А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Все ахают да охают, повторяя, что бы могло получиться, если бы мадемуазель Глория не была спортсменкой. Словом, очень эмоционально насыщенный момент.
Потом все потихонечку расходятся по каютам, размышляя, с какого снотворного начать, и, естественно, мисс Глория наносит мне ночной визит, чтобы показать свою искреннюю признательность.
Но этого я вам описывать не буду — пусть останется тайной!
* * *
На следующий день, когда мы размыкаем веки (как пишут писателиакадемики), в иллюминаторе виднеются пальмы.
— Глория! — бужу я малышку. — Или я брежу, или мы действительно прибыли на место.
Приоткрываю иллюминатор, и крики экзотических птиц великолепной какофонией врываются в наши музыкальные уши. Глория подходит ко мне и, несмотря на свое придавленное (после ночи с Сан-Антонио) состояние, испускает восторженный крик. Надо сказать, пейзаж — просто обалдеть!
Представьте себе пляж с розовым песком, окаймленный огромными пальмами. Море зеленое, а небо синее.
В порту, где мы бросили якорь, стоят еще несколько красавиц яхт.
Широкая аллея, обсаженная по бокам диковинными растениями, ведет от причала к дому, настолько великолепному, что такого не придумали пока даже в Голливуде. Он немножко больше, чем замок Ангкор-Тхом в Камбодже, но значительно элегантнее. В колониальном стиле, если вы знаете, о чем я говорю. Словом, как в сказке о тридевятом царстве.
Ну, думаю, на острове нам приготовили множество неординарных сюрпризов!
Мы быстро одеваемся и после завтрака на скорую руку взбираемся на мостик. Малышка Глория после восстановительной ночи выглядит немного помятой и с кругами под радостными глазами. Она напудрилась и подмазала губки, и очень хорошо сделала, а то была бы похожа на выжатый лимон. Я так думаю, вчерашняя морская эпопея оставила в ней неизгладимый след. А что, вы думаете, легко быть миллиардершей? Когда для каждого, кто тоже хочет им стать, ты служишь дичью. Вот, например, нищему никто не завидует, а если и завидует, то уж не до такой степени, чтобы покушаться на его место под мостом.
На палубе пока почти никого нет. Кроме королевы Мелании, поскольку в ее возрасте встают рано, да лорда Паддлога, так как он великобританец.
Все остальные давят подушку, даже не подозревая о том, что попали в земной рай.
Матросы налаживают трап типа кишки в международных аэропортах, но с балдахином. Это единственное, что нас сейчас соединяет с твердой землей, как пишут писатели, отмеченные Гонкуровской премией, чьи имена из чистого человеколюбия и христианского милосердия я вам называть не стану. Мне не терпится поскорее пройтись по розовому песку пляжа. Он так и манит, просит, чтоб на него наступили! Окакис, между прочим, застроил целую лагуну. Какой размах, вы отдаете себе отчет? Порт выстроен из розового мрамора и теперь гармонично сливается по тону с полосой пляжа. Чальные кнехты сделаны из бронзы и покрыты листовым золотом, а фонарь маяка выточен из огромного голубого алмаза. Это ж как можно обогатиться, если у тебя танкерный флот! А вся усадьба названа легко и нежно — «Та, которую я люблю». Название многократно выдолблено, вырезано, высечено или выложено драгоценными камнями на мраморных плитах на греческом, французском, английском, немецком, камбоджийском, эскимосском языках, а также стенографическом.
— Какова программа увеселений? — спрашиваю я у появившегося капитана Метрополитеноса.
— В десять часов подъедут запряженные лошадьми кареты, чтобы забрать гостей и отвезти в замок.
— Но замок в двух шагах!
— Неважно, — парирует с серьезным видом Метрополитенос. Новостийная программа телевидения должна заснять праздничный кортеж прибывающих гостей.
Я усмехаюсь, но про себя. Представляете рожи моих друзей, когда они узреют среди важных гостей, прибывающих на праздник, физиономию Сан-А между принцем Салимом Бен-Зини и князем Хольстеном Премиумом Светлым (баночным).
В общем, весь спектакль — сплошное притворство. Окакис, возможно, велел на приглашениях написать, чтобы монархи привезли с собой короны и облачения для торжественных церемоний. Конечно же, прием на Тихом океане послужит прекрасной рекламой. Уже завтра акции Окакиса подпрыгнут вверх. Портреты на память в окружении королей, миллиардеров и генералов в наше время значат очень много, хотя в большинстве стран в моде вроде бы демократия.
