А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Однажды Ябрил встретился с родителями Ромео. Отец – ничтожество, паразит на теле человечества, у которого ничего нет за душой, кроме шофера, лакея и большой, как теленок, собаки, используемой в качестве приманки для знакомств на бульварах с женщинами. Но при этом мужчина с великолепными манерами, перед которым никто не мог устоять, если не считать его собственного сына.И мать – прекрасный продукт капиталистической системы, преданная католичка, жадная на деньги и бриллианты. Каждое утро, изысканно одетая, в сопровождении горничных, она отправлялась к мессе. Отбыв епитимью, весь остальной день она посвящала наслаждениям. Как и ее муж, была рабой своих страстей, неверной женой, испытавшей привязанность только к одному человеку, своему сыну Ромео.И вот теперь эту счастливую семью постигнет кара. Отец – рыцарь Мальтийского ордена, мать, ежедневно общающаяся с Христом, и сын – убийца Папы Римского. «Какой позор, – подумал Ябрил. – Бедный Ромео, тебе предстоит тяжелая неделя, когда я предам тебя».Ромео был в курсе всего плана, за исключением последнего кульбита, добавленного Ябрилом. «Совсем как в шахматах, – говаривал Ромео. – Шах королю, еще шах королю и мат. Прекрасно».Ябрил посмотрел на часы – оставалось еще пятнадцать минут. Автофургон шел на небольшой скорости к аэропорту.Пришло время начинать операцию. Он собрал оружие и гранаты у своих людей и спрятал в сумку. Перед автовокзалом Ябрил вылез первым, а автофургон проехал дальше, чтобы высадить остальную группу у другого выхода. Ябрил медленно шел через вокзал, неся сумку, и высматривал где притаились люди из Службы безопасности. Не доходя нескольких шагов до контрольно-пропускного пункта, он зашел в магазинчик, где продавались сувениры и цветы. На двери изнутри висела табличка с надписью «Закрыто», сделанной ярко-красными и зелеными буквами. Это был сигнал, что можно входить без опаски, и он же не пропускал покупателей.В магазинчике хозяйничала крашеная блондинка с большим слоем грима на заурядном лице, обладавшая мягким, завлекающим голосом и пышной фигурой, выгодно подчеркнутой простым шерстяным платьем, с поясом на талии.– Извините, – обратилась она к Ябрилу, – но вы могли видеть на табличке надпись, что мы закрыты. В конце концов, сегодня Пасхальное воскресенье.Однако голос ее звучал дружески и совсем не резко, при этом она мило улыбнулась.Ябрил произнес фразу-пароль:– Христос воскрес, но я все-таки должен уехать по делам.Она тут же взяла у него из рук сумку.– Самолет вылетает вовремя? – спросил Ябрил.– Да, – ответила женщина. – У вас есть час. Есть какие-нибудь изменения?– Нет, – сказал Ябрил, – но помните, все зависит от вас.С этими словами он вышел из магазинчика. Он никогда раньше не видел эту женщину и никогда больше не увидит, ей был известен только этот участок операции. На табло вылетов он проверил расписание. Да, самолет вылетит вовремя.Хозяйка магазинчика была одной из немногих женщин – членов Первой Сотни. Три года назад ей поручили роль владелицы магазинчика, и в течение всего этого времени она осторожно устанавливала отношения с персоналом аэровокзала и охранниками Службы безопасности. Она хитро внушила дежурным у контрольно-пропускных установок, что проносит в самолеты пакеты с покупками пассажиров, и проделывала это не слишком часто, но не так уж и редко. На третий год она завели роман с одним из вооруженных охранников, который мог пропускать ее через проход, где не было контрольной установки. В это Пасхальное воскресенье ее любовник дежурил, и она обещала ему ленч и сиесту в задней комнатке магазинчика.Ленч уже был на столе в задней комнате, когда женщина вытащила все из сумки и упаковала оружие в красивые коробки для подарков фирмы Гуччи. Уложив коробки в розовато-лиловую бумажную сумку для покупок, она выждала, пока часы не покажут, что до вылета осталось двадцать минут. Тогда, боясь, что сумка от тяжести может порваться, она взяла ее в обнимку и неуклюже побежала к проходу без контрольной установки. Ее любовник стоял на посту и галантно пропустил ее. Послав ему ласковую и извиняющуюся улыбку, она поднялась на борт самолета, где стюардесса узнала ее и прохихикала:– Опять Ливия!