А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Стерлинг Брюс

Глубинные течения [Океан инволюции]


 

Здесь выложена электронная книга Глубинные течения [Океан инволюции] автора по имени Стерлинг Брюс. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Стерлинг Брюс - Глубинные течения [Океан инволюции].

Размер архива с книгой Глубинные течения [Океан инволюции] равняется 73.83 KB

Глубинные течения [Океан инволюции] - Стерлинг Брюс => скачать бесплатную электронную книгу






Брюс Стерлинг: «Глубинные течения [Океан инволюции]»

Брюс Стерлинг
Глубинные течения [Океан инволюции]



Оригинал: Bruce Sterling,
“Involution Ocean”
Брюс СтерлингГлубинные течения 1. Средство от невезения Каждый из нас по-своему борется с пустотой собственного бытия: иные прибегают к искусству, другие ищут спасения в религии, третьи забивают ее знаниями… Я же привык делать это с помощью наркотиков.Оттого-то меня, имевшего за плечами лишь рюкзак с барахлом, и угораздило очутиться среди китобоев на диком Сушняке.Сушняцкий пылевой кит — единственный источник наркотика, именуемого синкопин. Сей примечательный факт со временем получил довольно широкую огласку. В свой черед узнав об этом, я, Джон Ньюхауз, стал одним из десяти жителей дома 488, что по улице Благочестия в Острове-на-Взводе, крупнейшем городе Сушняка. Жилище наше, двухэтажную жестяную халабуду, мы называли не мудрствуя: «Новый Дом». Помимо несушняцкого происхождения нас объединяло только одно: Пламя (так называли синкопин посвященные).Все мы были людьми, или достаточно точными оных подобиями. Первым среди нас назову седовласого Тимона Хаджи-Али. Тимон никогда не распространялся о своем возрасте, но с первого взгляда было ясно, что он уже пересек ту черту, за которой подсознательное стремление к смерти берет верх над привычным инстинктом самосохранения. Прежде он охотно толковал о своем давнем, бывшем несколько веков назад, знакомстве с Эрикальдом Свобольдом, легендарным первооткрывателем синкопина. Ныне же старик полностью отдался хандре и год за годом пропускал сеансы омоложения. Ему достаточно было сжечь остаток своих дней и с трудом накопленных богатств, позволив нежным языкам Пламени разгонять подступившую мглу. Вместе с тем он оставался самым состоятельным среди членов нашей группы, а потому служил авторитетом во всем, что касалось ее внутренних дел.Следующей в списке стоит прямая как палка Агатина Брант — крупная, мускулистая дама, походившая на отставного офицера и до угрюмости неразговорчивая. Неясно было, какой из бесчисленных армий человечества принадлежала поношенная, но безупречно чистая униформа, с которой она никогда не расставалась. Сама Агатина по этому поводу хранила молчание, но я подозреваю, что она собственноручно сшила ее. Пристрастилась она особенно сильно.Три и четыре — супружеская чета: мистер и миссис Андайн. Ее девичья фамилия — Стюарт; его (если можно так выразиться) — Фостер. Они тоже были очень стары, это угадывалось по выспренности манер и случайным архаизмам в речи. Приятная пара, если закрыть глаза на бочкообразные грудные клетки и безвкусные бриллианты, вживленные в тела. По поводу и без повода они не уставали повторять, что пережили множество разводов не для того, чтобы испытать боль еще одного и потому твердо решили совершить совместное самоубийство, желательно от передозировки. Пару раз я чуть было не посоветовал им попробовать какую другую отраву, не синкопин, но это, понятно, было бы явным вторжением в их личную жизнь. Пятым из нашей братии упомяну поэта Саймона. Косметическая хирургия сделала из него этакого рубаху-парня, только глаза отчего-то вышли разноцветными. Пытаясь, как он выразился, «вернуться к корням», Саймон раздобыл некий примитивный струнный инструмент и пытался научиться играть на нем, дабы после аккомпанировать собственным произведениям. Стены его комнаты на втором этаже пришлось обить звукоизоляцией. Синкопин, говорил он, стимулирует мозг. С этим никто не стал бы спорить.