А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Какая-то частичка Бейда предвкушала этот вариант развития событий с мрачной радостью, но другая часть испытывала стыд из-за того, что он плохо справлялся с порученной ему работой. Ведь его назначили надзирателем, а не палачом. Гар усиленно настаивал на том, чтобы магистратов ни в коем случае не мучили. Он говорил о том, что для успеха революции крайне необходимо, чтобы мятежники не выглядели злодеями — наоборот, они должны были производить впечатление спасителей, а потому все узники должны были выйти на свободу живыми, целыми и невредимыми. Бейд обязан был найти какой-то способ, сделать так, чтобы плененные магистраты стали довольны своим заключением.
Но как этого добиться? Бейд ломал голову над этой задачей, размышляя по обыкновению медленно, но методично. Ближе к вечеру он ушел из кабинета, не дождавшись робота, который должен был принести ему ужин. Он не был голоден — раздумья отвлекли его от мыслей о еде. Ему отчаянно хотелось поскорее разобраться в головоломке. Конечно, он мог бы обратиться с этим вопросом к Хранителю, но он начал догадываться, что и у этой умной машины есть пределы. Одним из таких пределов была способность заглянуть в сердце человека и понять, что он чувствует.
Бейд расхаживал по стене до темноты. Вышла луна. Бейд спрашивал себя: а он почему счастлив здесь, почему рад тому, что его работа — охранять непокорных, враждебно настроенных людей? Да, конечно, он им в некотором роде мстил, но мести самой по себе было бы мало. Нет, тут было что-то еще, что-то большее, и если быть честным с самим собой до конца, то следовало признаться...
Бейда озарило. Он резко остановился, уставился в темноту и поздравил себя с тем, что нашел ответ. Ему доставило такое наслаждение разгадывание этой головоломки, — но ведь подобные раздумья ему всегда приносили радость! Он не просто хотел — он жаждал остаться здесь и стать надзирателем, потому что получал неописуемое удовольствие от непрерывного состязания умов, от постоянной необходимости быть на шаг впереди ненавистных магистратов.
Но если его удерживала здесь радость состязания, может быть, она же удержит и магистратов?
Конечно, в нынешних обстоятельствах вызов, брошенный магистратам Бейдом, вынуждал их сидеть взаперти. Какой же еще вызов он мог бросить им — такой, чтобы им расхотелось вырваться из плена?
Учебу. Учиться они все любили — или по крайней мере им приходилось увеличивать багаж собственных знаний ради того, чтобы добиться поставленной цели. А Бейд мог впустить их в настоящий необъятный девственный лес знаний и выдать каждому охотничью лицензию.
Но сначала он должен был одарить их достаточно веской причиной, руководствуясь которой они бы отправились на охоту, показать им добычу, за которой они бы бросились в погоню.
А чего могла страстно пожелать эта орда бюрократов, что заставило бы их, засучив рукава, с головой уйти в изучение фактов, дотоле неведомых?
Ответ полыхнул в сознании Бейда словно загоревшийся в непроглядном мраке светильник.
* * *
Купец сидел рядом с возницей, потемнев от злости. Фургон въехал в город. Возница помалкивал и опасливо поглядывал на купца.
— Останови здесь, — буркнул купец, и возница придержал лошадей прямо перед ратушей. Горожане, спешившие куда-то по своим делам, останавливались и глазели на фургон. Выбежал стражник, закричал:
— Эй, вы! Проезжайте! Посреди дороги встали — это не положено!
— Встанешь там, где он тебе скажет, — распорядился купец, спрыгнул с облучка и размашисто зашагал к ратуше. Каждый шаг его был полон гнева. Стражник, перед которым предстали одновременно два нарушения закона, на минуту растерялся. Взгляд его метался между купцом и возницей. Возница сочувственно смотрел на него. Стражник возмущенно запрокинул голову.
— Жди здесь! — выкрикнул он и, развернувшись, бросился следом за купцом. Но, увы, он опоздал: тот уже вошел в двери, а к тому времени, когда стражник догнал его, купец уже успел рявкнуть бейлифу:
— Скажи магистрату, что я желаю его видеть!
— Да что вы говорите? — Бейлиф театрально кивнул и знаком отослал стражника. — И как же мне доложить магистрату Ловелу? Что за важная особа требует приема у него без предварительного уговору?
— Брэнсток, торговец одеждой и тканями! Да поторопись, а не то опоздаешь, а их и след простынет!
Бейлиф резко посерьезнел.
— Чей след?
