А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Нора Робертс: «Обратный билет из Ада»

Нора Робертс
Обратный билет из Ада



OCR AngelBooks
«Обратный билет из Ада»: Эксмо; Москва; 2003

ISBN 5-699-03659-8Оригинал: Nora Roberts,
“Three Fates”

Перевод: Е. Кац
Аннотация Три богини судьбы – серебряные статуэтки, – собранные вместе, представляют для коллекционеров огромную ценность, но давно принадлежат разным владельцам. Одна из них долгие годы хранилась в семье Салливан. И вот она украдена. Братья Салливан поклялись вернуть семейную реликвию и найти недостающие статуэтки. Поиски приводят в Нью-Йорк, где они встречаются с очаровательным доктором наук Тайей Марш и дерзкой стриптизершей Клео – владелицей одной из статуэток. Здесь же они сталкиваются с безжалостным, умным врагом – Анитой Гай, готовой на убийство ради обладания этим сокровищем. Чтобы победить, братья и их подруги придумывают хитроумный план… Нора РобертсОбратный билет из Ада Дэну и Стейси В ковер ваших жизней вплетены розовые нити любви, темно-красные нити страсти, голубые нити понимания и удовлетворения и яркие серебряные нити юмора. ЧАСТЬ IПрядение Мы начинаем сети ткать, Когда решаемся солгать. Сэр Вальтер Скотт ГЛАВА 1 7 мая 1915 года Генри У. Уайли, к счастью, не ведавший, что жить ему осталось ровно двадцать три минуты, представил себе, что щиплет за круглую попку оказавшуюся поблизости молоденькую блондинку. Фантазия была совершенно безвредная и не могла рассердить ни блондинку, ни жену Генри, а самому Генри она доставляла живейшее удовольствие.Запахнувшись в просторный халат, обтягивавший изрядное брюшко, набитое поздним роскошным ленчем, он сидел на палубе рядом с женой Эдит (чей зад, прости господи, был плоским, как блин) и наслаждался морским воздухом, лицезрением соблазнительных форм блондинки и чашкой чая «Эрл Грей». Генри, тучный мужчина, обладавший зычным смехом и любовью к представительницам прекрасного пола, не торопился присоединиться к другим пассажирам, стоявшим у перил и любовавшимся побережьем Ирландии. Он уже видел эти берега и был уверен, что при желании увидит их еще не раз.Почему люди как зачарованные смотрят на какие-то скалы и траву? Генри был убежденным горожанином и предпочитал асфальт, сталь и бетон. В данный момент его интересовало чудесное шоколадное печенье, принесенное вместе с чаем, а не красивые виды. За исключением вида молодой блондинки.Хотя Эдит призывала мужа не быть свиньей, он сунул в рот сразу три печенья. Эдит есть Эдит. Увы, она до последних минут будет отказывать себе в маленьких удовольствиях и умрет так же, как и жила, переживая из-за лишнего веса мужа и отряхивая с его рубашки крошки печенья.Однако Генри считал, что может побаловать себя. Действительно, какой смысл тогда быть богатым? Когда-то он был беден и голоден. Быть богатым и сытым гораздо приятнее. Он никогда не был красив, но, если у мужчины есть деньги, его называют не толстым, а солидным. Не уродом, а интересным. Эти различия были абсурдны, но они ему нравились.Стоял великолепный майский день, почти три часа пополудни. Ветер развевал остатки его угольно-черных волос и покрывал здоровым румянцем его пухлые щеки. В кармане Генри лежали золотые часы, в галстуке сверкала рубиновая булавка. Его Эдит, тощая как цыпленок, вышла на палубу в платье от лучшего парижского портного. Генри стоил почти три миллиона. Конечно, не так много, как Альфред Вандербилт, который тоже пересекал Атлантику, но Генри хватало и этого. Вполне достаточно, чтобы заплатить за каюту первого класса в этом плавучем дворце, с гордостью думал он, решая, не взять ли четвертое печенье. Вполне достаточно, чтобы платить за учебу детей в первоклассных школах. И внуков тоже.Он вполуха слушал жену, что-то щебетавшую о том, чем они займутся, когда прибудут в Англию. Да, они будут наносить визиты и принимать гостей. Но он не собирался все свое время тратить на коллег и людей, нужных для его бизнеса.Как всегда, он согласно кивал Эдит. А поскольку после сорока лет брака Генри продолжал любить жену, то он собирался позаботиться, чтобы во время заграничного путешествия Эдит не скучала. Но у него были свои планы, которые являлись главной целью этого весеннего путешествия через океан.