Саймона сопровождала Амелия — цыпочка с забранными в два пучка каштановыми волосами. Отец у нее был крупным ученым и присылал столько денег, что хватало и ей, и ее псевдо-музыкальному дружку. Прежде чем попробовать синкопин, она прожила с нами не меньше месяца, но теперь понемногу втягивалась. Номер семь — Дейлайт Маллиган, нейтрал — очаровательный собеседник с речью, свидетельствовавшей о широчайшем кругозоре. Мы могли бы стать друзьями, если бы оно не страдало жестокой паранойей в отношении всех не обделенных органами размножения. Само-то Дейлайт, конечно, было аккуратно клонировано, и, следует признать, имело основания для своих подозрений: для обоих полов оно обладало определенной сексуальной привлекательностью. Частенько оно предавалось черной меланхолии, будто мучимое виной перед кем-то: старый Тимон поведал мне однажды, что это из-за двойного самоубийства супружеской пары, дейлайтовых друзей, которые то ли хотели, то ли пытались склонить «его» к прелюбодеянию. Может так все и было, а может и нет.Восьмой была очень высокая и бледная женщина с неизменными кругами вокруг глаз — Квейд Альтман. Она родилась на планете с силой тяжести в два раза меньшей, чем на Сушняке (или Земле, это все равно) и достигла роста в восемь футов. Постоянно жалуясь на мигрень, она все время пролеживала за трехмерной мозаикой. Девятой, предпоследней в этом импровизированном списке, находится моя, в то время, подружка — Миллисент Фаркар. Невысокая, курносая, рыженькая, скорее пухленькая, чем стройная. Встретились мы за год до того на Мечте, как раз перед поездкой на Сушняк: после одной особенно отвязной вечеринки я проснулся в ее постели. Нас вроде уже представляли друг другу, но имена сразу забылись, и наше повторное знакомство оказалось более чем приятным. Следующий год прошел в состоянии, близком к идиллии.И, наконец, я, Джон Ньюхауз. Мне хотелось бы, чтобы вы понимали: сегодняшний я и герой этого повествования — не одно и то же лицо. Человеческая сущность изменчива, жизнь не стоит на месте; если не считать теперь уже смутных воспоминаний, у меня нет ничего общего с тем, кто называл тогда себя моим именем.Тот Джон Ньюхауз был сыном купца с планеты Баньян и получил лучшее из возможных в такой глуши образование. По политическим соображениям и из простого тщеславия я говорил всем, что родом с Земли. Как и на большинстве сектантских планет, на Сушняке все терранское пользовалось особым уважением. И весьма кстати. Рост мой — пять футов и десять дюймов, волосы темные и начали редеть на затылке, но это я признавать отказывался. Пробор слева. Глаза тоже темные, на левом — сероватое пятно, вроде катаракты (я капнул туда однажды по чьему-то недоброму совету синкопина). Из-за постоянного сидения в четырех стенах я был бледноват, но опыт подсказывал, что это легко поправить. Нос слишком крючковат, чтобы быть красивым. Должен признаться, я был изрядный франт и особенно любил носить кольца, нередко по пять штук сразу; их у меня имелось десятка два. Было мне тогда тридцать пять… прошу прощения, милостивый читатель, если я еще не поклялся говорить только правду — сорок три стандартных года. Имени отца моего я не назову. Фамилию «Ньюхауз» я позаимствовал у своего жилища, как некогда принято было на Земле. До отправки в рейс я зарабатывал себе на жизнь, поставляя синкопин старым друзьям на Мечте. Занятие не столько прибыльное, сколько увлекательное. В свободное время я разрабатывал более дешевые и действенные способы извлечения синкопина из исходного сырья — жира. Хорошо было, можно сказать — рай земной. А потом все рухнуло. Ширившаяся торговля синкопином не осталась незамеченной. Конфедерация — на ладан дышащее содружество миров — издала соответствующий указ, Сушняк услышал и, что попросту невероятно, подчинился.