— Тех разбойников, что меня ограбили, вот чей! Если бы их так не позабавила моя злость, они бы меня убили и возницу моего тоже! Ты над такими делами смеяться намерен?
— Нет-нет, господин, какой уж тут смех! Эй, Бривис! — Бейлиф махнул рукой, и из зала суда торопливой походкой вышел мужчина с заляпанными чернилами пальцами. — Это Бривис Кларк, писарь магистрата Ловела, — объяснил бейлиф купцу. — Кларк, это торговец Брэнсток, у него вести для его чести, которые не терпят отлагательства. Будь добр, отведи господина к магистрату. — А Брэнстоку бейлиф сказал:
— Прошу прощения, торговец. Но я должен поспешить — пущу моих людей по следу этих негодяев. Пока вы будете с магистратом беседовать, я переговорю с вашим возницей. До свидания! — С этими словами бейлиф отвесил торговцу торопливый поклон и быстро вышел на улицу.
— Ну, хоть так, и то дело, — проворчал Брэнсток. Видно было, что оперативность бейлифа пришлась ему по сердцу.
— Уверяю вас, господин, мы тут к разбою строги, — поспешил заверить торговца писарь. — Прошу вас, следуйте за мной. — И он повел Брэнстока к кабинету магистрата. — Подождите, — попросил он, постучал в дверь, приоткрыл ее и возвестил:
— Ваша честь, к вам торговец с жалобой. Его ограбили в окрестностях нашего города. Бейлиф Якоби занялся погоней, но Брэнсток все-таки желает с вами поговорить.
— Да-да, конечно, проходите скорее, — сказал магистрат и поднялся из-за стола.
Писарь отступил и пропустил Брэнстока в кабинет.
— Ну, спасибо, что приняли меня, ваша честь, — сказал торговец, и Бривис нахмурился — ему не понравился ни тон обращения Брэнстока, ни его слова. К магистрату следовало обращаться намного более почтительно. А вот магистрата Довела манеры просителя, похоже, нисколько не смутили. Вернее, не так: если и смутили, то послужили неким знаком. При взгляде на торговца он помрачнел и распорядился:
— Закрой дверь, будь так добр, Бривис Кларк.
Кларк повиновался, но раздумья не покинули его. Ничего особенного, конечно, в том, что магистрат решил провести беседу с просителем за закрытыми дверями, не было — ведь проситель был мужского пола. Но вот так сразу, при первой встрече... Если только...
У Кларка засосало под ложечкой. Неужто этот с виду самый что ни на есть обычный торговец — инспектор?
Тогда становилось ясно, почему его тон не оскорбил магистрата, почему он не отчитал неучтивого просителя, но все-таки что позволило Ловелу сразу признать инспектора? Какой знак?
Наверняка такой, какие ведомы только магистратам. Как бы то ни было, одно Бривис Кларк понимал наверняка: в точности ли все так, как он решил, или нет — этого ему не узнать никогда.
* * *
Магистрат дождался, когда за писарем закроется дверь, и порывисто обнял торговца.
— Майлз! Хвала небесам! Наконец хоть кто-то, с кем можно словом переброситься!
Майлз чувствовал, как дрожат руки у Ловела, и в который раз убеждался в том, в каком напряжении живут все его агенты.
— Бедняга, герой, как же тебе тяжко вдали от родственных душ! Но твоя жена, Ловел, — скажи, хотя бы она служит тебе утешением?
Ловел отпустил Майлза, отступил на шаг.
— О, еще каким утешением! Но и с ней я не могу поделиться правдой о моей работе. К тому же ее начинает беспокоить то, почему она не беременеет.
— Пусть гадает, — посоветовал другу Майлз. — Если ты по-настоящему полюбишь ее, наши враги получат возможность держать тебя в руках, но если она родит от тебя ребенка, они смогут вертеть тобой, как пожелают, угрожая твоему отпрыску.
Ловел кивнул:
— А если нас постигнет неудача, она всегда сможет сказать, что ее обманули, и это будет чистой правдой, и тогда найдет себе нового супруга. Но если у нее будет ребенок от изменника, самозванца, ей гораздо труднее будет снова выйти замуж.
— А государственные власти, естественно, не станут помогать отпрыску самозванца, — закончил мысль Майлз. Ловел указал на стул.
— Ну садись, садись же, а я распоряжусь насчет чая!
— Это было бы славно, — признался Майлз и опустился на стул. — Но пока ты не позвонил, будет лучше, если я расскажу тебе подробности про тех вымышленных разбойников, по следу которых ты отправишь своего бейлифа.
