А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Джейкоб, надо двигаться. Пока одежда не высохнет, остановка для нас — верная гибель. Идемте, я помогу вам.
Друзья слепо заковыляли вперед, ощупью находя дорогу вдоль стен. В лабиринте узких, переплетающихся туннелей всякое чувство направления быстро пропало. От ходьбы Дарвин начал ощущать, как по телу постепенно разливается тепло, а вслед за теплом — и новые силы. Однако Поул все Дрожал и давно упал бы, не поддерживай его доктор.
Примерно через полчаса Дарвин снова остановился и приложил руку ко лбу Поула. Тот так и пылал.
— Знаю, Эразм, можете ничего не говорить. — Голос Джейкоба звучал еле-еле. — Этот жар мне знаком — но тогда я лежал себе тихо-мирно в постели. Моя песенка спета. В недрах Кросс-Фелл мне хинной корки не сыскать.
— Джейкоб, нельзя останавливаться. Крепитесь. У меня есть хинин — дома, в медицинском сундучке. Мы обязательно найдем способ отсюда выбраться. Только не падайте духом и не останавливайтесь.
— Не могу. — Поул засмеялся. — А жаль. Похоже, для меня уже готовы военные похороны. Слышите? Вот и флейты с барабанами затянули свое. Я слышу их, слышу, здесь, в голове. Дайте мне лечь и спокойно отдохнуть. Признаюсь, не мечтал покидать этот мир под звуки военного оркестра, пусть даже призрачного.
— Тс-с, Джейкоб. Берегите силы. Вот, обопритесь на меня. — Дарвин закинул руку Поула себе на плечо, обхватил его за талию и медленно побрел дальше. На сердце у доктора скребли кошки. Джейкобу нужна медицинская помощь — и очень скоро, иначе за лихорадкой последует смерть.
Однако через двадцать минут Дарвин резко остановился, ошеломленно разинув рот и вытаращившись в темноту. Он тоже начал слышать — далекие, тихие и какие-то неземные трели флейты, перемежаемые глухим рокотом барабанов. Дарвин повертел головой, пытаясь определить направление звука, но гулявшее по пещерам эхо делало эту задачу невозможной.
— Джейкоб, как вам кажется, где играют?
Ответ прозвучал слабо и неразборчиво. Поул весь горел и уже не воспринимал окружающую действительность. Оставалось только брести вперед, нащупывая дорогу вдоль сырых склизких стен, кое-где подпертых деревянными балками. Мало-помалу музыка становилась все громче — примитивный дикарский ритм, резкие звуки свирели под аккомпанемент энергичного барабанного боя. Через некоторое время на стенах туннеля запрыгали тусклые красноватые отблески. Бережно опустив впавшего в забытье Поула на каменный пол, доктор бесшумной походкой направился к источнику света.
Пробитый в скалах туннель, по которому он шел, внезапно вывел в естественную пещеру, пустоту в толще скал. В ширину пещера достигала футов двадцать, а вот определить ее высоту было невозможно — каменный купол, постепенно сужаясь, уходил вверх, насколько хватал глаз. На противоположной стороне пещеры, на высоте около двадцати футов, вдоль стены тянулся плоский широкий уступ.
Выйдя из туннеля, Дарвин поглядел наверх. На выступе, озаряя пещеру оранжево-алым светом, горели два костра, топливом для которых служили куски дерева и торфа. Столбы дыма поднимались почти вертикально, заставляя предположить, что далеко вверху расщелина все же выходит на поверхность и служит дымоотводом. Чуть дальше от края, за прыгающими языками пламени, двигалась в такт варварской музыке вереница темных фигур.
Гротескные силуэты изгибались в размеренной, диковинной пляске. Зрелище это завораживало, ввергало в гипнотический транс. Человек, менее твердо стоящий на позициях рационализма, увидел бы здесь демонов преисподней, справляющих дьявольский шабаш. Однако Дарвин взирал на происходящее трезвым аналитическим взглядом. Ему не терпелось детальней изучить анатомию, столь странно разнящуюся с привычными человеческими пропорциями.
Танцоры были не более четырех футов роста — коротконогие, косматые, с длинными руками и туловищами и совершенно нагие, если не считать набедренных повязок и головных уборов. Однако движения их, отчетливо различимые сквозь пелену дыма, поражали изяществом и слаженностью. Музыканты, что сидели кружком позади костров, все играли, и безмолвная пляска продолжалась.
