А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Разве не так? А слуги… слуги у нас – сами первые воры!
– А ты, Гален, ты сам разве не воруешь?!
– А ты, Алфрик?! Так что давай лучше не будем об этом. Тебе, я думаю, не надо напоминать о твоих проделках?!
Лицо Алфрика вытянулось.
– Ну, а этот вор, он что?…
– Он выпорхнул из окна сэра Баярда, как тень. И тотчас колокол пробил десять.
– Как тень… Темная тень?
– Впорхнул в окно и вскоре выпорхнул. По-моему, вор был только один.
Алфрик скрючился на полу коридора.
– Мой милый, мой дорогой младший брат, что же мне теперь делать?
Вот так-то лучше! Я посмотрел на Алфрика, потом в окно. Услышал: кукует кукушка. Она, наверное, сидит в каком-нибудь чужом гнезде. Оставит яйцо малиновке или соловью – самым лучшим певцам наших мест – и те будут выкармливать кукующего подкидыша, как свое родное дитя. Оставит – и улетит, пока ее никто не видел в ночи…
– Рано еще отчаиваться, Алфрик. Ведь может быть, доспехи никто и не украл.
Он посмотрел на меня, как на своего спасителя, пьяно ухмыльнулся. Спасибо вам, боги, что вы обделили моего брата умом!
– Нам надо убедиться: на месте доспехи или нет. Согласен?
Я оглянулся на дверь.
И тут Алфрик вдруг бросился на меня. Прижав меня к стене, он сильно сдавил мне горло. Второй рукой вцепился в волосы.
– О, лучше бы тебе совсем не родиться, Гален!
Я всхлипнул.
– Пожалуйста, ну пожалуйста, брат, не бей меня! Я ведь слабее тебя. И я знаю: ты очень хороший. И ты будешь прекрасным оруженосцем! И самым лучшим во всей Соламнии рыцарем! Вспомни: младшие братья нашего отца тоже стали рыцарями. А я… разве я такой уж плохой?!
Алфрик, наконец-то, разжал руки.
– Ну, а если доспехов в комнате все-таки нет?
Мой брат уже стоял у двери с ножом в руке.
– Алфрик!
– Заткнись!
Нож заскрежетал по замку. Я огляделся. В коридоре никого не было.
– Алфрик, но ведь у тебя есть ключи от комнаты сэра Баярда. Брат решительно открыл дверь ключом и мы вошли в комнату, отведенную отцом нашему гостю – славному рыцарю Соламнии. Эта комната была в замке лучшей; отец наш всегда отличался гостеприимством. На каждой стене – гобелен, большая кровать покрыта одеялом на гусином пуху, тепло, уютно.
Ничто не говорило о том, что в комнате побывал вор. Алфрик вошел первым и тотчас бросился к платяному шкафу. Я, войдя, лихорадочно думал, что я скажу сэру Баярду, если он внезапно вернется к себе в комнату и увидит нас, роющихся в его вещах? Думал я и о том, что же мне вообще делать дальше?
Не протрезвевший до конца Алфрик, вдруг споткнулся, ухватился за дверь шкафа и потянул ее на себя. Конечно же, и ключ от шкафа висел у него на поясе. Но брат мой отнюдь не сразу вспомнил о ключе. Он с силой стал трясти дверцу шкафа – доспехи внутри стучали, словно кости скелета в какой-нибудь страшной сказке. Наконец, брат вспомнил о ключе. Но прошла еще одна долгая минута, пока он смог открыть шкаф… Дверь распахнулась, и с верхней полки шкафа на голову брата обрушился тяжеленный шлем сэра Баярда. Обрушился он с таким звоном и лязгом, что, казалось, сейчас переполошится весь дом. Сейчас вот-вот придут снизу сэр Баярд и отец, а сверху спустится прервавший свои молитвы брат Бригельм.
Но вместо топота спешащих людей послышались тяжелые удары колокола – 11 часов. Никто в комнату не вошел. И ничего страшного не случилось – за исключением того, что на полу с разбитой головой лежал Алфрик.
– В следующий раз будь осторожнее, Алфрик, – только и сказал я со вздохом.