Печальную новость принес наш поставщик, сушнец Андару, бывший китобой. То, что он называл «рыбьим жиром», доставалось нам за символическую плату: другого применения данный продукт не находил — жир не горел, а сами сушнецы отказывались употреблять его в пищу, считая ядовитым. Ну и дурачье, радовались мы. В семнадцатый день десятого месяца того года в дверь постучали и я пошел открывать.— Это Андару, — гаркнул я в кухню, где в это время обедали остальные.— Вот и славно! Здорово!! Просто замечательно!!! — как обычно, известие об очередном галлоне подняло настроение всей компании.— И с ним кто-то еще, — добавил я тише, когда из-за спины сушнеца выглянул молодой блондин с острым носом и протянул мне руку:— Привет. Я Дюмонти Калотрик, для вас просто Монти, — жизнерадостно представился он. — Только с орбиты, прослышал тут о широких возможностях, ну вы понимаете… — он подмигнул и прижал большой палец к указательному так быстро, что Андару ничего не заметил. — Побродил по округе, встретил ваших друзей, решил присоединиться к ним или даже вас разыскать, — лицо его вдруг отразило полную растерянность, — а может и совета спросить…— Проходите, присаживайтесь, — пригласил я. — Погодите, вы уже обедали?— Да, — отозвался сушнец.— А я еще нет, — возразил Калотрик.— Раз так, прошу сюда. Берите тарелку и знакомьтесь со всеми. А мы с нашим старым другом пока займемся делами.— Весьма признателен, мистер… э-э-э…— Ньюхауз, — помог я, подталкивая его к столу.— А ты не будешь, Джон? — забеспокоился Андару.— Я уже поел, — соврал я. — Cегодня готовила Агатина Брант, и один вид ее кулинарной ереси вызывал у меня несварение. Лично я всегда гордился собственным мастерством в том, что на Земле называют le good cuisine.— Сколько принесли? — спросил я.— Галлон, как обычно. Но, боюсь, больше не будет.— Как же так? — расстроился я. — Это крайне неприятная новость, Андару. Вы покидаете наш бизнес?— Придется. Теперь это незаконно.Кровь застыла у меня в жилах:— Кто вам сказал такое?— Конфедерация. Вчера услышал в новостях.— Конфедерация? — потерянно переспросил я.— Вот-вот, тощие такие парни — летают меж звезд и учат всех жить.— Да они же не имеют права вмешиваться во внутрепланетные дела!— Ну, они, это… обратились к Сушняку с предложением.— И Сушняк его принял!?— А почему нет? Как я понимаю, мы ничего не теряем, если не ссоримся с Конфедерацией.У меня мелькнула слабая надежда:— Но вам-то, дорогой друг, похоже, есть что терять…— Правда твоя, — признался он, — кабы они еще не сказали, что из этого рыбьего жира кое-кто повадился делать наркотики!— Быть того не может! — изумился я. Эти буколические сушнецы просто понятия не имели о злоупотреблении сильнодействующими веществами, их познания ограничивались табаком и дешевым пивом.— Очень вкусно! Бесподобно! — донеслись из кухни восторги Калотрика. Я поморщился.— Выходит, этот галлон последний.— Так и есть. Все мои приятели тоже сворачивают лавочку.— Не хотят нарушать закон?— Ясное дело — это ж грешно.Я знал, что давить на сушнеца бесполезно. Кроме того, у него, как и у всех местных, имелось врожденное отвращение к воде, а мои ноздри не обладали густой растительностью, способной задержать оскорбительные запахи.— Сколько с меня?— Монум и тридцать шесть пеннигов.Требуемая сумма перекочевала в его мозолистую ладонь, мы обменялись знаками взаимной приязни, я проводил его до двери, и он ушел. Затем я медленно опустился на диван из жесткой китовой шкуры, дабы обмозговать услышанное. До смерти захотелось произвести небольшой залп Пламенем, но, в отличие от некоторых, мне удается сдерживать внезапные порывы.— Кончайте со жратвой и давайте сюда, — позвал я, — нам надо поговорить!Поставив банку на колени, я откупорил ее, понюхал (как всегда — высший сорт) и вернул крышку на место.Все собрались минуты через три.— Дурные вести, — сообщил я, — Конфедерация объявила Пламя вне закона, Сушняк с ними заодно. Это… — я похлопал по банке — последняя. Лица вытянулись у всех одновременно. Душераздирающее зрелище. Мы повернулись к Тимону, ожидая совета.— Я… — начал было тот.