Эразм Дарвин зачарованно наблюдал за ней, пока мысль о необходимости спешить не вернула его к действительности. Ситуация и впрямь критическая. Поулу срочно требуется тепло и уход. Быть может, эти танцоры свирепы и очень опасны, возможно, они даже людоеды. Но, кем бы они ни были, у них есть огонь, а почти наверняка найдутся еще теплая еда, питье и место, где можно отдохнуть. Выбора нет — к тому же доктора подстегивало зарытое глубоко в душе древнее, непреодолимое любопытство.
Дарвин решительно двинулся вперед. Немного не доходя до основания уступа, он остановился, широко расставив ноги, запрокинул голову и громко окликнул танцующих.
— Скверная история, Анна. Мы не нашли и следа. — Ричард Текстон, измотанный до предела, устало опустился на каменную скамью в палисаднике. — Похоже, они поднялись выше, прямо в Венец. И пока он не развеется, мы ничем не можем им помочь.
Анна Текстон, тревожно нахмурившись, поглядела на мужа. Лицо ее было бледно, под глазами пролегли черные круги.
— Любовь моя, ты сделал все, что мог. Если они заблудились, им хватит здравого смысла сидеть на месте, пока Венец не сползет с вершины. Где вы нашли фонарь — на том месте, где я видела его ночью?
— Ровнехонько. Вот там. — Текстон указал на склон Кросс-Фелл. — Вся беда в том, что именно там-то и начинается Венец. Мы ничего толком не рассмотрели. По-моему, туман еще гуще, чем был ночью.
Он с трудом поднялся и, еле волоча ноги, по побрел по мощеному двору к дому.
— Зверски вымотался. Приму горячую ванну, несколько часов посплю, и, если к вечеру разъяснится, мы снова пойдем наверх. Черт побери эту погоду! — Текстон потер плечо. — Разъедает кости, как вода мел.
Анна проводила мужа долгим взглядом и наклонилась подобрать пакеты с провизией и лекарствами, которые Ричард от усталости просто-напросто кинул, где стоял. Когда молодая женщина выпрямилась, рядом маячила хлипкая фигурка.
— Что такое, Джимми?
Маленький уродец, безмолвный, как всегда, привалился к стене дома, слушая их разговор. По своему обыкновению, он был одет совсем легко, но словно бы не замечал ни холода, ни моросящего дождика.
В ответ на вопрос Анны он поглядел на нее с немым, но очень настойчивым призывом в глазах и потянул за рукав, указывая на склон.
— Ты слышал, что мне говорил мистер Текстон? Джимми кивнул и еще требовательнее потянул ее за руку, а потом надул щеки. Анна невольно рассмеялась. Парнишке удалось весьма правдоподобно изобразить Эразма Дарвина.
— Ты хочешь сказать, что знаешь, где доктор Дарвин?
Мальчик с жаром кивнул, постучал себя по груди и снова показал на Кросс-Фелл. Анна нерешительно покосилась на дом. После долгого восхождения и четырехчасовых отчаянных поисков Ричард в полном изнеможении. Не стоит тревожить его покой — все равно бесполезно.
— Сейчас, только забегу в дом и напишу записку мистеру Текстону, — сказала она. — Вот возьми, здесь еда и лекарства. Они могут нам понадобиться. — Анна протянула свертки Джимми. — Я принесу из дома теплую одежду для нас обоих. А что с полковником Поулом?
Мальчуган улыбнулся и вытянулся во весь свой небольшой рост — три фута, девять дюймов. Анна расхохоталась. Ни сложением, ни ростом Джимми не напоминал сухопарого полковника, но манера чопорно держать голову и легкая дрожь в руках не могла принадлежать никому иному, как Поулу.
— Погоди пять минут, — попросила Анна. — Поведешь меня туда. Надеюсь, ты прав, и надеюсь, мы успеем вовремя.
Услышав оклик Дарвина, танцоры замерли. Через секунду стихли и флейты с барабанами. На несколько мгновений напряженной тишины уступ точно превратился в застывшую живую картину, выбитый на стене пещеры барельеф с изображением адской пляски. А потом все рассыпалось в диком смятении. Танцоры бросились кто куда — большинство прочь от костров, в укрытие спасительной темноты. Лишь немногие смельчаки осторожно подползли к краю, разглядывая фигуру внизу.
— Вы меня понимаете? — спросил Дарвин. Никакого ответа. Доктор вполголоса выругался. Ну как, скажите на милость, просить помощи без общего языка?.. После минутного раздумья он заторопился обратно в туннель и ощупью нашел лежащего на камнях Поула. Бережно подняв его, Дарвин вновь вступил в освещенную часть пещеры и застыл, держа на руках бесчувственное тело друга.
