А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Напротив - это большая и нелегкая ответственность. Товарищ
Наполеон глубоко верит в то, что все животные обладают равными правами и
возможностями. Он был бы только счастлив передать вам груз принятия
решений. Но порой вы можете ошибиться - и что тогда ждет вас? Представьте
себе, что вы дали бы увлечь себя воздушными замками Сноуболла - этого
проходимца, который, как нам теперь известно, является преступником...
- Он смело дрался в битве у коровника, - сказал кто-то.
- Смелость - это еще не все, - сказал Визгун. - Преданность и
послушание - вот что самое важное. Что же касается битвы у коровника, то я
верю, придет время, когда станет ясно, что роль Сноуболла была значительно
преувеличена. Дисциплина, товарищи, железная дисциплина! Вот лозунг
сегодняшнего дня! Стоит сделать один неверный шаг, - и враги одолеют нас!
И, конечно, товарищи, вы не хотите возвращения Джонса?
И, как всегда, этот аргумент оказался неопровержимым. Конечно, никто
из животных не хотел возвращения Джонса; и если споры о том, как проводить
утро воскресенья, могли вернуть его, то эти споры, без сомнения, надо было
кончать. Боксер, у которого теперь было достаточно времени подумать,
выразил обуревавшие его чувства словами: "Если товарищ Наполеон так
сказал, то, значит, это правильно". И после этого в дополнение к своему
девизу "Я буду работать еще больше" он изрек еще один афоризм: "Наполеон
всегда прав".
В эти дни погода стала меняться; пора было приступать к пахоте.
Сарай, в котором Сноуболл чертил свой план мельницы, был закрыт, и всем
было объявлено, что чертеж стерт. Теперь каждое воскресенье по утрам в
десять часов все собирались в амбаре, где получали задания на неделю.
Череп старого майора, от которого ныне остались только одни кости, был
выкопан из могилы и водружен на пень у подножия флагштока, рядом с
револьвером. И теперь после поднятия флага все животные были обязаны
строем проходить мимо черепа, выражая таким образом ему почтение. Теперь,
войдя в амбар, они не садились вместе, как это было заведено раньше.
Наполеон, Визгун и еще одна свинья по имени Минимус, который отличался
удивительным талантом писать стихи и песни, занимали переднюю часть
возвышения, а девять псов закрывали их полукругом; прочие свиньи занимали
места за ними. Все прочие животные располагались в остальной части амбара.
Отрывисто и резко Наполеон отдавал приказы на неделю, и после однократного
исполнения гимна "Скоты Англии" все расходились.
В третье воскресенье после изгнания Сноуболла животные были слегка
удивлены, услышав сообщение Наполеона - несмотря ни на что, мельница будет
строиться. Он не дал никаких объяснений по поводу изменения своей точки
зрения, а просто предупредил всех, что это исключительно сложное
мероприятие потребует предельно напряженной работы; возможно даже придется
пойти на сокращение ежедневного рациона. Планы, естественно, были
продуманы до последней детали. Последние три недели над ними работал
специальный комитет из свиней. Строительство мельницы и всех прочих
приспособлений, как предполагается, займет два года.
Вечером Визгун в дружеской беседе объяснил всем остальным, что на
самом деле Наполеон никогда не выступал против строительства мельницы.
Напротив, именно он с самого начала стоял за строительство мельницы, и
план, который Сноуболл чертил на полу в инкубаторе, был выкраден из бумаг
Наполеона. То есть мельница была задумана единственно Наполеоном. Почему
же в таком случае, спрашивали некоторые, он так резко выступал против нее?
Визгун лукаво прищурился. Это, сказал он, была хитрость товарища
Наполеона. Лишь _п_р_и_т_в_о_р_я_я_с_ь_, что выступает против мельницы, он
хотел таким образом избавиться от Сноуболла, который со своим опасным
характером оказывал на всех плохое влияние. И теперь, когда Сноуболл
окончательно устранен, план может быть претворен в жизнь без всяких помех.
Все это, сказал Визгун, называется тактикой. Он повторил несколько раз:
"Тактика, товарищи, тактика!". Подпрыгивая и со смехом крутя хвостиком.
