А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Некоторые вещи происходят у нас иначе. Понимаете?
Почему Мегрэ подумал о м-с Уилкокс и ее молодом секретаре?
— Например, я очень долго поддерживал отношения, ну, скажем, сердечные, со знаменитым вором, специалистом по ювелирным изделиям. Среди воров у нас много специалистов по драгоценностям. Это даже можно считать национальной специальностью наших воров. Они почти всегда люди образованные, окончили лучшие колледжи, бывают в шикарных клубах. Для нас трудность состоит в том же, что и для вас, когда вы имеете дело с такими людьми, как этот субъект или тот, кого он назвал господином Эмилем: их нужно захватить на месте преступления. Четыре года я ходил по пятам за своим вором. Он это знал. Нам часто случалось вместе пить виски в баре. Мы также сыграли с ним не одну партию в шахматы.
— И вы поймали его?
— Ни разу. Кончилось тем, что мы заключили с ним джентльменское соглашение. Вы понимаете этот термин? Я его сильно стеснял, так что в последние годы он ничего не мог предпринять и буквально впал в нищету.
Я, со своей стороны, терял из-за него много времени.
И вот я посоветовал ему уехать в другое место и там применить свои таланты.
Он поехал воровать драгоценности в Нью-Йорк?
— Полагаю, что он в Париже, — спокойно отпарировал м-р Пайк, в свою очередь взяв зубочистку.
Вторая бутылка местного вина, которую Жожо принесла, не дожидаясь заказа, была уже наполовину пуста. Подошел хозяин и предложил:
— Выпьете виноградной водки? После чесночного соуса это обязательно.
В зале было не жарко, почти прохладно, в то время как на площади пекло солнце и гудели мухи.
Шарло, разумеется для пищеварения, начал партию в шары с каким-то рыбаком; полдюжины любителей столпились вокруг.
— Допросы будете вести в мэрии? — спросил малыш Леша, которого, видно, совсем не клонило ко сну.
Мегрэ чуть не спросил: «Какие допросы?»
Но не следовало забывать о м-ре Пайке, который почти с удовольствием глотал виноградную водку.
— Да, в мэрии.
Комиссар предпочел бы пойти вздремнуть.
Глава 3
Гроб Бенуа
Мэр г-н Фелисьен Жаме (его здесь, конечно, звали просто Фелисьен) открыл им дверь мэрии своим ключом.
Уже два раза, видя, как он пересекает площадь, Мегрэ подумал, что Жаме одет как-то необычно, и вдруг понял: необычность заключалась в серой блузе москательщика: кроме других товаров, Фелисьен продавал также лампы, керосин, оцинкованную проволоку и гвозди. Блуза была у него очень длинная и доходила почти до щиколоток.
Необычность наряда еще усиливалась ермолкой, которую мэр носил на голове, — в этом было нечто средневековое, и Мегрэ казалось, что он уже видел его где-то на церковном витраже.
Остановившись на пороге пыльного зала, Мегрэ и м-р Пайк с удивлением посмотрели друг на друга, потом на Леша и, наконец, на Фелисьена. На столе, том самом, которым пользовались во время заседании муниципального совета и выборов, стоял гроб из некрашеного дерева, уже не новый.
— Если вы мне поможете, мы сейчас поставим его обратно в угол, — сказал г-н Жаме самым естественным тоном. — Это муниципальный гроб. По закону, мы обязаны обеспечивать похороны бедняков, но на острове только один плотник, он уже старый и работает медленно. А летом, в жару, покойники не могут ждать.
Он говорил об этом, как о чем-то самом обыденном, а Мегрэ краем глаза следил за представителем Скотленд-Ярда.
— А много у вас бедняков?
— Всего один — старик Бенуа.
— Значит, этот гроб предназначен для него?
— В принципе да. Но в среду, например, в нем перевозили в Йер тело Марселена. Не беспокойтесь. Гроб продезинфицирован.
В комнате стояли только складные стулья, очень удобные.
— Так я пойду, господа?
— Еще минутку. Кто этот Бенуа?
— Вы, наверное, его уже видели или увидите, волосы у него до плеч, густая борода. Да вон он спит на скамейке, там, где играют в шары; посмотрите в окно.
— Он что, очень старый?
— Никто не знает. Да и сам он тоже. Говорит, что ему уже больше ста, но, должно быть, хвастает. У Бенуа нет документов. Даже имя его точно не известно.
Он высадился на остров очень давно, когда Морен Бородач, хозяин кафе на углу, был еще молодым человеком.
— Откуда он прибыл?
— Тоже никто не знает. Наверное, из Италии.
— Он что, юродивый?
— Простите, не понял.
— Он слабоумный?
