А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мне это имя немного знакомо.
— Да, это как раз подходящая для вас история, мистер Доунер.
Энди выпускал большие кольца дыма и исподлобья наблюдал за Доунером.
— Никто из репортеров не осознал важности этой персоны. Пока еще не удалось напасть на след Селима.
— Ну, ладно. Его еще не нашли, тем лучше для раскрытия его тайны. Маклэд, вы можете быть уверены, что я не затрону ваших прав.
Трудно было предположить, что Доунер боялся Энди. Доунер не боялся ни огня, ни пороха. Однако он был слишком умен, чтобы восстановить против себя противника. Он уважал Энди и, по возможности, уступал ему. Энди был единственным детективом, способным отомстить ему, поэтому Доунер относился к нему с уважением.
— Вы держите у себя «Скотти с четырьмя глазами». Он недавно доказал свое алиби и был оправдан.
— Да, он здесь. Мои друзья взяли его к себе в дом.
— Не думаете ли вы, что он что-то знает в этой истории? — спросил Доунер. — Кажется это так. Он отчаянно умный, каналья. Я не хочу упоминать о нем в своих статьях. Я не люблю выступать против результатов розыска регулярной полиции. Ну, всего хорошего.
Энди видел, как он медленно, с мнимой бесцельностью направился к дому Мэрривена. Энди рассказал ему все о Скотти, так как знал, что тот все равно разузнает. В этом проявилась осторожность Энди. Доунер появился в Беверли-Грин еще днем раньше и проследил Скотти вплоть до дома Нельсона. После того, как он решил не делать из Скотти сенсацию, он отправился к дому Мэрривена и беседовал с сержантом о медленной работе провинциальной полиции.
В полдень состоялся осмотр трупа. Маленький зал был забит до отказа. Мистер Бойд Салтэр, сидевший на видном месте около судьи, подозвал к себе Энди.
— Я привез сюда сторожа Мэддинга. Может быть, его показания будут важными для установления времени убийства. Я также пытался узнать для вас кое-что из жизни Эбрэгема Селима. Он начал свою деятельность тридцать пять лет тому назад. Мой старый друг, он не хочет, чтобы было упомянуто его имя, имел с ним дела еще когда был студентом. Но и он никогда не видел Селима и не встретил никого, кто видел бы его. Двадцать лет тому назад Селим обосновался в Лондоне и завязал блестящие сношения с пароходными агентствами, экспортерами и прочими людьми. Он был хорошо информирован об их финансовом положении. Мне очень жаль, но больше ничего не могу вам об этом сообщить.
Энди поблагодарил его и пошел к своему месту.
Пароходные агенты. Кажется, он был в одном из таких бюро… Фирма Уэнтворт, дела которой захирели. Ее помещение находилось рядом с Селимом. Возможно, это простая случайность, но следует все же выяснить.
После допроса Уильмота Энди был вызван для дачи показаний. Уильмот показал, что мистер Мэрривен был его дядей и что он видел его в день убийства. Энди напряженно ждал вопроса о даме, с которой говорил Мэрривен. Но его об этом не спрашивали. Следователь больше интересовался угрожающим письмом, найденным при обыске. Дворник подробно рассказал, как он нашел письмо, как положил его на стол.
— Было ли письмо сложено или лежало открытым?
Дворник не помнил, но допускал, что письмо было полуоткрытым.
Энди опять был вызван для дачи показаний. Он сказал, что после тщательного осмотра конверт не был найден. Ему уже тогда это показалось странным. Оно не было отмечено числом и могло быть днем раньше.
— Нет ли у вас данных, что Мэрривен мог бояться за свою жизнь?
— Я нашел заряженный револьвер, — ответил Энди — Он лежал в шкафу за письменным столом, и Мэрривен легко мог воспользоваться им. Однако револьвер не был в употреблении.
Был выслушан еще целый ряд свидетелей. Полицейский, первый увидевший убитого, потом мистер Уэч — адвокат покойного, сторож Мэддинг, кухарка покойного и истеричная прислуга, которая начала кричать, и ее вывели из зала. Последним был выслушан инспектор Дэн. Следствие приближалось к концу, как вдруг председатель, старый нервный человек, интересовавшийся каждой мелочью, вызвал опять Энди.
— Я еще хочу выяснить вопрос о женщине, голос которой слышал дворник, — заметил председатель. — У меня имеется газетная заметка, которая гласит, что какая-то женщина в одиннадцать часов вечера вышла из дома покойного. Она прошла мимо вашего окна по направлению к Беверли. Я мало интересуюсь газетными заметками, но вы дали интервью. Я что-то не помню, чтобы этот пункт был затронут во время следствия.
