А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Грейс садится на диван и задумывается. Я вынимаю сигарету, но вместо того чтобы прикурить, кладу ее на тарелку.Потом в сомнении сажусь рядом с Грейс.Придвигаюсь совсем близко, обнимаю за плечи и привлекаю к себе. Она чуть сопротивляется, но лишь для вида…— Я ненавижу, когда страдают красивые девушки, — говорю я. — Слышите меня, малышка… Я не выношу…Она прижимает голову к моей груди.— Грейс, я чувствую, что я в вас страшно влюбился. Вы, может быть, не знаете, что это такое… Ну и пусть, не буду вам объяснять…Я осторожно поворачиваю к себе ее лицо. Ее губы теперь в трех сантиметрах от моих — дистанция сокращается.Она, возможно, и грустит, но целуется классно. Вообще, я заметил: очень часто женщины в грусти целуются намного лучше, чем те, кто в веселом расположении духа…Через пять минут мы в постели. Грейс не возражает. Она мягкая и упругая одновременно… Глава 7Где пойдет речь о раненом, у которого плохое зрение. Уже день, когда я просыпаюсь.Шум работающей кофемолки стряхивает с меня остатки сна. Я щупаю рукой исследователя матрас вокруг себя, но нахожу только углубление, где недавно лежала Грейс.Я сажусь на то, на чем обычно сидят.Грейс готовит завтрак.Решительно, это классная девочка.— Хорошо спалось? — мурлычет она и улыбается. Наверное, она поставила точку в главе о меланхолии. Я понимаю, что эта дивная ночь была для нее спасительной, как лечение минеральной водой для печеночников.Поверьте мне, любовь — это единственное радикальное средство, чтобы превозмочь депрессию.— Ты счастлива? — спрашиваю я без тени скромности.Она краснеет от нахлынувших чувств.— Да, — говорит она еле слышно.Подобный комплимент в мой адрес — и я снова в форме.Первым делом составляю программу-минимум.— Скажи, дорогая, ты останешься со мной?— Yes!Выкрикнула она по-английски, чтобы ответить побыстрей.— Отлично! Тогда позвони моему вчерашнему земляку, хозяину гаража. Скажи ему, что мне нужна тачка на день или два, и как можно быстрее. Пусть кто-нибудь из его ребят пригонит ее сюда… * * * Смешно водить по левой стороне, когда всю жизнь ездил по правой…Как-то страшно непривычно, ну да дело времени. Не быстро ли я?— Куда мы едем? — спрашивает Грейс. — В Бат?— Пока нет, сначала я хочу кое-кого увидеть. Ты знаешь Аят?— Да. Это маленькая деревушка недалеко отсюда…Действительно, дорога занимает немного времени, и вскоре мы въезжаем в деревню.При въезде на площадь я вижу кузнечную мастерскую, рядом с которой кузнец присобачивает новые подковы на копыта старого мерина. Мерин вздрагивает и прядет ушами.— Спроси у кузнеца, где живет Даггл, — прошу я ее.Грейс выясняет.— Это в первом доме перед церковью.Я жму на газ.Дом такой же, как и другие. Тоскливо, когда такая тяга к униформизму в одном месте. Все тот же кирпич и огороды с трупами или розами…Над дверью болтается щит с надписью.— Что там написано?— «Даггл, радиоэлектромастерская», — читает она.Мы входим внутрь.Все заставлено радиоприемниками, электроприборами, инструментами…В глубине у окна человек за стойкой возится с транзистором. Он очень сутулый, небольшого роста, с длинными руками и уставшим взглядом. На вид ему лет сорок.— Объясни ему, что я пришел поговорить по поводу того происшествия несколько месяцев назад, жертвой которого он стал. Я хочу, чтобы он мне рассказал обо всем этом поподробнее…Моя личная переводчица — о, насколько личная! — аккуратненько ему излагает.В противоположность тому, что я ожидал, Даггл бросает два-три слова весьма враждебным тоном.— Что он говорит? — спрашиваю я.— Он хочет знать, кто вы…— Скажи ему, что я французский следователь и работаю на страховую компанию, которая будет возмещать ему ущерб.Она объясняет моментально. Но он, похоже, не возбуждается сверх меры и цедит в ответ несколько слов. Я надеялся, что такая лакомая приманка соблазнит его, но этот согнутый крючок явно мне не доверяет. Мне не нравятся его бегающие глазки, впрочем, как и все остальное.Он отмеривает еще несколько слогов.Я вопросительно смотрю на Грейс.— Он говорит, что вам нужно обратиться в английскую полицию, чтобы получить досье со всеми протоколами допросов…Я готов взбеситься. Если бы я хоть немного говорил на этом чертовом языке, то быстро сбил бы с него спесь и этот гад изложил все как миленький, а так… Придется повозиться с этим типом.