Животные не совсем поняли, что означает это слово, но Визгун говорил так
убедительно и трое собак, сопровождавших его, рычали так угрожающе, что
его объяснения были приняты без дальнейших вопросов.

6
Весь этот год был отдан рабскому труду. Но животные были счастливы:
не было ни жалоб, ни сетований, что они приносят себя в жертву; всем было
ясно, что трудятся они лишь для своего благосостояния и ради потомков, а
не для кучки ленивых и вороватых человеческих существ.
Всю весну и лето они работали по десять часов, а в августе Наполеон
объявил, что придется прихватывать и воскресенья после обеда. Эти
сверхурочные были объявлены строго добровольными, но каждый, кто
отказывался, впредь должен был получать только половину обычного рациона.
И все же часть работ пришлось оставить недоконченными. Так, урожай был
собран несколько меньший, чем в предыдущем году, и два поля, которые в
начале лета предполагалось засеять корнеплодами, остались пустыми, потому
что пахота не была доведена до конца. Можно было предвидеть, что
надвигающаяся зима будет нелегкой.
Строительство доставило неожиданные трудности. Неподалеку
располагался хороший известняковый карьер, в одном из сараев было вдоволь
навалено песка и цемента, то есть, все строительные материалы были под
руками. Но первая проблема, которую не удалось решить сразу, заключалась в
том, как дробить камни на куски, годные для возведения стен. Было похоже,
что придется пускать в ход ломы и кирки, с которыми никто из животных не
умел обращаться, так как для этого надо было стоять на задних ногах. И
только после нескольких недель напрасных усилий, кому-то пришла в голову
отличная идея - использовать силу тяжести. Большие валуны, слишком
громоздкие, чтобы их можно было использовать целиком, в изобилии лежали на
краю каменоломни. Их обвязывали веревками, а затем все вместе, коровы,
лошади, овцы, - все, у кого хватало сил - даже свиньи иногда прикладывали
усилия в особенно критические минуты - медленно тащили по склону к обрыву
каменоломни, откуда валуны падали вниз и разбивались. После этого
перетаскивать камни было сравнительно простым делом. Лошади возили их на
телегах, овцы таскали по куску, и даже Мюриель и Бенджамин, подшучивая над
собой, впрягались в старую двуколку и приняли посильное участие в работе.
В конце лета камней набралось достаточно, и под бдительным наблюдением
свиней началось само строительство.
Шло оно медленно и трудно. Порой требовался целый день изнурительных
усилий, чтобы водрузить на место какой-нибудь особенно большой камень,
который затем, как назло, падал со стены и разбивался в щебенку. Ничего бы
не удалось сделать без Боксера. Порой казалось, что он один может заменить
всех остальных. Когда валун начинал катиться вниз и животные с криком
напрягались в тщетной надежде притормозить его падение, именно Боксер,
туго натягивая канат, останавливал камень. Видя, как Боксер медленно, дюйм
за дюймом вползает по склону холма, тяжело дыша, скрипя копытами по земле,
с боками, лоснящимися от пота - видя это, все замирали в восхищении.
Кловер порой предостерегала его, чтобы он не переработался, но Боксер не
хотел слушать ее. С какими бы проблемами он ни сталкивался, у него всегда
было два лозунга, заключавшие ответы на все вопросы: "Я буду работать еще
больше" и "Наполеон всегда прав". Теперь он просил петуха будить его не на
полчаса, а на 45 минут раньше всех. И в эти сэкономленные минуты, которых
в то время было не так много он в одиночестве направлялся в каменоломню,
собирал камни и сам тащил их к мельнице.
