А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Семенова Мария Васильевна

Волкодав - 4. Знамение пути


 

Здесь выложена электронная книга Волкодав - 4. Знамение пути автора по имени Семенова Мария Васильевна. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Семенова Мария Васильевна - Волкодав - 4. Знамение пути.

Размер архива с книгой Волкодав - 4. Знамение пути равняется 534.1 KB

Волкодав - 4. Знамение пути - Семенова Мария Васильевна => скачать бесплатную электронную книгу


VadikV


147
Мария Семенова: «Знамени
е пути»


Мария Семенова
Знамение пути

Волкодав Ц 4




Аннотация

Роман «Волкодав», впервые напе
чатанный в 1995 году, не только завоевал любовь миллионов читателей, но и отк
рыл российской публике новый литературный жанр Ц «славянская фэнтези
». Вслед за первой книгой были опубликованы «Волкодав. Право на поединок
» и «Волкодав. Истовик-камень». «Волкодав. Знамение пути» продолжает ист
орию последнего воина из рода Серого Пса.
Все чаще Волкодав будет терзаться вопросом о своем земном предназначен
ии. Ради какого свершения судьба хранила его во тьме подземных рудников,
выводила живым из смертельных поединков, оберегала в ледяной пустыне и с
реди языков беспощадного пламени? Лишь в назначенный срок предначертан
ное откроется ему: Но прежде Волкодава ждет смертельный поединок с кровн
ым врагом, отважным и достойным воином, человеком, которого в другой жизн
и он предпочел бы считать другом. С сыном Людоеда Ц прославленным кунсо
м Винитаром.

Мария Семенова
Волкодав: Знамение пути

Автор сердечно благодарит
Владимира Тагировича Тагирова,
Павла Вячеславовича Молитвина,
Ирину Сергеевну Костину,
Александра Сергеевича Расовского,
Адель Левтовну Геворкян,
Наталью Васильевну Герасименко,
Игоря Александровича Сухачёва,
Александра Григорьевича Таненя,
Наталью Александровну Ожигову,
Сергея Александровича Романюгу,
Рамиля Равильевича Бикинеева,
Олега Николаевича Мелентьева,
Леона Леоновича Абрамова Ц за ценнейшую информацию и советы,
Хокана Норелиуса (Швеция) и
Дмитрия Олеговича Фурманского Ц за компьютерную поддержку, а также
Издательство “Азбука” Ц за понимание и терпение в сложной жизненной си
туации.

В низкое небо смотрят глазниц
ы
Улиц пустых и гулких дворов.
Медленный вихрь листает страницы
Воспоминаний, мыслей и слов.
Не передвинешь Ц названы сроки,
И не возьмёшь с собой за порог
Писем забытых жёлтые строки
В траурных лентах старых дорог.
Холодно что-то стало на свете…
Всё обретает истинный вид:
Милой улыбки нет на портрете Ц
Злая усмешка губы кривит.
А ведь когда-то Ц дальше от края Ц
Думал, что вечно будешь любим…
Саваном пыли след заметает
Времени ветер Ц неумолим.

1. Ожидание

Отгорел закат, и полная луна облила лес зеленоватым мертвенным серебром
. Неживой блеск ночного светила превратил тёплую медь сосен в травленый
булат старинных клинков. Было тихо, только чуть слышно лепетал вдалеке р
ечной перекат. Это Звор, младший сын великой Светыни, спешил к матери и точ
ил на своём пути землю, обнажая древние валуны.
Крылатая тень пронеслась между землёй и луной. Беззвучный силуэт скольз
нул по ветвям, по нежной лесной траве… по спине большого серого зверя, беж
авшего через лес. Зверь был похож на волка и состоял с ним в тесном родстве
, что, впрочем, не мешало двум родственникам люто ненавидеть друг друга. Че
рез лес бежал матёрый кобель знаменитой веннской породы. Молчаливый, шир
окогрудый, поджарый Ц и сущая погибель, когда доходило до когтей и клыко
в.
Сосновые леса раскинулись по холмам, и из распадка в распадок тянулась н
атоптанная тропа, по которой жители ближнего селения ходили в гости к со
седям. Она вилась всё больше низинами. Кто полезет на крутой каменистый х
олм, если можно его обойти?
Пёс бежал когда по тропинке, когда напрямик, через черничник и вереск. Это
не были его родные места, но он бежал очень уверенно, потому что знал, куда
лежал его путь. Серебристый мех блестел и искрился в свете луны. А на шее у
пса приминал пышную гриву широкий ошейник. Знак, которым люди издавна ме
тят своих зверей, отделяя их от дикого мира. Ничего особенного этот ошейн
ик собою не представлял. Не был он свит из золочёных шнуров, не был украшен
резными серебряными пластинками. Простая потрёпанная кожа в два слоя, с
оединённая дратвой. В разное время прошлись по ней чьи-то когти и зубы, ви
днелся даже глубокий след от ножа…
Только поигрывала в прозрачном луче большая хрустальная бусина, намерт
во вделанная в тяжёлый ремень.
На макушке одного холма пёс остановился. Потом сел.
Южный склон этого холма когда-то давно, много людских поколений назад, ра
змок от непрестанных дождей и сполз вниз весь целиком, обнажив каменную
скалу. Подобных скат по окрестным местам известно было немало, но этот ка
менный лик превосходил все прочие. Он нависал с севера над небольшой дол
иной между холмами, прикрывая её от колючих ветров. Внизу, у гранитного по
дножия, протекал Белый ручей Ц сын могучего Звора, шустрый внучек Светы
ни. В какой-нибудь другой стране, менее взысканной< Взысканной, взыс
кивать Ц здесь оказывать высшую степень милости и расположения (либо гн
ева). > от Богов реками и озёрами, Белый сошёл бы за средних размеров ре
чушку. Здесь, однако, изобильный и глубокий поток десяти шагов в ширину сч
итался ручьём.
Весной на холмах таяли снежные сугробы высотой взрослому мужчине по шею
. Талая вода текла вниз, и ручей разливался. Поднимался он достаточно высо
ко Ц избы стояли на почтительном удалении от бережка, там, где присутств
ие печного огня уже не могло оскорбить живущего в ручье Водяного. Возле с
амой воды стояла одна только кузница, да и то Ц на пригорке, над особо уст
роенной запрудой. Всем известно, что у кузнеца с Водяным свой завет.
Другой, и не менее чтимый, завет требует устраивать кузницу опричь людск
ого жилья. Это оттого, что кузнец творит Тайну и беседует с Небом, а всякое
дело, требующее высокого сосредоточения духа, лучше совершается в уедин
ении. Что ж, в деревне, где жили венны из рода Пятнистых Оленей, кузница был
а поставлена честно. Человек злоязычный сказал бы, пожалуй, Ц могли выст
роить и подальше. Этак у болота за лесом. Человек доброжелательный указа
л бы злоречивому на ручей: кузня всё-таки стояла на другой стороне. То ест
ь, как от прадедов повелось, Ц почти в другом мире, ведь все знают, что река
ми изначально отделены друг от друга миры.
А человек приметливый тотчас рассудил бы, что и постройка, и запруда при н
ей выглядели совсем новенькими, свежими. Стояли они на своём месте всего,
может быть, год. Весну, лето, осень, многоснежную зиму Ц и ещё половину вес
ны.
И тот, кто строил, а теперь работал внутри, очень хотел понравиться Пятнис
тым Оленям. Как это и следует жениху, явившемуся по веннскому обычаю прос
ить бус у невесты.
Несмотря на позднее время, над крышей кузницы вился дымок. Изнутри разда
вался стук молотка, и тонкий нюх пса улавливал запахи огня и железа.
Ночью купец не смеет ни продавать, ни покупать, ночью не выносит приговор
ов судья. Их дела обязаны совершаться лишь днём, под присмотром справедл
ивого Ока Богов. Кузнец выше купца и выше судьи. Когда бы он ни трудился у н
аковальни Ц всё благо…
Пёс неподвижно сидел на краю каменного откоса и смотрел на деревню. Из ле
су чёрной бесформенной молнией выпорхнула большая летучая мышь. Такие, с
голубя, водились много южнее, а в здешних лесах Ц нет. Тутошние сородичи
были слабее и мельче, драться и играть с ними оказалось неинтересно. Ночн
ой летун коснулся крылом пёсьих ушей, молча облетел сидевшего зверя и ус
троился на ветке сосны у него над головой. Ярко светила луна, и было видно,
что чёрная шерсть на грудке и загривке Мыша не просто отливала вороным м
еталлическим блеском, а ещё и серебрилась Ц красиво и густо. Пещерные мы
ши из Самоцветных гор живут долго. Уж во всяком случае куда дольше каторж
ников, которые работают там в рудниках. Крьшатому охотнику ещё далеко бы
ло до дряхлости. Его клыки даже не начали стачиваться, как бывает у старик
ов. Новое украшение лишь означало мужественную зрелость.
Пёс не двигался и смотрел на деревню.
Крыши в домах были низко нахлобученные, земляные, заросшие травой и цвет
ами. Только возле охлупней рдели, светились отверстия дымогонов.
В одной избе отворилась дверь. Пёс вздрогнул, подался вперёд, пушистый хв
ост в траве неуверенно дёрнулся… В светлом прямоугольнике входа возник
девичий силуэт. Девушка шагнула наружу, и дверь за спиной бухнула. Тихий н
очной воздух легко разносил звуки. Девушка, нынче встречавшая свою семна
дцатую весну, прошла у стены долгого общинного дома и отправилась по тро
пинке к ручью. В руке она держала корзинку, накрытую полотенцем. Она несла
ужин кузнецу, припозднившемуся с работой.
Пёс на краю обрыва лёг и опустил голову на передние лапы. Вздохнул…
Почти одновременно с девушкой из леса по ту сторону ручья вышли олени. Ро
гатый вожак с подругами и потомством. Здешние олени испокон веку жили с л
юдьми в доверии и любви. Точно так же веннам из рода Синицы желтогрудые пт
ахи садились безбоязненно на ладонь, а детей рода Гадюки никогда не куса
ли ядовитые змеи Ц даже когда ребятишки по недомыслию хватали их за хво
сты.
Девушка перешла ручей по камням, заботливо уложенным в русло, Ц большим,
плоским, шершавым: чтобы не сорвалась с мокрого, не соскользнула нога. Оле
ни, конечно, давно заметили и узнали её. Они знали всех живших в деревне. Жи
вшие в деревне были друзья. И даже более, чем друзья. Кровные родственники
. Насчёт кровного родства зверя не обманешь, он за версту чует, где оно нас
тоящее, а где нет. Много лет и зим, много поколений назад, будущая Праматер
ь людского племени спасалась от небывалого наводнения, затопившего лес.
И плохо бы ей пришлось, ибо она поранила ногу и не могла быстро бежать, Ц н
о отколь ни возьмись налетел красавец Олень, принял женщину на свою могу
чую спину, в полную скачь унёс от беды. А когда всё миновало Ц как водится,
ударился оземь и обернулся молодым статным мужчиной… С того пошёл род. Л
юди помнили об этом. И олени помнили.
Пёс видел, как две юные важенки отделились от стада и первыми побежали на
встречу Ц радостно, без робости, без боязни. Они встретили свою человече
скую сестрёнку возле переправы. Девушка в длинной веннской рубахе и крас
но-синей с белой ниткой понёве соступила с последнего камня на берег. Слу
ха пса достиг её смех. Оленухи щекотали носами её руки, гладившие любопыт
ные мордочки. Поздоровавшись, лесные девчонки потянулись к корзине. Стар
ые, величавые самки и важный вожак немедленно заметили это и, позабыв гор
диться, дружно прибавили шагу.
Родне в пятнистых меховых шубках досталось по доброму ломтю подсоленно
го хлеба. Пёс смотрел с холма на лакомившихся оленей и знал, что хлеб, оста
вленный в корзине для ужина, был вынут совсем из другой печи. Не из той, что
пекла хлеб для оленей и их родичей-веннов. Это потому, что молодой кузнец,
звонко бивший молотом по наковальне, был не родственником, а гостем. Да та
ким, что угощать его за своим столом, принимая в родню, было никак невозмож
но.
Венны чтили старинный закон: тех не берут в мужья, с кем вместе едят. А коли
уж парень из рода Щегла пришёл сюда, вознамерившись стать женихом… Жених
ом славницы-Оленюшки…
Пёс смотрел с обрыва на кузницу, изредка моргая.
Его насторожённых ушей достигали далёкие отзвуки двух человеческих го
лосов. Слов разобрать он не мог, но в этом не было необходимости. Парень с д
евушкой дружески болтали, смеялись чему-то…
Мыш слетел с ветки и сел на камень рядом с головой пса. Тот покосился на не
го и вновь стал смотреть.
Ему не требовалось бежать вниз и слушать возле двери. Он и так знал, что пр
оисходило в кузнице. Своими глазами много раз видел… в другом месте, в дру
гом времени… в другой жизни.

Там, внутри, на опрятно обмахнутом верстаке разложено брано<Браное
Ц вытканное по старинному способу, с рельефными узорами, образованными
переплетением нитей. > полотенце, а на нём стоит глиняная миса с чисто обли
занной ложкой. Пришедшего в женихи Ц да притом ещё кузнеца Ц кормят на с
лаву, так, что он капельки недоеденной не оставит, уберёт в рот даже сверх
сыта. И хлеба на полотенце не покинет ни крошки. Грех это, хлеб крошить и кр
ошки бросать. Не можно такого содеять юному жениху. Выгонят. И от срама до
старости не отмоешься.
А парень с девкой сидят на лавке возле стены, и горит перед ними свет
ец, и шипят угольки, падая в корытце с водой. Светец, может, тот самый, что па
ренёк сегодня докончил. Со славно оттянутым, заострённым нижним концом и
расщепами, куда вставляют лучину. Люди, слепые на красоту, для этого прост
о надрубают металл: держит щепку Ц и ладно! Но молодой кузнец, конечно, по
старался на совесть. Лучина у него покоится между живыми цветочными лепе
стками, в загнутых лапках тычинок. И цветок не абы какой, а в точности тот, ч
то возле кузницы, перед порогом расцвел. Расцвел и Оленюшке понравился. Т
о-то каждый листочек подпилком тщательно выведен. И, чего доброго, ещё баб
очка сверху присела, сладкий сок пробует…
Был такой светец в иной жизни, в ином месте и времени. Далеко отсюда, д
авно…
Девушка любуется славным светцом, а парень любуется девушкой. И бед
а ли ему, что будущую невесту не назовёшь стройной на диво, и губы у неё не в
ишнёвые, а самые обыкновенные, и коса не такая роскошная, как у иных. Гналс
я бы за великой красой Ц стояла бы его кузница ныне где-нибудь в другом м
есте. В другом роду. Ан ведь нет. Здесь выстроена.
Вежливый парень не ловит мозолистыми пятернями девичьих рук, не пы
тается припасть устами к устам. Может, сердце ретивое в нём так и пылает, т
ак и зовёт Ц ну да что с того? Он сидит чинно, мечтая про себя, чтобы вдруг р
ухнула в кузне крепкая крыша, рассыпались ладные стены… дали случай подх
ватить Оленюшку, прижать к широкой груди, на руках спасти от беды! Но не ру
шится кров, не падают стены. И, собравшись с духом, кузнец показывает девуш
ке красный ожог на запястье. Оленюшка тоже не вчера родилась, видывала ви
ды похуже. Что такое ожог с ноготь величиной? На запястье, которое шире её
обоих, сложенных вместе?.. Но отчего-то девушка ахает, берёт-таки его руку,
склоняется посмотреть. Заботливо спрашивает, кропил ли он больное место
простоквашей. Кропил, ответствует парень. Только не простоквашей. И оба х
охочут.

Потом дверь кузни снова открылась, и они появились наружу. Пёс видел: вот п
одошли к переправе и парень взял девушку за руку. Это правильно. Мало ли чт
о она снует туда и сюда по сто раз на дню и не оскальзывается! Без него Ц пу
сть. С ним Ц только так, так надёжней.
Молодой кузнец проводил Оленюшку до крыльца матушкиной избы. Сам пошёл к
общинному дому, где всегда селят гостей. Девушка стояла на крыльце, смутн
о белея в лунной тени. Когда парень исчез в доме, она не сразу ушла. Ещё пост
ояла, глядя за ручей, на пасущихся оленей… Пёс на холме шевельнулся и вста
л. Скроется Оленюшка Ц уходить и ему.
Она вправду вроде протянула руку к двери… И вдруг обернулась. И посмотре
ла прямо на холм, на обрывистый каменный лик, на его срезанную вершину.
И хрустальная бусина, вшитая в пёсий ошейник, нечаянно бросила ей в зрачк
и лунный луч, отражённый чистими гранями. Длилось это мгновение.
Водные потоки действительно разделяют миры. Не всегда, конечно. За ручьё
м Ц курице перелететь Ц совсем не обязательно начинается иной мир. Но л
юбой замечал, что на ТОЙ стороне и деревья лесные кажутся чуть-чуть не так
ими, чем ЗДЕСЬ. И птицы, и звери. Не говоря уж о людях, которые там живут. Не об
язательно другой мир. Просто Ц чуть-чуть, а ДРУГОЕ…
Пёс долго бежал вдоль ручья, ища нужное место. И примерно через версту дос
тиг падуна: вода слитной толщей лилась через каменный край и падала с выс
оты в три человеческих роста, дробясь о камни внизу. Оттуда, снизу, слышалс
я спокойный глухой гул и всплывали клочья тумана. Сюда люди из рода Пятни
стых Оленей ходили ловить таймень с чешуйчатыми боками, сияющими радуго
й водопадов. Здесь пёс повернулся к ручью и с разбегу махнул через бегущи
й поток. Прямо сквозь туман, клубившийся над водой. Мыш догнал его и на лет
у вцепился в густую шерсть на загривке.
Если бы кто нашёл следы пса у деревни и надумал скуки ради их попытать, он
добрался бы только до этого места. След вёл вначале отсюда на тот обрывис
тый холм и после обратно, замыкаясь в кольцо. И всё. Больше нигде никаких м
етин. В том числе и на другом берегу.
Далеко-далеко, по ту сторону широкого моря, в это время шёл дождь. Солнце, з
акатившееся над страной веннов, там только начало клониться на запад. Вр
емя было ещё дневное, но Око Богов отграничивали от земли такие тяжёлые и
плотные тучи, что казалось Ц уже наступил вечер, вот-вот сомкнёт покров т
емнота.
Вместо холмов и лесного ручья здесь были каменистые горы, начинавшиеся п
рямо из волн. Они поднимались над поверхностью сперва малыми островками
. Голыми скальными костями, обглоданными ветром и морем. Волны закипали у
их подножий и легко перекатывались через макушки. Ближе к матёрому берег
у островки делались выше и одевались в свежую зелень. Потом выходили на с
ушу и становились отрогами горного хребта. В мокром сумраке не разглядет
ь было вершин. Тучи просто упирались в горные кручи и висели на месте, изли
ваясь дождём. На высоких перевалах царил холод, там вместо дождя сыпался
густой снег. Прояснится небо Ц и горы снова предстанут в белых плащах. Та
кая уж здесь бывает весна.
Берег восставал из моря десятисаженным обрывом. Ветра особого не было, н
о у подножия скал тяжело и грозно ревел накат. Где-то далеко бушевал шторм
, раскинувший косматые крылья от Тар-Айвана до Аланиола. Отголоски, докат
ывавшиеся до западных берегов океана, вселяли трепет. Чёрные громады одн
а за другой надвигались на берег и с громом и грохотом превращались в обл
ака брызг. Брызги плотной стеной взвивались над утёсистой кручей, и вете
р уносил их в глубь страны, перемешивая с дождём…
За грядой островов матёрый берег отступал, выгибаясь исполинской подко
вой. Там рвались на ветру огни четырёх маяков, питаемые земляным маслом и
не боящиеся дождя. Маяки указывали кораблям путь в гавань. Летящая мгла п
очти не давала разглядеть город, только сторожевые башни угадывались вд
алеке. Город носил звучное и красивое имя: Тин-Вилена Ц Младшая Сестра, к
ак ещё называли.
На оконечных скалах мыса было безлюдно. Сюда и при ярком-то солнце мало кт
о забредал, тем более ныне Ц кто в своём уме будет зря терпеть холодную сы
рость, легко проникающую сквозь кожаный плащ, сквозь стёганую телогрейк
у?.. Оттого некому было заметить, как в некоторый миг через кромку утёса вз
вились особенно плотные клочья пены и брызг… Когда же ветер утащил их пр
очь и развеял Ц стало видно, что прочь от моря бежал большой серый пёс. И у
него на загривке, зябко и недовольно нахохлившись, сидела летучая мышь.
А глаза у пса были такие, каких у собак не бывает. Серо-зелёные. Человеческ
ие.

Когда этот человек приходил в Тин-Вилену и появлялся в “Белом Коне”, выши
бала при входе кланялся ему в пояс, а корчмарь Айр-Донн каждый раз пытался
отказываться от денег за еду и питьё:
Ц У меня и так весь твой заработок лежит, Волкодав. Я его в оборот пускаю и
богатею с того. И ещё ты мне за что-то будешь платить?
Человек по имени Волкодав только усмехался. Молча оставлял деньги и уход
ил. Айр-Донн возмущался, воздевал руки и сквернословил, поминая божестве
нные копыта Трёхрогого. Он был из восточных вельхов и на заморской чужби
не хранил обычаи родины со всем упорством и рвением, которыми славится е
го племя. Одна беда Ц нашла коса на камень. Волкодав тоже родился за морем
. И добро бы в каком праведном месте, населённом покладистым и тихим народ
ом, а то Ц в диких веннских лесах. Сиречь упрямец уже вовсе непроходимый.
Хуже всякого вельха.
В этот дождливый, бессолнечный день корчма Айр-Донна наполнилась раньше
обычного. Скверная погода поневоле загоняет под крышу, и в особенности
Ц к тёплому очагу, к доброй выпивке и еде. Тем и другим “Белый Конь” был в г
ороде славен. Сюда охотно шли горожане, сюда шумно вваливались мореходы,
отвыкшие в долгом переходе от свежих человеческих лиц. Особенно Ц женск
их.
Ц Пива, красавица! И не этой аррантской бурды, которую зачем только из-за
моря везут! Местного подавай!..
Ц И курочек пару! Да побольше соуса, соуса!..
Ц А сама к нам, красавица, не присядешь? Некогда тебе? Ну, беги…
Служаночки в самом деле бегали, как настёганные. Складывали в поясные ка
рмашки позвякивающие монетки. Стряпухи на кухне угорело метались от жар
овни и сковородок к земляной печи и от неё к пузатой коптильне.

Все мы, братишка, кто поздно, к
то рано,
Сгинем в холодных волнах океана.
В кои-то веки добравшись на сушу,
Как тут в трактире не выплеснуть душу?
Ну-ка, подруга, пивка на полушку,
Да пощедрее наполни нам кружку!
Пусть оно в глотки потоком прольётся Ц
Выпьем за тех, кто уже не вернётся.
Выпьем за пахарей сумрачной пашни,
Кто разворачивал парус бесстрашно,
Кто навсегда у подводного Бога
Загостевал в Его мокрых чертогах.
Поздно ли, рано ли Ц все под волнами Ц
В круг соберёмся за теми столами…

Волкодав появлялся всегда поздно. Но, как бы ни была набита корчма, у Айр-Д
онна для него непременно находилось местечко. И мисочка свежей сметаны.
Тот её очень любил, а вельх чуть не единственный в Тин-Вилене умел готовит
ь это чужеземное лакомство.
Сегодня венна почему-то всё не было видно, и корчмарь косился на дверь. Он
знал: служба у Волкодава была такая, что не позавидуешь. Жрецы Богов-Близн
ецов шуток не шутят.
Вышибалой у Айр-Донна стоял крепкий темноволосый нарлак. В кожаных штан
ах и, как полагалось молодому мужчине его племени, при кожаной безрукавк
е. Несмотря на промозглый вечер Ц на голое тело, чтобы всякий мог оценить
и презрение к холоду, и красивые точёные мышцы. Страна нарлаков тоже лежа
ла очень далеко. Но такова была Тин-Вилена: населяли её почти сплошь выход
цы из-за моря. И недавно приехавшие, и родившиеся уже здесь.
И песня, которую они пели, тоже приплыла сюда по солёным волнам, на корабле
отчаянного купца. Завезли её, кажется, из сольвеннских земель, из стольно
го Галирада, где слагал знаменитые стихи одноглазый поэт Декша Белоголо
вый. Впрочем, Айр-Донн не стал бы ручаться, поскольку точно не знал.

Другой край шторма висел над морем много севернее и восточнее Тин-Вилен
ы, там, где на несколько дней пути вокруг не было населённой земли. Тучи зд
есь медленно закручивались рваными тяжёлыми полосами, а между ними сиял
а неистовая холодная голубизна и щедро лилось бледное золото солнца. В ю
жной стороне горизонта тучи смыкались, и небо обнимала непогожая тьма. О
ттуда шли высокие волны. Попадая на солнце, они искрились глыбами зорког
о< Зоркого, зоркий Ц ясный, прозрачный. > зеленоватого хрусталя.
Хмурый небоскат дарил им сумрачные свинцовые блики и сообщал пенным шап
кам особую нестерпимую белизну. Ближе к границе моря и неба, куда не дости
гал солнечный свет, валы становились вереницами серых привидений, шеств
овавших из ниоткуда в никуда.
Ни морщинки, ни складки не было на ярком бело-синем клетчатом парусе, раст
янутом вдоль корабля, Ц тот шёл в-треть-ветра, направляемый опытной и от
важной рукой. Очередная волна ударила “косатке” в ясеневую скулу, и кора
бль встрепенулся до кончика мачты Ц упруго и весело, точно бодрый конь, в
охотку одолевающий подъём. Нос, увенчанный резной головой чудища, высоко
вырвался из воды, потом рухнул обратно, и над бортом взвилась прозрачная
стена. Ещё миг Ц и, дробясь на лету, вода хлестнула по палубе. Семьдесят мо
лодых мужских глоток отозвались смехом и руганью, кто-то на всякий случа
й прижал сапогом край кожаного полога, прятавшего трюмный лаз.
Там, в трюме, горел маленький очажок, устроенный особым образом, так, чтобы
и штормовых волн не бояться, и не вызвать пожара на корабле. Людям, провод
ящим вдали от берега много дней подряд, нужно тепло, нужна горячая пища. Ос
тровные сегваны, поколениями ходившие в море, на корабле себя чувствовал
и едва ли не уверенней, чем на твёрдой земле. Впереди грозил шторм, под кил
ем корабля до дна морского простирались, может быть, вёрсты, Ц а у них бул
ькал себе над огнём закопчённый котёл и, как ни качайся корабль, Ц не пле
снёт, не перевернётся.
Возле котла хлопотал немолодой воин с кудрявыми седеющими волосами, по о
бычаю Островов связанными в длинный хвост на затылке. Котёл булькал, рас
пространяя густой запах мёда и пряностей. Пожилой сегван мешал варево дл
инной деревянной ложкой, держа её в левой руке. Правая у него отсутствова
ла по локоть и годилась только на то, чтобы прижимать к боку большую оплет
ённую бутыль, пока левая вытаскивает из неё пробку.
Едва калека извлёк эту бутыль из устланной соломой корзины, как под поло
г всунулись сразу три головы:
Ц Давай мы раскупорим, Аптахар. Тебе же с одной рукой, поди, неудобно…
Ц Я вас!.. Ц рявкнул названный Аптахаром и замахнулся на лукавцев ложко
й, отчего те с хохотом убрались. Ц Лакомки… Ц проворчал он, справляясь с
туго заколоченной пробкой. К запахам из котла тотчас добавилось крепкое
хмельное благоухание. Понятно, доверять молодцам открывание столь драг
оценной бутыли было никак невозможно. Вернули бы, Хёгг их проглоти, одни с
лезы на донышке.
Спиной ощущая жадные взгляды, Аптахар отмерил жидкость из бутыли пузато
й кожаной кружкой. Вылил в котёл, размешал, дал слегка покипеть. Зачерпнул
, поднёс ко рту…
Сзади тоскливо и протяжно вздохнули.
Аптахар свирепо покосился через плечо, вновь наполнил кружку до половин
ы и опорожнил в котёл. Ещё раз попробовал… На сей раз вкус удовлетворил ег
о. Он заткнул и спрятал бутыль, черпнул из котла Ц и, бережно держа кружку
перед собой, выбрался на палубу из трюма. Прикрыл полой плаща и отправилс
я на корму. Брызги из-за борта летели, как стрелы.
Человек сухопутный уж точно не донёс бы в целости кружку, полную почти до
краёв, а скорее всего Ц и вовсе не устоял на ногах. Разве что схватился бы
за снасти, за скамьи, за плечи сидевших… Однорукому Аптахару подмоги не т
ребовалось. Шёл, как другие люди по земляному полу хором. Да он, правду мол
вить, в тех хоромах скорей споткнулся бы.
Ц Давай сюда кружку, мы уж передадим!.. Ц подначивали его.
Ц Я вам, бесстыжим, дерьма мешок нести не доверю! Ц отвечал старый воин.

Человек, что сидел на высоком кормовом сиденье, держа в руках правило, с др
ужеской усмешкой следил за приближавшимся Аптахаром. У него самого воло
сы горели на солнце тем светлым золотом, каким справедливые Боги очень р
едко одаривают даже сегванов, перебравшихся с Островов на Берег, Ц не го
воря уже об иных племенах, обитающих в глубине суши. То есть рыжие и белобр
ысые, конечно, всюду встречаются, но таких, словно зимний утренний луч на ч
истом снегу, Ц замучаешься искать. Добравшись, Аптахар протянул вождю с
вой напиток:
Ц Отведай, кунс.
Кунс отведал. Всего один глоток. Согласно кивнул Ц и вернул кружку. Глаза
у него тоже были, какие встречаются только у тех, кто поколениями живёт ср
еди морской синевы. Цвета океана, нежащегося под солнцем, но способного в
сколыхнуться грозовой непогодой. Рука в плотной кожаной рукавице споко
йно и чутко держала правило бегущего корабля. Ни лишнего напряжения, ни с
уеты. Аптахар вернулся к котлу и, нагнувшись, подтащил поближе большой ко
жаный короб. Стал одну за другой вынимать из него чашки и наполненными пе
редавать в протянутые сверху руки. Сперва Ц для тех, кто сидел на носу кор
абля и принимал всего более оплеух и мокрых затрещин от налетающих волн.
Потом Ц для тех, кто помещался посередине и на корме. Чашки, которые стары
й воин ловко извлекал из короба, были сами по себе замечательные. Не кожан
ые, не глиняные, не медные, даже не деревянные. Добрый мастер сработал их и
з льдисто-прозрачного, чуть тронутого зеленью стекла. Они чудесно сохра
няли тепло и (многажды проверено!) не разбивались, падая на твёрдую палубу
и даже на камень. Но самой удивительной выдумкой стекловара было то, что ч
ашки туго вкладывались одна в другую, занимая таким образом очень мало м
еста, которого вечно не хватает на корабле. Кунс Винитар щедро заплатил з
а них в Галираде. Долго будут помнить вождя, который так заботится о своих
людях! Подобной диковины, притом очень полезной, до сих пор не видали ни на
одном корабле. Аптахар же про себя весьма гордился тем, что именно он прив
ёл кунса во двор к стекловару Остею…
…Раздав горячий напиток, старый сегван наконец-то налил себе и мужестве
нно переборол искушение плеснуть в чашку лишнего из заветной бутыли. При
страстие к хмельному люди стали за ним замечать примерно тогда же, когда
он потерял руку: почти семь лет назад. Глупцы!.. Они видели только внешнее и
полагали, будто он принялся топиться в вине из-за увечья. Истинная причин
а была гораздо глубже и горше, но о том ведал только кунc Винитар. Да ещё сын
, молодой Авдика, дослужившийся до десятника в галирадской городской стр
аже.

Волкодав - 4. Знамение пути - Семенова Мария Васильевна => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Волкодав - 4. Знамение пути автора Семенова Мария Васильевна дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Волкодав - 4. Знамение пути у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Волкодав - 4. Знамение пути своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Семенова Мария Васильевна - Волкодав - 4. Знамение пути.
Если после завершения чтения книги Волкодав - 4. Знамение пути вы захотите почитать и другие книги Семенова Мария Васильевна, тогда зайдите на страницу писателя Семенова Мария Васильевна - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Волкодав - 4. Знамение пути, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Семенова Мария Васильевна, написавшего книгу Волкодав - 4. Знамение пути, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Волкодав - 4. Знамение пути; Семенова Мария Васильевна, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн