А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Слишком многому вам нужно научиться. Вот хотя бы обучение другим языкам: вам приходилось учиться под воздействием гипноза?
— Нет, сэр.
— Тогда примемся за это сейчас же. Выйдя от меня, вы пойдете в отдел психологического преподавания и пройдете первый урок венерианского языка. В чем дело, Додсон, вы чем-то недовольны?
— Извините меня, сэр, но… разве так уж необходимо обучаться под воздействием гипноза?
— Совершенно необходимо. Все, что можно изучить таким образом, вы будете учить в состоянии гипноза, чтобы у вас осталось время для более важных предметов.
— Понимаю, сэр. Для таких, как астрогация.
— Ну что вы. Додсон! Астрогация не относится к таким предметам. Десятилетний мальчик может научиться прокладывать курс космического корабля, если у него есть способности к математике. Это предмет для детского сада, Додсон. Управление космическим кораблем и ведение военных действий являются наименее важной частью обучения в Академии. Гораздо важнее познать окружающий вас мир, планеты и их обитателей — инопланетную биологию, историю, культуру, психологию, законодательство и органы управления разных планет, соглашения и конвенции, планетарную экологию, межпланетную экономику, законы экстерриториальности, сравнительные религиозные обычаи, космическую юриспруденцию — это я упомянул всего лишь часть предметов.
— Боже мой! — Мэтт уставился на лейтенанта широко раскрытыми глазами. — Сколько же времени потребуется для овладения всем этим?
— Вам придется продолжать обучение до ухода в отставку. Но даже эти предметы не являются целью вашего обучения в Академии. Это всего лишь основа. Настоящая ваша задача состоит в том, чтобы научиться думать — а это значит, что нужно познать основополагающие предметы: эпистемологию, или теорию познания, научную методологию, семантику, структуру языков, основы этики и морали, логику, мотивационную психологию и тому подобное. Наш метод образования основывается на том, что человек, способный правильно мыслить, неизбежно будет придерживаться морального поведения или того, что мы называем «моральным». Что такое моральное поведение для патрульного офицера, Мэтт? Друзья зовут вас Мэтт, правда?
— Так точно, сэр. Моральное поведение для патрульного офицера…
— Ну-ну, продолжайте.
— Мне кажется, что это значит исполнение своих обязанностей, присяги… ну и все такое.
— А почему офицер Патрульной Службы должен придерживаться этих принципов?
Мэтт молчал. На его лице появилось упрямое выражение.
— Объясните мне, почему вы должны исполнять эти обязанности, когда в результате вас может постигнуть смерть, часто мучительная? Ладно, можете не отвечать. Наша главная задача заключается в том, чтобы вы поняли, как функционирует ваше собственное сознание. Коли нам удается воспитать человека, который может справляться с обязанностями офицера Патрульной Службы, поскольку его сознание, когда он узнает, как оно действует, готово выполнять эти обязанности, — ну что ж, отлично! Этот курсант становится офицером Космического Патруля. Если же он не может мыслить самостоятельно, приходится избавляться от него.
Мэтт так долго молчал, что Вонг, наконец, спросил его: — В чем дело, юноша? Я хочу, чтобы вы были со мной совершенно откровенны.
— Видите ли, сэр, я готов работать и не жалеть сил, чтобы заслужить производства в офицеры. Но, судя по вашим словам, это выходит за пределы моих возможностей, не зависит от меня. Начать с того, что мне нужно овладеть массой предметов, о которых я никогда не слышал. Затем, когда я справился с этим, кто-то приходит к выводу, что мое сознание не функционирует должным образом. По-видимому, такая работа под силу только супермену.
— Вроде меня, — усмехнулся Вонг и напряг мускулы. — Может быть, ты и прав, Мэтт, однако в мире нет суперменов, так что приходится браться за таких парней, как ты. Ладно, хватит об этом; давай составим список кассет, которые тебе понадобятся.
Список оказался длинным. С чувством приятного удивления Мэтт обнаружил, что в него входят и кассеты с записями литературных произведений. Он обратил внимание Вонга на кассету, которая озадачила его: «Введение в лунную археологию».
