А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

У вас здесь будут удобная база, порт и административный центр для дальнейшего, по вашим словам, освоения космического пространства. А также не исключено, что после подписания договора землян задействуют в колонизации новых миров, которые вы надеетесь открыть в этом регионе. Для вас мы будем дешёвым своеобразным заводом. Мы будем производить некоторые виды пластмасс, микроэлементов, продуктов питания и ядерных инструментов, которые вам проще купить здесь, чем транспортировать с ваших удалённых планет, не так ли?— Как вы отметили, мистер Вестербай, Земля занимает ключевое положение в тысячелетнем плане Федерации в вопросах освоения новых пространств. Хотя в настоящий момент вас можно оценивать как пограничный мир. Но в конце этого периода вы можете стать опорным миром. В течение десяти тысяч лет ваши народы будут чувствовать себя уверенно — все признаки очень благоприятствуют вам.— Короче, если поведение землян будет соответствовать вашему стандарту, то все будет хорошо, не так ли?Ядовитая нотка в голосе Фарро вызвала лишь лёгкую улыбку на лице Янданаггера.— Трудно стать первым учеником в школе за несколько дней.— Позвольте мне перечислить те преимущества, в отличие от обещаний, которые Земля получит при условии её вступления в Федерацию. Прежде всего это материальные выгоды: новые машины, новые игрушки, новые приспособления и некоторые виды новых технологий, подобные вашим вибромолекулярным системам строительства, которые возводят, если позволите так выразиться, ужасно нелепые строения.— К эстетическим вкусам, мистер Вестербай, нужно привыкнуть.— Хорошо. Или относиться к уродливому, как к прекрасному. Таким образом, мы подошли к нематериальному аспекту вступления в Федерацию.— Что касается вашего плана переустройства нашей образовательной системы. С детского сада до университета вы собираетесь насаждать чуждые нам предметы и методы обучения. Земля будет завоёвана не солдатами, а учителями — что является более надёжным способом одержать бескровную победу.Огромные глаза, словно из-за баррикады, рассматривали Фарро.— А как ещё мы можем помочь Инисфарянам стать гражданами сложной цивилизации? Прежде всего необходимо, чтобы ваши люди выучили Галингва. Образование — это наука и искусство, для которых вы ещё не научились создавать правила. Это дело — титанически сложное, и его на пальцах не объяснишь. Да я и не смогу этого сделать, поскольку не специалист в области образования. Такие специалисты прибудут сюда, когда я закончу свои дела и будут подписаны официальные документы. Но поймите одну простую вещь. Ваши дети идут в школу, скажем, в возрасте четырех лет. Они занимаются вместе с другими детьми и живут сообща, не возвращаясь домой; обучение становится отдельной частью жизни. И их яервый урок — повиновение учителю. Таким образом, обучение проходит успешно, потому что дети учатся повиновению и лишены независимости в действиях; иногда, правда, они встречаются со своими родными.Наши методы обучения радикально отличаются. Мы не разрешаем посещать школу детям, не достигшим возраста десяти лет. Но к этому времени, благодаря определённым играм и игровым средствам, с которыми они знакомятся в течение нескольких лет, они узнают столько же, сколько ваши дети — по окончании школы. И не только знания — поведение, чувства, понимание.Фарро чувствовал себя дискомфортно.— Я ощущаю себя дикарём, которому миссионер советует одеться, дабы скрыть наготу.Министр улыбнулся, встал и подошёл к Фарро.— Это неудачная аналогия, — сказал он. — Вы требуете одежду. И когда вы её примерите, то будете восхищаться покроем.“Что оставляет нас все теми же: миссионером и дикарём”, — подумал Фарро.— Не смущайтесь, мистер Вестербай. Конечно, у вас есть все основания расстраиваться при мысли, что ваша планета потеряет своё неповторимое лицо. Но как раз этого мы и не собираемся делать. Лишённые индивидуальности, вы ничто для себя и для нас. Нам нужны миры, способные нести что-то своё.— Если вам не трудно пройти со мной, возможно, мне гораздо лучше удастся объяснить, как действует цивилизованная галактика.Фарро встал, непроизвольно отметив, что он выше министра. Янданаггер отошёл в сторону и жестом пригласил Фарро пройти в дверь. В коридоре Фарро заговорил.