А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Захочешь чего, зови Тамарку. Она все сделает вплоть до... Читай!
Людоед ушел.
* * *
"... Сынок, я с ужасом смотрел на своего попутчика, или теперь уже подельника, так у них называется. Со мной случилась полная истерика. Я что-то бессвязно лопотал, ползал, то вокруг деда, то вокруг парнишки, и, кажется, пытался делать им искусственное дыхание. А убийца тем временем выворачивал карманы старика, злобно посмеивался и показывал мне нож. Сколько продолжался этот кошмар, я не помню. Знаю только, что убийца закапывал трупы в снег, а я плакал по невинно загубленным душам.
Потом мы немного проехали на санях, но в город въезжать на этой лошади было нельзя, потому что эта лошадь убитых Михаилом людей. Когда показались огни, мы отпустили кобылу, дальше направились пешком. Да, видно, вовремя, потому что со стороны прииска показались фары нескольких машин. Возможно, искали Барановского. Сойдя с зимника, мы затаились в кустах. Мой подельник приказал вытащить еду. Боже мой! Почти в полной темноте, луна едва светила, он резал сало тем же самым тесаком, которым недавно убил людей. Сынок, ты бы видел, как он кромсал и рвал это сало! Мне было страшно. Я почти наверняка знал, что, когда отдам ему алмаз или готовые бриллианты, он, вот так же зло хохотнув, всадит нож в мою спину. Почувствовал себя обреченным. А кроме того, меня делала безумным сама мысль, что я могу лишиться моего драгоценного кумира, посланного самим сатаной. В какой-то момент, когда Михаил, отрезав очередной шматок, отложил тесак в сторону, сознание мое помутилось. Видно, сам дьявол властвовал над моим разумом. Я схватил страшное оружие и со всей силы всадил его в спину Барановского. Да, сынок, я убил его. Твой отец убийца.
Как я добрел до города? Почти не помню. Очнулся утром. Хозяйка-старушка хлопотала возле меня, делая какие-то примочки и компрессы. Температура поднялась выше сорока. Сатана жег меня изнутри. Каждый получает то, что он хочет. Получал и я. В руках держал миллионы, а одной ногой стоял в могиле. Что ж, каков товар, такова и плата. Старушка настаивала на приглашении врача, но даже в бреду я отрицательно мотал головой. Мне казалось, он сразу же поймет, что перед ним убийца.
Через неделю Бог сжалился надо мной, протянул мне руку, указал путь в жизни. Я по сей день благодарен ему и, как могу, стараюсь искупить мою вину. Помогаю детским домам, домам престарелых и т. д.
По городу пошли слухи, что разыскивается беглый по имени Михаил Барановский. Единственным человеком, способным его найти, был я, оборвавший эту волчью жизнь. Возможно, за то и простил меня Бог.
Больше двух недель выбирался я из той сибирской глухомани. Выбрался. В Москве на вокзале встретил знакомого, только что освободившегося зека. Он рассказал, что не кого-нибудь, а именно меня подозревают в убийстве некоего заключенного Корина, который и нашел изначально этот алмаз. Подозревают не только в убийстве, но и в хищении кристалла. Значит, домой возвращаться мне было нельзя. На родину предков и дальней родни тоже. Оставалось одно - жить где-то в нейтральной местности. Я выбрал Среднюю Азию.
Однако розыск был объявлен всесоюзным, поэтому пришлось сменить имя. Так я стал мусульманином. И это было еще одно страшное предательство по отношению к Богу, подавшему мне руку помощи в критический момент между жизнью и смертью.
Человек, который передаст тебе бриллианты, когда я умру, тоже мусульманин, но он мой лучший и верный товарищ, ему можно доверять. Он укажет тебе мою могилу. Не удивляйся, но на ней не будет фамилии Оганян. Прости, сынок, прости. Как мог, я вам помогал, а то, что тебе передадут, мой последний, посмертный подарок. Маме ничего не рассказывай. Та, к будет лучше. Прощай, сынок, прощай! Отец".