До десяти часов еще есть время, и я решаю окунуться в зеленые воды залива. Вода как парное молоко. Вертлявые маленькие обезьянки и сказочные птицы всех цветов радуги радостно перекликаются среди пышной растительности. Солнце пока еще не в зените, но уже испускает мощный поток лучей, расцвечивая и без того яркую природу. Пахнет изумительно.
Такой климат, безусловно, должен сильно льстить владельцу этого райского уголка. Но это днем, на солнце! А ночи здесь, наверное, очень темные и должны страшно действовать на психику. У меня мелькает неожиданная мысль, что ночной период на острове труднопереносим.
Наплескавшись вволю, я иду сменить наряд, поскольку замечаю появление телевизионщиков. Облачаюсь в летний голубой костюм, белую рубашку и темно-синий галстук. Если бы вы видели меня, одетого как с обложки модного журнала, то вам пришлось бы срочно сбегать за транквилизаторами, чтобы побороть свои комплексы неполноценности.
Коронованные особы (среди них есть и короли банковских империй, но в наше время такие империи недолговечны) тоже напялили на себя приличествующие случаю кобедняшные шмотки. Омон Бам-Там I в своей воскресной набедренной повязке, а генерал фон Дряхлер в униформе, каске с пикой и лошадиным хвостом плюс монокль в глазу. Ла Кавале, наша замечательная прима, побрилась и заковала широченную грудь в корсет с помощью опытных слуг. Она заблокирована, как в скафандре, но мне кажется, если кто-нибудь пощекочет ее шаловливой рукой чуть пониже контральто, то вся конструкция разлетится вдребезги и бюст начнет жить своей собственной жизнью!
Точно в назначенный час раздается звон колокольчиков и блистательный кортеж начинает свой путь от дома к причалу. Представьте себе двадцать карет белого цвета с розовыми колесами и голубым верхом.
В каждую впряжена четверка белых лошадей в голубых попонах, украшенных золотыми колокольчиками. А? Ухватываете картинку?
В первых ландо сидят гости, прибывшие раньше, а также сам хозяин острова. Автомобиль с установленной кинокамерой движется перед процессией. Каждую упряжку ведет кучер, одетый в белый костюм с розовыми галунами. Ах, как красиво! Надо надеяться, ребята-операторы зарядили самую чувствительную пленку «Агфа-Геверт» в свои камеры.
Иначе будет очень жаль!
Приближаясь, колокольчики звенят сильнее, так что в ушах стоит сплошной звон. Как только первый экипаж останавливается на уровне причала, — о, сюрприз! — сто четырнадцать музыкантов, прятавшихся до этого за пальмами, делают шаг вперед и появляются перед нашими изумленными глазами. Они роскошны в своих красных мундирах. С потрясающей синхронностью оркестр атакует первые такты гимна Окакиса «Танкерушечка». Чарующие звуки музыки (написал один аргентинец; его среди присутствующих нет, поскольку композитор не успел взять смокинг из химчистки) поднимаются к самому небу.
Когда ряд ландо выстраивается перед лестницей причала, из первой кареты выпрыгивает человек. Я его, естественно, тут же узнаю, поскольку в газетах полно его фотографий, — Окакис. На нем его извечный черный габардиновый костюм, белая рубашка и черный галстук. В петлице неувядающая белая роза, а из нагрудного кармана торчит постоянный спутник жизни — золотой мундштук, инкрустированный бриллиантами.
Он меньше, чем на фотографиях, как сказала бы одна моя знакомая консьержка. Метр пятьдесят пять — красная цена, не больше! Густые брови, седые волосы, жесткие и вьющиеся, и нос, заросший торчащей во все стороны щетиной. Уголки рта горестно опущены. Он серьезен и преисполнен!
Окакис подходит к трапу для приема гостей. Немногословен, лишь рукопожатие и приветствие «спасибо, что приехали», а для дам зарезервирован легкий поклон. И все!
Двое слуг в ливреях помогают сходящим с трапа гостям и ведут к экипажам, где дочка Окакиса представляет им прибывших накануне. Среди них я отмечаю принца по имени Нгуен Совьет Шимин из Центрального Вьетнама, бывшего короля Фарука, еще одного короля, на этот раз голландского сырного производства, вице-королевы Тении Алохи Келебатузы, господина Педе из Организации Разъединенных Наций в сопровождении бабушки (которую никак нельзя было оставить дома из-за ее неумения пользоваться газовой плитой), а также господина Эдгара Слабуша, бывшего президента Французского Совета, автора наделавшей много пустого шума книги «Все началось с желтка». Но каково общество, доложу я вам!