— Бенуа хитер, как обезьяна. Сейчас он похож на патриарха. Через несколько дней, как только приедут курортники, старик побреет бороду и голову. Он это делает каждый год в одно и то же время. И начнет ловить твердоголовок. Здесь приходилось всему учиться.
— Твердоголовок?
— Твердоголовки — это червяки с очень крупной головой; они водятся в песке, на берегу моря. Рыбаки предпочитают их другой наживке, потому что они крепко сидят на крючке. Их продают очень дорого. Бенуа все лето ловит твердоголовок, бродит почти по пояс в воде. А в молодости он был каменщиком. Это он построил многие дома на острове. Вам больше ничего не нужно, господа?
Мегрэ поспешил открыть окно: здесь, вероятно, проветривали только Четырнадцатого июля, тогда же, когда выносили знамена и стулья.
Комиссар, в сущности, не знал, что он здесь делает.
У него не было никакого желания приступать к допросам. Зачем он согласился, когда инспектор Леша предложил ему это? По слабости характера, из-за м-ра Пайка? Но разве, начиная расследование, не полагается допрашивать людей? Разве не так в Англии? Будут ли его уважать, если он станет бродить по городу, словно ему больше нечего делать?
Однако пока что его интересовал весь остров, а не тот или иной человек в частности. То, к примеру, что сейчас сказал мэр, всколыхнуло в нем целый рой пока еще неясных мыслей. Люди плавали здесь на своих лодчонках взад и вперед вдоль берегов, словно гуляли по бульвару! Это было не похоже на обычное представление о море. Мегрэ казалось, что море здесь очень близко людям.
— Вы хотите, чтобы я приводил их по очереди, шеф?
С кого думаете начать?
Комиссару было все равно.
— Вон молодой де Греф переходит площадь со своей девушкой. Сходить за ним?
На него оказывали давление, и он не смел протестовать. Единственное утешение — его коллега был сейчас таким же вялым, как он сам.
— Эти свидетели, которых вы будете допрашивать, — спросил тот, — вызваны по всем правилам?
— Вовсе нет. Они приходят по доброй воле. Имеют право не отвечать, если не хотят. Чаще всего предпочитают отвечать, но могли бы потребовать присутствия адвоката.
Вероятно, на острове стало известно, что комиссар находится в мэрии, потому что, как и утром, на площади стали группами собираться люди. Вдалеке, под эвкалиптами, Леша оживленно разговаривал с парочкой, которая в конце концов последовала за ним. Возле самых дверей росла мимоза, и ее сладкий запах забавно смешивался с запахом плесени, царившим в комнате.
— Я полагаю, у вас это происходит более торжественно?
— Не всегда. Часто в деревнях или маленьких городках коронер ведет допрос в заднем помещении местной гостиницы.
Волосы де Грефа казались почти белыми, потому что он загорел, словно уроженец Таити. На нем были только светлые шорты и веревочные туфли, в то время как его подруга была завернута в парео.
— Вы хотите поговорить со мной? — спросил он недоверчиво.
Чтобы успокоить его, Леша ответил:
— Входите. Комиссар Мегрэ должен допросить всех.
Таков порядок.
Голландец говорил по-французски почти без акцента. В руке он держал сетку для провизии. Наверное, оба они шли за покупками в кооператив, когда их остановил инспектор.
— Вы давно живете на своей лодке?
— Три года. А что?
— Ничего. Мне сказали, что вы художник. Вы продаете свои картины?
— Когда представляется случай.
— А он часто представляется?
— Скорее редко. На прошлой неделе продал одну картину миссис Уилкокс.
— Вы ее хорошо знаете?
— Я познакомился с ней здесь.
Леша что-то тихо сказал Мегрэ. Он хотел узнать, можно ли ему пойти за г-ном Эмилем, и комиссар утвердительно кивнул головой.
— Что это за дама?
— Миссис Уилкокс? Она очень забавная.
— Что это значит?
— Ничего. Я мог бы встретить ее на бульваре Монпарнас, потому что она каждую зиму бывает в Париже.
У нас с ней оказались общие знакомые.
— Вы бывали на бульваре Монпарнас?
— Я целый год жил в Париже.
— На своей лодке?
— Мы были пришвартованы у моста Мари.
— Вы богаты?
— У меня нет ни гроша.
— Скажите, сколько лет вашей подруге?
— Восемнадцать с половиной.
Формы ее тела обрисовывались под парео, волосы падали ей на глаза; она была похожа на юную дикарку и сердито смотрела на Мегрэ и м-ра Пайка.
— Вы состоите в браке?
— Нет.
— Ее родители против?
— Они знают, что она живет со мной.
— С каких пор?
— Уже два с половиной года.