Женщина прошла через салон для туристов, пока не увидела Ябрила и его людей, трех мужчин и трех женщин, сидевших рядом. Одна из женщин протянула руки, и Ливия передала ей сумку, после чего повернулась и поспешила из самолета. Вернувшись в свой магазинчик, она занялась последними приготовления к ленчу.Фаэнци, охранник из Службы безопасности, был великолепным образцом итальянской мужественности, без сомнения, созданным с единственной целью – услаждать женский пол. Красота была не самым главным из его достоинств. Гораздо важнее было то, что он был из тех добродушных мужиков, которые чрезвычайно удовлетворены количеством своих талантов и диапазоном своего тщеславия. Ливия приметила его в римском аэропорту в первый же день его дежурства в качестве охранника Службы безопасности.Фаэнци носил свою форму так же величаво, как наполеоновский маршал, усы его были столь же аккуратными и красивыми, как вздернутый носик субретки. Можно было легко разглядеть, что он убежден в важности своей службы, в том, что он выполняет важный государственный долг. Проходивших мимо женщин, он оглядывал любовно и благожелательно, ведь они находились под его защитой. Ливия тут же остановила на нем свой выбор. Сначала он относился к ней с чрезмерной сыновней почтительностью, но скоро она положила этому конец, обрушив на него водопад лести, сопровождавшийся несколькими очаровательными подарками, намекавшими на скрытое богатство, а потом угощая его по вечерам ужинами. Теперь он уже был влюблен или, по крайней мере, предан ей, как пес хорошему хозяину. Она оказалась для него источником наслаждения.Ливия тоже получала от него удовольствие как от прекрасного и неунывающего любовника, без каких-либо серьезных мыслей в голове. В постели она предпочитала его унылым молодым революционерам, угнетаемым чувством вины, измученным угрызениями совести, с которыми она спала, поскольку они были ее политическими товарищами.Охранник стал ее баловнем, и она нежно называла его Зонди. Когда он вошел в магазинчик и запер за собой дверь, она бросилась к нему с горячностью и нескрываемым желанием, испытывая угрызения совести. Бедняга Зонди, отдел по борьбе с терроризмом выследит все и отметит ее исчезновение с места происшествия, ведь их связь будет обнаружена. Зонди, конечно же, хвастался своей победой. Что ж, она была достаточно зрелой и опытной женщиной, и ее честь не нуждалась в защите. Бедный Зонди, этот ленч станет последним часом его счастья!Они занялись любовью, она действовала быстро и умело, он с энтузиазмом и весело. Ливия с иронией думала, что, отдаваясь ему, она испытывает истинное наслаждение и в то же время служит своим революционным задачам. Зонди будет наказан за свою гордость и самонадеянность, за снисходительную любовь к женщине старше его, а она одержит тактическую и стратегическую победу. И все-таки жаль бедняжку Зонди. Как он прекрасен обнаженный, с этой оливковой кожей, большими, как у оленя, глазами, густыми черными волосами и хорошенькими усиками; а чего стоит этот член и твердые, словно бронзовые, яйца.– Ах, Зонди, Зонди, – шептала она, уткнувшись лицом в его ляжки, – всегда помни, что я люблю тебя.Это была неправда, но она могла помочь его ущемленному самолюбию, когда он будет отбывать свой срок в тюрьме.Ливия накормила его превосходной едой, они выпили бутылку замечательного вина, а потом опять занялись любовью. Наконец, Зонди оделся и поцеловал ее на прощанье, весь светясь от сознания, что заслужил такую удачу. После его ухода женщина оглядела магазинчик и, собрав свои вещи и кое-какую одежду, уложила все в сумку Ябрила. Это входило в полученные ею инструкции: здесь не должно было остаться никаких следов Ябрила. Последнее задание заключалось в уничтожении всех отпечатков пальцев, которые она могла оставить в магазине, но это имело чисто символическое значение. Вряд ли можно уничтожить все отпечатки. Потом она заперла магазин и вышла из здания аэровокзала на залитую солнцем улицу, где в машине ожидала женщина из ее группы. Ливия скользнула в машину, мимоходом поцеловала шофера в знак приветствия и почти с сожалением сказала:– Слава Господу, здесь все кончилось.А вторая женщина отозвалась:– Было не так уж плохо. Мы из твоего магазинчика деньги имели.Ябрил со своей группой летел в туристическом классе, потому что Тереза Кеннеди, дочь президента Соединенных Штатов, летела в первом классе с шестью охранниками из Службы безопасности. Ябрил не хотел, чтобы они видели, как передано оружие, спрятанное в подарочных коробках. Он знал также, что Тереза Кеннеди появится в самолете только перед самым вылетом, что ее охрана не поднимется на борт заранее, потому что они никогда не знают, что взбредет в голову Терезе Кеннеди в последний момент, и кроме того, думал Ябрил, они обленились и стали беспечными.Огромный реактивный лайнер был едва заполнен. Не так уж много нашлось в Италии желающих путешествовать в Пасхальное воскресенье, и Ябрил не мог понять, почему дочь президента выбрала именно этот день. Несмотря ни на что, она принадлежала к католической церкви, хотя и тяготела к новому либерально-левому крылу в этой религии. Небольшое количество пассажиров вполне его устраивало, так как сотню заложников легче контролировать.После часа полета Ябрил развалился на своем сиденье, а женщины начали срывать с коробок оберточную бумагу фирмы Гуччи. Трое мужчин, склонившись над ними и переговариваясь, заслоняли их своими телами. Рядом с ними не было пассажиров, и, таким образом, образовалось безопасное пространство. Женщины передали Ябрилу гранаты, завернутые в бумагу для подарков, и он быстро их к себе привязал. Трое мужчин получили небольшие автоматы и спрятали их под пиджаками. Ябрил тоже взял автомат, и три женщины последовали его примеру.Когда все было готово, Ябрил перехватил проходившую мимо стюардессу. Она увидела гранаты и автомат еще раньше, чем Ябрил шепотом скомандовал ей и схватил за руку. Это выражение шока, потом удивления и, наконец, страха было ему знакомо. Он держал ее вспотевшую руку и улыбался, а двое его людей встали так, чтобы контролировать туристский салон. Ябрил все еще держал стюардессу за руку, когда они вошли в салон первого класса. Телохранители из Службы безопасности тут же увидели его, заметили гранаты и автомат.– Оставайтесь на местах, джентльмены, – улыбаясь, произнес Ябрил.Дочь президента медленно повернула голову и посмотрела Ябрилу в глаза, при этом лицо ее напряглось, но следов страха на нем не было видно. Храбрая девушка, подумал Ябрил, и красивая, как ни жаль. Он подождал, пока три женщины его группы заняли свои позиции в салоне первого класса и потом заставил стюардессу открыть дверь, ведущую в кабину пилотов. У Ябрила было такое чувство, словно он проникает в мозг огромного кита, лишив жизни его туловище.Когда Тереза Кеннеди увидела Ябрила, она вся содрогнулась, узнав демона, против которого ее предупреждали. Его тонкое смуглое лицо выражало жестокость, а грубая массивная челюсть придавала лицу нечто из ночного кошмара. Поверх пиджака висели гранаты, выглядевшие как жирные зеленые жабы. Потом она увидела трех женщин в темных брюках и белых жакетах, которые держали в руках большие, отливающие сталью автоматы. После первого приступа чисто животного страха у Терезы Кеннеди возникло детское ощущение вины. Какое же она дерьмо, вовлекла отца в неприятности, а самой ей теперь уже никогда не освободиться от охранников из Службы безопасности. Она видела, как Ябрил дошел до двери кабины пилотов, все еще держа стюардессу за руку. Она обернулась на шефа своей охраны, но он пристально наблюдал за вооруженными женщинами.В этот момент человек Ябрила вошел в салон первого класса с гранатой в руке, а одна из женщин приказала второй стюардессе включить внутреннюю телефонную связь, и в репродукторе зазвучал дрожащий голос:– Всем пассажирам застегнуть ремни. Самолет в руках революционной группы. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и ожидайте дальнейших распоряжений. Не вставайте. Не трогайте свой ручной багаж. Ни в коем случае не вставайте со своих мест. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Сохраняйте спокойствие.В рубке управления пилот, увидев входящую стюардессу, взволнованно сообщил ей:– Слушай, радио только что сообщило, что кто-то стрелял в Папу.В этот момент он увидел Ябрила, появившегося вслед за стюардессой, и все слова застряли у него в глотке. Похож на карикатуру, подумал Ябрил, поднимая руку с гранатой. Пилот сказал: «Стрелял в Папу». Значит ли это, что Ромео промахнулся? Значит, весь план провалился? В любом случае, у Ябрила не было выхода. Он приказал пилоту изменить курс и лететь в арабское государство Шерабен.На площади Святого Петра Ромео и его группа вынырнули из моря людей на углу, образованном каменной стеной, и построили здесь свой смертоносный островок. Анни в облачении монашенки стояла перед Ромео с автоматом под одеждой. На ней лежала ответственность прикрыть его, обеспечить ему время для выстрела. Остальные члены группы, тоже в монашеских одеяниях, образовали круг, предоставляя ему пространство для обзора.Им предстояло три часа ждать выхода Папы.Ромео прислонился к каменной стене, прикрыл глаза от лучей утреннего солнца и быстренько в уме повторил все этапы операции. Когда Папа выйдет, он, Ромео, дотронется до плеча одного из группы, стоящего слева от него. Этот человек подаст радиосигнал, который вызовет взрыв статуэток святых у противоположной стены площади. В момент взрыва Ромео вытащит ружье и выстрелит, и главное – это должно совпадать во времени, чтобы выстрел не услышали в шуме взрывов. Потом он бросит ружье, «монахи» и «монашки» образуют вокруг него кольцо и они вместе с толпой покинут площадь. В статуэтках заложены и дымовые шашки, так что площадь Святого Петра будет затянута дымовой завесой. Произойдет всеобщее смятение и дикая паника, в этой обстановке ему удастся сбежать. Конечно, опасение вызывают люди, находящиеся поблизости, так как они могут заметить его, но в бегущей толпе все быстро потеряют друг друга из виду. А если кто, по-своему безрассудству, начнет его преследовать, их застрелят.По груди Ромео стекали капли холодного пота. Несметная толпа, размахивающая цветами, выглядела морем красок, белых и пурпурных, розовых и красных. Он дивился восторгу этих людей, их вере в воскресение Христа, их экстазу надежды, что смерть побеждена. Вытерев руки о пальто, он ощутил тяжесть висевшего на ремнях ружья, и вдруг почувствовал, что ноги начинают неметь и болеть. Нет, пока он будет ждать выхода Папы на балкон, следует отвлечься от физического напряжения.Перед мысленным взором Ромео стали возникать забытые картины детства. Во время подготовки к конфирмации он узнал, что старший из кардиналов в красной камилавке всегда удостоверяет смерть Папы, постукивая его по лбу серебряным молоточком. Существует ли еще этот обряд? На этот раз молоточек будет весь в крови. Интересно, какого размера этот молоточек? Как игрушечный? Или достаточно тяжелый, чтобы забивать им гвозди? И уж, конечно, это драгоценная реликвия эпохи Возрождения, украшенная бриллиантами, настоящее произведение искусства. Впрочем, неважно, от головы Папы мало что останется, чтобы стучать по ней: ружье, спрятанное у него под пальто, заряжено разрывными пулями, а Ромео уверен, что не промахнется. Он левша, и это приносит ему успех в спорте, в любви, и разумеется, принесет успех в убийстве.Ожидая выхода Папы, Ромео удивлялся, что не испытывает никакого чувства святотатства, а ведь он воспитывался, как примерный католик, в городке, где каждая улица, каждое здание напоминают о зарождении христианства. Вот и сейчас он может разглядеть куполообразные крыши святых зданий, сверкающие, как мраморные диски на фоне неба, слышать низкий мощный и угрожающий звон колоколов. На огромной священной площади он мог видеть статуи мучеников, вдыхать воздух, напоенный ароматом цветов, принесенных истинными приверженцами Христа.Одуряющее благоухание множества цветов нахлынуло на него: и он вспомнил мать и отца, и сильный аромат духов, к которым они всегда прибегали, чтобы заглушить запах их роскошной и изнеженной средиземноморской плоти.В этот момент огромная толпа в нарядных пасхальных одеждах принялась кричать:– Папа! Папа!Люди, освещенные желтоватым отблеском раннего весеннего света, с каменными статуями святых над головами, разразились криками, требуя благословения Папы. Наконец, появились два кардинала в красном облачении и простерли руки, благословляя собравшихся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9