Мы рассаживаемся в ландо, и бело-розовый кучер везет нас в общей колонне по направлению к дворцу.
О, какой сюрприз! Еще один! По всей длине трассы по мере нашего продвижения из-за каждого дерева появляется музыкант. Среди них есть даже карлик-флейтист, который вышел из-за кустика земляники. Ну что можно добавить — Окакис умеет принимать гостей!
Если бы вы могли видеть весь парковый ансамбль во французском стиле! Особенно когда подумаешь, что каждый миллиграмм земли на остров был привезен издалека! До Окакиса здесь было лишь несколько скал, загаженных чайками. Он как Бог Создатель, наш Окакис! Задумал и создал землю! Особое поощрение от жюри.
— Вы будто спите, мой милый! — окликает меня Глория.
— Я восхищен! — говорю я, не уточняя, чем именно.
Поскольку от вас мне нечего скрывать, мои дорогие, то сделаю маленькое признание — еще одно!
Только что моя аорта совершила неожиданный для себя кульбит. Я увидел Антигону Окакис. Граждане, признаюсь, когда вы встречаетесь глазами с этой греческой богиней, ее взгляд производит эффект, будто вы смотрите на лампу инфракрасного излучения. Какой блеск! Ее взгляд проникает вам прямо в самые чувствительные органы. Антигоне чуть за двадцать. Волосы — черные с синим отливом — разделены пробором посередине головы, кожа бронзовая, а на лице нет и следа макияжа. А какой рот! Волшебство! Хотя глупо говорить так о щели на лице между двух губ — но про нее можно! Губы потрясающе очерчены и имеют вид спелых фруктов на солнце. Что касается ее физических характеристик, то тут — снимайте шляпы (но только шляпы!), господа! Не знаю, ковал ли ее папаша Окакис сам или с помощью настоящего профессионала — тут явно были задействованы специальные силы, — но получается, что ни один из его танкеров не сможет тягаться с Антигоной в вопросе линии, и даже линий дальнего следования. Истинное сокровище! Какого черта я буду вам трясти воздух, описывая ее обалденную грудь, тонкую талию, круглые точеные бедра, сумасшедшие ноги и прочее? Если женщина божественно сложена, то она божественно сложена — и все, точка!
Ищу ее глазами среди гостей, но не нахожу. О, как жаль! Когда такая красота пропадает с вашего горизонта, вы ощущаете, будто солнышко вам сказало «спокойной ночи». Я очень надеюсь, что это был не мираж.
Мы продвигаемся по Елисейским полям Окакиса, как праздничный парад.
Специально для присутствующих здесь американцев музыканты дуют «Я так и знал, что ты пошла в Макдональдс».
Мы подъезжаем к входу во дворец, где личная гвардия судовладельца стоит в почетном карауле. Все, как на подбор, крупные ребята, облаченные в костюмы пожарников розово-голубого цвета, а в руках вместо карабинов пожарные стволы из массивного инкрустированного золота. Ребята-знаменосцы стоят четко в линию по стойке «смирно» Здесь представлены штандарты всех мастей: «Шелл», «Эссо», «Мобил», «ВР», «Кальтекс», «Тоталь», «Эльф-Акитен», «Лукойл», «Газпром» и другие. Знамена полощутся на ветру, раскрывая нам свои названия.
Девочки из команды поддержки, одетые как друидки, распыляют ароматы высокооктанового бензина!
Незабываемые минуты! Мы испытываем невообразимые чувства, находясь среди такого наплыва королей, королев и великих мира сего, собранных в одном месте. В одном дворце — не будем принижать габариты сооружения, поскольку, как мне удалось узнать из газет, жилище Окакиса состоит из восьмисот комнат с собственными туалетами и ванными, двенадцати столовых, двадцати трех гостиных, двух библиотек, восьми огромных бассейнов для соревнований по плаванию, четырех гимнастических залов, ипподрома, велодрома и взлетно-посадочной полосы для «Боингов». Не жилье, а сказка! Лучшее в мире! Да что там в мире — во Вселенной!