— Я не до конца объяснил, что думаю по поводу вхождения Земли в Федерацию. Это не то, что нужно Земле. Мы и сами сейчас развиваемся довольно успешно. Мы разработали свои способы космических путешествий и собираемся присоединиться к вам, когда достигнем паритета.Янданаггер покачал головой.— Космические путешествия — путешествия меж звёздными системами — это не просто вопрос построения космических кораблей. Любая постатомная культура может споткнуться на этом. Космическое путешествие есть состояние ума. Перемещение в пространстве — это Ад. Вы никогда не сможете отыскать планету, где вы бы чувствовали себя так хорошо, как на той, на которой вы родились. Вам необходим стимул.— Какого рода стимул?— А как вы думаете?— Я сомневаюсь, что таким стимулом может стать космическая торговля или освоение новых планет.— Конечно, это не то.— Тогда, боюсь, я не знаю, что за стимул вы имеете в виду.Министр коротко хохотнул и сказал:— Сейчас я попробую объяснить. Но вы собирались растолковать мне, почему вхождение в состав Федерации — это не то, что нужно Земле.— Несомненно, вы изучали историю Земли, Министр. В ней бесчисленное множество тёмных и непонятных мест. Кровь, войны, забытые надежды, годы хаоса и дни, когда погибало даже отчаяние. Это не та история, которой гордятся. В одиночку многие ищут добро, но вместе они его теряют, как только находят. И все же мы обладаем одним качеством, которое всегда доказывает, что завтра может быть лучше, чем сегодня: предприимчивость” Предприимчивость никогда не затухает. Даже тогда, когда, кажется, нам уже не выкарабкаться.Но если мы будем знать, что существует коллективная культура нескольких тысяч миров, с которой мы даже и не мечтаем соревноваться, это удержит нас от того, чтобы кануть навсегда в неизвестное.— Конечно, предприимчивость, — протянул Министр.Пока Фарро рассказывал все это, Янданаггер привёл его в маленькую, в форме бумеранга, комнату с огромными окнами. Они уселись на низкое ложе, и сразу же комната пришла в движение. Вид из окон понёсся по кругу. Комната взмыла вверх.— Это наш ближайший эквивалент вашего поезда. Он движется по нуклеоновой трассе. Мы перенесёмся вот к этому зданию; в нём — оборудование. И мне хотелось бы, чтобы вы испробовали его.Ответа, по-видимому, не требовалось, и Фарро сидел молча.Менее чем за десять секунд они перенеслись в соседнее здание.Министр и Фарро прошли к лифту, который доставил их в подземное помещение.Оборудование, о котором говорил Янданаггер, внешне не впечатляло. Перед рядом кресел помещалось счётное устройство, над которым висело несколько масок, очень напоминающих противогазы и подсоединённых к кабелям, уходящим в стену.Галактический Министр уселся в одно из кресел, предлагая Фарро место рядом.— Что это за аппарат? — поинтересовался Фарро, не сумев как следует скрыть нотку тревоги, мелькнувшую в вопросе.— Это разновидность волнового синтезатора. Его действие основано на преобразовании волн различной длины, которые не воспринимаются человеком. Затем он трансформирует их в парафразы, естественные для людей. Одновременно он передаёт объективные и субъективные впечатления о Вселенной. Другими словами, вы познаете, когда одеваете маску, и я включу его — механическую запись Вселенной — визуально, на слух и так далее… впечатления человеческого существа.Должен предупредить вас, что из-за отсутствия опыта у вас может сложиться не очень лестное впечатление о синтезаторе. И все же, я надеюсь, он даст гораздо более приемлемое объяснение — что же такое Галактика — чем вы получите его, совершив пространное межзвёздное путешествие.— Попробуем, — пробормотал Фарро, сжав в кулаки похолодевшие вдруг руки.Вся колонна леммингов бросилась в спокойные волны океана. Они гребли упорно и целеустремлённо. Постепенно колонна начала распадаться: сильные животные вырвались далеко вперёд, а задние заметно отстали. Один за другим тонули слабые; но до тех пор, пока их головы не скрылись под водой, они неистово и отважно гребли вперёд, с глазами, устремлёнными в далёкий и пустой горизонт.Ни один человек, лишённый антропоморфического чувства, не смог бы объяснить природы той цели, которая толкнула этих маленьких животных на такие жертвы ради её достижения.