— Да-да, конечно! Что он обнаружит, когда доберется до места, где на тебя якобы напали? И где это место, кстати говоря?
— В миле от города, на большой дороге. Там они найдут следы десятка лошадей — нам пришлось выпрячь наших лошадок и гонять их по дороге туда и обратно, а потом еще до леса — шесть раз. По кустам мы разбросали несколько кусков полотна — для достоверности. Следы обрываются на берегу речки. Когда ты не сумеешь найти разбойников своими силами, можешь обратиться к соседям-магистратам. Трое расскажут ту же самую историю.
— Япет, Орогору и Минелло, — усмехнулся Ловел, усаживаясь за письменный стол. — Мы должны поддерживать друг дружку, верно?
— Непременно должны, — улыбнулся Майлз. — Ну, вот и все, пожалуй. Теперь позвони и попроси, чтобы принесли чай.
— Сейчас, — кивнул Ловел и потянул за шнурок. Дверь открылась, заглянул стражник, и магистрат распорядился:
— Чаю, да покрепче! Скажи горничной, чтобы поторопилась!
Стражник поклонился и, хмуро глянув на Майлза, закрыл дверь. Между тем от Майлза не укрылось, что стражник явно не на шутку напуган.
— Ну а как там у остальных дела? — нетерпеливо спросил Ловел. — Расскажи мне обо всех новостях!
Майлз вкратце поведал другу о всех агентах, которых повидал за последний месяц.
— Бейлиф и стражники Этуана уже вовсю вместе с ним развивают агитацию о правах крестьянства, у Лючии в октябре родился первенец. Ее муж начинает понимать, что женщины тоже...
Дверь распахнулась, вошла горничная с подносом.
— ...должны проезжать по окрестностям вашего города, не волнуясь о том, что на них могут напасть, — без запинки продолжал Майлз. — Ну, хорошо, разбойников вы за решетку, допустим, засадите, но можете ли вы гарантировать, что городская молодежь будет вести себя как подобает?
— Гарантировать этого, конечно, нельзя. Разве кто-то когда-то мог такое гарантировать? — отозвался Ловел. Горничная, в страхе вытаращив глаза, поставила на стол поднос. — И все же, за то время, пока я тружусь на своем посту, мы только дважды сталкивались с подобными выступлениями, и оба эти юнца были подвергнуты суровому наказанию и выставлены к позорному столбу, так что я сильно сомневаюсь, чтобы кому-то еще захотелось последовать их пагубному примеру.
Майлз кивнул и вернулся в образ Брэнстока:
— Будем уповать на это. И все же то, что разбойники грабят мирных торговцев чуть ли не рядом с вашим городом, — это никак не может порадовать.
Горничная разлила чай по чашкам.
Ловел широким взмахом руки отмел возражения Брэнстока и заодно повелел горничной удалиться.
— Не сомневаюсь: бейлиф и его люди...
Дверь за горничной закрылась.
— ...очень скоро схватят злодеев и закуют в кандалы, — закончил начатую фразу Ловел и сложился пополам, давясь от хохота. Майлз тоже прыснул.
Отхохотавшись, Майлз вытер с глаз слезы и, покачав головой, проговорил:
— Ну, мы с тобой и шарлатаны!
— Не только мы с тобой, Майлз, — простонал Ловел. — Надеюсь, нас гораздо больше.
Когда ближе к вечеру Брэнсток покинул ратушу, помрачневший Ловел вышел из кабинета и сказал стражникам:
— Как только бейлиф вернется, пусть сразу явится ко мне.
А когда бейлиф вернулся и доложил о том, что поиски злодеев оказались безрезультатными и следы их таинственным образом оборвались, Ловел с тоской в голосе произнес:
— Мы ухитрились упустить кое-какие важные дела, бейлиф, — после чего добросовестно отчитал подчиненного.
Бейлиф, естественно, тут же устроил нагоняй стражникам. В результате к полудню на следующий день в городке уже никто не сомневался, что «торговец Брэнсток» на самом деле никакой не торговец, а самый натуральный инспектор собственной персоной.
* * *
Разносчик брел по большой дороге. Горшки и сковородки позвякивали в такт его шагам и песенке, которую он напевал на ходу:
Куда ты, красотка, спешишь?
Куда так, красотка, спешишь?
Постой и послушай,
А вдруг прогадаешь
И мимо любви пробежишь?
Этот куплет он твердил уже целую милю, не меньше, и, признаться, порядком подустал, и вдруг из леса на дорогу выбежали несколько оборванцев и окружили разносчика.
— Было ваше — станет наше! — возопил один из разбойников. — Давай-ка сюда свои горшки и сковородки!
— О, пощадите бедного разносчика, господин! — вскричал бедняга, попятился и налетел на другого разбойника. Тот громко хохотнул прямо ему в ухо и цепко схватил за руку.
— Ладно, так и быть, и тебя прихватим! — крикнул первый разбойник. Злодеи сомкнули круг и повлекли несчастного разносчика к лесу. Тот жалобно ныл, просил отпустить его.
Но когда они отошли от дороги на несколько сотен ярдов, разбойники отпустили разносчика, а их атаман склонил голову в приветствии.
— Приятная встреча, Майлз!
— Спору нет, приятная! — облегченно вздохнул Майлз. — Клянусь. Я уже охрип от этой треклятой песенки! Я-то думал, вы стережете эту дорогу на каждой миле.
— Все верно, на каждой миле, — подтвердил другой разбойник. — Но тебе надо было протопать с полмили до того, как ты прошел мимо меня. Песенку я распознал и понял, что тебе срочно надо с нами переговорить.
— Точно, — снова вздохнул Майлз и сбросил мешок на землю. — Ох, какое облегчение! — воскликнул он и растер затекшее плечо.
— Так что ты хотел нам сказать?
— Передайте в Фиништаун вести: в следующем месяце меняют шерифа Плампкина в городе Дор. Сменить его должен магистрат Гоул, он поедет из деревни Белоу.
— Стало быть, проследует по южной дороге. — Глаза атамана разбойников сверкнули — не так часто выпадала возможность подменить шерифа одним из выздоровевших безумцев. — Встретим, как надо, и подержим, пока из Фиништауна не пришлют подсадного шерифа. А куда отправят Плампкина?
— На север, в Мильтон. Ходят слухи — ему обещано местечко инспектора.
— Вот это да! Дельце предстоит нешуточное! — вырвалось у одного из разбойников.
— Да, это крутой удар по Старому Порядку во имя Нового, — согласился Майлз. — Так что передайте в Фиништаун, чтобы выслали сразу двоих. — Но тут глаза его потускнели. — И еще передайте, чтобы сказали Килете: пусть встречает меня в миле от Грэнтнора.
Кое-кто из разбойников встретил последние слова Майлза непристойными ухмылками, но атаман только сочувственно посмотрел на главаря повстанцев.
— Конечно, Майлз. Не сомневаюсь, у нее для тебя куча новостей.
При этом он мрачно глянул на разбойника, открывшего было рот, чтобы что-то сказать. Тот закрыл рот и перестал ухмыляться.
* * *
Ледора потратила немало усилий для того, чтобы подцепить магистрата, но его увела одна из местных девиц — не такая умная, зато более хорошенькая. В итоге Ледоре пришлось довольствоваться местом поварихи на кухне для гвардейцев шерифа. Гвардейцы шерифа представляли собой небольшое войско в тысячу человек. Раскладывая еду по тарелкам, Ледора слышала их разговоры о приболевших товарищах. В свободное время она разыскивала больных и ухаживала за ними, и довольно скоро была назначена сестрой милосердия. Это дало ей возможность оставаться наедине с мужчинами, которые были слишком слабы для того, чтобы приставать к ней с глупостями, но вполне вменяемы для того, чтобы, ухаживая за ними, она могла обронить словечко-другое о том, что они — всего лишь игрушки в руках Защитника, его шерифов и магистратов. Выздоравливая, солдаты задумывались об этих словах. То и дело Ледора слышала, как за едой они обсуждают высказанные ею мысли. Она просто раздувалась от гордости за то, что так успешно выполняет свою работу на благо Нового Порядка, и неустанно радовалась тому, что ей удается справляться с этой работой тайно, без шума — радовалась, пока в один прекрасный день на ее плечо не легла чья-то тяжелая рука.
Глава 20
Жуткая боль пронзила пальцы под ногтями. Графиня Фогель закричала и очнулась. Она в отчаянии озиралась по сторонам. Каменные стены, дымящие факелы, страшноватые устройства в коричневых запекшихся пятнах и... мужчины в черных колпаках, раздетые по пояс.
Кроме них — высокий худощавый человек с горящими глазами, тоже в черном — черная мантия, круглая черная шляпа, даже камень в перстне — и тот черный. Черный человек наклонился к ней и требовательно проговорил:
— Отвечай, что ты знаешь?
— Я ничего не знаю! — вскричала она. — Как я сюда попала? Злодеи, вы похитили меня!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36