало быть…
– Ужас, – признала Лена.
– Ну, ужас не ужас, но после смерти Матрены все как рукой сняло, – успокоил ее старик. – Не видели мальцов больше.
– А в районе что говорили? – поинтересовалась Лена.
– У них на все один ответ: со скуки, говорили, выдумываете. Лучше программу «Время», мол, по телевизору смотрите да показатели улучшайте. Мы завсегда в отстающих числились, так что начальство на нас только через этот факт внимание и обращало. Так-то… Не передумала еще дачу обустраивать?
– Я же здесь только летом жить буду, – Лена покачала головой. – К тому же вы сами сказали, что все уже давно закончилось.
– Это верно. – Дед Григорий выпустил клуб сизого дыма и криво улыбнулся:
– Сейчас народ смелый пошел. Грамотный. Его бабкиными сказками не проймешь. Ну да ладно, вечереет. Ты как думала, в деревне заночевать или в город поедешь?
– Думала заночевать, – призналась Лена.
– Тогда идем ко мне в хату, не здесь же тебе маяться.
Они поднялись с пригретого крылечка и не спеша двинулись по проталинам, через пустырь, к дому Григория. Лена шла, глядя себе под ноги. Она то и дело перепрыгивала через прошлогодние коровьи лепешки и пыталась что-то напевать. Неожиданно она остановилась и, взглянув на старика, спросила:
– Дядя Гриша, а что говорила сама Матрена? Ну, об этих детях…
– Сама? – дед Григорий тоже остановился и, сунув руки в карманы телогрейки, негромко ответил: – Странное что-то она говорила, даже не знаю, как этоназвать. Вроде как в горячке люди плетут невесть что, но только она всегда в здравом уме это повторяла. «Не жили, – говорила, – так и не помирать им. Вот потому и бродят». А как ее понимать, не объясняла. Я ее сколько раз спрашивал, она все свое твердила. А один раз добавила: «К повитухе сходи, раз такой любопытный…» А я зачем к повитухе-то попрусь? Не телиться же собрался! Отстал я от Матрены тогда, а через малое время она померла. Так я без правды и остался. Хотя, ты знаешь, дочка, не шибко и хотелось мне эту правду знать. Чуял я, что горькая она. Если и вовсе не злая…
После ужина с деревенскими разносолами и привезенными городскими деликатесами, когда совсем стемнело, Лена выбралась на крыльцо и села на крашеные ступени. Спать пока не хотелось, но дед Григорий, утомленный парой стопок самогона, уже отправился отдыхать, и потому Лена оказалась предоставлена самой себе. Выбор развлечений был невелик: любоваться звездами, по случаю приятной весенней погоды крупными и яркими, или прогуляться по затихшей деревне в сторону реки. Дорога туда была незатейливой – все время по прямой, – и потому заблудиться Лена не опасалась. Прихватив из машины маленький фонарик и полотенце, она медленно двинулась вдоль замерших на ночь ручьев к прибрежным деревьям. Березовый лесок подступал почти к самой воде, и, пока еще скрытая под потемневшим снегом, песчаная часть деревенского пляжа была совсем узкой. Добравшись до речки, Лена присела на толстую корягу и выключила фонарик. Только что вскрывшаяся река играла медленно плывущими льдинами и что-то сонно бормотала, словно успокаивая ночных птиц, которые время от времени затевали перепалки среди голых ветвей. Плеск вялых волн был редким и почти неслышным. Шорох оттаявшей прошлогодней травы под лапками мелких животных и дуновения слабого ветра ночного спокойствия не нарушали вовсе. После городского безумия шумных машин и приборов такая первозданная тишина казалась настоящим раем. У реки пока не было комаров, и это порадовало Лену особо. Она надеялась, что летом кровососов здесь не будет тоже. Лена прогулялась по пляжу и, зачерпнув в пригоршню воды, плеснула ею себе в лицо. Жидкость подействовала как расслабляющая маска, несмотря на то что была пока еще довольно прохладной и сначала кожу просто обожгла. Лена немного побродила вдоль берега, а затем снова вернулась точно к тому же месту, где вышла из перелеска.
Она вытерла лицо полотенцем и глубоко вдохнула свежий воздух. Вокруг по-прежнему сохранялась мертвая тишина и покой. Лена снова включила фонарик и побрела обратно к дому Григория. Ночное умывание холодной водой приподняло ее настроение настолько, что она невольно свернула с проторенной дорожки и направилась к своему новому приобретению. В свете звезд и луны лачуга казалась еще более мрачной, чем была на самом деле. К тому же глубокие, почти космические тени придавали ей совсем уж загадочный вид. Лене подумалось, что сейчас домик походит на лишившуюся курьих ножек избушку всенародно почитаемой Бабы Яги.