Несмотря на тяжелую работу, животные не стали жить хуже. В конце
концов, если у них и не было больше еды, чем при Джонсе, то, во всяком
случае, и не меньше. Они должны были кормить лишь самих себя, а не
обеспечивать существование пяти расточительных человеческих существ. Это
преимущество было столь ощутимо, что помогало им преодолеть некоторые
лишения. Неоднократно приемы, применявшиеся в работе, оказывались более
эффективными и экономили энергию. Например, людям никогда бы не удалось
так хорошо прополоть поля. И еще - так как животным было чуждо воровство,
отпала необходимость и в возведении изгородей, отделяющих пастбища от
пахотных земель, и в их ремонте. Все же летом стали давать себя знать
непредвиденные трудности. Появилась необходимость в парафине, гвоздях,
проводах, собачьих бисквитах и подковах - ничего этого не производилось на
ферме. Кроме того, несколько позже выяснилось, что нужны семена и
искусственные удобрения, не говоря уже об инструментах и, наконец,
оборудование для мельницы. И никто себе не представлял, каким образом
удастся все это раздобыть.
В одно воскресное утро, когда все собирались получать задания на
неделю, Наполеон объявил, что он решил ввести новую политику. Отныне
Скотский Хутор приступает к торговле с соседними фермами: конечно же не с
целью коммерции, а просто для того, чтобы приобрести жизненно необходимые
материалы. Забота о мельнице должна подчинить себе все остальное, сказал
он. Поэтому он принял решение продать несколько стогов пшеницы и часть уже
собранного урожая ячменя, а позже, если денег все же не хватит, придется
пустить в оборот яйца, для которых в Уиллингдоне всегда есть рынок сбыта.
Куры, сказал Наполеон, могут считать жертву их вкладом в строительство
мельницы.
В первые минуты всех собравшихся охватило некоторое смущение. Никогда
не иметь дела с людьми, никогда не заниматься торговлей, никогда не
употреблять денег - не эти высокие заветы прозвучали на том триумфальном
собрании сразу же после изгнания Джонса? Все животные помнили, как
принимались эти решения; или, в конце концов, думали, что помнят. Четверо
поросят, в свое время протестовавшие, когда Наполеон отменил ассамблеи,
робко попробовали подать голос, но угрожающее рычание собак сразу же
успокоило их. Затем, как обычно, овцы принялись за свое "Четыре ноги -
хорошо, две ноги - плохо!". И чувство неловкости сразу же исчезло.
Наконец, Наполеон поднял ногу, призывая к молчанию, и сказал, что он уже
сделал все необходимые распоряжения. Никто из животных не должен будет
вступать в контакт с людьми, которые по-прежнему не заслуживают ничего,
кроме презрения. Он берет эту ношу на свои плечи. Мистер Уимпер, юрист из
Уиллингдона, согласился служить посредником между Скотским Хутором и
остальным миром; каждый понедельник по утрам он будет посещать ферму для
получения инструкций. Наполеон закончил свою речь обычным возгласом "Да
здравствует Скотский Хутор!" И, исполнив гимн "Скоты Англии", все
разошлись.
Несколько позже Визгун обошел ферму, успокаивая смущенные умы. Он
убедил их, что решение не заниматься торговлей и не иметь дело с деньгами
никогда не принималось и даже не предполагалось к обсуждению. Все это
чистая фикция, мираж, пробный шар, пущенный Сноуболлом, который собирался
начать грандиозную кампанию лжи. А так как кое-кто еще чувствовал
сомнение, то Визгун прямо спросил их: "А вы уверены, что это вам не
приснилось, товарищи? Где зафиксированы эти решения? Где они записаны?" И
так как в самом деле нигде не было записано, все пришли к выводу, что они
просто были введены в заблуждение.