Я повышаю голос, чтобы он хоть по тону понял, что я приехал с ним не в бирюльки играть.— Скажи этому болвану, что если он не откроет рот, то я вернусь вместе с инспектором Скотленд-ярда. Кстати, скажи ему, что если он сомневается, то пусть позвонит старшему инспектору Брандону, который сейчас должен быть в гостинице «Коронованный лев» в Нортхемптоне… Между прочим, он как раз и ведет следствие…Я жду результатов перевода.У меня впечатление, что нам удается привести Даггла в чувство.На этот раз он плюется словами в течение добрых пяти минут, как я заметил по часам на соборе.Грейс слушает не перебивая, сжав губы.— Значит, так, — говорит она наконец, — мистер Даггл ехал на велосипеде из Нортхемптона в Аят…— Стоп, — перебиваю я. — Мне всегда казалось, что несчастный случай произошел из-за неправильного обгона. Как же они столкнулись, если ехали навстречу друг другу?— Мистер Даггл ничего не помнит. Он видел машину, которая ехала прямо на него, был страшный удар, и он потерял сознание. Это все, что он может сказать…Да, действительно негусто. Даже жиденько, как его шевелюра…— Это произошло ночью? Ответ:— Да…— Фары на машине были включены?Ответ:— Нет…— Тогда, значит, мистер Даггл должен был видеть лицо водителя машины, наехавшей на него.Ответ:— Да…— Кто-нибудь был рядом с водителем?Ответ:— Никого.Да, точно, как на Ассамблее ООН… Так мы далеко не уедем…Я медлю: идиотская мысль сверлит мне черепушку. Потом прошу Грейс:— Спроси у него, знает ли он Марту Обюртен.И внимательно смотрю на мужика, как он будет реагировать.И что вы думаете, как только произнесено имя умершей, он начинает хлопать глазами, будто летучая мышь, ослепленная ярким светом. Здесь меня не проведешь! Это тот самый знак, который полицейский моего уровня читает лучше, чем любимую газету. Во всяком случае, Даггл знает это имя, он знает Обюртен. В этой истории все как-то перемешано, все связано между собой — это мое глубокое убеждение. Вообще в этом мире, как я понял давно, все могут называть друг друга на «ты». А вы как считаете?Жертвы и убийцы, виновные и безвинные!Черт, какая мешанина!— Ладно, — говорю я Грейс, — оставим теперь уважаемого электрика, теперь мы…Я адресую облезлому радиомеханику самую милую улыбку и кидаюсь к выходу. Скачу, как конь, оторвавшийся от группы во время забега, знающий, как настоящий фаворит, раньше зрителей, кто придет первым. Теперь у меня карты на руках, остается только как следует сыграть партию…Нужно найти и выяснить еще две вещи, желательно одновременно: первое — поговорить с Хиггинсом, и второе — поговорить с высоким блондином в замшевом жилете.— Садись скорей, — тороплю я Грейс, — теперь рванем в Бат. Глава 8Вперед, в Бат! Нет, Бат совсем не симпатичный и уж вовсе не маленький, как я думал, судя по описаниям моего земляка, хозяина гаража из Нортхемптона.Промышленный город, скорее черного цвета, еще более мрачный, чем то, что я видел раньше. Ветер гонит с моря низкие облака, горизонта не видно, так что кажется, будто небо и море составляют одну непроницаемую стену. У меня впечатление, будто солнце, насмотревшись на отвратительный пейзаж, отвернулось окончательно от этой страны и светит где-то в другом, далеком отсюда месте, на другой планете, где люди менее суровы.Вокруг все так серо, словно наступили сумерки, хотя на самом деле, когда мы въезжаем в город, чуть перевалило за полдень. Грейс, убаюканная в машине и опьяненная ласками, задремала, положив голову на мое плечо. Ее волосы щекочут мне щеку. Я опускаю нос в ее мягкие, приятно пахнущие волосы. Эта девушка — единственное светлое пятно в моей мрачной поездке. Вы, наверное, думаете, что я англофоб или стал им, но здесь вы глубоко ошибаетесь. Сами посудите, приехать в незнакомую страну, с постоянно хмурой погодой и плотным туманом, только для того, чтобы увидеть, как вешают человека, и найти закопанный в саду труп, а потом еще узнать, что все кафе в Англии закрываются после обеда. Согласитесь, что это не самое приятное местечко для туризма!