* * *

Незнакомец должен был прийти за доспехами в полночь. Целый час я томился в ожидании, в чужой комнате. За окном вовсю заливался соловей – ему до меня не было никакого дела, а я целый час продрожал, боясь: вдруг в комнату войдет сэр Баярд?… А что, если незнакомец вовсе не придет за доспехами?!
Я решил испытать судьбу и бросил кости – я их всегда носил с собой. Выпали две девятки: тоннель за тоннелем. Для знака Ласки это – большая удача! Впрочем, если бы я вспомнил вторую строку из стихов «Калантины» – восторга моего явно бы поубавилось…
Итак, я ждал полночи… Вот колокол начал бить: один… два… три… семь… – и я тотчас услышал за окном какой-то звук.
Кто-то, без сомнения, хотел проникнуть в дом через окно. Кто-то ловкий – как цирковой акробат. Да, Скорпион был человеком слова. Мне стало страшно, я готов был уже спрятаться под кроватью… и тут услышал чей-то стон…
О, я совсем забыл об Алфрике. Он лежал возле шкафа без сознания. Рядом с ним на полу валялся шлем сэра Баярда. Шлем был украшен замысловатыми узорами, инкрустирован медью, серебром, бронзой.
В доме послышались шаги – кто-то явно шел к комнате сэра Баярда. Брат, приходя в себя, пошевелился. Да он же погубит меня!
Я схватил шлем и, помянув недобрым словом забрало, султан, железо, медь, серебро, обрушил его на голову брата. Алфрик тотчас опять свалился на пол. Я наклонился над братом: не убил ли я его? К счастью, нет.
У самой двери послышался шорох. Я бросился к кровати, но тотчас сильная рука схватила меня за лодыжку и потащила на середину комнаты. Я лежал беспомощный, дрожа и поскуливая. Услышал: Скорпион быстро поднял с пола доспехи – кажется, совсем без усилия, словно пушинку.
Затем прозвучал уже знакомый мне голос – тихий и ядовитый:
– Ты хорошо справился с порученным тебе делом, малыш. Но, правда, ты не очень вежливо обошелся со своим родным братом.
Я приподнялся. Закутанная в плащ, черная фигура шла уже к двери. Доспехи Скорпион небрежно повесил через плечо, словно попону. Вот он остановился, оглянулся. Посмотрел на меня – красный блеск его глаз пронзил меня насквозь.
– Кольцо!
– П-п-простите, о чем вы?
Он протянул ко мне руку в черной перчатке.
– Отдай мне свой фамильный перстень, малыш! Ты, надеюсь, и сам понимаешь, что мы с тобой связаны отнюдь не джентльменским соглашением…
– Но… но… Все что угодно, но только не мой фамильный перстень! Сэр, вы можете забрать себе все свои камни! Они намного ценнее, чем мое медное колечко!
Незнакомец стоял молча, неподвижно, все так же протягивая ко мне руку.
О, с какой неохотой я снял с пальца свое кольцо! Оно, действительно, было медным, но было украшено замысловатой резьбой. Мне торжественно преподнесли его четыре года назад, в день моего тринадцатилетия – в день, когда я стал взрослым… Если соламнийский юноша чем-либо и дорожил, так это именно своим фамильным перстнем!…
Я швырнул кольцо Скорпиону. Блеснув, оно упало ему на ладонь.
– Между прочим, – пробормотал он сквозь зубы, – никому обо мне ни слова. Но кажется, сегодня же ночью ты проболтаешься… Знай: я услышу твой самый тихий шепот – где бы я ни был… Ну, что же, возможно уже этой ночью я буду ПЛЯСАТЬ В ТВОЕЙ ШКУРЕ! Конечно, может быть, и не этой… Но, думается мне, все равно скоро…
Переступив через Алфрика – тот уже снова начал приходить в себя, – незнакомец быстро вышел.

* * *

В доме уже поднялась суматоха. Я стоял, не в силах и шага сделать с места. О да, мой отец или сэр Баярд, конечно же, смогли бы легко разделаться с незваным гостем! Они бы не позволили ему унести доспехи…
Послышались тяжелые шаги – мой отец и сэр Баярд поднимались по лестнице.