Глава 16
Стоять перед судом и осознавать, что даешь ложную присягу, было для доктора Эндрю Маклэда полной неожиданностью. Он сам не верил своим ушам, когда спокойно говорил.
— Да, правильно. Я видел, как женщина оставила дом Мэрривена и прошла мимо дерна.
— Когда это случилось?
— В одиннадцать часов. Башенные часы как раз тогда пробили.
— Вы не видели ее лица?
— Нет, луна скрылась за тучами.
На этом заседание было закончено, и присяжные оставили зал. Спустя полчаса было объявлено решение об обвинении Эбрэгема Селима в преднамеренном убийстве.
Энди тщетно искал глазами Доунера. Его не было видно. Энди поговорил еще с мистером Салтэром и с представителями власти. Потом вышел на улицу. Его мысли были заняты Доунером. Мистер Уэч догнал его.
— Предположение, что мистер Мэрривен находился в лапах ростовщика, является полнейшим абсурдом, — сказал он. — Я отлично знаю, что он был богатым человеком, очень богатым.
— А он оставил завещание? Вы об этом, к сожалению, не упомянули в вашем показании, — возразил Энди.
— До сих пор ничего не нашли, поэтому все его состояние унаследует мистер Уильмот. Конечно, если не появится другой наследник.
Энди интересовался, был ли женат мистер Мэрривен, Но никаких записей о его браке обнаружено не было.
— Вы сказали, что Мэрривен был коммерсантом. Какого рода были его операции?
— Абсолютно ничего не знаю. Он не любил говорить о своих торговых операциях. Я стал его доверенным, когда он уже прекратил свою торговлю. Кажется, раньше он торговал чаем.
— Откуда вы знаете? — быстро спросил Энди.
— Он хорошо разбирался в чае. Когда я посещал его, и он угощал меня чаем, он часто интересовался, нравится или не нравится мне тот или другой сорт чая. При этом говорил, как хороший знаток вина, желающий узнать ваше мнение о старом портвейне.
Они повернули на улицу Беверли-Грин, как вдруг увидели шедшего к ним человека.
— Не будет ли он неким Доунером — газетным репортером? Я видел его сегодня утром. Выдающийся ум, — заметил Уэч. — Я говорил с ним о новом приговоре суда в деле об ответственности агентов. Очевидно, он хорошо знает правовые уложения.
— Он хорошо знаком с такими делами, — зло заметил Энди. — Не расспрашивал ли он вас о частной жизни Мэрривена?
— Он все равно не получил бы ответа. Не забудьте, что я старый испытанный адвокат и не стану говорить с подобными субъектами о делах моих клиентов. У нас был невинный разговор о том, во сколько должно обойтись ведение хозяйства в нынешнее время.
— А как вы вдруг перешли на такой разговор? — любознательно спросил Энди.
— Он сказал мне, что Мэрривен должен был тратить большие суммы для содержания такого большого дома. До сих пор я не составил отчета о его расходах, но для себя сделал маленький набросок. Конечно, я не показывал ему счета.
— Достаточно, что они лежали у вас на столе. Он великолепно читает мысли. Не было ли среди счетов одного особенного, на крупную сумму?
— Да, на 130 фунтов. Счета не было, но была собственноручная заметка Мэрривена «Стэллинг Броз. 130 фунтов». Я сам не знаю, для чего был назначен этот расход. Вы знаете фирму Стэллинг?
Энди не стал давать объяснения по этому поводу. Фирма Стэллинг была крупнейшей ювелирной фирмой в городе. Эта запись означала расход на покупку большого бриллиантового кольца. Мэрривен купил его, так как был уверен, что Стэлла уже в его руках.
Доунер подошел совсем близко, — и Энди переменил тему.
— Я не был при осмотре трупа, — объяснил Доунер. — Такие заседания наводят на меня скуку. Ведь там не всплыло ничего нового?
— Ничего нового. Все это уже известно и сообщалось в газетах, — ответил Энди.
Адвокат быстро попрощался и ушел. Мистер Доунер, казалось, был заинтересован тем, чтобы сбить палкой побольше маргариток, но вдруг спросил:
— Не говорили ли на заседании об одном бриллиантовом кольце, купленном Мэрривеном за пять дней до смерти? Это, наверное, то кольцо, которое было найдено в траве. Ведь это замечательный факт, что Мэрривен покупает кольца, чтобы потом выбрасывать их. Можно допустить, что он подарил его женщине, которая настолько его ненавидела, что моментально выбросила, когда шла из дома покойного… ну, скажем, в одиннадцать часов вечера…
— Эта мысль мне тоже пришла в голову, — ответил Энди. — Женщина, которая прошла мимо моего окна, конечно, могла это сделать.