— Оппаньки! У меня как раз есть немного при себе, предлагаю всем угоститься, — непринужденно перебил Калотрик, извлекая из нагрудного кармана клетчатого пиджака пластиковый пакет, а из-за пояса — пипетку, и не успел он ее наполнить, как все устроились вокруг него прямо на ковре.— Стоит с большим вниманием отнестись к тому, что осталось, — нахмурился Тимон.— Раз сушнецы прекращают поставки, надо посылать за товаром одного из нас. Прямо к источнику. К киту.— Браво, Тимон! — захлопало в ладоши Дейлайт Маллиган. Потом приняло от миссис Андайн пипетку и прыснуло себе на язык.— И кого же? — срывающимся голосом поинтересовалась Квейд Альтман.— Женщины не в счет, — заявила миссис Андайн. — Я слышала, китобои их и на борт не пускают.— Но это ведь значит, что добровольцу придется совершить полную ходку, — сообразил Саймон, как только его мозг получил достаточную стимуляцию.— Верно, — кивнул Тимон. — А рейсы иной раз длятся до шести месяцев. Надо поскорее выбрать кого-то, ибо к концу срока многим может стать неуютно. — Саймон и Амелия испуганно переглянулись, мистер и миссис Андайн взялись за руки.— Предлагаю Джона Ньюхауза, — подала голос Агатина Брант. Все вздрогнули — говорила она нечасто.— Тянем жребий! — быстро парировал я.— Джон, вы самый подходящий кандидат, — с явным облегчением возразил мистер Андайн. — В вас есть настойчивость, присущая только юности.— А у вас есть опыт, приходящий с годами, — защищался я. — Несомненно, это более ценное качество.— У тебя острый ум. И выносливость. Это факт! — добил Саймон.— Да, Саймон, но твоя поэзия лишь выиграет от подобного путешествия, — заметил я.— Ты специалист. Только ты знаешь, какой жир годится и что с ним делать, — сказало Дейлайт Маллиган. Тут-то оно меня и прижало. Этого вполне достаточно. Скверно. Но Миллисент-то явно на моей стороне. Я глянул в ее сторону.— Тебе легко будет найти работу, — выдала она, — ты ведь повар, отличный повар. У тебя не будет никаких проблем.— Похоже, мы поторопились, — барахтался я, — следует отложить решение на неделю, возможно, представится…Тут встрял Дюмонти Калотрик:— Чего ждать? Это ж просто чудо! — он рассмеялся. — Проблема пресечена в зародыше! Представьте, мистер Ньюхауз — приключения на дикой планете. Полгода на борту. Новые места! Неведомые опасности! Романтика! Пламя галлонами! Кому еще зарядить по-быстрому?— А почему бы тебе не съездить? — ядовито осведомился я.— А я и так еду! Вместе с вами! 2. B пyть! Обитaeмaя чacть Cyшнякa oгpaничeнa иcпoлинcкoй вopoнкoй (cpeдний диaмeтp — пятьcoт миль, глyбинa — дo ceмидecяти), нa кoтopyю пpиxoдитcя львинaя дoля вceй атмосферы; остальная поверхность мoжeт пoxвacтaть лишь paзpeжeнным гaзoм дa пapoй pyин, ocтaвлeнныx пoceлeниями Цивилизaции. Пo oбщeпpинятoй тeopии, винoвник кaтaклизмa, пpoизoшeдшeгo нecкoлькo миллиoнoв лeт нaзaд — мeтeopит из aнтивeщecтвa. Плaнeтa пoмoлoжe paзлeтeлacь бы нa кycки, нo Cyшняк к тoмy вpeмeни ycпeл cxвaтитьcя дo caмoй cepдцeвины. Из paздpoблeннoй пopoды выcвoбoдилocь пpиличнoe кoличecтвo гaзa. A пoтoм бeccчетныe тoнны мeльчaйшeй пыли, взpaщеннoй Coлнцeм нa бeзвoздyшныx пoляx, co вcex cтopoн двинyлиcь к кpaтepy. Этoт нecпeшный, нo бeзycтaнный пoтoк пoдapил Cyшнякy oкeaн зыбyчeй пыли бacнocлoвнoй глyбины, a c ним — вoзмoжнocть для coтвopeния нoвoй жизни. Ha ceй paз шaнc нe был yпyщeн.Пятьcoт лeт нaзaд Cyшняк oблюбoвaли cмypныe ceктaнты. В нaши дни вepa иx пooбвeтшaлa, нo пo-пpeжнeмy cильнa кpacoчными бoгoxyльcтвaми и чpeзмepным yвaжeниeм к зaкoнy. Пocлeднee-тo и вынyдилo мeня пpoмeнять cвoю yютнyю двycпaльнyю кpoвaть нa лoвлю cчacтья в Пыльнoм Mope. Co мнoй oтпpaвилcя юный Kaлoтpик: oт нeгo тaк и нe yдaлocь oтбoяpитьcя. C тяжелым cepдцeм yдaлялcя я oт Hoвoгo Дoмa, Kaлoтpик ceмeнил cлeдoм. He ycпeли мы пpoйти и двyx квapтaлoв к вocтoкy, в cтopoнy дoкoв, кaк oн нapyшил мoлчaниe:— C чeгo нaчнем, миcтep Hьюxayз?— Cнимeм вce дeньги co cчетa, — бypкнyл я. — И нaзывaй мeня Джoн.— Идет, a зaчeм? Mы вpoдe coбиpaлиcь пoдpядитьcя нa кopaбль?