Уже в двух шагах от будущей дачи Лена ощутила необъяснимое волнение и вместе с тем приятную тяжесть в низу живота. Ее рука невольно потянулась к дверной ручке, хотя все инстинкты посылали девушке самые настоящие внутренние окрики. Лена не понимала, почему не слушает саму себя. Да и не хотела этого понимать. Бросив короткий взгляд на полную луну, она открыла дверь и вошла в дом…
– Кузьменко? Это Сидоров. Где твои начальники?! Голос милицейского майора был каким-то недовольным, словно ему не дали выспаться или доесть обед. Алексей выдержал секундную паузу и спокойно ответил:
– Они на задании. Позвоните им на мобильный.
– Кто бы еще его номер мне дал? – Сидоров зашуршал какой-то бумагой и потребовал: – Диктуй!
– А что за срочность? – уклоняясь от выполнения приказа, спросил Алексей.
– Эрик обещал появиться в конторе к двум часам, сейчас без четверти, может быть, вы перезвоните?
– Кузьменко, – строго прикрикнул Сидоров, – не мешай отправлению правосудия!
– И с какого пути оно отправляется? – насмешливо спросил Алексей. – Мои начальники попали под подозрение?
– Дело у меня горит, – признался майор. – Как раз в их вкусе.
– Вы же говорили, что с нашей конторой больше не связываетесь? – продолжал тянуть время Кузьменко.
– Ты дашь мне телефон или нет?! – взорвался опер.
– Записывайте, – снизошел Алексей и продиктовал номер мобильного телефона Эрика.
– Так-то лучше, – успокаиваясь, сказал Сидоров. – Бывай, стажер…
– Вам того же, – ответил Кузьменко в уже отключившуюся от линии трубку, – герр майор…
– Кто звонил? – заглядывая в кабинет, поинтересовалась Ирина. – Рыжий?
– Он самый, – подтвердил Алексей. – Дело какое-то хочет нам подбросить. Наверное, опять что-нибудь глобальное.
– Спасать мир – занятие не для него, – согласилась Ира. – Кофе?
– Сейчас уже начальники приедут, – взглянув на часы, ответил Кузьменко, – Можно будет и на полноценный обед прерваться.
– Если Сидоров придумал действительно приличную авантюру, ты можешь остаться голодным, – предупредила девушка. – Ты что, до сих пор не изучил Красавчика? Он же не даст нам ни минуты покоя.
Их диалог прервал новый звонок телефона. Ира выразительно посмотрела на аппарат и жесток предложила Алексею ответить. Тот нехотя поднял трубку и поднес ее к уху.
– Стажеры? – услышал он голос Красавчика. – Собирайтесь. Оба. Поедете в Севостьяновку.
– Это где? – удивленно спросил Кузьменко.;
– Сто сорок шесть километров по западной трассе, – коротко пояснил сыщик.
– Найдете там деда Григория. Он все объяснит.
– Ну, а вкратце, что случилось? – Алексей покосился на принесенный Ирой кофе и вздохнул.
– Человек пропал, – ответил Красавчик. – Подробностей не знаю. Что еще хочешь услышать?
– Пока все, – Алексей сделал глоток напитка. – Без результата не возвращаться?
– Без подробного изучения всех деталей, – ответил сыщик. – Чтобы лишний раз туда не мотаться…
– Ясно, – сказал Кузьменко и положил трубку.
– Куда? – поинтересовалась Ира.
– На пленэр, – ответил Алексей. – В деревню, к деду, в глушь…
– В Саратов? – закончила искаженную цитату Ирина.
– В Севостьяновку… – поправил ее Алексей. – Пропал там кто-то, и, судя по тому, что в дело вмешался сам великий начальник главного убойного отдела товарищ майор Сидоров, кто-то из богатых горожан…


Глава 4

– Сюртуков протиснулся в квартиру первым и, не разуваясь, вошел в большую комнату, освобождая тесный коридор. Проходите, первым и,
– Хоромы-то не царские, – скептически заметил
Красавчик.
Василий молча пожал плечами и принялся снимать куртку.
– Раздеваться как раз не обязательно, – в тон напарнику заметил я. – Здесь мы не задержимся.
– Разве вы не будете проводить осмотр? – удивленно спросил Сюртуков.
– Искать вмонтированные в стены устройства? – в свою очередь поинтересовался Красавчик.
1 2 3 4 5 6 7