Наступило молчание.
— Но у конца Беверли-Хэй-Стрит стоял постовой полицейский, сказал спустя минуту Доунер, — Он стоял у одного дома, и служанка угостила его чашкой кофе, когда он болтал с ней между одиннадцатью и половиной двенадцатого. За это время никто не прошел мимо него.
Доунер все еще бил своей палкой по цветам, стараясь не смотреть на Энди.
— Возможно, что она пошла по другой дороге… от улицы идет ответвление.
Опять наступила пауза.
— Полицейский патруль на велосипедах проехал без десяти минут одиннадцать мимо Хильтон-Гресс-Ройт, — продолжал Доунер своим обычным монотонным голосом. — Это другой конец дороги. Патруль поехал по Беверли и он никого не заметил, кроме полицейского, беседовавшего со служанкой. На велосипедах имелись лампочки, и улица там довольно узка. Женщина не могла спрятаться в тени кустарника.
— Да, странная история, — добавил Энди. — Возможно, что она вернулась потом опять, после того, как я отошел от окна и улегся спать.
— Вы думаете, она опять вернулась к дому Мэрривена? — Доунер вдруг посмотрел Энди прямо в лицо. — И после того, как она бросила кольцо?
— Она могла его также утерять и, вероятно, вернулась, чтобы искать.
— Но кольцо было найдено возле улицы, — упорно настаивал Доунер. — Одно из двух: или она нарочно бросила его, или не шла вдоль дерна, как вы утверждаете. Центр дерновых насаждений лежит приблизительно в восьмидесяти метрах от места, где было найдено кольцо.
— Нет, восемьдесят один метр, — серьезно сказал Энди. Доунер рассмеялся.
— Я готов согласиться, что всей истории с женщиной не следует придавать особенного значения. Эти пожилые господа всегда имеют знакомства. Возможно, это была одна из жительниц Беверли.
Он вонзил свой взгляд в Энди, но тот не моргнул даже глазом. Энди понял, что Доунер знает все. Его мало интересовало, получил ли репортер эти сведения путем информации или дедукции.
— Не верю, чтобы мистер Мэрривен плохо себя вел. Он жил довольно солидно и был благоразумен.
— Женщина, во всяком случае, не совершила этого убийства, — убежденно сказал Доунер, — но нужно выяснить одно обстоятельство. Скотти опять работает? — вдруг непринужденно спросил он. Энди рассмеялся.
— Да, он работает. Он совершенно исправился и помогает мистеру Нельсону, знаменитому художнику, в его работе. Но… я не должен вам этого говорить… такая ищейка, как вы, знает даже его биографию.
— Я тоже слыхал, что Скотти исправился. Я, между прочим, узнал об этом… Мисс Нельсон прелестная девушка!
— Да, она восхитительна!
— Убийство сильно затронуло ее. Она была знакомой мистера Мэрривена, и он одолжил ей девять месяцев тому назад триста фунтов, но это нас не касается. Ведь ничего плохого нет в том, что молодая дама берет ссуду от пожилого господина, который ей в отцы годится.
Это было новостью для Маклэда, и он понял, что Доунер не говорит этого на авось.
— Как вы узнали?
— Я позабыл, кто мне сказал, — ответил Доунер, зевая. — Итак, до свиданья, я еще зайду к вам.
Спустя час приехал из Лондона специальный человек, чтобы помочь Маклэду составить доклад об убийстве, Энди дал ему срочное поручение.
— Пойдите в Беверли и попытайтесь узнать, был ли вчера здесь Доунер и с кем он говорил. Наверное, он поселился в отеле Беверли.
Предположение Маклэда подтвердилось. Мистер Доунер приехал с вечерним поездов и пригласил к ужину служащего Мишен Фэрмэр банка.
— Он дальний родственник Доунера, — сообщил ему чиновник по телефону. — Молодой человек живет недолго в Беверли.
— И он недолго останется там, — злобно сказал Энди.
По всей вероятности этот клерк был главным информатором Доунера. То, что его родственник потеряет должность за разглашение банковской тайны, мало беспокоило Доунера. Он не различал между родственниками и врагами.