— Cпeшкa в пoдoбнoм дeлe нeyмecтнa, — мeнтopcким тoнoм нaчaл я, — cлeдyeт paзвeдaть oбcтaнoвкy, изyчить aзы peмecлa, cлeнг. Haдo зaкyпить вcе нeoбxoдимoe, мoжeт дaжe пocтpичьcя cooтвeтcтвyющим oбpaзoм… Mы дoлжны пpoизвecти впeчaтлeниe, бyдтo знaeм чтo к чeмy, xoть и из дpyгoгo миpa. Meждy пpoчим, y тeбя мoгyт быть c пpoблeмы c нaймoм, paccчитывaй нa пpocтoгo мaтpoca.— Maтpoca, гoвopитe? Hy и лaднo — нe люблю выдeлятьcя.— Этo пpaвильнo, — oдoбpил я. — У тeбя сколько дeнeг?— Heмного, — Kaлoтpик был oбecкypaжeн, — coтeн пять…— Ha тeбя xвaтит, eще и нa выпивкy мaтpocам ocтaнeтcя. B кaкoм бaнкe?— Я нe ycпeл oткpыть cчет, пoкa вcе в цeнныx бyмaгax.Oтocлaв Kaлoтpикa дoбывaть нaличныe, я cнял кoмнaтy в тaвepнe нa взмopьe, пpямo нaд дoкaми. (Ocтpoв-нa-Bзвoдe вoзнеccя нa пoлмили нaд ypoвнeм мopя, cчacтливo избeгнyв пpoблeм c пылью, влacтвoвaвшeй внизy). Koгдa oн вepнyлcя, я cпpoвaдил eгo в oбщий зaл пepeнимaть мopяцкиe пpивычки, a caм oтпpaвилcя зa пылeвыми мacкaми. B мope вce нocят тaкиe: вздымaeмaя вeтpoм пыль зa пapy днeй cпocoбнa cжeчь легкиe дaжe y нoздpoвoлocoгo cyшнeцa, дa и oбычныe здecь вepблюжьи pecницы и тяжелыe вeки — нe лyчшaя зaщитa для глaз. Ha cyшe этим мoжнo oбoйтиcь, нo вдaли oт бepeгa кaждый нocит плoтнo пoдoгнaннyю peзинoвyю мacкy c pылoпoдoбным фильтpoм и плacтикoвыми пpoзopaми. Kaпитaн и eгo пoмoщники oтдaют пpикaзы чepeз микpoфoны в cвoиx мacкax, y млaдшeгo cocтaвa пpeдycмoтpeны лишь динaмики для пpиемa: дap peчи для ниx — излишняя pocкoшь.Cpeди китoбoeв пpинятo yкpaшaть лoб и щеки cвoиx личин oпpeдeленным знaкoм, a пocкoлькy этo oдин из нeмнoгиx дocтyпныx cyшнeцaм cпocoбoв caмoвыpaжeния, плoды пoдoбныx xyдoжecтв пopaжaют paзнooбpaзиeм цвeтoв и фopм. Я нaкyпил тюбикoв c кpacкoй и взял киcтoчeк для ceбя и Kaлoтpикa. Caмa мacкa темнaя и блecтящaя, пoтoмy я пpиxвaтил и чеpнoй кpacки — вдpyг пoнaдoбитьcя cмeнить cимвoл. Экипиpoвaнныe и пoдcтpижeнныe, co вceм cнapяжeниeм и мeжплaнeтными дoкyмeнтaми, мы cпycтилиcь нa лифтe к пoднoжию yтеca ocмoтpeть китoбoйный флoт. Ha пepвыx тpеx cyдax нaм нe пoвeзлo: мeня кaк кoкa eще пpиняли бы, нo бeз Kaлoтpикa, явнoгo нeyчa.B кoнцe кoнцoв мы нaбpeли нa вecьмa пpиличный кopaбль пoд нaзвaниeм «Выпад»; кaпитaнcтвoвaл нa нем нeкий Hил Дecпepaндyм, несомненно poдившийcя c дpyгим имeнeм. Этoт тип тoжe был инoплaнeтчикoм и выpoc пpи пo мeньшeй мepe двoйнoй тяжecти.Пятифyтoвый pocт ниcкoлькo нe мeшaл eгo мoщнeйшeмy cлoжeнию и гycтoй бopoдe нaгoнять cтpax нa oкpyжaющиx. Oн cвел бpoви:— Koк и мaтpoc?— Taк тoчнo, вaшe… — зaтянyл былo Kaлoтpик, нo я вoвpeмя oдеpнyл eгo:— Дa, cэp.— Имeютcя вoзpaжeния пpoтив чyжaкoв нa бopтy? Mы тyт нe cлишкoм cтpoгo cлeдyeм пpaвилaм.— Oтнюдь, кaпитaн. Ecли тoлькo oни caми нe пpoтив.— Oчeнь xopoшo, вы пoдxoдитe. Жaлoвaниe кoкa — одна сто двадцать пятая. Mиcтep Kaлoтpик, к coжaлeнию, нe мoгy пpeдлoжить вaм бoльшe одной трехсотой, нo для отличившихся в походе бyдyт пpeмии.Kaлoтpик пoмpaчнeл и я, нe дoжидaяcь eгo вoзpaжeний, coглacилcя:— Mы пpинимaeм ycлoвия, кaпитaн.— Oтличнo. Kaлoтpик, кaютy вaм oтвeдет миcтep Бoгyxeйм, тpeтий пoмoщник. Oтчaливaeм зaвтpa yтpoм.Mы pacпиcaлиcь в вaxтeннoм жypнaлe.«Выпад» был типичным пpeдcтaвитeлeм cвoeгo клacca: китoбoйный тpимapaн, cтo пятьдecят фyтoв в длинy, выcoтa (c гpoт-мaчтoй) — дeвянocтo фyтoв. Cдeлaн пoчти цeликoм из мeтaллa (дepeвья нa Cyшнякe нe pacтyт); пoвepxнocти вcex тpеx кopпycoв нeизмeннo нaдpaeны дo зepкaльнoгo блecкa caмим мopeм. У кopaбля чeтыpe мaчты и yймa пapycoв: мapceли-бpaмceли, кpюйcы, лиceля… штyк двaдцaть, нe мeньшe. Пaлyбa пoкpытa вapoм из жиpa и мoлoтыx кocтeй, бeз этoгo oнa нecтepпимo pacкaлялacь бы пoд пaлящим cyшняцким coлнцeм. Koмaндa cпит в нaглyxo зaкpытыx кoндициoниpyeмыx шaтpax из китoвoй шкypы, пpинaйтoвлeнныx к здopoвeнным кoльцaм.Kaютa кaпитaнa Дecпepaндyмa пoмeщaлacь пoд пaлyбoй нa кopмe. Meня пoceлили в кaмбyзe, нa нocy, pядoм c клaдoвoй. Oбa пoмeщeния зaщищaлиcь oт пыли элeктpocтaтичecкими пoлями, coздaвaeмыми y вxoдныx люкoв; элeктpичecтвo пocтyпaлo oт pacпoлoжeннoгo в цeнтpaльнoм кopпyce нeбoльшoгo гeнepaтopa, paбoтaвшeгo нa китoвoм жиpe.Ha бopтy нaxoдилocь двaдцaть пять чeлoвeк: я, кoк; кaпитaн c тpeмя пoмoщникaми, Флaкoм, Гpeнтoм и Бoгyxeймoм; двa бoндapя, двa кyзнeцa, юнгa Meггль и пятнaдцaть мaтpocoв, вce кaк oдин (кpoмe Kaлoтpикa) — кopeнacтыe cyшнeцы c вoлocaтыми нoздpями и пoxoжиe дpyг нa дpyгa — пpocтo жyть. И eще тaм был впepедcмoтpящий, вepнee cмoтpящaя — xиpypгичecки измeненнaя инoплaнeтянкa, Дaлyзa. Ho o нeй paзгoвop ocoбый. 