— Не понимаю, зачем мне это — Патрульная Служба не имеет дела с селенитами, ведь они вымерли миллионы лет назад.
— Это расширит твой кругозор, Мэтт. Вместо лунной археологии я мог бы предложить тебе современную французскую музыку. Офицер Патрульной Службы не должен ограничивать свое образование лишь теми предметами, которые обязательно ему пригодятся. Итак, я помечаю здесь те предметы, которые понадобятся тебе в первую очередь, теперь отправляйся в библиотеки и забери кассеты и сразу в психологическую лабораторию на первый сеанс гипноза. Примерно через неделю, когда освоишь весь этот материал, приходи ко мне, и мы поговорим.
— Вы хотите сказать, что мне предстоит выучить все, записанное на эти кассеты, за одну неделю?
— Совершенно верно. Разумеется, работать придется только в неслужебное время. Днем ты будешь занят тренировками и лабораторными занятиями. Так что приходи через неделю, и мы увеличим объем. Ну, за дело!
— Но… Есть, сэр, будет исполнено!
Мэтт разыскал отдел психологического обучения, и через несколько минут усталый специалист отдела, одетый в форму штабного управления космической пехоты, провел его в крохотную комнатку. «Устраивайтесь поудобнее в этом кресле, — сказал он. — Откиньте голову на спинку. Это ваше первое занятие?» Мэтт признался, что первое.
— Вам у нас понравится. Есть парни, которые приходят к нам, чтобы отдохнуть: они уже освоили больше, чем следует. Так какова цель вашего прихода?
— Введение в венерианский язык.
Специалист что-то произнес в микрофон, стоящий на столе.
— Недавно у нас произошел забавный случай, — заметил он. — Месяц назад пришел курсант-выпускник, которому хотелось освежить свои знания в области электроники. Техник что-то напутал, и теперь курсант приобрел массу ненужных ему знаний в области патологии желудка. Вытяните левую руку. — Специалист направил пучок обеззараживающих лучей на кожу у локтя и сделал инъекцию. — Теперь ложитесь и следите за раскачивающейся лампочкой. Расслабьтесь… расслабьтесь… закройте… глаза… расслабьтесь… вам… приятно… засыпаете…
Кто-то стоял перед ним, держа в руке шприц. — Все. Я ввел вам противодействующее лекарство.
— Как? — ничего не понимая, спросил Мэтт. — Что случилось?
— Посидите, не двигаясь, пару минут и после этого можете идти.
— Что, гипноз не подействовал?
— Что — не подействовал? Не знаю, какое у вас было задание, я только что заступил на смену.
Мэтт вернулся к себе в каюту. Настроение у него было подавленным. Он побаивался гипноза, но теперь, когда он понял, что его организм не поддался обучению под гипнозом, Мэтт чувствовал себя еще хуже. Он подумал, что ему вряд ли удастся выполнить такой объем учебной работы, если он будет пользоваться одними привычными методами, особенно при изучении языков.
Ничего не поделаешь — нужно снова сходить завтра к лейтенанту Вонгу и рассказать обо всем, решил он.
В каюте он нашел одного Оскара, который пытался вбить крюк в стенку. Рядом, у стула, на котором он стоял, была картина в рамке.
— Привет, Оскар, — поздоровался Мэтт.
— Привет, Мэтт, — ответил Оскар и на мгновение повернулся к нему; и тут же дрель, которой он сверлил отверстие в переборке, соскользнула и царапнула его по ладони. Оскар принялся ругаться на странном, шепелявом языке: «Пусть мои проклятия преследуют эту мерзость до самого дна всемирного ила!»
Мэтт неодобрительно покачал головой: «Приглуши свой голос, о ты, нечестивая рыба!»
Оскар изумленно посмотрел на него: «А я и не знал, Мэтт, что ты знаешь венерианский!»
У Мэтта отвила челюсть. Он закрыл рот, снова открыл его и произнес: «И я тоже — до этого момента!»

VII. ПРЕВРАЩЕНИЕ В КОСМОНАВТА

Сержант повис в воздухе, поджав ноги к груди.