После полудня в доме Нельсона шла беседа о денежных делах. Художник вышел из ателье в своем длин-ком халате. Он Сил спокойным и молчаливым. Стэлла тревожно смотрела на нею. Эго предвещало нехорошее.
Художник закрыл дверь и, убедившись, что никого нет около дома, сказал:
— Стэлла, я сегодня думал об одном деле. Помнишь о тех деньгах, которые мы одолжили у бедного Мэрривена? То есть, ты одолжила.
Стэлла утвердительно кивнула головой.
— Мы вернули эти деньги!
— Откуда ты взяла деньги для возвращения долга? Я помню, что тогда был крайне подавлен, когда послал тебя достать их.
Стэлла ничего не ответила.
— Триста фунтов, не правда ли?
— Правильно, — спокойно ответила Стэлла.
— Откуда же мы взяли триста фунтов? Ты уверена, что мы уплатили?
— Да, папа, у меня есть квитанция.
Он сел за стол и задумался.
— У меня очень смутное представление об этом деле, оно мне кажется кошмарным сном. Но… у тебя были деньги тогда, в эту ужасную неделю?
Тогда он бывал сильно пьян и всегда приходил домой поздно.
— У меня ведь тогда была крупная сумма. Откуда она у меня?
— Не знаю.
Он нервно барабанил пальцами по столу.
— Это ужасно! В течение этой недели случилось что-то ужасное, что-то страшно неприятное. Я дрожу от страха, но не могу сказать, что случилось. Возможно, это воспоминание о моем скверном поведении. Не сделал ли я чего-нибудь ужасного?
— Нет, папа!
Его необдуманный поступок не будет иметь последствий, так как вещественные доказательства его вины уже уничтожены.
— Ты действительно ничего не можешь вспомнить? — Он резко посмотрел на нее. — Даже тогда у меня бывали моменты просветления и сожаления. Если бы я сделал что-нибудь скверное, то сам признался бы в этом. Откуда же, черт возьми, я достал эти деньги?
Она не помогала ему совершать подлог, но вся ответственность за его поступок легла на ее плечи, она чуть не погибла. И она не хотела взваливать на него бремя угрызений совести.
Под вечер Стэлла пошла поливать цветы, что росли у изгороди, отделявшей сад от улицы. Два господина прошли мимо сада, и она услышала часть разговора. Причем говорил, большей частью, один, а другой изредка отвечал:
— Когда я вас впервые увидел, мистер Уильмот, я подумал, что трудно будет изучить ваш характер. Спокойный, глубокомыслящий человек, как вы, всегда является загадкой для газетного репортера.
Мистер Доунер говорил с Уильмотом об одной теме, интересовавшей последнего. А именно, о мистере Уильмоте.
Глава 17
Мистер Маклэд заказал все утренние газеты. Сначала взял газету «Мегафон», так как узнал, что Доунер приехал в Беверли по поручению этой газеты.
Он открыл ее с неприятным предчувствием и не обманулся. В «Мегафоне» не следует искать сенсационных новостей. Эта газета политическая и стоит на известной литературной высоте. Сообщения об убийствах печатались обычно на последней странице. Но на этот раз газета сделала исключение и напечатала криминальную хронику на первой, под заглавием: «Полуночная женщина». Когда Энди прочел вторую строку, он вскочил с проклятьем на устах, «…отношение мисс Нельсон к покойному…».
Энди не мог прочесть заметки. Он был слишком взволнован. С огорчением он думал о том, что должна будет переживать Стэлла, читая эту статью. Ах, этот проклятый Доунер! Энди еще никогда не причинял неприятностей газетному работнику, но на сей раз с удовольствием убил бы его. Он взял опять газету и прочел:
«Осмотр трупа в Беверли, состоявшийся в связи с необычайным убийством, был только чистой формальностью. Как сообщает наш специальный корреспондент, на заседании не был выяснен ни один новый факт, доселе неизвестный обществу. Следствие не двинулось вперед ни на шаг, а тайна осталась нераскрытой. По какому-то невыясненному мотиву, полиция утверждает, что ей неизвестно имя женщины, которая пришла к Мэрривену в половине одиннадцатого и вышла в одиннадцать. Доктор Эндрю Маклэд, выдающийся патолог, первоклассный детектив и гроза всех преступников, показал, что видел женщину, оставившую дом Мэрривена в одиннадцать часов. Из следствия видно, что ночь была очень темна. Луна была закрыта тучами и доктор, фактически, не мог рассмотреть лица женщины. Я также установил, что в это время по улицам Беверли проходила женщина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19