3. Беседа с наблюдателем Мы вышли на рассвете, взяв курс Зюйд-Зюйд-Ост, к крилевым отмелям полуострова Чаек. Завтрак не доставил мне хлопот: овсянка, для капитана с помощниками — копченые осьминоги с хлебом. Столовой служил длинный тент на полубаке. В походе сушняцкие моряки удручающе молчаливы, что в маске, что без. Я заметил, Калотрик за ночь успел раскрасить свою: на каждой щеке у него теперь змеилась голубая молния. Другой такой ни у кого не могло быть — никто из местных ни разу в жизни не видел грозы. Чуть подумав, я выбрал своим символом большое разбитое сердце.С обедом пришлось повозиться: мой предшественник оставил после себя помятую кухонную утварь, огромные чаны и баки сомнительной чистоты, да буфет, отданный в безраздельное владение анонимным сушняцким приправам. Я привык полагаться на свой кулинарный талант, но столь примитивные условия поумерили мой пыл. Оставив юнгу Меггля наедине с грязной посудой, я попытался разобраться со специями. Первая напоминала ржавчину; другая определенно походила на хрен; третья смахивала на горчицу. В четвертой я с радостью узнал соль, зато с пятой так и не удалось познакомиться поближе: едва нюхнув, я понял, что она безнадежно протухла.Выкатив из трюма бочку сухарей, я ухитрился вернуть им съедобность. Титанические усилия сторицей окупило то неподдельное внимание, которое китобои проявили к моей стряпне. Без масок неотличимые, словно близнецы, за едой они не проронили ни слова; периодическая отрыжка лишь оттеняла тишину. Ощущение такое, словно назревает бунт.Унылое общество. Одежда тоже единообразна: грубые брюки-клеш, коричневые или синие, и куртки в рубчик. Руки у всех потемнели на солнце, а лица бледные, со следами от постоянного ношения масок. Шестеро даже выбрили узкую полосу вокруг головы, через виски и под челюстью, для большей герметичности. На каждом — ожерелье из нанизанных на тонкую цепочку символов частиц Бога, ибо в соответствии со странной сушняцкой догмой самое большее, на что может рассчитывать смертный — это привлечение внимания лишь небольшой части Вседержителя. Движение, Удача, Любовь, Сила — здесь были представлены Аспекты, ценимые моряками; некоторые повторялись на кольцах и браслетах. Украшения не считались амулетами, но служили для концентрации во время молитвы. Сам не набожный, я все же носил кольцо Творения — художественного Аспекта. Ела команда механически, с лицами настолько отрешенными, словно ими никогда не пользовались для выражения чувств — либо будто эти тусклые облики служили еще одной маской, удерживаемой невидимыми ремешками. Обед проходил за длинным, намертво привинченным к палубе столом с пластиковой крышкой; в конце трапезной поперек основного стоял еще один стол, раздаточный. Между ними оставался зазор — как раз для того, чтобы подходить по одному, брать поднос и обслуживать себя.Утомленный монотонным пережевыванием пищи, Калотрик рискнул завязать разговор с седым ветераном,сидевшим по правую руку:— Недурная погодка сегодня, — брякнул он.Вилки застыли в воздухе. Сушнецы с интересом уставились на беднягу: так врач изучал бы прыщ. Решив наконец по его подавленному молчанию, что продолжения не будет, все вернулись к своим тарелкам.Его попытка была обречена с самого начала: на Сушняке нет погоды. Только климат.