Глава 2

С этой ночи в нашей округе стало постоянно что-то случаться.
Незнакомец появлялся в окрестных деревнях, как в своем собственном поместье. Он отбирал продукты, скот, деньги, похищал крестьянских девушек. Для чего он все это делал? – мне было совсем непонятно.
Уже на следующий как были украдены доспехи сэра Баярда, день, в замок к отцу пришли с жалобами крестьяне.
Через несколько дней жаловаться стали беспрестанно.
Каждый кидался отцу в ноги и начинал смиренно:
– Ваша милость, снизойдите до нас, сирых и обиженных. Найдите управу на бесстыдного вора, изловите наглеца и примерно накажите…
А затем следовало:
– Жители нашей деревни мечтают увидеть его голову на серебряном блюде!
Или:
– Отрубить ему руки и выставить их для всеобщего обозрения на главной площади!
Или:
– О, его сердце будет валяться у меня на заднем дворе на медном подносе!
И так далее – все в этом же духе.
Раньше мне никогда не приходилось слышать от крестьян подобного. А теперь казалось, они дни и ночи напролет только и думают о том, как пострашнее наказать вора, какой мучительной смерти его предать.
Отец пропускал их речи мимо ушей. Он, соламнийский рыцарь, неукоснительно соблюдал закон и кодекс рыцарской чести.
То, что в ЕГО доме обворовали ЕГО гостя, было для отца позором. Он был вне себя от стыда и гнева. Алфрик «до окончательного выяснения обстоятельств кражи» содержался под домашним арестом.
Меня наказали заодно с Алфриком.
Наш отец метал бы громы и молнии, случись даже пустяковая кража. А тут – обокрали сэра Баярда Брайтблэда! Одного из самых знаменитых в Северном Ансалоне рыцарей; слава о его подвигах была столь велика, что докатилась даже и до нашего захолустья, затерянного среди болот Кастлунда.
Сам сэр Баярд, казалось, был совершенно спокоен, с невозмутимостью истинного рыцаря он ждал, когда будут отысканы его доспехи, но без сомнения не был рад тому, что вынужден торчать в нашем северном краю в то время, как он должен был быть уже на юге и готовиться к турниру.
Подчас мне казалось: с ночи кражи прошли годы и годы. А ведь на самом деле это было совсем недавно…
В который раз я, словно въявь, слышу: отец и сэр Баярд поднимаются по лестнице.
Алфрик валяется на полу возле шкафа. А я мечусь по комнате: что же сделать, как выкрутиться? Разбежавшись, я с силой ударился головой о входную дверь – дверь была крепкая, дубовая. Ну и конечно, отец и сэр Баярд нашли меня лежащим около двери без сознания. И разумеется, когда меня привели в чувство, я толком ничего не мог сказать – только стонал. Потом отец бросился к Алфрику, стал и его приводить в чувство.
Сэра Баярда я видел впервые. Он был великолепен! С первого взгляда на него было ясно: это человек, знающий себе цену – отец рядом с ним проигрывал. Был он худощав, темноволос, с висячими усами и с волосами до плеч – так в то время было принято у рыцарей Соламнии. Шел ему, без сомнения, четвертый десяток.
Когда сэр Баярд узнал о случившемся, на его лице не дрогнул ни один мускул – словно не лицо, а маска какого-то божества, вырезанная в давние-давние времена, обожженная солнцем и источенная ветрами.
Отец, когда я пришел в сознание, стал бранить меня на все лады, а сэр Баярд только молча взглянул на него, потом посмотрел на меня и сказал:
– Ну, Гален, расскажи-ка нам, что ты тут делал, как очутился здесь? в комнате?
Алфрик все еще лежал на полу. Он стонал, отец склонился над ним с тревогой. Я принялся быстро-быстро рассказывать. Конечно же, я пересказал все то, что незадолго перед этим говорил брату: о какой-то темной фигуре за окном, о том, что я решил: в комнату сэра Баярда забрался вор. Как я пытался открыть дверь и тут появился Алфрик.
– Сэр Баярд, наши с братом намерения были самыми лучшими. Поверьте мне. Иначе бы мы ни за что не вошли к вам в комнату. Наверное, вор прятался в каком-нибудь темном углу или же… – я на минутку замолчал, переводя дух, и многозначительно посмотрел на брата. – В общем, я ничего не могу точно сказать… – Алфрик сразу же подбежал к шкафу, а я подошел к двери: мне показалось, что по коридору кто-то идет. Когда я обернулся, то увидел: брат мой лежит на полу, а над ним стоит кто-то в черном плаще с капюшоном. Этот кто-то мгновенно исчез – я не успел ни задержать его, ни разглядеть хорошенько… Ну а затем, вы привели меня в чувство… Ах, отец, что-то у меня кружится голова, – и я, притворившись обессиленным, снова лег на пол.
Алфрик лежал рядом.
– О! – сказал я, стараясь не переиграть, – как жаль, что все так случилось! Но надеюсь, что Алфрик скоро поправится и сможет стать вашим оруженосцем, сэр Баярд!

* * *

С той ночи в наших краях внезапно резко похолодало. Птиц не было не видно и не слышно. Замолчали соловьи, перестали ворковать голуби. Еще стояло лето, а уже казалось: птицы улетели на юг.
Когда мы на следующее утро проснулись, то увидели: землю сковал мороз, деревья стоят голые. Теперь мы постоянно топили камины, но в замке теплее не становилось; постоянно жгли свечи, но не становилось и светлее.
Наш наставник Гилеандос любил пофилософствовать и почти всегда делал неверные выводы. Когда он заметил, что птицы исчезли, а повсюду в округе сильно похолодало, то приписал это воздействию солнечных пятен на болотные испарения. Ему было лет шестьдесят, не меньше, а он еще тщательно следил за своей внешностью! Волосок к волоску расчесывал бороду, помадил лицо – но следы своего пристрастия к можжевеловке скрыть ему не удавалось.
Гилеандос преподавал нам поэзию, историю и математику. Преподавал до тех пор, пока Алфрик однажды на уроке не почувствовал себя плохо. Кроме того, он учил нас основам геральдики, риторики, соламнийского законодательства, торгового ремесла. Во всех дисциплинах он был весьма слабоват.
В те дни, как и обычно на уроках, я не слушал его объяснений по поводу солнечных пятен и холода. Пытаясь узнать свою судьбу, я бросил кости – четырежды выпадало по 5 и 10 очков. В библиотеке Гилеандоса я отыскал книги по предсказаниям, прочел их, но судьба моя яснее для меня не стала.