Настала долгая пауза. Один из демонов подобрался к самому краю уступа и с минуту пристально рассматривал людей, а потом повернулся и издал несколько фыркающих звуков. Трое из его сородичей мгновенно исчезли во тьме и появились уже с мотком длинной веревки, которую и спустили с уступа. Первый демон снова фыркнул, ухватился за нее и начал проворно спускаться, ловко цепляясь как нельзя лучше приспособленными к этому занятию пальцами ног.
У основания уступа он снова замер. Дарвин не шевельнулся. Наконец дикарь осторожно подошел чуть ближе. Лицо его, от ушей до рта размалеванное красной охрой, казалось дьявольской маской, однако черные, глубоко посаженные глаза под нависающим тяжелым лбом светились умом и кротостью.
Дарвин приподнял пылающее тело Поула.
— Мой друг болен.
При звуке его голоса дикарь вздрогнул, но потом снова шагнул вперед.
— Гляди, краснолицый. Он горит в лихорадке. Дарвин снова кивнул на больного.
Демон подошел еще ближе, заглянул в лицо Поулу и нерешительно коснулся его лба. Кивнув, пробормотал что-то себе под нос, а потом пощупал пульс на жилистой шее полковника и невесело хмыкнул.
Дарвин одобрительно поглядел на собрата по профессии.
— Вот-вот, доктор, — тихонько произнес он. — Видите, в чем дело? Если мы не доставим его домой, где я смогу дать ему лекарство и пустить кровь, он умрет через несколько часов. И что же ты можешь для нас сделать, а, краснолицый?
Демон ни единым знаком не продемонстрировал, что понял эту речь, но внимательно разглядывал белого добрыми и умными глазами. Дарвин, и в лучшие-то времена не Адонис, сейчас являл собой весьма примечательное зрелище. Измявшаяся и запачканная одежда свисала с тучного тела грудой мокрого тряпья. Парик и шляпа потерялись при падении в заводь, а после блужданий по туннелям лицо покрывал толстый слой въевшейся грязи. На левой руке чернел глубокий порез, запястье и рукав были измазаны запекшейся кровью.
Доктор спокойно выносил этот осмотр, нимало не заботясь о своем внешнем виде. Наконец демон отвел взгляд и, взяв Дарвина за руку, подвел его к подножию уступа. Обвязав тело Джейкоба Поула веревкой и покрепче затянув узел, он издал какую-то певучую фразу. Ждавшие на обрыве сородичи втянули наверх сперва полковника, а затем, с гораздо большим трудом, и Дарвина. Раскрашенный демон легко взобрался следом без посторонней помощи. Забрав веревку, остальные дикари тихо скрылись в темных туннелях, что вели прочь из пещеры.
Дарвин вместе с предводителем подняли Поула и аккуратно уложили его на груду овечьих и кроличьих шкур, после чего краснолицый знахарь тоже исчез во мгле. Дарвин, впервые за все это время оставшись один, смог наконец-то как следует оглядеться по сторонам.
Похоже, уступ представлял собой что-то вроде места, где все племя могло собраться на пляски или общую трапезу. На деревянном треножнике близ одного из костров висели три разделанные и освежеванные овечьи туши. Груда мехов, на которые уложили Поула, располагалась в десяти футах от соседнего костра — как раз на самом подходящем расстоянии, чтобы больному было тепло и уютно. Дарвин неторопливо подошел к большому черному котелку, что покоился на углях, нагнулся и принюхался к содержимому. Кипяток. Что ж, полезная вещь — но не от него исходил тот заманчивый запах, что щекотал ноздри изголодавшегося гурмана. Доктор подошел к другому костру, где стоял точно такой же котелок, и принюхался снова. В желудке одобрительно заурчало. Баранья похлебка! Зачерпнув глиняным черпаком аппетитное варево, Дарвин как следует приложился к нему и, прихлебывая, продолжил осмотр.
У ближней стены высилась аккуратная стопка глиняных горшков. Сверху тянулся ряд рисунков, выполненных красной и желтой охрой. Фигурки человечков на них были стилизованы; Дарвина заинтересовало, что на многих картинках изображался лес, где среди неправильных, деформированных людей гуляли кабаны и олени, причем изображенные в высшей степени реалистично.
На другой стене тоже виднелись рисунки, однако гораздо более загадочные — сложная, переплетенная сеть линий, начертанных желтой охрой. У подножия этой стены лежала груда штанов и курток из грубо сшитых между собой кроличьих шкурок. Дарвин удостоил бы их лишь беглым взглядом, не улови на одной, лежавшей дальше всего от огня, какой-то голубоватый отблеск. Подойдя к куче, доктор поднял ее — она слабо светилась зеленовато-синим сиянием, тем самым, что видели кладоискатели на Кросс-Фелл, а потом — близ веревочного моста.
