А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Судя
по царившему в комнате разгрому, они резвились здесь уже достаточно долго.
Но больше в комнате никого не было; заглянув на кухню, он обнаружил, что
пусто и там.
Сверху донеслись приглушенные звуки. Грегори никогда раньше не
приглашали наверх, но он не колебался ни мгновения. Толкнув тяжелую дверь,
он начал подниматься по лестнице, огибающей массивную печную трубы, и
почти сразу же кого-то наткнулся.
Это была Нэнси; она стояла в полумраке и плакала. Грегори схватил
девушку за руку и прошептал ее имя, но она вырвалась и убежала. Сверху уже
более отчетливо раздавались шум и плач, хотя в эту минуту он к ним не
прислушивался. Нэнси подбежала к двери на площадке второго этажа,
ворвалась в комнату и захлопнула дверь за собой. Схватившись за ручку,
Грегори услышал, как изнутри задвигается засов.
- Нэнси! - крикнул он. - Не прячьтесь от меня! Что случилось? Что тут
происходит?
Ответа не было. Пока Грегори растерянно дергал за ручку, открылась
соседняя дверь, и на пороге появился доктор Кроучхорн, застегивая на ходу
свой черный чемоданчик. Это был высокий угрюмый человек с глубокими
морщинами на свирепом лице, которое нагоняло столько страха на пациентов,
что большая их часть выполняла все приказы доктора и успешно
выздоравливала. Даже сейчас на его голове красовался цилиндр, который
Кроучхорн практически никогда не снимал, что способствовало известности
доктора в округе.
- Что случилось, доктор Кроучхорн? - спросил Грегори. Врач закрыл за
собой дверь и начал спускаться по лестнице. - Чума или нечто пострашнее?
- Чума, молодой человек? Нет, это куда более чудовищно.
Погруженный в свои мысли, он смотрел на Грегори, будто не видя
молодого человека, пока тот снова не спросил:
- Почему вы здесь, доктор?
- Сегодня ночью у миссис Грендон начались роды, - сказал доктор, все
еще стоя на верхней ступеньке.
Волна облегчения захлестнула Грегори. Он совсем забыл о матери Нэнси!
- Она родила?.. Мальчик?
Доктор медленно кивнул.
- Она родила двух мальчиков, молодой человек. - Он поколебался, потом
что-то дрогнуло в его лице, и он поспешно добавил: - И семь девочек.
Девять детей! И все они... все они живы. Это невероятно. За всю мою
жизнь...
Он осекся и, придерживая шляпу, поспешил вниз. В голове Грегори
творилось нечто невообразимое. Девять детей! Девять! Как будто миссис
Грендон ничем не отличалась от животных в стойле. Даже рисунок на обоях
казался ему тошнотворным, словно сам дом воплощал собой болезнь. Из
спальни доносились мяукающие звуки, в которых не было ничего
человеческого.
Грегори ошеломленно стоял на лестнице: ему казалось, что крики
младенцев проникают прямо в его мозг. Снаружи послышался стук копыт -
доктор возвращался в Коттерсолл. Из комнаты Нэнси не доносилось ни звука.
Грегори догадывался, что она прячется от него, чтобы избежать позора, и в
конце концов заставил себя спуститься по темной лестнице вниз. Из-под
лестницы выскочила кошка, а за ней дюжина котят. Козлята все еще резвились
в комнате. В камине лежали остывшие угли - огонь не поддерживали с вечера.
- Могу поспорить, ты такого не ожидал!
Грегори резко обернулся. Из кухни вышел Грабби, держа в руке ломоть
хлеба с куском мяса. Он увлеченно жевал, улыбаясь Грегори.
- Вот это мужик, фермер Грендон! - воскликнул он. - Еще ни одному
мужчине в этой стране не удавалось сделать девять детишек за один заход!
- Где фермер?
- Я говорю, еще ни одному мужчине в этой стране...
- Да, я уже слышал. Где фермер?
- Работает, наверно. Так вот, еще ни одному мужчине...
Не дослушав, Грегори выскочил во двор и за углом дома наткнулся на
Грендона. Фермер нес на плече вилы с огромной охапкой сена. Грегори встал
у него на пути, но тот обошел его стороной.
- Джозеф, я бы хотел поговорить с вами.
- У меня много работы. Очень жаль, если вы сами не видите.
- Я бы хотел поговорить о вашей жене.
