А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это по тем деньгам было тридцать тысяч. Я, когда в колонии сидел, перечитал много классиков и насобачился писать для братвы письма в стихах. Решил, чтобы Борисовну уломать, сочинить просьбу стишатами. Кумекал, кумекал. Получилось что-то вроде того: «Душа болит, похмелья просит, а от погоды аж поносит». Зашел трезвехенький Гена Потехин. Прочитал мой опус и расхохотался: «Алёха, при поносе рекомендуют пить водку с солью. Это очень невкусно. Дай-ка мне карандаш». С минуту посмотрел в окно, улыбнулся и пошел строчить. Минут через десять скомандовал: «Подъем, золотая рота! Шагайте за мной». Зашли гурьбой в соседнюю каюту. Борисовна оторвалась от книги. Удивленно посмотрела на наши похмельные рожи с явными признаками инвалидов умственного труда. Потехин развернул листок: «Таня, послушай, какую поэму сочинил Алексей Задов». И, словно заправский актер, стал читать:
Небо серое, Обь свинцовая,
Теплоход на волнах колышется.
Где «Московская», где «Перцовая»?
Почему нам так трудно дышится?..
Может, сунуться в дверь соседнюю,
Может, сделать там мирную стоечку,
Попросить у ТэБэ последнюю
Распроклятую гадину-троечку…
Татьяна Борисовна засмеялась и без проблем подала мне три десятитысячных купюры. Я этот стишок на всю жизнь запомнил, – Задов хохотнул. – Вот такой он, классный мужик, Геннадий Никифорович Потехин.
– Когда последний раз его видел? – спросил Голубев.
– На прошлой неделе здесь, на берегу, почти час толковали.
– Он разве не в Японии?
– Перед кризисом прилетел из Токио и не собирается больше туда. Сказал, что сворачивает автобизнес. Намерен опять податься на морскую службу.
– А в райцентр каким ветром занесло?
– Родители у него тут, на улице Лесопосадочной, проживают.
– Какой номер дома?
– Не знаю. Спроси «Гусиную политику». Тебе каждый пацан покажет дом Никифора Потехина.
– Что за «политика»?
– Гена рассказывал, что батяня в молодости кирнул лишку и завалился на улице. Сторожившие выводок гусак с гусыней вытянули шеи и, по-змеиному зашипев, устремились к нему. А у Никифора хватило силы только погрозить пальцем да пробормотать: «Знаю я вашу гусиную политику». Так и прилипла кликуха. Дед Никифор в самом деле политикан заядлый. По словам Геннадия, если батя врубится в политическую тему, не остановишь.
Голубев недоверчиво посмотрел на Задова:
– Что-то, Алексей, я не понимаю… Татьяна Борисовна сказала прокурору, будто Геннадий Потехин сейчас в Японии и не намерен оттуда возвращаться. Ты же говоришь, что он в райцентре. Кому верить?
Задов усмехнулся:
– Сходи на Лесопосадочную и проверь мои слова. Борисовна, видимо, не в курсе. По-моему, у них какой-то семейный раздрай. Между прочим, я поинтересовался у Гены, как, мол, ТэБэ поживает? Он скучно ответил: «Цветет и пахнет французскими духами». Вообще Геннадий в этот раз показался мне необычно хмурым. Наверное, кризис и ему под дых врезал.
– А что у них в семье могло случиться?
– Да хрен их знает.
– Может, деньги не поделили или любовь на стороне завели?
– Это, Дмитрич, ты из области фантастики завернул. Татьяна Борисовна, конечно, баба видная. Мужики на нее облизываются, но она всем подряд фигу кажет. Геннадий для ТэБэ – свет в окошке. Гена Борисовну тоже обожает. А баксы у них – не проблема.
– О чем же говорили с Потехиным?
– Помусолили беспросветную житуху. Тут, на берегу, какой-то пожилой дядька скучал. Потехин посадил его к себе в машину и после разговора со мной укатил.
Заметив, что по мере беседы Задов стал откровеннее. Голубев резко сменил тему:
– Алексей, почему как только Писмаря застрелили, твоя фирма сразу зачахла?
Лёха поморщился:
– Дело не в Писмаре. Осенняя стужа мой бизнес прижала.
– Открывая фирму, ты не знал, что в Сибири лето не круглый год?
