А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Гвалт и шум нарастали. Голова Крина раскалывалась на части. Он высвободил руки и хотел зажать ладонями уши. Но, ко всем несчастьям, невзначай шлёпнул себя по левой щеке.
К шуму прибавился пронзительный свист, а затем высокий девичий голос. Крин обнаружил, что один глаз не желает открываться, зато второй цел. Юноша уставился в потолок. Ага, он в каком-то доме. Но гомон и боль в голове мешали сосредоточиться и вспомнить, как он сюда попал. Над ним склонилась Нош.
— Это ушары, — пояснила она. — Они хотят выйти на пастбище. Если я помогу тебе, ты сможешь отодвинуться?
Какая-то часть сознания поразилась: «Ушары?», но второй части хватило осознать смысл вопроса и утвердительно взмахнуть рукой. Нош помогла ему отодвинуться к стене.
— Давай, Башар! — завопил невыносимый голос. Огромная четвероногая туша прошла совсем рядом с лежащим юношей. За вожаком повалили остальные животные. Крина окатила плотная, удушающая волна их запаха. Он закашлялся.
Наконец ушары вышли. В комнате стало просторно, и Крин заметил небольшой очаг. Но сбоку, совсем рядом, что-то светилось даже ярче, чем огонь в очаге. С минуту он непонимающе разглядывал мешочек, затем догадался, что это такое. Рухнули последние барьеры, и он вспомнил все события вчерашнего дня.
— Они ушли пастись? — спросил он. — Но что…
Нош, которая до этого обеспокоено изучала его лицо, занялась мешками.
— Ханка сказала, что они очень осторожные звери. Она повела их в небольшую долину, где есть их любимая трава. Правда, немного, так что нам придётся искать новое пастбище…
Крин оправился настолько, что уловил неожиданное местоимение в её последней фразе.
— Мы должны отыскать пастбище… Но зачем нам эти звери? Да, мы заберём этого ребёнка с собой…
— В Даст, — закончила за него Нош. — Конечно, Ханку нельзя бросать здесь. Но она не оставит своих зверей. Ни один пастух так не сделал бы. Неужели те, кто обосновался в Дасте, не обрадуются такому четвероногому богатству? Их, конечно, нельзя пускать на мясо… зато весной они будут линять, а их шерсть такая тёплая! В Даст прибудут караваны, так что можно будет устроить торги.
— Даст! — воскликнул юноша, наконец осознав её идею. — Значит, мы возвращаемся в Даст?
— Если найдём туда дорогу, — улыбнулась Нош. — Мы ведь не можем просто идти на восток, в надежде когда-нибудь попасть в Даст. Да, я собираюсь туда. Если только… если только не услышу зов.
И она твёрдо посмотрела ему в глаза.
— Может, пронесёт! — выдохнул Крин, наконец заставив её рассмеяться.
— Увы, Крин, с тех самых пор, как ты неохотно согласился проводить меня в то казгарское святилище, куда мы только ни попадали! И все против твоей воли. Но сейчас я согласна с тобой — мы идём в Даст. Но только после того, как ты поправишься.
Буря, которая громыхала целый день до самого вечера, наконец улеглась. На небе не было ни облачка.
Дверь хлева, сложенного из необтёсанных глыб, слепленных глиной, была открыта. Снаружи ярко сияло солнце, которое уже клонилось к горизонту. В помещение ворвался свежий ветерок, такой приятный после звериной вони, которую оставили после себя ушары. В воздухе запахло весной.
В холодный сезон иногда случаются оттепели. Видимо, природа решила одарить холмы нежданным теплом.
Когда Нош смазала его раны целебной мазью, боль немного улеглась. Крин заметил, что до этого девушка подержала мазь над мешочком с Пальцами. Сев на постели, юноша увидел Дарующего Надежду и принялся внимательно проверять остроту клинка. На лезвии не было ни пятнышка, ни зазубринки, но парень предпочёл бы заточить его заново в хорошей оружейной.
Закончив возиться с разными маленькими коробочками, Нош подошла к Крину и присела, скрестив ноги. Она откинула капюшон, скрывавший её лицо, на спину и с наслаждением вдыхала пьянящий тёплый воздух.
— Интересно, далеко ли отсюда караванный путь? — промолвил Крин, задвигая Дарующего Надежду обратно в ножны. — Узнать не у кого. Я знаю только, что это где-то на востоке. Если идти на восток, рано или поздно наткнёшься на дорогу.
Хотя голова болеть перестала, Крин смог встать на ноги только через три дня. Притом первые попытки закончились неудачей. И юноша прекрасно понимал, что ему ещё рано пускаться в путь, где их могут подстерегать неведомые опасности.