Путь был не близкий, и мы остановились пожевать в придорожном ресторанчике на берегу Темзы. Я вам скажу честно, как француз: жратва здесь именно для несчастных людей. У нас даже Армия спасения кормит лучше. Но цены, между прочим, будь-будь…Уезжая, я был недоволен настолько, что в качестве приятного десерта кинулся со всей страстью на Грейс, доведя ее руками и губами до полного исступления, хотя, вы меня знаете, для меня это скорее репетиция перед концертом, что-то вроде проигрывания гамм или пробы голоса.Грейс быстро забыла о своей истинно национальной флегматичности. Она выкрикивала какие-то страшные вещи, и все по-английски! Так что нам понадобилось время, чтобы прийти в себя. Я не хвалюсь — вы меня знаете!И вот, после такой задушевной интермедии, мы наконец въезжаем в Бат. Меня снова охватывает тоска — под стать погоде. Я останавливаюсь у первого же магазинчика и покупаю бутылку виски, чтобы развеять дурные мысли. Клянусь, настоящий мужчина должен заправляться таким образом, чтобы держать себя в форме в подобных случаях.Прямо по курсу почта. Резкое торможение с поворотом налево будит мою прелестную подружку.— Где мы? — спрашивает она.— В Бате…— Скажите, — говорит она, поднимая на меня глаза, — вы меня любите?— Да ты себе даже не представляешь как! — уверяю я.Она, конечно, прелесть, спору нет. И она неискушенная, моя королева, но если начнет постоянно мне петь серенады… Любовь любовью, но комиссар Сан-Антонио должен думать и о работе.Я выскакиваю из машины и бросаюсь в крутящуюся дверь почтового отделения. Телефонный справочник! Быстро!Ищу фамилии на "Т".Здесь их целая куча. Но среди них я не вижу фамилии Тоун. Мое сердце сжимается. Может, мой земляк Александр обознался?Я зову Грейс и прошу ее позвонить в гараж «Эксельсиор» в Нортхемптоне.— Это ты, Александр? Он с ходу узнает мой голос.— Комиссар! Что приключилось? Тележка сломалась?— Нет, скорее я сломался. Я что-то не могу найти твоего Тоуна в телефонной книге Бата.— Серьезно? Но он точно Тоун. Чем больше я сейчас ковыряюсь в памяти, тем больше уверен. Нет, я не ошибся.— Может быть, у него нет телефона. Ты не помнишь случайно его точный адрес?— Ты что, считаешь, что я Господь Бог все помнить? Нет, конечно…— Знаешь, Бат — большой город. Большой и мерзкий!— Слушай, а не снимает ли квартиру этот парень?.. Хотя нет, если у него нет своего гаража, то он бы не смог одолжить бобину своему знакомому… Не знаю, может быть, поспрашиваешь в гаражах?— Но в справочнике только фамилии!— Да, не подумал! Я вздыхаю:— Ладно, пойду посмотрю. Я, собственно, тебе звонил на всякий случай, вдруг ты ошибся…Александр — человек, реагирующий в последний момент. Когда я хочу повесить трубку, он вдруг воспламеняется:— Подожди!— Есть мысль?— Да… Ты ведь искал на "Т", да?— Ну а где еще надо искать Тоуна?— Не злись, комиссар. Наверное, я ослышался. Черт их поймет с их именами! Скорее всего, я услышал Тоун, а на самом деле он — Стоун… Стоун — камень. Понял? Бат — классный, стоун — камень. Вот теперь легче запоминается…Я больше его не слушаю и швыряю трубку на рычаг так, что, думаю, щелчок в трубке оглушил моего земляка на полдня. * * * Не повезло с Тоунами, так, может, повезет со Стоунами. Но тут затык другого рода, я даже сразу теряюсь… Если вы умнее, попробуйте, я вам уступлю место по этому случаю!Четырнадцать Стоунов!Я чешу репу в задумчивости… Даже не знаю, с какой стороны начать.Ладно, думай не думай, а искать надо. Я решаю сначала обзвонить их всех, поскольку это, во-первых, быстрее, а во-вторых, наш тандем с Грейс вызывает естественное любопытство у окружающих.Даю Грейс дюжину телефонных жетонов и инструкции, и дело закипело.У каждого из респондентов она спрашивает, он ли мистер Стоун. Если Стоун на трубе, то она говорит, что звонит по поручению Хиггинса.Те, соответственно, спрашивают, кто этот Хигтинс, или просят повторить фамилию.Она дает беглое описание человека с седыми волосами и красным «хиллманом». Когда Грейс убеждается, что этот Стоун не знает человека, снимающего мрачный дом в Нортхемптоне, она извиняется и вешает трубку.Телефонный опрос длится довольно долго. Наконец на восьмом звонке трубку берет человек, говорящий в нос (я слушаю вместе с Грейс), и спрашивает, с кем имеет честь.— Знакомая Хиггинса. Мне нужно с вами встретиться.— По какому вопросу?— Частный разговор!— Хорошо, приезжайте!Когда Грейс переводит мне содержание разговора, я подпрыгиваю от радости.Заметьте, что я, возможно, зря радуюсь, но я страсть люблю в расследовании обнаружить что-то новенькое. Вы меня знаете, мне много не надо! Это вроде строительства дома: кирпичик за кирпичиком.Мы выходим на улицу.Вообще, приходится побегать в этом деле — вы не находите?Стоуна, который знает Хиггинса, зовут Артур. Это написано на медной дощечке рядом с дверью. Пахнет опустившейся аристократией…Я жму на кнопку звонка.Дом солидный. Нам выходит открывать слуга в полосатом жилете.— У нас назначена встреча, — говорит ему Грейс.Слуга кланяется и пропускает нас внутрь.После короткого ожидания в шикарной приемной слуга вводит нас в кабинет, не уступающий по площади концертному залу.Лысый мощный человек в летах сидит за массивным столом красного дерева. Он смотрит на нас любопытным взглядом.— Вы говорите по-французски? — спрашиваю я с места в карьер.— Да, — отвечает он без тени смущения, — но позвольте узнать, с кем имею честь?Его французский без сучка и задоринки, может быть, есть еле уловимый акцент.— Я комиссар Сан-Антонио из французских спецслужб.— Очень рад. Но я не понимаю…Он указывает нам на два стула, затерявшихся в огромном кабинете, как две слаборазличимые туманности на Млечном Пути.— Меня интересует некий Хиггинс, фигурирующий среди ваших знакомых, если я не ошибаюсь…— Среди малознакомых, — поправляет Стоун.Его лицо будто вырезано из дерева — по цвету и по некоторой жесткости.— Вы его давно знаете?— Нет, совсем недавно…— Расскажите мне о нем, если вам не трудно.— Я директор небольшой судоходной компании. Он приходил ко мне по поводу транспортировки леса…— Какой транспорт ему был нужен? И что за лес?Стоун отвечает не сразу. Он вынимает из кармана очки и насаживает их на нос. Потом устремляет недоверчивый взгляд на Грейс.— Мадемуазель вас сопровождает? В качестве кого? — спрашивает он.— Переводчицы, — отвечаю я, на минуту вспоминая послеобеденный десерт в машине: ноги вверх и так далее, но не будем отвлекаться… — Понимаете, бестолковость французской полиции легендарна: меня посылают, а я ни бельмеса по-иностранному, если не брать во внимание диалект Монмартра.Похоже, что объяснение его удовлетворило.С другой стороны, меня не оставляет ощущение, что он специально задал этот вопрос, чтобы дать себе время подумать…И почему я не могу прогнать назойливую мысль о том, что он директор судоходной компании и одновременно…— Хиггинс собирался возить лес с островов в Англию. И он пришел оговорить условия. Дело, похоже, было выгодным, но он больше не приходил.— Вы одалживали ему бобину для его машины?Он хмурит брови.— А! Да… Он сломался на дороге, и я ему посоветовал пойти в мой гараж, поскольку у меня есть парк машин для транспортировки грузов по суше…— Он вернул бобину?— Нет, мы его принимали здесь, а другого адреса у него не было. Но какое отношение имеет эта чертова бобина к делу, комиссар?Я улыбаюсь.— Но благодаря этой чертовой бобине, как вы сказали, я нашел дорогу к вам…— Как так?— Позвольте не отвечать, поскольку это является моей профессиональной тайной. Стоун, соглашаясь, кивает.— Не могли бы вы дать мне адрес этого Хиггинса?— Как? У вас его нет?— У меня есть его адрес в Нортхемптоне, но меня интересует его теперешний.— Но я его не знаю. Вот уже порядочно времени, как я его не видел.— И он вам не сказал, как его можно найти?Стоун думает или притворяется, что думает…— Нет, ничего!— Хорошо, не будем больше об этом… Я поднимаюсь и делаю Грейс знак, что мы уходим.— Мне не остается ничего другого, как извиниться, господин Стоун, что мы отняли у вас драгоценное время. Время бизнесменов настолько дорого стоит, что меня всегда мучают угрызения совести, когда я заставляю их его терять.Он склоняется с деланной учтивостью.— Ну что вы, вы мне не помешали.Перед тем как выйти, я оборачиваюсь. С тех пор как я вошел, меня не покидала одна мысль.— Кстати, господин Стоун, скажите, вы хорошо знакомы с одним из моих земляков, господином Ролле?Я стрельнул как раз в тот момент, когда он в мыслях уже отирал пот со лба.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13