Грендон не ответил. Он работал как одержимый, сбрасывая сено на землю
и тут же возвращаясь за очередной охапкой. Говорить с ним сейчас было
непросто. Коровы и недавно родившиеся телята то и дело издавали тревожные,
не похожие на обычное коровье мычание, звуки. Грегори пошел следом за
Грендоном обратно к стогу сена; фермер шагал с мрачной решимостью, не
замечая ничего вокруг. Глаза его глубоко запали, губы были плотно сжаты.
Грегори положил руку ему на плечо, но фермер сбросил ее. Насадив на вилы
громадную охапку сена, он развернулся столь резко, что Грегори пришлось
отскочить, чтобы не оказаться у него на пути.
Наконец, Грегори потерял терпение. Войдя следом за Грендоном в
коровник, он захлопнул за собой дверь и задвинул засов. Грендон даже не
пошевелился.
- Джозеф, что с вами? Почему вы вдруг стали таким бессердечным? Ваша
жена наверняка нуждается в том, чтобы вы были рядом!
Фермер повернулся к Грегори, глядя на него невидящими глазами и
выставив перед собой вилы, словно оружие.
- Я был с ней всю ночь, пока она рожала.
- Но сейчас...
- Сейчас с ней сиделка из Дерхэма. Я всю ночь провел там. А теперь
мне нужно заниматься делами на ферме - вы же знаете, будет хороший урожай.
- Чересчур хороший, Джозеф. Остановитесь и подумайте...
- У меня нет времени на пустую болтовню.
Бросив вилы, он отодвинул Грегори в сторону, отпер дверь и распахнул
ее. Крепко взяв молодого человека за руку, он повел его вдоль овощных
грядок.
Листья раннего салата были просто гигантскими. Грендон гордо шагал
вдоль рядов свежей зелени, выдергивая пучки молодой редиски, моркови, лука
и тут же отбрасывая их через плечо.
- Смотрите, Грегори, все всходы крупнее, чем когда-либо, и появились
на несколько недель раньше! Урожай будет небывалый. Взгляните на поле!
Взгляните на сад! - Он широким жестом обвел ряды деревьев, усыпанных
бело-розовыми цветами. - Что бы это ни означало, мы просто обязаны этим
воспользоваться. На следующий год такого может уже не быть. Да это же
просто сказка!
Фермер замолчал и, казалось, тут же забыл о существовании Грегори.
Уставившись в землю, столь внезапно ставшую плодородной, он снова
направился в коровник, откуда доносились звуки льющейся воды - Некланд
ополаскивал молочные бидоны.
Весеннее солнце грело спину Грегори. "Внешне все нормально, - сказал
он сам себе. - Ферма процветает". Из-за свинарника слышались голоса
рабочих, готовивших место для нового коровника. "Наверное, - уныло подумал
Грегори, - беспокоиться не о чем". Он медленно направился назад, к дому.
Делать нечего; пора возвращаться в Коттерсолл... но сначала нужно
увидеться с Нэнси.
Нэнси была на кухне. Некланд принес ей парного молока, и она с
усталым видом пила его из ковшика.
- О, прости, Грег, что я убежала от тебя. Просто я очень
расстроилась.
Она подошла и положила руки ему на плечи, чего никогда раньше не
делала.
- Бедная мама, боюсь, ее рассудок не вынес рождения стольких детей.
Она говорит очень странные вещи, я никогда от нее такого не слышала;
почему-то ей кажется, что она снова стала ребенком.
- Ничего удивительного, - ответил Грегори, гладя ее по волосам. - Ей
станет лучше, когда пройдет шок.
Они поцеловались; Нэнси протянула ему ковшик молока. Грегори
отхлебнул и тут же с отвращением выплюнул.
- Тьфу! Что за гадость? Никак Некланд хочет тебя отравить? Ты его
пробовала? Оно горькое, как полынь!
На лице Нэнси появилось озадаченное выражение.
- Мне вкус показался несколько странным, но не неприятным. Дай я еще
раз попробую.
- Нет, это слишком мерзко. Что-то туда подмешали.
Несмотря на его протесты, она поднесла ковшик к губам, потом покачала
головой:
- Ты что-то выдумываешь, Грег. Вкус чуть-чуть необычный, верно, но,
по-моему, все в порядке.
- Милая моя, это ужасно. Пусть твой отец попробует. Посмотрим, что он
скажет.
- На твоем месте, Грег, я бы его сейчас не беспокоила. Ты же знаешь,
как он занят и как он устал, просидев всю ночь возле мамы... а теперь он
опять работает. Я скажу ему за обедом. Кстати, мне нужно заняться
стряпней. Эти козлята тут такого натворили! Не говоря уже о Грабби.