– Не подъелдыкивай, Дмитрич. Я не предполагал, что выданный мне весной кредит потребуют вернуть так скоро…
В конце концов Задов признался, что фирма «Отдых» была открыта по инициативе Писмаря, которого интересовала не столько прибыль, сколько расширение территории контролируемого им развлекательного бизнеса. Случилось это неожиданно. Когда Алексей купил квартиру в Первомайском районе, соседом его оказался Гарик Косач. Общительный челночный предприниматель увлекательно рассказывал о своих коммерческих загранпоездках и сговорил Лёху поработать у него грузчиком. Задов «поддался гипнозу» не ради длинного рубля. Татьяна Борисовна платила ему неплохо. Захотелось посмотреть на житуху «за бугром». Трижды смотавшись с Косачом в Турцию, Алексей не увидел там ничего сногсшибательного и горько пожалел, что бросил шоферить у Жемчуговой. Об этом он напрямую сказал Гарику. Тот ничуть не расстроился и предложил: «Хочешь, сделаю тебя независимой шишкой в твоем райцентре?» – «Чего мне делать в той дыре?» – удивился Лёха. – «Будешь развлекать молодежь. Один мой знакомый, кстати, очень известный и уважаемый в Новосибирске олигарх, намерен открыть там филиал своей фирмы. Сейчас подыскивает надежного руководителя. Желательно, из тех, кто хорошо знает райцентр. Твоя кандидатура – самая подходящая». Через неделю Косач познакомил Задова, как он сказал, с «шефом веселого бизнеса». Шеф оказался представительным молодым мужчиной, одетым словно на рекламной картинке. Позднее Задов узнал, что это был Валерий Писмаренко, известный в криминальной среде, как авторитет Писмарь. Стараясь подстраховаться, Лёха высказал опасение, что по причине его судимости вряд ли администрация райцентра выдаст лицензию на открытие заведения во главе с бывшим уголовником. «Все мы под Богом ходим, – с улыбкой сказал Шеф и многозначительно добавил: – От сумы да от тюрьмы никто не застрахован». К немалому удивлению Лёхи, необходимые юридические документы на его имя были оформлены в считанные дни. Опасаясь неприятностей за связь с криминальной группировкой, Задов обговорил с Шефом свои обязанности. Тот заверил, что никакого криминала – типа азартных игр, сбыта наркотиков и крутых разборок – под крышей «Отдыха» не будет. Только развлечение молодежи да деловые встречи с партнерами по бизнесу. «Свои проблемы нам проще решать в Новосибирске», – сказал он и без всякой расписки вручил Задову пухлый пакет наличной «капусты». Функционирование «Отдыха» шло гладко до той поры, пока конкуренты не «замочили» Писмаря. Сразу после пышных похорон авторитета его наследники решили прикрыть районную шарашку и потребовали от Лёхи вернуть в общак выданные ему Писмарем деньги. Чтобы не оказаться «на счетчике», Лёха расплатился с братвой и теперь стал полным банкротом.
По настоянию Голубева «вспомнил» Задов и короткий разговор с Лоцией Жемчуговой у остановки метро «Речной вокзал». Лоция – «вся в коттоне», то есть в джинсовом костюмчике, вроде бы спешила на электричку. Увидев сидевшего в джипе Задова, она подбежала к нему. Не поздоровавшись, спросила: «Ты откуда приехал?» – «Из райцентра», – ответил Лёха. – «Давно?» – «Сегодня утром». – «Папу Гену там не видел?» – «На днях с ним калякал». – «Как он?» – «В трансе, как все россияне». – «Лёха, ты Мамая знаешь?» – «Кого?» – «Киллера поганого». – «С киллерами не корефаню». – «Вася ты с парашютом». – «От Дуни-ротозейки слышу». Лоция хотела еще что-то спросить, но тут подъехал Гарик Косач, и она мигом слиняла.
Когда Голубев, закончив разговор, ушел, Задов нахмуренно закурил. Повертев в руках опустевшую коробку «Кэмэл», резко смял ее в кулаке, кинул под ноги и придавил каблуком модного ботинка.
Глава IV
Через полчаса после встречи с Задовым Слава Голубев уже был на окраине райцентра. Недолго поплутав по узким переулкам, он вышел на улицу Лесопосадочную и у первой встреченной женщины спросил:
– Подскажите, где Потехин живет?
– У нас тут двое братьев Потехиных. Какого вам надо? – уточнила женщина.
– Того, который «Гусиная политика», – улыбнувшись, сказал Слава.
– Это деда Никифора так прозвали, – женщина тоже улыбнулась и показала на добротный деревянный дом с коричневой жестяной крышей. – Вон его усадьба. А младший Потехин, Николай Власович, в самом начале улицы живет, возле продуктового магазина.