Прочно зажав клочок меха между указательным и большим пальцами, Дарвин оторвал его и спрятал в карман насквозь промокшего пальто. Как раз в это мгновение красный дикарь показался снова, а за ним по пятам — женщина из его племени с грубым деревянным ящиком в руках. Лицо ее было раскрашено такими же красными узорами. Обойдя Дарвина как можно дальше, она опустила ящик рядом с Джейкобом Поулом. Краснолицый дикарь взял один из стоявших у стены горшков, наполнил его кипятком из котла и открыл крышку ящика. С головой уйдя в свое занятие, он словно напрочь забыл о присутствии чужестранца.
— Понятно, — раздумчиво произнес доктор. — А это, надо полагать, не что иное, как медицинский сундук. И каковы же, интересно знать, лекарственные средства, доступные частнопрактикующему врачу на Кросс-Фелл?
Подойдя к дикарю, он наклонился и заглянул ему через плечо.
— Вот это выглядит довольно знакомо. Сушеная черника… весьма сомневаюсь в ее эффективности. А это что? Багульник? А вот сухой калган и легочная горечавка. Солидно. — Взяв из ящичка лепесток, Дарвин задумчиво пожевал его. — Ну да, цветы фиалки и сушеные листья падуба. А у вас правильные понятия о лечении, краснокожий, — я сам использую кое-что из того в неотложных случаях. — Он понюхал сухие листья. — Вот, кажется, асфодель, а вот, думаю, пижма и кочедыжник. Но это? — Он покачал головой. — Явно какой-то гриб!
Пока Дарвин размышлял вслух, демон брал по щепотке разные сухие травы и бросал в горшок с кипятком, тихонько бормоча себе под нос какие-то певучие заклинания. Наконец он вроде бы пришел к удовлетворительному результату.
Дарвин нагнулся пониже, понюхал настой и снова покачал головой.
— Н-да, не слишком многообещающее варево. С таким же успехом можно просто скакать вокруг Джейкоба, чтобы отогнать злых духов. Однако что я смыслю в этих травках? Давай, краснолицый, ты уж постарайся.
Дикарь вскинул на Дарвина ободряющий взгляд из-под нависших бровей, улыбнулся и захлопнул ящик. Женщина взяла горшок, а сам лекарь подошел к Поулу и бережно приподнял его в сидячее положение. Дарвин поспешил на помощь. Втроем они умудрились влить в горло больному почти всю горячую жидкость.
Сперва доктор думал, что на женщине нет ничего, кроме короткой юбки. Однако при ближайшем рассмотрении на ней оказалось еще и искусно вырезанное ожерелье. Он склонился разглядеть вещицу поближе, но тут в нем проснулся и медицинский интерес. Дарвин легонько провел рукой по ключице женщины, отмечая непривычный изгиб ближе к плечу. Дикарка тихонько захныкала и отпрянула.
Раскрашенный знахарь оторвал взгляд от больного и неодобрительно фыркнул. Осторожно уложив полковника обратно на шкуры, он ободряюще похлопал женщину по руке, снял с нее ожерелье и протянул Дарвину, а потом показал на красные полосы у нее на лице. Женщина повернулась и скрылась в туннеле. Лекарь похлопал себя по щеке и поспешил за своей подругой. Озадаченный Дарвин снова остался наедине с Поулом. Прочие демоны, похоже, и не думали возвращаться.
Доктор задумчиво поглядел на остатки настоя, послушал затрудненное дыхание Поула и, опустившись на вторую кучу шкур в нескольких ярдах от огня, начал разглядывать ожерелье. Наконец он спрятал его в карман и глубоко задумался. Недавние события, похоже, развеяли предыдущую гипотезу в пух и прах.
Когда раскрашенный красным демон вернулся, то привел с собой другую женщину, чуть выше и полнее первой. Приветственно фыркнув, он показал Дарвину на одну-единственную полосу желтой охры у нее на щеке. Не успел доктор даже приподняться, как лекарь скользнул прочь, к черному отверстию туннеля.
Женщина подошла к Поулу, пощупала ему лоб, подоткнула овечьи шкуры, послушала, как он дышит, и, довольная увиденным, уселась на шкурах напротив доктора. Как и первая дикарка, она носила короткую юбку, сшитую из кроличьих шкурок, и похожее ожерелье, только полегче и попроще.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35