— На счет «раз» займите исходное положение, причем ваши ступни должны быть в шести дюймах от переборки. На счет «два» упритесь ступнями в переборку и оттолкнитесь, вот так! — Он уперся ногами в стальную переборку и полетел через отсек, не переставая объяснять. Продолжаете считать до четырех, на счет «пять» поворачиваетесь, — его тело свернулось в клубок и сделало полуоборот, — прекращаете вращение, тело выпрямилось, — и на счет «семь» касаетесь ногами противоположной переборки. — Его носки коснулись стенки и он продолжил объяснения: — После касания мягко сгибаете ноги в коленях, гася инерцию движения таким образом, чтобы все время сохранять контакт с переборкой и не отскочить от нее. Сержант согнул колени и, как пустой мешок, застыл в воздухе рядом с точкой, которой коснулись его ступни.
Тренировки проводились в огромном цилиндрическом отсеке диаметром футов в пятьдесят, расположенном в самом центре корабля. Отсек был установлен на подшипниках и непрерывно вращался в направлении, противоположном вращению корабля, причем с такой же угловой скоростью; таким образом отсек оставался неподвижным по отношению к окружающему пространству. Войти в него можно было только через люк в центре вращения.
Это был крохотный островок «свободного падения» — гимнастический зал для тренировок в состоянии невесомости. Дюжина курсантов висела, уцепившись за длинный поручень, протянувшийся вдоль стены отсека от носа в сторону кормы, и следила за сержантом. Мэтт был одним из них.
— А теперь, джентльмены, попробуем снова. Начинаем считать — один, два, три; к счету «пять», когда все курсанты должны были одновременно повернуться в воздухе, легко и грациозно, исчез даже малейший намек на порядок. Одни курсанты столкнулись друг с другом, двое, потеряв инерцию после того, как задели друг друга в полете, беспомощно и медленно плыли к дальнему углу отсека, а один даже забыл отпустить поручень и остался на месте. На лицах курсантов, дрейфующих к дальнему углу, застыло выражение озадаченное и беспомощное, как у собаки, пытающейся зацепиться когтями за гладкий лед. Они безуспешно размахивали руками и ногами, стараясь остановиться.
— Да нет же, нет! — в отчаянии завопил сержант, закрыв ладонями лицо. — Глаза бы мои на вас не смотрели. Джентльмены, пожалуйста! Ну хоть немного координации! Не бросайтесь к противоположной переборке, подобно эрдельтерьеру, рвущемуся в драку. Медленный, уверенный толчок — вот так!
Сержант оттолкнулся от переборки, пролетел наискось, подхватил по пути двух дезертиров и с помощью своей инерции медленно проплыл к поручню.
— Хватайтесь за него и займите свои места, — скомандовал он курсантам.
— А теперь, джентльмены, еще раз. Приготовились! Считаем: плавный толчок, мягкое касание — раз!
Через несколько секунд сержант твердо заявил, что научить кошку плавать куда легче.
Мэтт не обижался. Ему удалось достичь дальней переборки и остаться у нее. Совсем без грации, даже неуклюже, не у того места, куда он рассчитывал попасть, но все-таки после десятка неудач ему удалось достичь желанной цели. Начиная с этого момента Мэтт считал себя космонавтом.
После того как сержант отпустил их, Мэтт поспешил к себе в каюту, поставил в проектор кассету с уроком по марсианской истории и принялся за работу. Искушение остаться в тренировочном зале и продолжить упражнения в невесомости было велико; ему очень хотелось обрести «космические ноги» — сдать экзамен по акробатике в состоянии невесомости, подобно тем, кто уже успешно сдал его, получил право на работу в открытом космосе в космических скафандрах, а также разрешение на увольнение — раз в месяц — на космическую станцию Терры.
Однако несколько дней назад у Мэтта состоялась беседа с лейтенантом Вонгом. Беседа была короткой, но даже за те минуты, пока она продолжалась, лейтенант прямо и недвусмысленно сказал ему, что Мэтт плохо использует время, имеющееся в его распоряжении.
Мэтту не хотелось повторения подобной беседы — и не из-за пяти отрицательных баллов, которые будут занесены в его учебную ведомость. Он откинул голову на спинку своего кресла и сконцентрировал внимание на повествовании, одновременно глядя на цветные стереофотографии, проносящиеся перед ним на экране и иллюстрирующие с беспристрастной красотой страницы невероятно богатой истории древней планеты.