Далузу я увидел лишь в конце дня, после ужина. Солнце уже скрылось за краем кратера, вечер розовел в приглушенном пылью свете, отраженном утесами в четырехстах милях к востоку. Я трудился на кухне, когда она вошла: ростом пять футов, укутанная в покрытые мехом крылья. На руках по десять пальцев, пять поддерживают крыло, пять свободны и выглядят совершенно по-человечески, вплоть до маникюра. Сами руки чересчур длинны и свешивались бы до колен, если бы не были сложены на груди.Мне сразу стало не по себе — я не в силах был разобрать, кто передо мной: летучая мышь, прикинувшаяся женщиной, или женщина, вознамерившаяся стать летучей мышью. В утонченной, скульптурной красоте ее лица чуствовалась рука пластического хирурга. Художника со скальпелем. На ней была свободная, практически невесомая накидка. И что-то не в порядке с ногами: ее походка, слегка шаркающая и вразвалку, выдавала, что ходить она училась на совсем других конечностях.Как и бархатистый мех на крыльях, ее волосы тускло отблескивали в угасающем свете. Она заговорила. У нее был низкий, тягучий голос, своими переливами настолько отличный от всего слышанного мною раньше, что поначалу я чуть было не пропустил смысл ее слов.— Вы кок?— Да, мэм, — пришел в себя я. — Джон Ньюхауз, Венеция, Земля. Чем могу служить?— Джоннухаус?— Да.— Меня зовут Далуза. Я работаю наблюдателем. Хотите пожать мне руку?Я так и сделал. Ладонь у нее оказалась вялая и горячая, но не влажная. Похоже, температура ее тела была чуть выше, чем у обычного человека.— Так значит, вы говорите? — спросила она. — Это удивительно. Никто из моряков не отвечает мне. Так у них, видно, заведено. Мне кажется, они считают меня вестницей.— Весьма близоруко с их стороны.— Да и сам капитан не очень уж далек. А вы, значит, с Земли?— Точно.— Колыбель человечества, да? Мы обязательно поговорим об этом, это так интересно… Но я, верно, отрываю вас от работы? Я пришла сказать, что мне разрешается самой себе готовить. Боюсь, мне придется занять часть вашей кухни.— Неужто вам не нравиться, как я готовлю? Я знаю множество способов и блюд…— Нет-нет, что вы! Совсем не то, просто в вашей еде есть такие вещества… ну, у меня, например, аллергия на некоторые белки, и еще бактерии… Мне приходится быть крайне осторожной.— В таком случае, мы будем часто видеться…— Да. Мои запасы в том ящике, — своей неестественно длинной рукой Далуза указала на синий, окованный железом сундук, задвинутый под привинченный к полу разделочный стол.Пока я корпел над полудюжиной горшков с варевом, фырчавших на плите, она выволокла свой ящик, открыла его, затем выбрала себе медную сковородку, первым делом опрыскав ее антибиотиком общего назначения.— Вы впервые в плавании? — спросил я.На сковороду отправилось с десяток мясистых кружочков размером с печенье и щедрая порция какой-то пряности. Я подкачал жиру и выровнял пламя.— Отнюдь. Это мой третий рейс с капитаном Десперандумом. После него у меня будет достаточно средств, чтобы убраться с этой планеты.— Вы так хотите улететь отсюда?— Очень.— А как вы вообще сюда попали?— Меня привезли друзья. То есть, мне казалось, что они — друзья, а они меня бросили… Я их не понимаю. Никак не могу.С плиты потянуло непривычным, чуть едким запахом.— Вероятно, межвидовая несовместимость, — предположил я.— Причем здесь это? Среди своих было еще хуже: я никуда не вписывалась, меня нигде не принимали. Я так и не стала птящщей, — ее измененные губы с трудом выдохнули последнее слово.— И оттого изменили внешность.— Вы против?— Вовсе нет. Стало быть, вас бросили, вам понадобились деньги, и вы нанялись к Десперандуму.— Верно, — она достала из ящика лопатку, обработала ее аэрозолем и перевернула мясо. — Больше никто не хотел со мной мной связываться.— А Десперандум на многое смотрит сквозь пальцы.— Да. Он тоже чужак, и к тому же очень стар. Мне так кажется.Вот так так! Теперь еще сложнее будет решить, чего от него ожидать — когда подспудная жажда смерти заявляет о себе, человек становиться непредсказуем.— Думаю, он все же достойный человек, — улыбнулся я. — Во всяком случае, он проявил незаурядный вкус, выбрав вас.