Внутренняя часть двора для проведения торжественных церемоний имеет размер Марсова поля. В мраморных фонтанах журчит дистиллированная вода, повсюду натыканы настоящие греческие статуи и огромные чаши с орхидеями.
Въезжающие на площадку экипажи образуют ровный круг. Папаша Окакис выходит из своего ландо, взбирается на серебряный подиум, воздвигнутый посреди двора, и приветствует гостей перед лесом микрофонов.
— Ваши величества, ваши преосвященства, ваши превосходительства, дамы и господа, — изрекает он на вполне сносном французском, — для меня огромная честь, что вы согласились принять мое приглашение участвовать в церемонии новоселья в моем доме. Скажу просто: он в полном вашем распоряжении. Ибо он был задуман и построен исключительно для вашего увеселения. Я надеюсь, вы проведете здесь приятное время и найдете тишину и покой, на которые вы, исполняющие высокие обязанности, имеете неоспоримое право. Начиная с этой минуты вы вольны действовать так, как вам заблагорассудится. И если я пригласил вас побывать на моем острове, то лишь для того, чтобы предложить вам абсолютную свободу, которой вы в повседневной жизни лишены. Спасибо за внимание.
Хорошо сказал, а? Мне очень понравилась сама простота формулы официальной части приема гостей.
Мы выходим из наших экипажей. Нам помогают церемонные слуги и провожают каждого в предназначенные апартаменты. Из всех комнат прекрасный вид на море, поскольку жилище Окакиса единственное на острове. Мои апартаменты состоят из небольшой гостиной, большой спальни с туалетом и ванной комнатой. Не могу описать, насколько все шикарно! Только начни, и придется пускаться в рассказы длиной с эскалатор в метро! Я же не хочу лишать вас рассудка из-за каких-то глупостей, описывая все величие и грандиозность окакисовского жилья, потому что после этого ваши три комнаты с сортиром на лестничной площадке покажутся вам крысиной норой. Знаю я вас: вы начнете беситься и буянить от бессилия и зависти, возьмете бюллетень, чтоб не ходить на работу и выйти на демонстрацию с требованием повышения жизненного уровня, увеличения метража квартир и расположения сортиров рядом со спальней! Зачем мне это?
Если я вам, например, скажу, что моя венецианская кровать сделана из перламутра и инкрустирована золотом, стены покрыты панно из янтаря, а в огромном сортире висит настоящий Ван Гог, то вам станет плохо только от быстрого взгляда на обои в ваших комнатах, на которых можно разглядеть, если напрячь воображение, картину охоты кролика за крокодилом или пожар в лесах Сахары. Ведь так? А если еще добавить, что плитка в ванной из опала, а биде вырезано из лунного камня (что есть, то есть), то, полагаю, в вашу ванну вы больше в жизни не полезете, находя ее заразной! Так что я лучше воздержусь, буду благоразумным.
Мои апартаменты расположены рядом (очень вежливо со стороны хозяина) с апартаментами Глории. Слуга вносит вещи и развешивает в шкафу, скрытом в стене. Дверца шкафа представляет собой картину Эль Греко, но не копию, как вы могли подумать, а оригинал!
Звучит нежный (тоже деликатно по отношению к гостям) зуммер.
Слуга нажимает на кнопку, и голос Окакиса спрашивает:
— Господин Сан-Антонио, можно к вам войти?
Я балдею, поэтому произношу невпопад:
— Да еще как! Конечно…
Дверь открывается, и входит судовладелец (одновременно и домовладелец). Он улыбается вежливой улыбкой.
— Мой сын Гомер рассказал мне только что о случившемся во время плавания. Я хочу принести вам мои извинения и выразить истинное восхищение. Я вижу, вы человек смелый, и хочу поздравить мисс Виктис с выбором достойного жениха.
— О, вы очень любезны, господин Окакис, — отвечаю я. — Но не понимаю, почему вы приносите извинения.
— Моему капитану следовало быть осмотрительнее в вопросе выбора персонала. Капитан больше не будет у меня работать.
Вот так-то, судовладельцы шутить не любят!
— Это все, что я хотел вам сказать, — добавляет он и протягивает мне широченную ладонь, которая не очень гармонирует с его коротконогой фигурой.
И он выходит. Парень по имени Сан-А косит на бар, показанный ему только что слугой, спрятанный (не слуга, а бар) также в стене и закрытый дверцей в виде картины Ренуара — тоже оригинал!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20