— Другими словами, с шестнадцати лет. Ее родители не пытались забрать ее от вас?
— Несколько раз пробовали. Она всякий раз возвращалась ко мне.
— Словом, они отчаялись?
— Они предпочитают больше об этом не думать.
— На какие средства вы жили в Париже?
— Время от времени продавали картины. У меня были друзья.
— Которые одалживали вам деньги?
— Случалось. Иногда я грузил овощи на Центральном рынке. Иногда раздавал рекламные проспекты.
— Вам уже тогда хотелось поехать на Поркероль?
— Я еще не знал о существовании этого острова.
— Куда же вы хотели поехать?
— Куда угодно, лишь бы там было солнце.
— Куда вы все-таки рассчитывали поехать?
— Подальше.
— В Италию?
— Или еще куда-нибудь.
— Вы знали Марселена?
— Он помогал мне конопатить лодку: она протекала.
— Вы были в «Ноевом ковчеге» в ту ночь, когда его убили?
— Мы бывали там почти каждый вечер.
— Что вы там делали?
— Мы с Анной играли в шахматы.
— Могу я узнать профессию вашего отца, господин Де Греф?
— Он судья в Гронингене.
— Вы не знаете, почему был убит Марселей?
— Я не любопытен.
— Он говорил с вами обо мне?
— Если и говорил, то я его не слушал.
— У вас есть револьвер?
— Зачем он мне?
— Вам нечего больше сказать?
— Нечего.
— А вам, мадемуазель?
— Тоже нечего.
В тот момент, когда они уходили, Мегрэ окликнул их:
— Еще один вопрос. Сейчас у вас есть деньги?
— Я же сказал, что продал картину миссис Уилкокс.
— Вы бывали у нее на яхте?
— Несколько раз.
— Что вы там делали?
— А что делают на яхтах?
— Не знаю.
Тут Греф уронил с оттенком презрения:
— Там пьют. Мы пили. Все?
По-видимому, Леша не пришлось далеко искать г-на Эмиля: они уже стояли в тени, в нескольких шагах от мэрии. Г-н Эмиль казался старше своих шестидесяти пяти и производил впечатление крайне хрупкого человека; он двигался осторожно, словно боясь сломаться.
Говорил тихо, экономя даже крохи энергии.
— Входите, господин Эмиль. Мы уже знакомы, не правда ли?
Сын Жюстины поглядывал на стул, и Мегрэ предложил:
— Можете сесть. Вы знали Марселена?
— Очень хорошо.
— С каких пор?
— Сколько лет — точно сказать не могу. Моя мать должна это помнить лучше. С тех пор как Жинетта работает у нас.
Все замолчали. Странно! Мегрэ и м-р Пайк посмотрели друг на друга. Что сказал м-р Пайк, уезжая из Парижа? Он говорил о Жинетте. Он удивился — с обычной своей скромностью, — почему комиссар не осведомился о том, где она теперь.
Оказывается, не было никакой надобности ни в розысках, ни в хитростях. Очень просто, с первых же слов г-н Эмиль заговорил о той, которую Мегрэ когда-то отправил в санаторий.
— Вы сказали, что она работает у вас? Я полагаю, это значит, в одном из ваших заведений?
— В Ницце.
— Минутку, господин Эмиль. Лет пятнадцать назад я встретил ее в пивной на площади Терн, и она уже тогда была не девчонкой. Если я не ошибаюсь, ей было далеко за тридцать, да и чахотка ее не молодила. Значит, теперь ей должно быть…
— Между сорока и сорока пятью. — И г-н Эмиль добавил совершенно естественным тоном: — Она заведует «Сиренами» в Ницце.
Лучше было не смотреть на м-ра Пайка, физиономия которого выражала столько иронии, сколько позволяло ему воспитание. Не покраснел ли Мегрэ? Во всяком случае, он сознавал, что был в тот момент в высшей степени смешон.
В конце концов, тогда он поступил как Дон-Кихот.
Засадив Марселена в тюрьму, стал заботиться о Жинетте и, совсем как в популярных романах, «подобрал ее с панели», чтобы поместить в санаторий.
Он прекрасно представлял ее себе: худая до того, что просто не верилось, как мужчины могли соблазниться ею; лихорадочные глаза, усталый рот… Он говорил ей: «Надо лечиться, детка». И она послушно отвечала: «Я бы с радостью, господин комиссар. Вы думаете, для меня это удовольствие?»
С чуть заметным нетерпением Мегрэ снова стал задавать вопросы, глядя на г-на Эмиля:
— Вы уверены, что речь идет о той же самой женщине? В то время она была иссушена чахоткой.
— Она несколько лет лечилась.
— Она по-прежнему жила с Марселеном?