Как и было объявлено, каждый понедельник по утрам мистер Уимпер
посещал ферму. Это был хитрый маленький человечек с большими бакенбардами,
адвокат, не страдавший обилием практики, но достаточно умный, чтобы раньше
других понять, что рано или поздно Скотскому Хутору понадобится посредник
и что тут можно заработать неплохие комиссионные. Когда он появился,
животные смотрели на него с некоторым страхом и всеми силами старались
избегать его. Тем не менее, вид Наполеона, который, стоя на четырех ногах,
отдавал приказания двуногому мистеру Уимперу, наполнял их чувством
законной гордости и частично примирил с новым порядком вещей. Их отношения
с человеческим обществом несколько изменились по сравнению с
первоначальными. Теперь, когда Скотский Хутор двигался к новому
процветанию, человеческие существа продолжали ненавидеть его с еще большей
силой. Каждый человек считал неоспоримым фактом, что рано или поздно ферма
обанкротится и что, кроме того, строительство мельницы обречено на
неудачу. Встречаясь в пивнушках и демонстрируя друг другу схемы и
диаграммы, они доказывали друг другу, что мельница обязательно рухнет и
что, даже если она устоит, то все равно никогда не будет работать. И все
же, помимо воли у них начинало расти определенное уважение к тем
стараниям, с которыми животные претворяли в жизнь свои замыслы. Один из
признаков меняющегося отношения был тот, что они начали называть ферму ее
настоящим именем "Скотский Хутор", забывая, что когда-то она именовалась
по-другому. Они перестали поддерживать претензии Джонса, который сам
оставил надежды на возвращение фермы и куда-то уехал. Не говоря уж об
Уимпере, который поддерживал контакт Скотского Хутора со всем остальным
миром, ходили слухи, что Наполеон вошел в серьезные деловые сношения то ли
с мистером Пилкингтоном из Фоксвуда, то ли с мистером Фредериком из
Пинчфилда - но ни в коем случае, что особо отмечалось, не одновременно с
ними обоими.
Эти события относятся примерно к тому времени, когда свиньи внезапно
переселились на ферму и основали там свою резиденцию. Снова животные
принялись вспоминать, что, вроде, принималось решение о недопустимости
подобных действий, и снова Визгуну пришлось убеждать их, что в
действительности ничего подобного не было. Абсолютно необходимо, сказал
он, чтобы свиньи, которые представляют собой мозговой центр всей фермы,
могли спокойно работать. Кроме того, жить в доме более подобает
достоинству вождя (теперь при упоминании Наполеона употреблялся только
этот титул), чем существование в стойле. И тем не менее, некоторые
животные были взволнованы слухами, что свиньи не только отдыхают в
гостиной и едят на кухне, но и спят в постелях. Боксер отбросил все
сомнения своим обычным "Наполеон всегда прав!". Но Кловер, которой
казалось, что она помнит заповедь, направленную против постелей, подошла к
задней стенке амбара и попыталась разобрать написанные здесь семь
заповедей. Убедившись, что кроме отдельных букв она не может разобрать
ничего, Кловер обратилась к помощи Мюриель.
- Мюриель, - сказала она, - прочти мне четвертую заповедь. Разве в
ней не сказано о запрещении спать в постелях?
С некоторыми затруднениями Мюриель по складам прочитала заповедь.
- Здесь сказано: "Ни одно животное не будет спать в постели с
п_р_о_с_т_ы_н_я_м_и_", - наконец объявила она.
Достаточно наблюдательная Кловер что-то не помнила, чтобы в четвертой
заповеди упоминались простыни, но раз так было написано на стене, так оно
и должно быть. И Визгун, который как раз в этот момент проходил мимо в
сопровождении двух или трех собак, смог дать предмету спора правильное
толкование.
- Вы, конечно, слышали, товарищи, - сказал он, - что теперь мы,
свиньи, спим в кроватях на ферме. А почему бы и нет? Вы же, конечно, не
считаете, что это правило направлено против _п_о_с_т_е_л_е_й_? Постель
означает просто место для спанья. Откровенно говоря, охапка соломы в
стойле - тоже постель. Правило направлено против _п_р_о_с_т_ы_н_е_й_,
которые действительно являются чисто человеческим изобретением. Мы сняли
простыни со всех кроватей и спим просто между одеялами. Это очень удобно.
Но это всего лишь те минимальные удобства, которые необходимы при нашей
умственной работе. Ведь вы же не собираетесь лишать нас заслуженного
отдыха, не так ли, товарищи? И не заставите нас непосильно переутомляться
при исполнении наших обязанностей? Ведь, я уверен, никто из вас не хочет
возвращения мистера Джонса?
Животные сразу же уверили его в этом, и с тех пор вопрос о кроватях
для свиней больше не поднимался. И когда через несколько дней было
объявлено, что отныне свиньи будут вставать на час позже остальных, никто
не позволил себе проронить ни слова осуждения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11