* * *

Сэр Баярд готов был тотчас отправиться на поиски вора, но разве можно найти призрака?!
Будучи по природе человеком снисходительным, он не отказался от намерения сделать Алфрика своим оруженосцем. Наш отец снисходительным не был; ему не давала покоя мысль о том, что Алфрик замешан в краже.
Сейчас, сидя у камина в большом зале, он грустно говорил:
– Долгие годы я прожил здесь, в замке, почти в полном одиночестве… Скажите мне, сэр Баярд, законы рыцарства за это время изменились?
Изо всех сил стараясь не кашлять, я задыхался от дыма и золы. Наверное, вы уже поняли: в нашем замке были тайные ходы. Отец о них либо никогда не знал, либо напрочь забыл. Брат Бригельм был занят только божественным. А брат Алфрик был не настолько умен, чтобы обнаружить эти ходы. Отыскать их мог, конечно, лишь мальчишка, любящий приключения, постоянно наказываемый и всячески старающийся избежать наказаний. Надо ли теперь пояснять, что я нашел тайный ход, ведущий к камину в большой зале?! Сейчас, из дымохода над этим камином, я и подслушивал разговор отца с сэром Баярдом.
– Нет, сэр Эндрю, рыцарские законы не изменились. Но разве оруженосцы или юноши, желающие стать таковыми, не могут делать каких-либо ошибок?
– Я услышал, как заскрипело под ним кресло – сэр Баярд, вероятно, подался вперед. Помолчал, потом заговорил снова:
– Рыцарские законы неизменны во веки веков. Но сейчас рыцари стали относиться к провинившимся более терпимо, чем прежде. В дороге на рыцарей то и дело нападают разбойники или кентавры. Да и крестьяне отнюдь не всегда дружелюбно настроены по отношению к ним. В общем, как говорит ваш Гилеандос, постоянно происходят катаклизмы.
Я знал: «катаклизмы» между крестьянами и рыцарями велись уже добрых две сотни лет. Со времени настоящего катаклизма. Во всяком случае парни из окрестных деревень не пропускали удобного случая, чтобы не устроить какую-нибудь пакость проезжему соламнийскому рыцарю. По крайней мере, у нас в замке об этом говорили всегда.
– Он же у вас еще мальчик, – продолжал сэр Баярд, – и в том, что случилось, я не вижу ничего, кроме мальчишеской выходки.
Сэр Баярд говорил и, видимо, почесывал ухо одной из наших собак. Вот он замолчал; наверное, отнял руку и собака заскулила.
– Но, сэр Баярд, не забывайте, что «мальчику» уже двадцать один год, – проворчал отец. – И должен честно признаться: Алфрик – отнюдь не самый смышленый из тех молодых людей, кого мне довелось видеть в своей жизни.
Сэр Баярд, наверное, вежливо улыбнулся, а отец продолжал гнуть свое:
– Да что тут скрывать, сэр Баярд. Алфрик придурковат. Манеры его оставляют желать лучшего. Ему двадцать один год, а у него до сих пор нет чувства ответственности за свои поступки. Будь он умен и хорошо воспитан, он бы уже сейчас мог бы стать рыцарем. Будь он крестьянином, у него бы уже была семья и, возможно, жена и дети уважали бы его. А будь он собакой или лошадью – ох, не позавидовал бы я его хозяину…
Сидеть в тесном дымоходе мне было неудобно. Я пошевелился, из мешочка на поясе выпал камешек и упал с таким грохотом, что мне подумалось: слышно в Палантасе или даже в Пакс Таркасе! Я в страхе замер. Но отец все ворчал – словно ничего не слышал:
– Нет, дорогой сэр Баярд, в двадцать один год Алфрик не должен бы уже совершать «мальчишеских шалостей»! Я в его возрасте был рыцарем ордена Меча, командовал отрядом во время Чактамирского похода. Мы шли по колено в крови…
– Но, сэр Эндрю, это был героические времена, и тогда все были героями, – в голосе сэра Баярда не звучало никакой иронии. – Я не единожды слышал рассказы о вашей храбрости. Я всегда восхищался вами.
1 2 3 4 5