На тесовых воротах усадьбы была прибита звездочка ветерана войны, а на калитке белела эмалевая табличка с надписью «Во дворе злая собака». Остерегаясь нарваться на цепного пса, Голубев громко позвякал металлической щеколдой. Вместо собачьего лая в ответ послышался приглушенный мужской голос:
– Не боись, заходи…
Слава распахнул калитку и вошел в поросший курчавой муравой дворик. Сразу за воротами стояла прогонистая иномарка «Пассат-люкс» салатного цвета. Радиатор машины едва не упирался в дощатую конуру, от которой к крыльцу дома тянулась тронутая ржавчиной толстая проволока. Посредине ее висела цепь с обрывком ременного ошейника на конце.
Из распахнутой двери одной из надворных построек вышел высокий кряжистый старик с лихими чапаевскими усами. Следом за ним выбежал похожий на пушистый серый комочек щенок и, весело повиливая загнутым хвостиком, вприпрыжку устремился к Голубеву.
– Кризис, не загрызи гостя! – шутливо прикрикнул старик.
– Это и есть злая собака? – погладив подбежавшего щенка, с улыбкой спросил Слава.
Старик показал на обрывок ошейника:
– Злой сторожевик удрал со двора и сгинул. Кортом назывался. А этого малыша я Кризисом назвал.
– На злобу дня?
– Вот именно. У меня в хозяйстве вся живность по-современному окрещена. Корова – Конституция, кабанчик – Киллер. Баба Маня – жинка моя ругает такие имена, но мне они нравятся. Раньше поросят Борьками называл. Теперь же неловко президентское имя свиньям присваивать. «Киллер» – самое подходящее для короткой жизни кабанчика.
– Интересно…
– Объясню почему. Корову, как и конституцию государства, ежегодно не меняют. Корова живет у хозяина много лет, пока не состарится. А кабана с весны до осени откормят и в молодом возрасте – под нож. Киллеры тоже не стареют. Если верить газетным сообщениям, наемных убийц мигом отправляют в загробный мир… – Старик внезапно словно спохватился: – Собственно говоря, молодой человек, вы по какому поводу пожаловали?
Голубев редко начинал служебный разговор с лобовых вопросов. Стараясь исподволь вызвать собеседника на откровенность, он для затравки беседы обычно придумывал какой-нибудь пустяковый повод. На этот раз Слава сказал:
– Я сотрудник милиции. Проверяю работу наших участковых инспекторов.
– Очень приятно познакомиться, – старик протянул для рукопожатия широкую ладонь. – Потехин Никифор Власович, пенсионер. – И сразу показал на скамейку у крыльца. – Предлагаю присесть.
Когда уселись. Голубев спросил:
– Как тут у вас правит службу старший лейтенант Кухнин?
Потехин подкрутил кончики усов:
– По моим меркам, Анатолий Кухнин с гражданами околотка общается часто и службу свою несет добросовестно. Улица наша тихая. Будоражит иногда спокойствие, пожалуй, только Люба-кэгэбэшница.
– Кто это такая?
– Молодая, острая на язык, выпивоха. По фамилии – Борщевская. Прозвище, считай, сама себе изобрела. Весной прошлого года оказалась на безденежье и надумала, чудачка, обирать престарелых соседей. Зашла в избу к пенсионерам Молоховым и с порога заявила: «По заданию КГБ я собираю налоги. Выкладывайте, старичье, по двадцать пять тысяч с носа за аренду земли, на которой живете». Бабушка Марфа проворно схватила от печки ухват и – в атаку: «Уметайся прочь, паршивая кэгэбэшница!» Люба оказала сопротивление. Подоспевший на помощь бабке дед Сергей так перетянул тростью вымогательницу, что она ничком торкнулась в пол, и, подбадриваемая ухватом, еле уползла на четвереньках за порог… – Потехин усмехнулся в усы. – Других; заслуживающих общественного порицания личностей на нашей улице, можно сказать, нету. Вот разве только еще Федот Мамаев иногда концерты закатывает. В пьяном угаре садится на завалинку своей избы и во все горло начинает орать старинные песни. К нему Кухнин особых претензий не предъявляет. Требует лишь, чтобы старик не горланил по ночам.
Голубев, сделав вид, будто заинтересовался стоявшей во дворе иномаркой, спросил:
– Хорошая машина?
– Шут ее знает. У меня «Урал» с люлькой. А на этой забугорной дразнилке приехал из Новосибирска сын Геннадий, – отчетливо подчеркнув в последнем слове двойное «н», ответил Потехин. – Собрался было уезжать домой, но у машины давление масла в двигателе пропало. Чтобы окончательно не загробить движок, пришлось Геннадию укатить на электричке. Сказал, через пару дней приедет с автомобильным мастером, да вот уж, считай, больше недели носа не кажет.
– Сложное нынче время, – ухватившись за возникшую ниточку делового разговора, сказал Слава.
– Неимоверно сложное. Раньше Геннадий жил размашисто. На больших кораблях по морям-океанам плавал. Весь земной шар околесил. В отпуск приезжал редко, зато с большими деньгами и надолго. В московском автомагазине «Березка» сразу покупал за внешторговские чеки новенькую «Волгу» и полгода катался на ней. С окончанием отпуска продавал машину, а в следующий приезд покупал другую. Попросту говоря, шиковал от жиру. Женился поздно, на тридцатом году. Мог бы взять в жены любую девушку. Он же, чудак, выбрал разведёнку Татьяну Шаньгину, переменившую фамилию на Жемчугову.
– Что в этом плохого?
– Особо плохого нет, но и похвастаться нечем. Голова у Татьяны светлая, внешность – загляденье. Когда по телеку выступала, мы с бабой Маней любовались умной красавицей снохой. Дело в другом. Не получилось у нас с Татьяной душевного контакта. Вроде чужачкой она чувствует себя в нашей семье. Ни разу не назвала свёкра со свекровью ни папой, ни мамой, как это обычно делают другие снохи. Обращается к нам всегда на «вы» и официально по имени-отчеству. В чем причина такой официальности, не понимаю.
– Видимо, сразу постеснялась назвать родителей мужа, как родных, а после уже трудно перестроиться, – высказал предположение Голубев.
– Возможно, что так, – согласился Потехин. – Собственно говоря, меня это шибко не беспокоит. Мне до сих пор не нравится первое замужество Татьяны.
– Она здесь, в райцентре, первый раз замуж выходила?
– Здесь. Татьяна ведь местная. Красота ей передалась от матери. Фаина Александровна Шаньгина лицом и фигурой была похлеще любой кинозвезды. Бухгалтером работала в дистанции железнодорожных путей. А муж ее – Бориска Шаньгин вместе со мной осмотрщиком вагонов трудился. Добрейший мужик, лет десять назад от инфаркта помер. Детей у Шаньгиных не было до той поры, пока Фаину не отправили в Москву на курсы повышения квалификации. Проучилась она там месяца четыре и, вернувшись домой, через полгода родила Татьяну. Женщины в нашем коллективе поговаривали, будто дочку Фаине сварганил какой-то сверхпопулярный московский артист. Учитывая, что после школы Татьяна без проблем поступила в киношный институт, в это можно поверить.
– ВГИК – институт творческий, – сказал Слава. – При поступлении в него судьбу решает природный талант.
– Талант талантом, однако в советское время без блата людские судьбы легко не складывались. У Татьяны же все получилось как по маслу. Отучившись первый курс, она приехала на каникулы к родителям и с ходу зарегистрировалась в загсе с одноклассником Степаном Жемчуговым. Ваш участковый Анатолий Кухнин учился с ними. Со смехом рассказывал про этого «жемчуга». Говорит, с первого класса дразнили Степку «Сморкачом». Вечно пацан простужался, и ноздри у него работали, словно насос. Едва втянет в одну ноздрину соплю, из другой тут же выползает. Так безостановочно и швыркал. Чего нашла Татьяна в таком женихе, не понимаю.
– Долго она с ним прожила?
– В конце каникул уже официально развелась и, присвоив Степкину фамилию, уехала в столицу продолжать учебу. После третьего курса, опять же на каникулах, судьба свела ее с нашим Геннадием. Отгуляв после свадьбы летний отпуск, Геннадий отправился в загранплавание, а забеременевшая Татьяна – доучиваться. Как она, студентка, жила в пикантном положении, представить не сложно. Мы с матерью писали ей, чтобы взяла декретный отпуск да пожила бы у нас. Отказалась. И, представь себе, закончила институт вовремя. Стала работать в Новосибирске на телевидении. Тут приехал в очередной отпуск Геннадий, купил семье хорошую кооперативную квартиру с богатой мебелью. Помиловались они с Татьяной месяца два и опять… уплыла в туман его белая фуражка.
– Татьяна не жаловалась на такую жизнь?
– Нет. Она всегда с улыбочкой. Однако любому нормальному человеку понятно, что значит для молодой женщины по десять месяцев в году жить без мужа. Тем более, если она красавица и ежедневно видит масляные взгляды мужиков. При такой ситуации не хочешь, да сорвешься.
– Выходит, Татьяна «сорвалась»?
– Не могу этого утверждать, но, сердцем чую, не заладилось у Геннадия что-то в семейной жизни.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Киллеры не стареют'



1 2 3 4