Надеюсь, ты останешься пообедать с нами?
- Нет, Нэнси, мне надо ехать. Меня ждет письмо, на которое я должен
ответить; оно пришло, пока я был в Норидже.
Нэнси прикусила губу и хрустнула пальцами.
- Наверное, я кажусь тебе просто занудой! Я никогда тебя не
спрашивала, как ты развлекался в городе! Тебе, конечно, хорошо, ты
свободный человек, тебе не надо ни работать, ни готовить!
- Ты обижаешься на меня? Послушай, Нэнси, любимая, это письмо от
доктора Хадсон-Уорда, старого знакомого моего отца - директора школы в
Глостере; он хочет, чтобы я пошел к нему работать учителем, на очень
выгодных условиях. Так что я больше не буду бездельничать, вот увидишь.
Смеясь, она прильнула к нему.
- Чудесно, милый! Из тебя получится хороший учитель. Но Глостер - это
же на другом конце Англии. Наверное, когда ты уедешь туда, мы больше тебя
не увидим.
- Еще ничего не решено, Нэнси.
- Через неделю ты уедешь, и мы никогда не увидимся. Ты будешь
работать в этой школе и не вспомнишь о своей Нэнси.
Грегори ласково потрепал ее по щеке.
- Нэнси, ты любишь меня?
Она опустила ресницы.
- Грег, здесь такая неразбериха... я имею в виду... да, я люблю тебя,
но страшно подумать, что я могу тебя больше не увидеть.
Четверть часа спустя он уехал в прекрасном расположении духа,
вспоминая ее слова и не подозревая об опасности, которая грозила ей.

Тем же вечером Грегори Роллс отправился в "Путник". Моросил мелкий
дождик. Брюс Фокс уже ждал его, устроившись в уютном кресле возле камина.
На этот раз Фокса больше интересовала предстоящая свадьба его сестры,
чем рассказ Грегори; когда появились приятели его будущего зятя, началось
подобающее случаю возлияние, и воцарилась веселая, не располагающая к
серьезным беседам атмосфера. Довольно быстро, как только пиво возымело
свое действие, Грегори тоже забыл, о чем собирался рассказать, и стал
искренне наслаждаться безмятежным обществом.
На следующее утро он проснулся с тяжелой головой и в расстроенных
чувствах. Миссис Фенн его настроения не улучшила; судя по ее поведению, он
явился вчера поздно и шумел на лестнице. "Впрочем, - раздраженно подумал
он, - миссис Фенн и ей подобные рождены для того, чтобы страдать, и чем
чаще, тем лучше". Мысль эта, правда, не слишком согласовывалась с его
социалистическими принципами, но сейчас эти принципы были в столь же
плачевном состоянии, как и его печень.
Грегори хотел было выйти и немного развеяться, но погода показалась
ему чересчур сырой. Он уныло сидел в кресле у окна, в очередной раз
откладывая ответ доктору Хадсон-Уорду, директору школы.
Грегори вяло протянул руку и взял маленький томик в кожаном переплете
- книгу о змеях, которую купил в Норидже несколько дней назад. Один абзац
привлек его внимание:
"Большинство ядовитых змей, за исключением опистоглифов, выпускают
свою жертву из зубов после укуса. В некоторых случаях жертва погибает в
течение нескольких секунд, тогда как в других случаях смерть может
наступить через несколько часов или даже дней. Слюна некоторых змей не
только содержит яд, но и обладает пищеварительным действием. Бразильская
коралловая змея, хотя и имеет не более фута в длину, в избытке обладает
этой способностью. Когда она кусает животное или человека, жертва не
только погибает в страшной агонии в течение нескольких секунд, но ее
внутренности начинают растворяться, и даже кости превращаются в некое
подобие студня. Затем маленькая змея может высосать, как бульон, все
содержимое тела жертвы из природной оболочки - кожи, которая остается
нетронутой".
Грегори долго сидел у окна с раскрытой книгой на коленях, думая о
ферме Грендонов и о Нэнси и упрекая себя за легкомыслие в отношении к
своим друзьям. Постепенно у него сложился план действий, которые он
намеревался предпринять, как только приедет на ферму; но визит пришлось
отложить на несколько дней - стояла крайне дождливая погода, что было
необычно для конца апреля.
Однако уже на следующий вечер, ужиная внизу вместе с Феннами, он
услышал новости с фермы. Был базарный день, и жена пекаря сообщила:
- Этот придурок, работник Джо Грендона, скоро угодит в тюрьму, если
не научится вести себя как следует. Слышали, что он сегодня натворил,
Грегори?
- Что же он натворил, миссис Фенн?
- Легче сказать, чего он не натворил! Привез, как обычно, молоко, но
никто не хотел его покупать, потому что оно, похоже, простояло Бог знает
сколько времени. Тогда Грабби начал страшно ругаться и кричать, что у него
лучшее молоко в округе, и в подтверждение сделал большой глоток из бидона.
А потом двое мальчишек Беттсов стали кидать в него камнями, и это,
конечно, просто взбесило Грабби! Он схватил одного из них и окунул головой
в молоко, а потом швырнул ведро прямо в окно дома, где живут мальчишки. Вы
только представьте себе! Вышли старик Беттс с женой и колотили его
палками, пока он не убежал, крича и ругаясь, что хорошего молока никогда
никому больше не продаст!
Пекарь рассмеялся.
- Представляю себе это зрелище! Похоже, все они там, у Джо,
свихнулись. Вчера утром приехал Сили, строитель, и заявил, что урожай у
Джо в этом году намного лучше, чем обычно, хотя у всех остальных в округе
нет ничего подобного. Как утверждает Сили, Марджори Грендон родила
четверых близнецов, но вы же знаете, старик Сили любит приврать. Думаю,
если бы у нее действительно было четверо близнецов, мы бы об этом узнали
от доктора Кроучхорна.
- Поговаривают, доктор Кроучхорн вчера напился.
- Я тоже слышал. Не похоже на него, верно?
- За все время это вообще первый случай... хотя, говорят, в молодости
он любил заложить за воротник.
Слушая беседу мужа и жены, Грегори обнаружил, что у него пропал
аппетит. Он угрюмо вернулся к себе в комнату и попытался сосредоточиться
на письме в Глостершир, достопочтенному доктору Хадсон-Уорду. Он понимал,
что должен принять его предложение, и был готов к этому, однако знал, что
сначала нужно сделать все возможное, чтобы Нэнси оказалась в безопасности.
Так и не решившись, он отложил ответ доктору до следующего дня, а назавтра
написал, что с радостью соглашается на предложенную работу, но попросил
дать неделю на сборы. Когда он относил письмо почтальону в "Три
браконьера", все еще шел дождь.

Однажды утром дождь неожиданно кончился. Над Восточной Англией
распростерлось бескрайнее голубое небо, и Грегори, оседлав Дэйзи,
отправился по раскисшей дороге на ферму.
Грабби и Некланд расчищали канаву лопатами. Грегори поздоровался с
ними и въехал в ворота. Собираясь поставить лошадь в конюшню, он увидел
Грендона и Нэнси, стоящих на участке необработанной земли возле восточной,
глухой стены дома. Он медленно подошел к ним, заметив, что земля здесь
сухая, как будто все это время дождя не было. Но он тут же забыл об этом,
увидев девять маленьких крестов, которые Грендон устанавливал на девяти
свежих холмиках земли.
Нэнси плакала. Оба посмотрели на Грегори, после чего Грендон вернулся
к своей работе.
- О, Нэнси, Джозеф, примите мои соболезнования! - воскликнул Грегори.
- Подумать только, что все они... но где же пастор? Где пастор, Джозеф?
Почему вы хороните их без соответствующего обряда?
- Я говорила отцу, но он и слушать меня не стал! - всхлипнула Нэнси.
Грендон дошел до последней могилы, взял последний грубо отесанный
деревянный крест, поднял его над головой и с размаху воткнул в землю, как
будто хотел пронзить сердце того, кто там лежал. Лишь после этого он
выпрямился и сказал:
- Нам не нужен пастор. У меня нет времени на пасторов. Работа не
ждет.
- Но это же ваши дети, Джозеф! Что с вами?
- Теперь они - часть фермы, чем, впрочем, всегда и были. - Он
повернулся, закатал повыше рукава рубахи на загорелых руках и направился в
сторону работавших в канаве.
Грегори обнял Нэнси и взглянул в ее заплаканное лицо.
- Сколько же ты пережила за эти дни!
- Я... я думала, ты уехал в Глостер... Грег! Почему ты не приезжал? Я
каждый день ждала тебя!
- Было очень сыро и дождливо.
- С тех пор как ты был здесь последний раз, стояла прекрасная погода.
1 2 3 4 5 6 7 8 9