* * *
Я закрыл тетрадь и подумал о том, сколько же жизней унесла эта страшная и чудесная находка Корина, жертвой которой он стал первым. А сколько еще унесет?! По крайней мере, на данном этапе в очереди лидируем мы с Ленкой и Вартан. Если, продав душу дьяволу, как это сделал Самвелыч, мы с Ленкой, возможно, еще и уцелеем, то судьба Оганяна точно предрешена. Так что же делать? Думай, Гончаров, думай! Ситуация пиковая, но безвыходных положений не бывает. Под рукой вон и телефон, и факс. Факсом я пользоваться не умею, но телефонную трубку поднять в состоянии. Мозгов хватит. Нет. Мозгов должно хватить как раз на то, чтобы трубку не поднимать. Как людоед прозвал это местечко, дай Бог памяти. Кажется, Глазково. От него мы ехали еще минут двадцать. Значит, отъехали километров на тридцать. Потом начались дачи. Их мы миновали. Еще минут через десять Унжаков тормознул в редком лесочке перед железными воротами одинокого особняка, ставшего нам западней. Плохо. Не зная местности и даже направления, мне отсюда не выбраться. Тем более здесь чертова Ленка. Надо быть полной идиоткой, чтобы купиться на дешевый трюк с запиской. Но что-то предпринимать необходимо. Не сидеть же сиднем, ожидая, когда тебя трахнут по голове шкворнем. Я вышел в приемную, или, точнее, в дамскую комнату. Потому как в этот самый момент Тамара там переодевалась. Стояла только в трусиках и лифчике. Зачем он ей?
- Боже мой, какая женщина! Какая грация. Я сражен, убит.
- Не издевайтесь, пожалуйста. Коряга и есть коряга. Я весьма далека от совершенства. Посмотрите, промеж ног ладонь проходит. Груди - одно название.
- Это очень красиво. Поверьте мне, вы само совершенство.
- Перестаньте, что вам нужно? - уже злясь, затявкала она.
- Вас, и только вас! "Я пригласить хочу на танец вас, и только вас..."
- Оригинально, - прокомментировал тут же появившийся Унжаков. - Но почему мужчина в смокинге, если дама без ничего?
- Мужик нынче такой пошел, полчаса прошу его раздеться, а он смущается. И чего смущается, не понимаю?
- Одно из двух, моя девочка, смущаются обычно, когда или очень много, или очень мало. Как твои ощущения? - поинтересовался Унжаков.
- По-моему, вообще ничего! - плотно прижавшись ко мне, констатировала поганка.
- И такое бывает. Ну а если он тебе без толку, то пойдем со мной, Гончаров.
* * *
В подвале, где еще несколько часов назад я скучал, уткнувшись разбитой мордой в бетонный столб, находилась небольшая, но фешенебельная комната с зарешеченными подвальными окнами. Здесь-то теперь и обитал, томясь яростью и страхом, золотых дел мастер Вартан Саркисович Оганян. Сейчас он совсем не походил на мультимиллионера. Пиджак и брюки были перемазаны, а кое-где и порваны. Для сохранения его драгоценной жизни, на случай, если ему вздумается ее прервать, галстук и вартановскую гордость - ремень, отобрали. Должно быть, вместе с ключами. Прямой римский нос явно увеличился, впрочем, как и верхняя губа вместе с правой скулой. Но обрабатывали его, в отличие от меня, видимо, щадящими методами. Забившись в угол, он угрожающе оттуда шипел, как драный кот.
- Еще раз добрый вечер, Вартан Саркисович, - медово пропел людоед, вы все не спите? А ведь время позднее, отдыхать пора.
- Прошел ты на... Убийца!
- Как и папаня ваш, Сар кис Самвелыч, земля ему пухом да кол в окопу.
- Жаль, не получилось из него убийцы, одной тварью было бы меньше.
- Уж извини. Чему быть, того не миновать. Постояльца вот к тебе привел. Детектива твоего. А то одному-то скучно.
- Посади его себе на...
Я и не предполагал, что интеллигент и эстет Оганян владеет таким богатым словарным запасом русского фольклора.
- Ого! - изумился даже Унжаков. - Ну да ладно, приятной вам беседы, покойнички. Подумайте, как остаться в живых. Если надумаете, кнопка вызова над дверью.
Лязгнули замки, наступила тишина, я лег на диван думать, как остаться живым.
- Сука продажная ты, а не сыщик! - не выдержал молчания Оганян.
- Заткнись, нас прослушивают, говори только то, что можно! Почему я сука?
- Сука, ты и есть сука, - обреченно взвыл Вартан, - подослал своих ментов.
- Не понял? - Уже догадываясь, о чем он, я привстал с дивана. Кажется, и до него что-то стало доходить.
- А как же?.. Я... Позвонили... Двое в форме... Сказали, от вас, что в курсе всех моих дел. Я открыл дверь, они показали удостоверения и попросили меня проехать в отделение. И вот я здесь. Значит...
- Ты пальцем зачат.
- Господи! Идиот, какой я идиот!
- Почему ночью вы не дождались приезда вызванной милиции?
- А сколько можно было их ждать?
- Повторили бы вызов.
- А он и повторял, причем несколько раз.
- Как? Значит, не вы сообщили об убийстве племянника?
- Нет, часа два я вообще не мог прийти в себя, потом стал звонить вам. Милицию вызывал Арцевик.
- Вот это фокус!
- Вы что, думаете...
- Ничего я не думаю. Где эти дни провел ваш ювелир Григорий? Что делал?