Прохладная маска облегала лицо Фарро, закрывая уши и оставляя свободной лишь тыльную часть головы.И снова искра леденящей тревоги пронеслась по телу.— Выключатель у вас под рукой, — подсказал Министр. — Нажмите его.Фарро послушно нажал и погрузился во тьму.— Я с вами, — твёрдо произнёс Янданаггер. — У меня тоже маска, и вижу и чувствую я аналогично.Спираль резко уходила во тьму, прорываясь сквозь Нечто — непрозрачное, гладкое Нечто — тёплое, как плоть. Материализовавшись из спирали, закружились плотной пеленой тысячи пузырьков, — тёмные, как многогранные виноградинки, размножаясь и размножаясь, словно их выдували из трубок. Огни на их поверхностях играли, сверкали, меняли свой цвет, вызывая туманную паутину, которая постепенно затянула все вокруг.— Формируются клетки, делясь на бесконечных близнецов на наковальне создания. Вы видите начало новой жизни, — комментировал далёкий голос Янданаггера.Как занавески на открытом окне под дуновением лёгкого ветерка, дрожали клетки под своей оболочкой в ожидании жизни. Момент зарождения поймать очень трудно. Только сейчас можно различить то, что скрывалось под покровом клетки; её полупрозрачность затуманилась, поверхность раскрасилась каким-то узором, словно по слепой воле случая она приняла форму с более определёнными очертаниями. Больше она уже не казалась красивой.Внутри её закипало сознание — крошечное зёрнышко инстинкта без любви и знаний — глаз, пытающийся увидеть хоть что-то сквозь кожицу закрытого века. Отнюдь не инертное, оно дралось на краю страха и, не боясь его, подвергалось травме прорыва в бытие; сражалось, цеплялось, дабы не оторваться обратно в бесконечный поток небытия.— Это загробная жизнь, о которой говорит ваша религия, — бесстрастно вещал голос Янданаггера. — Это — чистилище, через которое каждый из нас должен пройти. Но только не после, а до жизни. Душа, которая станет нами, должна прошагать миллиард лет прошлого, прежде чем достигнет настоящего, в надежде возродиться. Можно сказать, что она должна от чего-то очиститься.Для Фарро зародыш являл собой всю Вселенную: он заполнил всю маску, а затем и всего его. Фарро страдал вместе с ним. Его разрывало давление — неизбежное давление времени и биохимии; боль, которая постепенно уходила вместе с вырисовыванием формы жизни. Он корчился — от червяка до личинки; у него прорезались жабры и вырастал хвост. Рыба, потом — не рыба, он начал взбираться по холму эволюции — мышинообразный, свинообразный, обезьяноподобный, дитяподобный.— Это — Истина, о которой забывают самые мудрые. Все мы прошли через это.Окружение теперь изменилось. Зародыш, перерождаясь, стал ребёнком, а ребёнок, подталкиваемый тысячами стимулов, может стать только человеком. И все же эти стимулы — животные, растения или минералы — тоже жили, но по-своему. Они соревновались. Постоянно бросали вызов человечеству; некоторые из них — получувственные — врывались в его плоть и питались ею; другие, нечувственные — словно волны прокатывались по его разуму и телу. Он — не одно целое, а фокальный плацдарм сил, постоянно угрожающих ему разрушением.Невыносимо тяжело чувствовать себя меж образом и его посылкой, но Фарро ощущал себя именно этим новонародившимся человеком. Он понимал: все то, что происходит с тем человеком, происходит и с ним; он потел и извивался, как зародыш; чувствовал, как бежит солёная вода в его крови; слышал ход лучей в костном мозге. Сейчас его сознание свободнее, чем на стадии зародыша; во время щемящего момента страха, когда окружение изменилось, глаз сознания открыл веки.— А теперь человек снова меняет окружающую среду, чтобы отважиться покинуть свою планету, — сказал Галактический Министр.Но пространство оказалось не таким, как его представлял Фарро. Оно ударило его по глазам, словно сноп яркого света; не просто Ничего, а невероятная мощь сил, ползучая смесь стрессов и полей, в которой звезды и планеты висели, будто роса в паутине.Жизнь не была видна — только те же взаимодействия полей и давлений, которые все время преследуют человека и которыми сам же он и успокаивается. И тем не менее его мироощущение достигло новой стадии — огонь сознания горит все более надёжно.И снова он отправился во вне: плывёт к границам своей Галактики. Меняются его пропорции, состояние, размеры. Вначале плод побывал везде, обладая всем ужасом и силой полномерной Вселенной; сейчас сама Галактика представилась такой же маленькой и даже ещё меньшей, чем плод — маленькая золотая рыбка-шар, в котором плавает пескарь, не знающий разницы между водой и воздухом. Ибо нечем навести переправу через пучины Галактики: между ними ничего не существовало — Ничто бескрайнего Вне. А человек ничего ранее и не встречал. Свобода — это не то состояние, которое он знает, поскольку она не присутствует в его взаимопроникающем существовании.Когда он выплыл на поверхность, что-то шевелилось там, вдали, за жёлтым ободом Галактики. Что-то, что невозможно разглядеть; но Оно там было, во Вне — неусыпное и когтистое — Тварь с чувствами, но без души. Огромная, она полуслышала и полувидела — раскалённая и стреляющая, словно разрывающаяся артерия. Фарро вскрикнул в темноте маски, испугавшись её величины и свирепости.Тварь ожидала человека, расплескавшись вокруг Галактики, вокруг золотой рыбки-шара — крылья летучей мыши, раскинутые в ожидании.Фарро снова вскрикнул.— Извините, — еле слышно пробормотал он, когда Министр сорвал с него маску. — Извините.Министр пожал плечами.Дрожа всем телом, Фарро закрыл лицо руками, пытаясь уподобить их маске. Казалось, что эта Тварь, живущая за пределами Галактики, вошла в его сознание, чтобы обрести там своё постоянное пристанище.Наконец, взяв себя в руки, он встал. Слабость разлилась и заполнила каждую его клетку. Облизнув губы, он заговорил:— Так вы завлекаете нас в Федерацию, чтобы показать это?!Янданаггер взял его за руку.— Вернёмся в мою комнату. Есть вещи, которые теперь нуждаются в пояснении. Я хочу сказать вам об этом, чего я не сделал ранее.Землю никто не завлекал в Федерацию. Учитывая ваши земные представления, я понимал, как вы можете оценить положение. Вы полагаете, что, несмотря на очевидное превосходство Галактики, существует какое-то жизненно важное условие, на основании которого Земле и предлагают что-то неизвестное. Вы полагаете, что подразумевается фактор, ради которого нам необходима помощь землян, — фактор, который ещё не время раскрыть, — так?Фарро избегал встречаться глазами с человеком, с которым он поднимался в лифте на верхние этажи здания.— Помимо материальных, существуют и другие вещи, — сказал Фарро. — Возьмите, к примеру, великое мировое литературное наследие; для действительно цивилизованного народа значение его трудно переоценить.— Это зависит от того, что вы подразумеваете под словом “цивилизованный”. Старшие народы Галактики, потерявшие всякий вкус к проявлениям умственного страдания, вряд ли получат удовольствие от вашей литературы.Это снисходительное замечание заставило замолчать Фарро.Министр продолжал:— Нет… у вас нет никаких особых добродетелей и заслуг, ради которых, как вы думаете, мы обманом пытаемся втянуть Землю в Федерацию. Суть дела заключается в другом. Мы делаем это из чувства долга. Вас необходимо нянчить. Простите, если я очень уж прямо выразился, но так все же будет лучше.Мягко остановившись, лифт опустил их в бумерангообразную комнату. Через минуту они опять мчались к зданию, в которое вошёл Фарро.Он закрыл глаза, все ещё ощущая дрожь и слабость. Смысл сказанного только что Янданаггером, не дошёл до его сознания.— Я ничего не понимаю, — сказал он. — Я не понимаю, почему в этом состоит ваш долг— нянчиться с Землёй?— Теперь, наконец-то, вы начинаете приходить в себя, — сказал Янданаггер, и впервые за короткое время их знакомства Фарро различил по-настоящему дружеские, тёплые нотки в его голосе. — Не только из-за того, что наша наука ушла далеко вперёд. Так же дело обстоит и с философией и другими смысловыми дисциплинами. Все наши умственные способности семантически заключены в языке, на котором вы говорите со мной — Галингва.Летающая комната разобцировалась;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21