— Что вы, она с ним совсем не виделась. Она очень занята. Только время от времени посылала ему деньги.
Небольшие суммы. Ему много и не нужно было.
Г-н Эмиль вынул из коробочки эвкалиптовую лепешку и с серьезным видом принялся сосать ее.
— Он ездил к ней в Ниццу?
— Не думаю. Там ведь шикарный дом. Вы, наверное, знаете.
— Это из-за нее Марселей приехал на Юг?
— Не знаю. Он был странный малый.
— Жинетта сейчас в Ницце?
— Сегодня утром она звонила нам из Йера. Она узнала о случившемся из газет. И поехала в Йер, чтобы заняться похоронами.
— Вы знаете, где она остановилась?
— В отеле «Пальмы».
— Вы были в «Ковчеге» в тот вечер, когда произошло убийство?
— Я заходил туда выпить чаю.
— Вы ушли раньше Марселена?
— Конечно. Я никогда не ложусь позже десяти.
— Вы не слышали, он говорил обо мне?
— Может быть. Не обратил внимания. Я туговат на ухо.
— В каких вы отношениях с Шарло?
— Знаю его, но не общаюсь с ним.
— Почему?
Г-н Эмиль, по-видимому, пытался объяснить нечто щекотливое.
— Он из другого круга, понимаете?
— Он никогда не работал с вашей матерью?
— Может быть, иногда поставлял ей девушек.
— Он надежный человек?
— Кажется, да.
— А Марселей тоже поставлял вам девушек?
— Нет, он этим не занимался.
— Вы ничего больше не знаете?
— Ничего. Я теперь почти не вмешиваюсь в дела.
Здоровье не позволяет.
Что думал обо всем этом м-р Пайк? Есть ли в Англии подобные гг. Эмили?
— Я, может быть, приду немного поболтать с вашей матерью.
— Милости просим, господин комиссар.
Теперь Леша вошел в сопровождении молодого человека в белых шерстяных брюках, синем двубортном пиджаке и фуражке яхтсмена.
— Господин Филипп де Морикур, — объявил Леша. — Он как раз собирался отчалить на своей лодочке.
— Вы хотели поговорить со мной, господин комиссар? Это, я полагаю, простая формальность?
— Садитесь.
— Это обязательно? Терпеть не могу разговаривать сидя.
— Тогда можете стоять. Вы секретарь миссис Уилкокс?
— На добровольных началах, разумеется. Считайте, что я ее гость, и мне случается из дружеских чувств исполнять обязанности ее секретаря.
— Миссис Уилкокс пишет мемуары?
— Нет. Почему вы меня об этом спрашиваете?
— Она сама занимается торговлей виски?
— И не думает.
— Вы ведете ее личную корреспонденцию?
— Не понимаю, к чему вы клоните.
— Ни к чему, господин Морикур.
— Де Морикур.
— Если вам так угодно. Я просто хотел узнать, чем вы там занимаетесь.
— Миссис Уилкокс уже не так молода, — сказал секретарь.
— Вот именно.
— Не понимаю вас.
— Это не важно. Скажите, господин де Морикур, — сейчас я правильно вас назвал? — где вы познакомились с миссис Уилкокс?
— Это что, допрос?
— Называйте, как вам угодно.
— Я обязан отвечать?
— Можете подождать, пока я вызову вас официально.
— Вы меня подозреваете?
— Я подозреваю всех вообще и никого в частности.
Молодой человек подумал несколько секунд, бросил свою сигарету в открытую дверь.
— Я встретил ее в казино, в Канне.
— Давно?
— Немного больше года назад.
— Вы играете?
— Прежде играл. Тогда и проиграл все свои деньги.
— У вас их было много?
— По-моему, это нескромный вопрос.
— Вам уже приходилось работать?
— Я состоял при кабинете министра.
— Который, наверное, был другом ваших родителей?
— Откуда вы знаете?
— Вы знакомы с молодым де Грефом?
— Он несколько раз приходил на яхту; мы купили у него картину.
— Вы хотите сказать, что миссис Уилкокс купила у него картину.
— Вот именно. Прошу прощения.
— Марселей тоже приходил на «Северную звезду»?
— Случалось.
— Его приглашали?
— Это трудно объяснить, господин комиссар. Миссис Уилкокс очень щедрая особа.
— Я так и думал.
— Ее все интересует, особенно на Средиземном море, которое она обожает: здесь столько живописных типов.
Марселей был, несомненно, одним из таких.
— Его угощали вином?
— Там всех угощают.
— Вы были в «Ковчеге» в ту ночь, когда произошло преступление?
— Мы были вместе с майором.
— Это тоже, вероятно, живописный тип?
— Миссис Уилкокс была когда-то знакома с ним в Англии. Это светское знакомство.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14