А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я не раз слышала (и считала это разумным), что проще всего затеряться в большом городе, а у меня под боком находился один из крупнейших городов Франции. К тому же мы с Луизой изначально планировали посетить Марсель на день-другой, так что очевидным выходом было попросить ее покинуть Авиньон и встретиться со мной в Марселе.Когда я приняла это решение, моя машина как раз въехала в маленький сельский городок – большую деревню по английским меркам, – и придорожная вывеска подсказала мне его название: Кавайлон. Я свернула с дороги в короткую прямую аллею и остановила «райли». Вылезла, опустила и закрепила верх машины, снова залезла в нее и вытащила карту.И сразу убедилась, что мне не следовало пересекать реку. Чтобы попасть в Марсель, надо было резко повернуть на юг у Оргона и выбраться на основную марсельскую дорогу. Эту часть пути мне придется повторить. Я сидела, закусив губу, и смотрела перед собой, в конец узкой аллеи, туда, где она выходила на главную улицу городка, размышляя, что делать дальше. Если возвращаться назад тем же путем, по боковым дорогам, то в случае, если Ричард Байрон напал на мой след, я угожу ему прямо в зубы. Если же он не поедет точно по моим следам, а выберет главную дорогу, то, придерживаясь ее, я аккуратно передам себя ему прямо в руки. У него было только два варианта, так же как и у меня.Я сидела, сжимая руль, в нерешительности. Два варианта… и время уходит впустую. Я снова посмотрела на карту и в отчаянии провела пальцем по возможным маршрутам в Марсель. В конце концов оказалось, что возможны три варианта. Можно было рискнуть и направиться одним из двух путей: через реку Дюранс, по главной дороге на Марсель, или восточнее, через Апт, по дороге номер сто, запутанными окольными дорогами; кроме того, я могла вернуться в Авиньон.Последний вариант я отбросила сразу, не желая больше искушать судьбу. Не стоило и пересекать Дюранс, где велик был риск встретить Ричарда Байрона. Я отправлюсь на восток, по длинной дороге номер сто. С тяжелым сердцем я сложила карту и завела «райли». Машина ползла по узкой аллее, вымощенной неровным булыжником и блестевшей вонючими лужами; тощие коты бродили по ней и рылись в канавах. Штукатурка на домах отваливалась, ставни криво висели на ржавых петлях. Я пробиралась к главной улице.И вдруг остановилась как вкопанная, судорожно нажав на тормоза и дрожа.В прорези яркого солнечного света, которая была главной улицей, мелькнул большой серый автомобиль, направлявшийся на восток, к дороге номер сто.Эго был «бентли».
Моей первой мыслью, довольно абсурдной, было своего рода восхищение скоростью, с какой он действовал, даже учитывая мою работу над его распределителем зажигания. Моя вторая мысль – бурная радость за себя. Во всяком случае, дорога на Оргон была свободна, и я могла вернуться по своим следам. Я подвела машину к началу аллеи, вылезла из нее и осторожно выглянула на главную улицу Кавайлона.Ослепительно сияло солнце. Улица была узкая, ее заполняла обычная рыночная толпа. Женщины с корзинами и сетками теснились вокруг прилавков с дынями, бобами, апельсинами и лоснящимися фиолетовыми баклажанами. Стояли повозки, запряженные мулами, грузовики и большие сверкающие автомобили. Бродили дети, собаки и загорелые полуобнаженные мужчины в беретах и вылинявших джинсах.Но «бентли» исчез. Мне показалось, что поднятая им пыль все еще висит в горячем дрожащем воздухе в конце улицы.В мгновение ока я подбежала к своей машине, выбралась из аллеи и понеслась к мосту через реку и к Оргону, где был поворот на Марсель.
Приятный ветерок обдувал мне щеки и трепал волосы. Но вокруг машины воздух был совершенно неподвижен. Под безжалостным солнцем листья платанов, стоящих вдоль дороги, висели вялыми желто-зелеными пучками. Их великолепные стволы с коричнево-красной корой казались искусно вырубленными колоннами. Каменистую дорогу перегораживали тени деревьев.Регулярно, как стук запущенного метронома, тени-полосы проносились по капоту и исчезали у меня за спиной. Я вела машину на предельной скорости. Пронесся пыльный квартал неопрятных, узких, как пенал, зданий, затем дорога вырвалась из платанов, и, сияя, передо мной возникла река Дюранс.Возле моста стояла вереница машин, ожидающих переправы. С упавшим сердцем я заняла место в очереди. Мост был временным, узким и неустойчивым, триста метров деревянного настила на заново уложенных металлических балках. На концах моста находились сторожевые будки, возле которых полицейские управляли движением. В эту минуту открыли путь потоку встречного транспорта, и легковые машины, грузовики и повозки медленно поползли по узкому настилу, в то время как белый жезл полицейского преграждал дорогу нам.Сверху обрушилась жара. Я чувствовала, как она поднимается волнами от обшивки машины и обдает потом все мое лицо. Расслабиться было невозможно; я сидела неподвижно, как кукла, переводя взгляд с запрещающего жезла полицейского на зеркальце заднего обзора.Встречный поток машин медленно тащился вперед, и всюду вокруг меня, и впереди, и сзади, и слева нетерпеливые французские водители кричали, и газовали моторами, и нажимали на клаксоны, и готовились к бешеной борьбе за первое место на узком мосту…Позади меня огромный грузовик дрожал и ревел, почти упираясь в задний бампер моего «райли»; за ним виднелась запряженная мулом повозка с брезентовым верхом. Слева подобрался желтый «кадиллак» и готовился проскользнуть вперед, между мной и стоящим впереди меня фургоном.Нервы у меня начали сдавать. Грохот выхлопных труб, жара, гудки… да опустится когда-нибудь этот жезл или нет? Нетерпеливое завывание моторов вокруг меня вдруг усилилось, и снова началось незаметное движение вперед. Я увидела, что противоположный конец моста опустел и только три или четыре машины все еще пересекают его; по-видимому, как только они освободят путь, нам разрешат ехать.Я ухватилась за руль покрепче, не сводя глаз с белого жезла и одновременно – с желтого «кадиллака».Последний грузовик прогромыхал по настилу. Жезл наконец опустился, и полицейский махнул нам, разрешая ехать. Фургон устремился в образовавшуюся брешь, желтый «кадиллак», торжествующе сигналя, проскочил под самым моим носом и рванулся за ним.Я была третьей в шеренге на мосту, когда снова взглянула в зеркальце заднего обзора.И увидела серый «бентли», выглядывающий из-за повозки, запряженной мулом.На дальнем конце моста собралась теперь другая очередь, поблескивающая на солнце лобовыми стеклами. Мы ползли ей навстречу. Позади меня зеленый грузовик медленно ехал, сотрясая все сооружение так, что волосы вставали дыбом. А «бентли»…Ричард Байрон не обладал французским качеством, выражающимся в полном отсутствии вежливости на дорогах. Это стало ясно, когда его «бентли» попытался объехать повозку; оглянувшийся возница заметил его, немедленно с проклятием хлестнул мула и дернул поводья. Повозка качнулась как пьяная и перегородила машине дорогу. «Бентли» резко остановился, и возница, нахлестывая мула, втиснулся на свободное место позади грузовика.Я прикинула потом, что это происшествие дало мне добрых пять минут форы. Когда я съехала на восточный берег, повозка все еще тащилась по мосту, едва одолев его треть, и Байрон в сером автомобиле, сдерживая нетерпение, следовал за ней со скоростью пешехода.Я поставила ногу на акселератор и не убирала ее. «Райли» летел по прекрасной прямой дороге как ураган. Я миновала фургон, словно он стоял на месте, а затем прижала пальцем клаксон, и на скорости пятьдесят миль в час оставила позади желтый «кадиллак» тащиться в поднятой мною пыли.Стрелка спидометра поползла вправо… шестьдесят… семьдесят три… впереди показались деревья, перегораживающие дорогу… Резкий поворот налево. Я убрала ногу с акселератора…К счастью, навстречу никто не ехал. На повороте машину занесло на встречную полосу, задние колеса пошли юзом в пыли. Раздался протестующий визг тормозов, затем «райли» выровнялся и помчался вдоль разделяющей линии. Я больше не чувствовала страха, так как не могла позволить себе думать о чем-либо, кроме управления машиной… Мир сузился до непрерывной прямой ленты route nationale Государственная дорога (фр.)

, и пятна теней поперек нее слились в непрерывное мерцание, как в старом фильме.Я не запомнила Орган. Полагаю, в городе мне пришлось сбавить скорость и проехать через него осторожно, но я оказалась за его пределами прежде, чем сообразила это, и «райли» снова пожирал дорогу, благослови, Господи, его безотказный мотор.Я пронеслась мимо маленькой фермерской усадьбы, затерявшейся среди бронзовых полей ржи, уступила дорогу туристскому автобусу и миновала крестьянскую повозку так, словно той не существовало вообще. Впереди между косогорами, поросшими сухим кустарником, возвышался длинный белый холм. Одним стремительным движением я оказалась на его вершине и уже летела вниз с другой стороны.Маленькая деревушка с розовыми домами среди темных кипарисов устремилась навстречу мне, сомкнулась вокруг меня и исчезла. Два идущих навстречу автомобиля проскочили мимо с хлопком, похожим на удар по барабану.Дорога извивалась, поворачивалась, поднимаясь и опускаясь под колесами, и отлетала прочь в зеркальце заднего обзора, как удирающая змея. И на свете не было ничего, кроме стремительно несущейся машины, бьющего в лицо потока воздуха и дороги, что текла и текла навстречу. ГЛАВА 12 И на юг мы бежали. Кольридж Затем мое одиночество кончилось. Уголком глаза я заметила справа белый дымок из трубы паровоза. Железнодорожная линия шла параллельно дороге на расстоянии пятидесяти шагов, и экспресс выкатился, попыхивая, из поросшего лесом ущелья и мирно направился на юг.В голову мне пришла новая мысль, и я тщетно попыталась припомнить карту. Есть ли здесь поблизости железнодорожный мост или один из обычных в Южной Франции разъездов? Таких обычных и таких медлительных. Боже мой, каких медлительных! Как-то мне пришлось ждать целых двадцать минут перед явно свободной линией, пока подняли шлагбаум. Теперь я могла получить солидное преимущество, но по опыту знала, какую скорость может развить Ричард Байрон. Оторваться от него на этой дороге было невозможно, а мой единственный шанс заключался в том, чтобы добраться до Марселя раньше него и затеряться там. «Для этого хватило бы и пяти минут на переполненных транспортом улицах», – подумала я мрачно и, бросив затравленный взгляд на поезд, снова нажала на акселератор.По сей день не знаю, действительно ли машинист поезда пытался обогнать мой автомобиль или нет. Казалось невозможным, что он на это пойдет, и тем не менее мне, несущейся возле грохочущего экспресса, показалось, будто поезд дернулся, резко взвыл и проникся азартом соревнования. Паровоз и моя машина мчались вровень метров четыреста, пока машинист и его помощник махали руками, высунувшись из кабины, а я сидела за рулем, глядя прямо перед собой. Затем я начала их обгонять. Паровоз, пыхтя, отстал, и его грохот ослабел и потерялся за утесом, поросшим лесом. Следующие несколько минут показались часами. Я вела машину на предельной скорости, и, стремительно взлетев между двумя рядами олив на вершину холма, увидела внизу казавшийся отсюда ярко раскрашенной игрушкой переезд со сторожкой и красно-белым полосатым шлагбаумом. Он был еще открыт.Но какая-то крохотная фигурка, еле различимая в колышущемся горячем воздухе уже вышла опустить шлагбаум.Я услышала собственный стон отчаяния и бросила машину вниз с холма со скоростью ракеты.Сторожка стремительно приближалась ко мне, как ангар к садящемуся самолету. Человек взялся за рукоять, опускающую шлагбаум. Я резко надавила на клаксон и не отпускала его. В следующее мгновение я увидела испуганное движение головы человека, белое пятно лица, повернутого ко мне, инстинктивный прыжок прочь с дороги.Затем с ревом и грохотом я проскочила переезд и услышала, как шлагбаум упал за моей спиной.Двухмильный отрезок дороги я одолела за полторы минуты.
Я въехала в Салан на вполне пристойной скорости и пробиралась по главной улице с простодушной осторожностью. Перед моими глазами стоял водитель серого «бентли», кипевший от злости возле сводящего с ума шлагбаума еще долго после того, как поезд прошел.Я предупредила себя, однако, что на это нельзя полагаться Ричард Байрон вполне способен подкупить служащего, чтобы тот поднял шлагбаум сразу после прохода поезда. Поэтому я не остановилась в Салане, а сразу отправилась дальше.Но я начала уставать.До тех пор, пока моя машина идет со скоростью пятьдесят миль в час, шансы, по моему мнению, у нас равны. Я впервые начала всерьез надеяться, что мне удастся оторваться от Ричарда Байрона и затеряться так, что он не сможет меня настичь. После этого мы с Луизой затаимся в сторонке, переждем, пока центр циклона не сдвинется, и возобновим нарушенный отдых где-нибудь в другом месте.Позже, когда у меня появится время подумать о происшедшем, я начну сердиться по поводу покушения на мое время, мою свободу – да и на мою персону (я криво улыбнулась устаревшей фразе). Я впуталась в это дело по собственному желанию из-за порыва, все еще не вполне понятного порыва, сначала заставившего меня искать общества Дэвида, а потом – попытаться защитить мальчика. Но я, конечно, не заслужила обрушившихся на меня неприятностей. Мне следовало рассердиться, но в данную минуту я была слишком поглощена насущными проблемами, чтобы предаваться справедливому негодованию. Тот факт, что Ричард Байрон был убийцей и, возможно, не в своем уме, сводил к нулю любые попытки объясниться с ним. Я должна сначала бежать, а затем подумать.Дорога круто поднималась навстречу цепочке холмов, лежащих между Этан-де-Берр и Марселем. Было невыносимо жарко, меня мучил голод, но я отбросила мысли о еде и торопливо карабкалась сквозь пустынный пейзаж вверх, к гребню скалистых холмов.Ближе к вершине воздух посвежел. Группы сосен, выглядевших no-северному прохладными и прекрасными, росли тут и там возле дороги. Немного впереди показалось бистро – небольшой желтый домик с красной бензоколонкой впереди. Между сосен стояло несколько столиков под полосатыми тентами. Я вдруг почувствовала, что умираю от жажды, и попыталась убедить себя, что намного опережаю Байрона и могу потратить десять минут – нет, пять, чтобы выпить стакан холодного сока под веселеньким тентом и купить несколько булочек и бутылку красного вина. Все было напрасно – я определенно покончила с риском и решила, что первая остановка будет в Марселе. Поэтому я непреклонно продолжила путь.Затем принятие решений было грубо вырвано из моих рук. Не успела я отъехать от бистро, как машину занесло поперек дороги. Я решила, что устала больше, чем думала, и, выровняв машину, направила ее вверх, к гребню холма. Но ее снова занесло, и мне пришлось снова выравнивать ее. И только когда я добралась до вершины холма, гнетущая правда дошла до моего озабоченного и уставшего мозга.Шансы сравнялись и на этот раз были не в мою пользу. У моего автомобиля была проколота шина.
Но все оказалось не так уж плохо. «Райли», верный себе, получил прокол в ста метрах от бистро, и поэтому, благодарная судьбе за неожиданный подарок, я медленно завела машину на маленький островок гравия перед входом.Высокий плотный мужчина без пиджака и в белом фартуке протирал стаканы, стоя внутри затененного бара. Я наклонилась над дверцей автомобиля:– Месье!Он поставил стакан, который полировал, и вышел на солнце.– Пожалуйста, месье, помогите мне. У меня прокол. Нет ли здесь случайно гаража? Я вижу, вы продаете бензин. Не найдется ли поблизости человека, способного заменить мне колесо, пока я поем?Он смотрел с сомнением.Но он был французом, и я поставила на это. Я положила руку ему на рукав, взглянула на него с отчаянием и сказала с дрожью в голосе:– Месье, это крайне срочно. Я… я бегу кое от кого, и он настигает меня. Я не осмеливаюсь попасться ему на глаза, и если застряну здесь с проколом…Полное понимание отразилось на его лице.– Ваш муж?– Да, мой муж. Он следует за мной, и… о, месье, помогите мне, прошу вас!Он был великолепен. В две минуты мы припарковали «райли» позади дома, еще через две он поднял с постели долговязого парня, прервав его послеполуденную сиесту, и отправил поднимать домкратом корпус. Не позже чем через семь минут я сидела в доме, в прохладной задней комнате, и он спрашивал, что бы мне хотелось съесть.– И мадам нечего бояться, – добавил он, сопровождая слова выразительным жестом, – потому что сегодня ночью она будет спать со своим любовником в безопасности.Я не спорила, но попросила мятный напиток со льдом, большой-большой стакан и любую еду, какую он сможет подать за время, необходимое для смены колеса.– Омлет с зеленью?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22