Если его сведения верны, то вскоре он получит вторую Судьбу. Эта маленькая серебряная статуэтка была его личной прихотью. Генри гонялся за ней с тех самых пор, как приобрел первую фигурку из знаменитой троицы. К третьей Судьбе у него тоже есть подход. Он займется ею, когда вторая станет его собственностью. Если все три статуэтки соберутся вместе – что ж, это действительно будет первоклассная вещь.Фирма «Уайли Антикс» никогда не будет второклассной.Это принесет мне личное и профессиональное удовлетворение, думал он. Каждая из маленьких серебряных леди в отдельности стоит немалых денег. Сколько же они будут стоить, если соберутся вместе? Возможно, он на время даст их взаймы музею «Метрополитен». Да, эта мысль ему нравится. «ТРИ СУДЬБЫ. РЕДКИЙ ЭКСПОНАТ, ПОЛУЧЕННЫЙ НА ВРЕМЯ ИЗ ЧАСТНОЙ КОЛЛЕКЦИИ ГЕНРИ У. УАЙЛИ». У Эдит будут новые шляпки, званые обеды, приемы и дневные прогулки, думал он. А у меня – приз, которому нет цены.Генри довольно вздохнул, откинулся на спинку кресла и насладился своей последней в жизни чашкой «Эрл Грея».Феликс Гринфилд был вором. Он не стыдился своей профессии и не гордился ею. Он принимал ее как данность. Он хорошо знал свое дело. Не блестяще – Феликс первым готов был признать это, – но достаточно для того, чтобы сводить концы с концами. Вполне достаточно, чтобы купить билет третьего класса и вернуться в Англию, думал он, быстро идя по коридорам первого класса в украденной форме стюарда. В Нью-Йорке его дела сложились не самым лучшим образом. После неудачной кражи со взломом копы дышали ему в затылок. Честно говоря, это была не совсем его вина. Единственная вина Феликса заключалась в том, что он нарушил свое первое правило и взял напарника.Он сделал плохой выбор, потому что напарник нарушил его второе незыблемое правило: никогда не красть то, что хорошо лежит. Алчность ослепила старого Две Пинты, вздохнул Феликс, входя в каюту Уайли. О чем думал этот человек, схватив жирными лапами ожерелье из бриллиантов и сапфиров? А потом выпил свои всегдашние две пинты светлого пива и начал хвастаться добычей направо и налево?Ну что ж, теперь пусть хвастается в тюрьме. Хотя там не будет светлого пива, заставившего этого идиота распустить язык. Тем более что этот поганый ублюдок распелся как канарейка и назвал копам имя напарника. В результате Феликсу пришлось отправиться в морское путешествие. А где лучше всего затеряться, как не на пароходе, больше напоминающем огромный город?Война в Европе и рыскающие по морям немцы могли испортить приятное плавание, но эта угроза казалась Феликсу далекой и туманной. Нью-йоркская полиция и возможность надолго угодить за решетку были куда ближе и конкретнее.Кроме того, он не верил, что такой большой пароход, как «Лузитания», стал бы пересекать океан, если бы угроза была реальной. Ведь на его борту столько богатых людей. В конце концов, это пассажирское судно. Наверняка у немцев есть более важные дела, чем охота за роскошным лайнером, на котором плывет много граждан Америки.Феликсу повезло. Он сумел купить билет и затеряться среди пассажиров, хотя копы были от него буквально в двух шагах. Но удирать пришлось во все лопатки. Да еще и отдать за билет почти все, что у него было;Похоже, пришло время позолотить пилюлю. Недаром он плыл на таком богатом, роскошном пароходе, битком набитом богатыми, роскошными людьми. Конечно, лучше всего было бы разжиться наличными. Потому что наличные никогда не бывают не того цвета или не того размера.Оказавшись в каюте, Феликс тихонько присвистнул. «Вот бы и мне путешествовать так», – на мгновение подумал он. О дизайне и архитектуре он знал меньше, чем блоха знает о собачьих галетах. Но развернуться тут было можно. Размеры гостиной превышали размеры всей его каюты третьего класса, а спальня была настоящим чудом.Тот, кто здесь спал, не имел представления о тесноте, темноте и запахах, царивших в третьем классе. Но осуждать этих людей Феликс не собирался. В конце концов, если бы не было богатых, у кого бы он стал красть?Впрочем, долго стоять с открытым ртом и мечтать он не собирался тоже. Было уже почти три часа, и, если в семействе Уайли соблюдали режим, к четырем женщина должна была вернуться, чтобы немного вздремнуть.Феликс работал аккуратно и во время поисков наличных старался не трогать ничего лишнего. Да, конечно, крупные суммы сдаются корабельному казначею, но эти светские леди и джентльмены любят пускать пыль в глаза и иметь под рукой кое-что на мелкие расходы.Гринфилд нашел конверт с надписью «СТЮАРДУ», улыбнулся, разорвал его, вынул оттуда несколько хрустящих бумажек, предназначенных для щедрых чаевых, и сунул их в карман украденных форменных брюк.Через десять минут он нашел и присвоил около ста пятидесяти долларов и пару красивых гранатовых серег, беспечно оставленных в вечерней сумочке.К шкатулкам с драгоценностями он не прикасался – ни с мужскими, ни с женскими. Со всякими побрякушками запросто можно нарваться на неприятности. Но когда Феликс тщательно проверял содержимое чемодана, его пальцы нащупали что-то твердое, завернутое в кусок бархата.Поддавшись любопытству, он не удержался и развернул ткань.В искусстве Феликс не разбирался, но отличить чистое серебро от белого металла мог. Эта леди – потому что статуэтка была изображением женщины – была так мала, что помещалась в его ладони. Она держала что-то вроде веретена и была облачена в какое-то просторное одеяние, напоминавшее халат. У нее были красивые лицо и фигура. Очаровательна, мог бы сказать Феликс, но слишком холодна и расчетлива. Лично он предпочитал других женщин. Глуповатых, но веселых.К статуэтке была прикреплена бумажка с чьим-то именем и адресом, а внизу было от руки приписано: «Контакт для второй Судьбы». Феликс запомнил короткий текст. Вести записи он не привык. Как только он окажется в Лондоне, у него будет другая пожива.Он хотел завернуть статуэтку и положить на место, но продолжал стоять и вертеть ее в руке. Феликс был вором всю свою жизнь, но никогда не позволял себе завидовать, жадно хотеть чего-то и оставлять украденное. Украденное всегда было для него средством существования, и только. Но Феликс Гринфилд, только что выбравшийся из Адской Кухни и ждавший встречи с лондонскими трущобами и закоулками, стоял в обитой плюшем каюте огромного парохода, в иллюминаторах которой виднелось побережье Ирландии, и не хотел выпускать из рук маленькую серебряную женщину.Она была такой… милой. И так удобно лежала в его руке. Его ладонь согрела холодный металл. Такая маленькая… Неужели кто-то ее хватится?«Не будь дураком, – пробормотал он, снова заворачивая статуэтку в бархат. – Бери деньги, приятель, и мотай отсюда».Но не успел Феликс положить фигурку на место, как раздался шум, похожий на раскат грома, и пароход вдруг накренился. Едва не потеряв равновесие, Гринфилд поспешил к двери. Завернутая в бархат статуэтка так и осталась у него в руках.Феликс машинально сунул ее в карман брюк, вывалился в коридор, и тут пол ушел у него из-под ног.Звук повторился, но на сей раз он не напоминал гром. Казалось, что по «Лузитании» ударила сорвавшаяся с небес кувалда.Феликс бросился бежать. Пора было спасать собственную жизнь.И тут началось безумие. Передняя часть судна резко нырнула вниз, заставив Феликса покатиться по коридору, как будто он был игральной костью в чашечке. Он слышал крики и грохот бегущих ног. А за секунду до того, как у него потемнело в глазах, ощутил вкус крови во рту.«Айсберг!» – подумал он, вспомнив гибель «Титаника». Но в разгар весны, при свете дня и у берегов Ирландии это было невозможно.Он совсем забыл про немцев. И про войну тоже.Феликс кое-как поднялся, заковылял по темному коридору, держась за стены, спотыкаясь о собственные ноги и ступеньки, и с потоком пассажиров выбрался на палубу. На воду уже спускали спасательные шлюпки; крики ужаса перекрывали громкие приказы пропустить вперед женщин и детей.«Неужели дело так плохо? – с отчаянием подумал он. – Как это может быть, если до мерцающего зеленого берега подать рукой?» Но пока Феликс пытался успокоить себя, пароход завалился на борт и одна из спущенных на воду шлюпок перевернулась. Ее пассажиры с криками рухнули в воду.Он видел множество лиц – изуродованных, обожженных и искаженных страхом. Палуба была завалена обломками, под которыми лежали окровавленные, кричавшие пассажиры. Феликс с тупым удивлением заметил, что некоторые уже перестали молить о спасении и звать на помощь.И тут Гринфилд, стоявший на пассажирской палубе огромного парохода, ощутил запах, который он часто ощущал на Адской Кухне.Запах смерти.Женщины, державшие на руках детей, плакали или молились. Мужчины в панике бестолково суетились или отчаянно пытались расчистить палубу, заваленную обломками. Несмотря на хаос, стюарды хладнокровно и быстро раздавали пассажирам спасательные жилеты. «С таким же успехом можно раздавать чайные чашки», – подумал Феликс, но тут один из стюардов крикнул ему:– Чего встал, малый? Делай свою работу! Приглядывай за пассажирами!Феликс захлопал глазами и только тут вспомнил, что на нем по-прежнему украденная форма. Но едва он успел что-то понять, как пароход начал тонуть.«Будь я проклят, – думал он, стоя в толпе кричавших и молившихся. – Мы умираем».Из воды доносились крики, отчаянные крики людей, звавших на помощь. Феликс пробился к поручням, посмотрел вниз и увидел плававшие трупы и людей, барахтавшихся среди обломков судна.Он увидел еще одну спущенную на воду шлюпку. Можно было попробовать спрыгнуть в нее и спастись. Следовало подняться повыше и найти какую-нибудь опору. Самое главное – это оставаться на ногах.Он увидел хорошо одетого мужчину, который стащил с себя спасательный жилет и надел его на плакавшую женщину. «Значит, и богатые бывают героями, – подумал Феликс. – Они могут себе это позволить. А вот он предпочитает жить».Палуба снова ушла из-под ног Гринфилда, и он вместе со множеством других пассажиров покатился в воду. Феликс успел выставить руку и схватиться за перила. Пальцы намертво сжались, и он повис на одной руке. Вторая рука одновременно сжала спасательный жилет, свалившийся на него откуда-то сверху. Он быстро надел жилет, бормоча благодарственную молитву. «Это знак свыше, – подумал испуганный Феликс, широко открыв глаза. – Знак от господа, что я должен пережить эту катастрофу!»Когда дрожавшие пальцы Гринфилда справились с застежками, он увидел женщину, зажатую перевернувшимися шезлонгами. И маленького ребенка с ангельским личиком, которого она прижимала к себе. Женщина не кричала и не плакала. Просто качала маленького мальчика, как будто хотела, чтобы он уснул.– Матерь божья! – Проклиная себя за глупость, Феликс пополз по перекосившейся палубе и начал разбрасывать шезлонги, не дававшие женщине пошевелиться. – У меня сломана нога. – Женщина продолжала гладить ребенка по голове, и кольца на ее руке сверкали в ярких лучах весеннего солнца. Она говорила спокойно, но в ее широко раскрытых глазах застыли боль и тот самый ужас, от которого сжималось сердце самого Феликса. – Не думаю, что я смогу идти. Вы не возьмете моего ребенка? Пожалуйста, возьмите моего мальчика в шлюпку. И присмотрите за ним.Для выбора у Феликса была всего одна секунда. Окружавший их мир катился в тартарары. И тут ребенок улыбнулся ему.– Миссис, наденьте это на себя и крепче держите мальчика.– Мы наденем жилет на моего сына.– Он ему слишком велик. Это не поможет.– Я потеряла мужа. – Глаза, смотревшие на Феликса, который продевал ее руки в рукава жилета, были стеклянными, но говорила она спокойно, почти равнодушно. Наверное, от шока. – Он упал за борт. Боюсь, он мертв.– Но вы живы, не так ли? И мальчик тоже. – Запах страха и смерти не мешал ему чувствовать запах детского тела – нежный, чистый, невинный. – Как его зовут?– Стивен. Стивен Эдвард Каннингем Третий.– А теперь давайте посадим вас и Стивена Эдварда Каннингема Третьего в шлюпку.– Мы тонем.– Святая правда. – Он пополз, увлекая женщину за собой по мокрой наклонной палубе, впиваясь в нее ногтями.– Стивен, крепче держись за маму, – услышал он голос женщины. Она ползла следом и цеплялась за палубу так же отчаянно, как и сам Гринфилд. – Не бойся, – ласково сказала она, хотя ее голос прерывался от усилий. Ее тяжелые юбки намокли, а самоцветы, вправленные в кольца, были испачканы, кровью. – Ты должен быть смелым. Не отпускай маму, что бы ни случилось.Феликс видел, что мальчик, которому не могло быть больше трех лет, висит на шее у матери, как детеныш обезьяны. С верхней палубы на них сыпались шезлонги, столы и один бог знает что еще.
1 2 3 4 5 6 7