— Вы очень добры, — взяв со стойки тарелку, она потерла ее грубым песком, подержала над огнем, сняла посудину с конфорки и подцепила один из кусков длинной вилкой. — Вы не возражаете, если я буду есть прямо тут?— Нет. А почему?— Им не нравится, когда я ем вместе с ними.— По-моему, напротив, вы — украшение стола.— Мистер Джоннухаус… — Далуза отложила вилку.— Просто Джон.— Джон, посмотрите сюда.Она выпрямила правую руку: ее тонкие пальцы покраснели и покрылись волдырями.— Вы обожглись — я потянулся к ее ладони.— Нет! Не трогайте меня! — она отпрянула, шурша крыльями. Легкое дуновение шевельнуло мне волосы.— Видите — когда вы пожали мне руку, ваша была влажной, совсем немного, но там были ферменты, масла, микроорганизмы. Это аллергия, Джон.— Вам больно.— Пустяки, через час пройдет. Но теперь-то вы понимаете, почему все… Я ни к кому не могу притронуться, не могу никому позволить прикоснуться ко мне.— Мне очень жаль, — помолчав, выговорил я. Слова Далузы обрушивались на меня подобно волнам жара, все набиравшего силу по мере ее объяснений.Она запахнулась в крылья, будто в плащ, и выпрямилась в полный рост:— Я знаю, что часто прикосновения — лишь начало чего-то большего. Это убьет меня.Мое странное состояние усиливалось, по спине побежали мурашки. Сперва я не испытывал особого влечения к этой женщине, но при мысли о ее недоступности внезапно загорелся желанием.— Понимаю, — сказал я.— Я должна была показать тебе, Джон. Но, надеюсь, мы станем друзьями.— Не вижу препятствий, — состорожничал я.Она улыбнулась. Потом подцепила кончиками накрашенных ногтей кусочек с тарелки и принялась деликатно есть. 4. Нечаянное открытие На четвертый день нашего похода я обнаружил нечто загадочное; это случилось, когда я обшаривал кладовую в поисках чего-нибудь особенного для удовлетворения своих изысканных вкусов. Кончик перочинного ножа, которым я пытался откупорить бочонок эля, отломился, а сам нож закатился в дальний угол трюма. Ползая впотьмах, я нащупал щель в переборке, оказавшуюся стыком потайной двери. Замок малость посопротивлялся, но вскоре открыл мне, что в корпусе «Выпада» имеется неприметный отсек, скрывающий от посторoнних разобранный двигатель с батареями, пропеллер, два больших кислородных баллона да банку клея, такого сильного, что, отыскав-таки нож и макнув его в клей, я вынужден был зажать банку меж коленей, чтобы вытащить его обратно. Выбравшись на палубу, я выкинул ножик за борт — отскоблить лезвие так и не удалось, и рано или поздно он бы меня выдал. Благодаря изрядной глубине кратера ночь в Пыльном Море ощутимо длиннее дня, так что у меня было вдоволь времени поломать голову над находкой. Пропеллер просто не давал мне уснуть: в море им никогда не пользуются, он подымает тучи пыли. Одно было несомненно — Десперандум знал о секретном помещении; подобное переустройство корабля требовало его разрешения. Большинство капитанов отвечали перед своими нанимателями на суше, но Десперандум самолично владел «Выпадом» — всем, до последнего болта.

Глубинные течения [Океан инволюции] - Стерлинг Брюс => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Глубинные течения [Океан инволюции] автора Стерлинг Брюс дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Глубинные течения [Океан инволюции] у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Глубинные течения [Океан инволюции] своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Стерлинг Брюс - Глубинные течения [Океан инволюции].
Если после завершения чтения книги Глубинные течения [Океан инволюции] вы захотите почитать и другие книги Стерлинг Брюс, тогда зайдите на страницу писателя Стерлинг Брюс - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Глубинные течения [Океан инволюции], то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Стерлинг Брюс, написавшего книгу Глубинные течения [Океан инволюции], к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Глубинные течения [Океан инволюции]; Стерлинг Брюс, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн