А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И как они уживаются с этими Джеком-Бобом?Сначала в воздухе отчетливо потянуло дымком, потом навстречу стали попадаться одетые все по той же моде (шкуры коротким мехом наружу) люди — и мужчины, и женщины, и дети тоже время от времени пробегали мимо по своим делам. На корову и ее пассажиров никто не пялился во все глаза и пальцами не указывали, хотя внимание и обращали. Только один толстяк приветственно махнул рукой, и подняв другую, со свернутой из листьев самокруткой, крикнул: «Лысый, огоньку дай?»Это была явно рядовая ситуация — Фида безо всякой команды небрежно прицелилась, метнула молнию, и толстяк с наслаждением затянулся дымом, вонючесть которого вполне ощущалась даже на таком расстоянии.«Наверное, стоит расспросить, а куда мы собственно едем? И почему этот человек так уверен, что я осяду у них?» — начал раздумывать Андреа, но приступить к делу не успел: тропа описала плавный полукруг, и его глазам открылось поселение, в котором и обитало племя Лысого.Здесь были легкие строения разного рода — конусообразные, обтянутые кожами, полукруглые соломенные, слегка обмазанные глиной, бамбуковые, крытые широкими листьями, и даже непонятно как существующие здесь купола из снежных кирпичей. Всех их объединяло одно — ощущение временности и непостоянства, все были сделаны явно на скорую руку, но в то же время жили в них всех достаточно давно: тропинки между жилищами были хорошо утоптаны, а крыши, особенно кожаные — выгоревшими на солнце.Сновали люди, кто-то гнал вдаль стадо странной скотины — рога, шерсть и размеры барана, но две мясистых ноги и короткие обрубки крыльев напоминали о ее птичьем происхождении. На дальнем краю селения лежали, что-то грызя, уже виденные ночью собаки, а на центральной площади горел большой костер, в дыму которого виднелись насаженные на вертелы куски мяса — наверное, ночной воробей готовился к раздаче населению, да и собаки тоже скорее всего расправлялись с его костями.— Ну вот он, каньон Слокума! — гордо сообщил Лысый. — Эх, факт побери, опять мясо без меня рубили! Ладно, сейчас тебя самому Слокуму представлю, вождю то есть, а через денек… А может и раньше, все устроится.— Что устроится? — не вытерпел Андреа, хотя за секунду до этого решил хранить сдержаное молчание.— А вся твоя история. Я же говорил, у нас с этим просто, тем более что ты не сценарный.Вождь жил как раз в одном из сверкающих белизной на солнце иглу, которое при ближайшем рассмотрении оказалось сложенным не из снежных блоков, а из блоков пенопласта. Тем не менее вождем оказался классический эскимос, невесть как не истекший насмерть потом в своей отороченной цветной каймой кухлянке. Прищурив и без того узкие глаза, он окинул посетителя взглядом с ног до головы, и сказав «Однако, халасо!», отвернулся. Лысый дернул Андреа за рубаху, и выведя вновь на улицу принялся растолковывать краткую речь вождя.— Ну, значит так. Поскольку я тебя сюда привел, я же за тобой и приглядывать буду. Пока поживешь у меня, а дальше сам чего-нибудь построишь. Да не смотри ты все в даль, не видать отсюда гор твоих! Пойдем лучше, улицей пройдемся.И он пошли улицей — такое громкое название носила самая широкая из вытоптанных тропинок между двух более или менее ровных рядов жилищ. Как-то само собой именно здесь им стали попадаться по дороге исключительно женщины и девушки, причем все как на подбор, хотя и разных типов лиц, но невысокие, смуглые, крепкогрудые и крутобедрые. Однообразность их сложения вдруг напомнила Андреа, как он уж удивлялся тому, что видит одновременно множество по-одинаковому красивых женщин. «Что-то знакомая больно картина! Правда тогда они все были длинные и тонкие, а эти пониже будут, и покрепче… Хотя до Ану-инэн им конечно далеко!»Равнодушными к проходящим девушки не оставались. Одни широко улыбались Андреа, другие многозначительно смотрели искоса, а были и такие, что гордо отворачивались, хотя в последний момент из-за вздернутого плеча мелькал горячий взгляд. И тоже как-то само собой получилось, что уже раз встреченные, они все вновь оказались на пути, но уже небольшой цветастой толпой.— Ну что, хороши девчонки, а? — подбодрил Лысый. — Какая больше всех нравится, а?