- После ограбления я попросил его не появляться в "Сапфире". Но дома у меня бывал.
- А в тот день?
- Я его не видел, кажется, он застрял у своей пассии.
- У вас огромный пес, почему он не набросился на бандитов?
- Как убитый пес мог защитить хозяев?
- Его пристрелили?
- Да, он лежал рядом с Ариком.
- Как лежал? Я имею в виду положение тела, оскал пасти.
- Спокойно лежал, на боку, пасть была закрыта. Ему стрельнули в лоб, чуть выше глаз. Зачем это?
- Не знаю. Ваши племянники родные братья?
- Нет, двоюродные, а Гриша вообще седьмая вода на киселе, вы их...
- Гончаров, мне кажется, вам нужно поменять тему беседы, - прервал нас унжаковский голос откуда-то сверху. - Если тебя, Гончаров, интересуют подробности, спроси лучше у меня.
- Непременно, господин людоед.
- Я тебя предупреждал, еще раз так обратишься, буду вынужден подтвердить это звание, шашлыком окажется твоя разлюбезная. Она уже моет свою тушку, это кстати.
- Молчу. Вас так хорошо слышно! А видимость у вас нормальная?
- Не сомневайся. Ты сидишь на диване, твой работодатель съежился в кресле. А я настоятельно советую вам разрешить интересующий меня вопрос до утра. Сейчас вам принесут легкий ужин. Хавайте, "жмурики".
Динамик замолчал - зазвенела тишина. Говорить не хотелось, да и смысла не было. Устало и равнодушно я лег.
- Да отдай ты ему эти побрякушки! Неужели жизнь четырех человек стоит дешевле этого дерьма, - спустя некоторое время сказал я. - Они же убьют тебя, что, возможно, и справедливо, но при чем тут твоя мать и моя жена?
- Нет, никогда. - Оганян замычал, отчаянно мотая головой.
- Эх ты, дерьмо ювелирное! - Меня захлестнул приступ бешенства. Вскочив, я выдернул его из кресла и хлестко, наотмашь влепил пощечину. Козел, я сам удавлю тебя, подонок. Ты же не лучше этого Унжакова. Наверное, он бы не поставил свою мать на кон. Подлюга!
- А вот этого не надо. Успеешь, - остановил меня голос второго мерзавца. - Сейчас поужинаете, потом сядете рядком, поговорите ладком. Доченьку мою, официанточку, можете оставить на десерт.
- Кушай ее сам, - все еще в бешенстве посоветовал я. - Но этого ублюдка я угрохаю.
Загремели засовы, в дверях обозначилась харя банщика-буйвола.
- Утухни, братан, а то гасить буду, - пропищал он, пропуская девицу с сервированным столиком.
Подкатив его к дивану, она встала, выжидающе глядя на меня.
- Что вылупилась?
- Мне остаться?
- Оставайся, - почему-то согласился я.
- Полный комфорт, приятного аппетита, ханурики, - ухмыльнулась рожа, запечатывая дверь.
- Ну что встала? Пришла, так обслуживай!
- Что будете пить?
- Я водку, а этому козлу налей коньяку. Выключи свет и садись рядом.
- Он здесь не выключается, - усаживаясь на краешек дивана, ответила дева.
- При свете я не могу, да и сокамерник на нет истечет. Жорик, выруби прожектор!
- Нашел лоха, ментяра хитромудрая. Не знаю, что ты затеял, но нюхом чую двойную игру.
Итак, мой мгновенно разработанный план так же мгновенно был сорван. Чутье у старого подонка отменное. А нужно мне было немного: в темноте тихо подойти к Оганяну и в самое ухо шепнуть четыре слова.
- Тогда забирай свою шлюху, при свете я импотент.
- Вольному воля.
Когда птичка, так и не взъерошив перышки, упорхнула, я закрыл глаза и запустил ржавые шестеренки мозга на полные обороты. Где выход? Что делать? Как нам с Лелкой остаться живыми? Путь один. Заставить придурка отдать алмазы. Тогда автоматически я становлюсь членом банды и покупаю две жизни мою и Ленкину. Но как уговорить обезумевшего от блеска бриллиантов ювелира расстаться с ними? Возможно, в глубине души он догадывается, что при любом раскладе оказывается в проигрыше. Как быть? "Эх, не ходил бы ты, Ванек, во солдаты". Очень важный момент - передала ли Елена Юрке мою записку? Вряд ли. Я просил сделать это вечером, а ее взяли, очевидно, утром или днем. Собственно, даже если передала, толку мало. Там указан городской адрес, и только. Мы же находимся черт знает где. Единственное, что они могут, опросить соседей и захомутать Гришу или Арцевика. Кто из них подставил Оганяна? Кто?
Я уже засыпал, но внезапное бормотание Оганяна вернуло меня к действительности. В полубреду и полусне он невнятно произнес: "Нет, не надо. Свет! Выруби свет. Быстро".
- Успокойся и утихни! - посоветовал я ему, сам проваливаясь в темноту безвыходности.
* * *
Разбудил меня веселый голос Унжакова.
- Ну, Гончаров, нервы у тебя стальные, пять часов продрых, а вот несчастный ювелир мучился всю ночь, ни на секунду не сомкнув глаз. Я понимаю тебя, Вартан, вопрос гамлетовский "Быть или не быть", а точнее жить или не жить. И к какому же выводу ты пришел, Вартанджан?
- Нет у меня никаких бриллиантов.
- Ты крыса. Если бы я сомневался, не затевал бы большой игры, просто грабанул бы твой вонючий ларек. Ну еще грохнул бы тебя в порядке мести за папашины шалости. Но я замутил по-крутому, наверняка зная, что цацки у тебя. Я лишился четырех квартир, это, конечно, мелочь по сравнению с тем, чего я от тебя добиваюсь. Я тебе, ара, вот что скажу: вернешь мне бриллианты - верну тебе твои цацки с мамашей вместе.
- Нету, нету, нету у меня ничего! - забился в истерике Оганян.
- Подождем еще немного, может, появятся. Сейчас вам принесут завтрак. Приятного аппетита.
Мерзавец отключил микрофон. Я понимал - его обещания ювелиру гроша ломаного не стоят, и все-таки с чего это он пустился на посулы? Рассчитывал, что Вартан клюнет?
- Ну и гаденыш же ты, подлюга вонючая! - в сердцах и я надавил на него.
- А ты заткнись! Не твоя это забота. Я вам свою жизнь доверил, и что? Профессионал, ха-ха! Сыщик великий, Шерлок Холмс, Пуаро! Да вам только на рынке стоять да бабок-торговок обирать.
Злые, мы расползлись по углам. Через полчаса нам прикатили знакомый столик. На сей раз на нем стояли бутылка шампанского, салат-ассорти и два закрытых колпаками блюда.
- Доброе утро, господа, - гаденько улыбнулся здоровый детина, один из тех, кого я видел на лестничной площадке, когда в офицерской шинели уходил от Оганяна. - Приятного вам аппетита. Меню под салфетками.
Я уже догадывался, что находится под колпаками, поэтому открывать их не торопился, стараясь сдержать мелкую, поганую дрожь. Вартан первым открыл ближайшее к нему блюдо. Несколько секунд бессмысленно смотрел на волосатое старческое ухо, потом глаза его закатились, он что-то вякнул и ничком улегся у моих ног. Я сорвал вторую крышку и, кажется, застонал. Мне преподнесли мизинчик правой ноги Елены.
Из-под салфеток я выхватил карточку. Пытаясь выровнять прыгающие в глазах строчки, с трудом прочел:
"Завтрак: 1) салат-ассорти, 2) ухо армянской мамы, 3) пальчик девочки Лены, 4) шампанское. Обед: 1) салат из свежих овощей, 2) солянка, 3) кисть левой руки армянской мамы, 4) большой палец ноги девочки Лены, 5) водка, коньяк, напитки. Подпись. Шеф-повар: дядя Жора".
- Эй, ты, там, погляди, чтоб он не окочурился, - приказал голос сверху.
Я потрогал вартановский пульс. Он бился, хотя и слабо. С остервенением стал бить по щекам, а когда ювелир начал приходить в себя, радостно заорал:
- Жив, жив, подонок!
- Ну и славненько, - радостно проверещал Унжаков.
И ведь было чему нам радоваться. От жизни Оганяна зависели две наши Ленкина и моя. А для Унжакова смерть Вартана означала окончательную потерю алмазов.
Я вплотную прижался к нему, словно делая искусственное дыхание и тихо, но внятно прошипел:
- Тяни время, сука, проси отсрочки, говори, что согласен, тяни время.
- Да, воды!
Полный бокал шампанского он выдул одним глотком.
- Ну и как ваше самочувствие, господа? - участливо поинтересовался Унжаков. - Вопрос с ужином оставим открытым или как?
- Да, папа Жора, как и вопрос с обедом.
- А ты уверен в нем, Гончаров?
- Пусть немного придет в себя, и прикажи убрать этот мерзкий столик. Я завернул в салфетку мизинец и положил его в карман, чем очень позабавил нашего соглядатая.
- Отличный сувенирчик подарил тебе дядя Жора! А Вартан-джан, кажется, совсем равнодушен к органу слуха своей старой доброй мамы. Ну что, Оганян, как мы с тобой договоримся? Может, на обед тебе прислать второе, свежее ухо?
- Нет. Мне нужно поговорить с вами, - твердо, как человек, принявший решение, ответил ювелир.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18