Проектор очень походил на аппарат, которым Мэтт пользовался во время учебы у себя дома, только здесь он был заметно более совершенным, воспроизводил на экране объемное изображение и подключал к словописцу. Подобная учебная аппаратура экономила время курсанта и способствовала более глубокому усвоению материала. Мэтт мог, например, прервать лекцию, доносящуюся к нему через наушники, продиктовать краткое содержание услышанного им и прочитать сделанную им запись на экране проектора.
Стереопроектор приносил немалую пользу и при изучении технических предметов.
— Сейчас вы входите в рубку универсальной ракеты типа А-6, — звучал в наушниках голос невидимого преподавателя, — и начинаете отрабатывать посадку на Луну, где полностью отсутствует атмосфера. — Курсант видел на экране, как перед ним появлялся вход в рубку, панель управления, и дальше видеокамера занимала место, где находится голова пилота, перед которым на экране возникало полностью реалистичная картина подлета к Луне и посадки.
Или же это могла оказаться кассета о космических скафандрах. — Перед вами скафандр типа «М», рассчитанный на четырехчасовое пребывание в космосе, — звучал голос, — и пользоваться этим скафандром можно где угодно, за исключением орбиты Венеры. В ранце скафандра находится ракетный двигатель с небольшой мощностью тяги, способный менять скорость движения массы до трехсот фунтов за период в пятьдесят секунд. Вмонтированное радио позволяет осуществлять двустороннюю связь на расстоянии до пятидесяти миль. Нагрев и охлаждение производится… — К тому времени, когда наступит время тренировок в космических скафандрах, Мэтт будет уже знать о них все, что можно освоить без практических занятий.
Его очередь наступила после того, как Мэтт сдал экзамен на владение телом в состоянии невесомости. Он еще не закончил курс тренировок при свободном падении-оставались упражнения групповых тренировок, рукопашной борьбы в невесомости, применения личного оружия и другие тонкости, — но экзаменаторы пришли к выводу, что он уже достаточно умело владеет телом. Таким образом Мэтт получил доступ к тем видам спорта, которые особенно успешно развивают координацию и остроту реакции при невесомости, — борьбе, теннису, гандболу и нескольким другим, тогда как раньше он мог заниматься одними шахматами.
Мэтт выбрал космическое поло, игру, совмещающую элементы водного поло с рукопашной борьбой, и начал играть в низшем дивизионе местной лиги космического поло дивизионе «расквашенных носов».
Он был вынужден пропустить первое практическое занятие по обращению с космическими скафандрами, потому что во время одной из тренировок ему разбили нос, в результате чего Мэтту пришлось дышать ртом, тогда как респиратор космического скафандра тина «М» требует, чтобы вдох делался через нос, а выдох — через рот. Но уже на следующей неделе он был готов к практическим занятиям и сгорал от нетерпения. Инструктор приказал курсантам своей группы надеть скафандры безо всяких предварительных объяснений, поскольку считалось само собой разумеющимся, что они внимательно изучили кассеты, рассказывающие об устройстве и функционировании скафандра.
Вращение корабля, создававшее искусственную силу тяжести, было остановлено несколько дней назад. Мэтт свернулся в клубок, плавал в невесомости перед скафандром, наконец расстегнул его. Надеть скафандр — вернее сказать, влезть в него — оказалось непростым делом; через несколько мгновений Мэтт обнаружил, что пытается сунуть обе ноги в одну штанину скафандра. Он вылез наружу и сделал новую попытку. На этот раз ему не удалось попасть головой в шлем.
Большинство курсантов было уже готово к выходу в космос. Инструктор подплыл к Мэтту и недовольно спросил его:
— Вы сдали испытания по владению телом в невесомости?
— Да, — ответил Мэтт несчастным голосом.
— Трудно поверить. Ваши судорожные движения напоминают черепаху, упавшую на спину. Придется помочь вам, — и инструктор взялся руками за скафандр, удерживая его: со стороны это выглядело, будто он одевал малыша в зимний комбинезон.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27