— Да вобщем… Все нравятся! — честно ответил Андреа.— Не, так нельзя! Ты не вобщем, ты точно скажи.— Ну… вот эта! — и Андреа цинично показал пальцем на первую же попавшуюся, полногубую темнокожую красотку с волосами, заплетенными в тысячу тонких шнурочков.«Ну и что теперь?» — подумал он, чувствуя, что этот выбор имеет какое-то особое значение. — «Сейчас потребуют завалить ее на спину под аплодисменты восхищенной публики?»— Да нет, ну что ты, — успокоил Лысый. — Мы ж не ржавые. Просто хотелось узнать, какие вкусы у тебя, и вообще, мало ли… Может у тебя это…Он запнулся, вспоминая слово, а вспомнив, пояснил:— Может у тебя ориентация.— А что бы тогда было?— Да вобщем ничего. Прирезали бы к Факту, и все дела. Нам тут, знаешь, с ориентацией не нужны!«Ну, они мало кому нужны,» — согласился про себя Андреа. — «Однако резать-то зачем? Пинка под зад, и пусть себе идет куда вздумается».— Интересно, — спросил он вслух, — а если у него сюжет, в смысле сценарий, ты же сам говорил что он защищает?— Ну, это не проблема. Мы и сценарных тоже вовсю научились пользовать. А если защита слишком сильная, так у Слокума гасилка теперь есть.Если бы Андреа был более склонен к технике, наверное ему бы показалось, что в голове его запищал тревожный зуммер и замигал красный огонек. Но будучи сам собою, он решил что вдруг где-то рядом раздался мощный удар колокола, и раздался хор высоких голосов, исполняющих музыкальную фразу, предупреждающую об опасности.Ключевыми словами здесь были явно «гасилка» и «теперь». Стараясь продолжать разговор в том же тоне — заинтересованном, но не так чтоб уж очень, Андреа переспросил:— Гасилка? А что это такое? Я и не слыхал!Лысый остановился, бросил быстрый взгляд по сторонам — вроде слышать разговор было некому — и тихо ответил:— Ты потише-то насчет таких вещей. Я, дурак, сболтнул, а ты не повторяй, понял?Андреа кивнул. Лысый некоторое время постоял молча, но потом все же не утерпел.— Пойдем потихоньку. Гасилка — такая вещь, что физически прекращает любой сценарий, без возможности продолжения. Причем эта штука… — Лысый взглянул на Андреа, как бы проверяя, чувствует ли тот важность того, что ему рассказывают. — Эту штуку не придумывал никто из Авторов! Все что здесь есть, и я, и ты — все в конечном счете сделано ими, это известно. И до Факта, и после него, и даже сам Факт, будь он стократно проклят — все их дела. А гасилки они не делали.— Но есть же другие системы? — заикнулся Андреа.— А, ты слышал про них? Так вот, ни каких других системах никто из Авторов, или как они там называются, не делал такой штуки тоже.— А ты откуда знаешь?— Ну, парень, тебе палец дай, так и руку зажевать норовишь. Знаю. Да сам посуди, чисто логически: если сценарий ведет Автор, а гасилка сценарий прекращает, получается, что тот, кто ее сделал, сильнее чем он сам!— Да, вроде так. А кто же это такой могучий?— Этого я и сам не знаю. А знал бы — не сказал. Я и так с тобою очень уж разболтался. Слокум бы этого не одобрил, но я думаю, что лишнее знание тебе на пользу пойдет. Вести себя разумней будешь. Ну вот, мы и пришли. Заходи!Жилищем Лысого оказалась грубо сплетенная из кустарниковых ветвей хижина, сквозь щелястые стены которой внутрь задувал ветерок. По дневной жаре это было даже приятно, но ночевать здесь Андреа бы по собственной воле не стал. Указав на груду соломы в одном из углов, хозяин ушел, и вскоре вернулся с двумя кусками копченой воробьятины. Мясо оказалось неожиданно вкусным, и после еды потянуло спать. Лысый не возражал, Андреа улегся на соломе, и вскоре уснул, убаюкиваемый мышиным шуршанием в глубине кучи — если только это были мыши, а не какие-нибудь видоизменившиеся животные наподобие песчаного лося.— Вставай ото сна, о Человек-Встреченный-Ночью-На-Древнем-Сером-Пути! Большая беда обрушилась на наш народ!Вместе с этими словами на Андреа обрушилось полведра холодной воды. Он подскочил на своем ложе, и невесть что спросонья подумав, как был неподпоясавшись, прыгнул в сторону, уходя от возможного удара. Но на пути его прыжка оказалась стенка, и Андреа своим телом с треском проломил оказавшиеся хрупкими ветки, вывалился наружу, и лишь тогда начал осознавать где он и что он.Из пролома донеслись голоса:— Ну вот, и стенку поломали, чинить кто будет? Ты что ли, Шоколадка? — недовольно воскликнул Лысый.— Брат-Лицо-Цвета-Таинственного-Сладкого-Камня-Забытых-Времен не считает для себя достойным отвечать на пренебрежительные обращения. И он не будет чинить что-то, сломанное другими Братом. Я сказал, — гордо откликнулся голос смуглокожего погонщика ездовых собак.— Однако, поправис! — решил проблему Слокум, который выглянул в дыру, и убедился, что с гостем все в порядке.Андреа уже отряхнулся, и вошел в хижину обратно, на этот раз через дверь. В ней оказалось полно народа — кроме вождя, Лысого и Брата-Лицо-Цвета вдоль стен стояло и сидело еще с десяток человек — зрелых мужиков и молодых парней разных цветов кожи и типов лиц.— Добрый вечер! — на всякий случай поприветствовал их Андреа, решивший, что полдня-то он точно проспал. Но на приветствие никто не ответил, а Лысый вдруг надул щеки, закрыл глаза, и принялся вещать:— Слухом, даденым мне от Автора взамен волос, слышу я мольбы о помощи. Страшная участь грозит Ла-вай-ли, дочери вождя, прекрасной девушке, сердце которой пленил незнакомый чужеземец…— Чужеземный незнакомец! — подправил кто-то из публики.— Ах, да! — поправился нормальным голосом Лысый, и снова, впав в прострацию, продолжил заунывно и зловеще:— Пленил чужеземный незнакомец, и которая никак не могла набраться храбрости, чтобы признаться ему в этому, не зная, что он сам давно и горячо жаждет ее. Оно попала в плен к злобным мутантам, которые подло похитили ее от источника, который бьет из-под белой скалы, к которой она утром ушла с кувшином, который подарил ей отец в день взросления, который был совсем недавно!Андреа, забывшись, полуоткрыл рот, мучительно вылавливая во всей этой галиматье крохи смысла.— Теперь Ла-вай-ли ждет страшной участи, прикованная к скале, и надеется только на чужеземного незнакомца, который сможет избавить ее от страшной участи. Ее ментальные сигналы слабеют, и я почти не слышу их. Иди же, о Андреа Сакрольд Вридус, называемый так же попросту Асв, и спаси ее от страшной участи!Наступила тишина. Андреа понял, что от него чего-то ждут. «Похоже, они хотят, чтобы я все бросил и побежал ее спасать от страшной… Тьфу! Привязалось же, а? Но причем тут белая скала и кувшин с утра, я же эту козочку губастую ближе к полудню здесь видал?»— Однако, иди! — проронил Слокум дружелюбно, но с какой-то скрытой угрозой.— А… Э… Один что ли? — только и смог спросить пораженный Андреа.— Одинокий воин подобен могучему дубу в пустыне — его не сломает тигр, но его источат удары тысячи песчинок, — вступил в разговор новый персонаж, человек, замотанный в белую тряпку так, что даже глаз на лице разглядеть не удавалось — они были скрыты в тени складок балахона, образующего глубокую щель. Говорил он со значением и внушительно, ничуть не смущаясь тем, что если какой-то свихнувшийся дуб и впрямь растет в пустыне, то уж тигру вряд ли с какого горя приспичит его ломать.— А верный друг все равно что обоюдоострый меч, — продолжил балахон так же торжественно. — Один раз вынутый из ножен, он поможет тебе, и снова вернется на свое место.«Очень красиво,» — оценил новую метафору Андреа. — «Это замотанный говорит настолько же мудро, насколько Лысый складно. Или я сошел с ума, или они все хором». Вслух же он спросил:— То есть, с мной пойдет еще кто-то, я так понял?— Орел твоего разума схватил самую жирную овцу смысла, — подтвердил завернутый.— Так, хорошо, а кто это будет?Кряжистый русый бородач в косоворотке, очень похожий на привычных Андреа «простонародных богатырей», отозвался:— Ну, дык, вобщем, типа оно конечно того… энтово… Я чего говорю-та, а? Ну! А я, нычить, говорю, что эта, словом как бы надоть… тово-сего…— Однако — он, — прервал монолог богатыря Слокум и, подождав некоторое время, не терпящим возражений тоном закрыл собрание:— Однако, все!Хижина опустела, и в ней остались только Лысый, да Андреа. Лысый улыбнулся, и доверительно сказал:— Видишь, как все быстро организовали? Ты не смотри, что Слокум на вид такой чукча. он хитрей нас всех вместе взятых. А ведь тоже когда-то в горы шел! Теперь так: древний клинок возьмешь мой, вот он…Лысый порылся в груде хлама в углу, и вытащил "древний клинок — длинный нож на грубой деревянной ручке. Андреа принял его без особого благоговения, потому что разглядел у основания лезвия надпись, и сначала принял ее за таинственные руны, но руны сложились в слова: «Стол. прибор из нерж. АРТ4205-76».— Теперь дальше, — продолжал Лысый. — Что еще? А, да, нужен будет амулет от парапсихической атаки, и пожалуй мою кирасу тоже возьмешь.Амулет Лысый изготовил тут же: привязав на веревку кусочек дерева, он надул щеки, покраснел, и сконцентрировавшееся в геометрическом центре пяти шишек облачко призрачного желтого тумана опустилось на деревяшку, и всосалось в нее. Кираса же имела вид куска жести с завязочками, и Лысый приладил ее будущему освободителю красавицы на грудь, причем Андреа отметил себе, что во-первых враг, попавший конкретно в эту железяку, должен быть отменным мастером, уж больно она мала, а во-вторых хороший, и даже средний меч способны пропороть кирасу как консервную банку.— Ну все. Готов. Топай, Изяслав Бревнеславович уже заждался.— Как-как?— Бревнеславович. Ты его Изяславом лучше не зови. А то тут объявился один, тоже из проходных-сценарных, все его порывался называть по-простому — Изя. А тот прямо зверел.— Послушай, Лысый, перед тем, как я пойду, — тихо попросил Андреа. — Можешь хоть парой слов объяснить мне, что все это значит?— Это значит, — так же тихо и очень серьезно ответил Лысый, — что таким способом тебя вводят в новый единый сценарий, который сейчас распространен почти на всю систему Мир-После-Факта. Ерепениться не советую: бесполезно, да и не так уж плохо в нем.Лысый помолчал, и добавил, скорее убеждая себя, нежели Андреа:— Совсем неплохо.Изяслав Бревнеславович действительно ждал прямо у двери. Увидев выходящего Андре, он повернулся всем могучим телом, почесал пузо, и начал:— Так что эта, мы щас значится… Тудойют…Андреа, имеющий еще со времен Историй и периодов между ними богатый опыт общения с подобными Изе, его сразу оборвал:— Стоп. По-нормальному говорить можешь?— Могу конечно, — неохотно ответил Бревнеславович. — Но не полагается. Ты, парень, лучше бы делал как тебе говорят, и выступал поменьше. Попал в дерьмо, так не чирикай. Вобщем тово. Энтово. И никак иначе.Андреа промолчал, и так же молча зашагал вслед за Бревнеславовичем — тот, окончив отповедь, тронулся куда-то в сторону окраины селения.«А забавные тут дела творятся!» — размышлял он, глядя в спину исполняющему обязанности верного друга. — «Новый сюжет, который распространен на всю систему миров! Это значит, что остается один Автор, а остальные куда-то деваются. Или…»Андреа внутренне похолодел, почувствовав, что доразмышлялся до такого, о чем совсем недавно и помыслить бы не посмел:"Или есть кто-то, кто сильнее всех Творцов, по крайней мере здешних, и этот кто-то сумел переподчинить себе систему, перехватить всех сюжетных и свободных, а те сюжеты, которые перехватить не смог, просто загасил.. Вот кстати, и про гасилку вспомнилось, а по словам Лак-Жака ее имеют только люди Натальи. Это что же получается — она и есть тот некто, кто сильней Творцов? Ерунда какая-то, не может такого быть. Или может?Предположим, что все так и есть. Тогда зачем ей было появляться в трактире Папаши Бубо, если она такая могучая? Хотя, в бронебардаке она действительно могуча. И в зоне Б тоже, Юлька с дракинами шорох наводит, Киоси какие-то дела творит. Интересно, а гостеприимный бородач, тогда у костра виденный, где он и чем занят? Как там его звали… Не Бревнеслав, но как-то похоже. Горячездрав, кажется? И вообще, что им всем надо, и как с ними бороться? Или хотя бы просто, как домой попасть? Вопросы, вопросы…Например еще один вопрос — как они так просто переходят из системы в систему? Пока что я сам без их помощи, пусть и невольно сделал только один такой переход, да и то не очень ясно, как это получилось — не мы его сделали, а мы в него попали, просто повезло… Или повезло не просто, все-таки дергались до последнего. Вот уж воистину — везет, когда везешь!"Впереди вдруг возникла преграда, и Андреа наткнулся на нее всем телом.— Ты, это, чего, паря, а? На ходу, нычить, спать примостился? Оно конечно, дело хорошее, на ходу-то поспать уметь, но…В общей сложности речь Бревнеславовича длилась минут десять, и очищенная от словесного мусора звучала бы так:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44