Когда Ханка пригнала стадо обратно, он принялся расспрашивать девочку о прилегающей к деревне территории. Но она знала немного. Хлев, в котором они укрывались, Янкин построил всего два года назад. Это была крайняя точка, куда забиралась пастушка, и то нечасто.
Придётся смириться с тем, что Нош и Ханка некоторое время будут его глазами и ушами. Девочка повела Нош к дереву, с которого открывался вид на окрестности. Именно отсюда Ханка видела страшный конец Жилы. Длительное наблюдение показало, что в село больше никто не возвращался — ни поселянин, ни степняк.
Крин изводился от нетерпения. Он знал за собой этот недостаток и старался преодолеть его. Ну чего хорошего он добьётся, если заставит всех покинуть это надёжное укрытие и тащиться в неведомые дали, если сам не продержится на ногах и до конца дня?
Утром пятого дня Ханка не повела ушаров на пастбище, как обычно. Животные беспокоились и выли в своём стойле. Пастушка подошла к Нош и что-то прошептала ей на ухо. Нош призадумалась, затем кивнула. И обратилась к Крину:
— На старом пастбище не осталось травы. Ушаров нужно переводить на другое место. Ханка погонит их, как я посоветовала, на восток. Хотя она сама там никогда не бывала. Мы пойдём следом, потому что животные могут зайти так далеко, что не успеют вернуться к ночи.
Крин дёрнул уголком рта. Пускаться в путь сейчас — всё равно что прыгать с обрыва с завязанными глазами, и вполне вероятно, что внизу ждут острые камни. Но рано или поздно все равно пришлось бы уходить отсюда. По крайней мере, он уже может держаться на ногах, а припасов заметно поубавилось, так что мешок сильно полегчал. Когда Ханка вывела ушаров из хлева, Крин заметил, что Нош, упаковывая мешки, большую часть снаряжения переложила в свой.
Когда юноша попытался возразить, она ответила:
— Ты понесёшь Дарующего Надежду и не вздумай говорить, что он лёгкий. Мне пришлось нести его сюда, и я знаю, сколько он весит. В Рифте я научилась носить тяжести… К тому же ты должен быть готов защищать нас, если возникнет необходимость. Луков у нас нет, но…
Девушка показала Крину полосу кожи, положила посредине камень и взмахнула получившейся пращой.
— Я часто охотилась в Рифте с этой штукой, попрактикуюсь немного, и ко мне вернётся прежнее мастерство. Ты не станешь отрицать, что это настоящее оружие…
— Не стану, — согласился он, дотронувшись до заживающей щеки.
Утром они как следует поели и принялись паковаться. Пастушка Ханка увела стадо, прихватив с собой часть снаряжения. Нош встала на пороге и окинула убежище прощальным взглядом. Пустое и брошенное строение, но оно спасло им жизнь. Девушка вздохнула, покидая дом.
Они прошли по старой дороге из каменоломни, которая была достаточно широкой, чтобы шагать бок о бок. След, оставленный ушарами и Ханкой, виднелся чётко, так что к полудню путники нагнали стадо. Когда солнце только встало над горизонтом, следы копыт свернули с дороги в кусты. Вскоре Нош и Крин вышли на поляну, поросшую высокой пожухлой травой, где и увидели пасущееся стадо. У дальнего холма чернела тонкая фигурка, которая сразу же замахала руками.
— Они идут слишком медленно, — заметил Крин, хмуро разглядывая животных, которые неспешно набивали желудки травой. — Если мы будем подстраиваться под их шаг, то не попадём в Даст до зимы. Если они будут всё время пастись…
— Будут, — сказала Нош. — Если ты так рвёшься в Даст, воин, иди туда сам.
Она устала. Но не от перехода, а от постоянной внутренней борьбы. Крин прав: животные в тягость, они передвигаются слишком медленно. Но… как же Ханка? Оглянувшись на девочку, Нош увидела рядом с ней другую малышку, которую милость Лиры вырвала из объятий смерти. Нет, она ни за что не бросит Ханку, хотя и понимает, что пастушка никогда не оставит своё стадо.
Крин встал и прошёлся по поляне. Он явно расстроился. Нош призадумалась и решила, что её брошенное сгоряча предложение, возможно, самый лучший выход из сложившейся ситуации. И вправду, пусть он идёт в Даст, а когда доберётся, отправит им навстречу отряд воинов.
Девушка уже собралась высказать это вслух, когда Крин подошёл к ней. Он был мрачен.
— Госпожа, — обратился он к ней, на мгновение превращаясь в высокородного Наследника Дома, — я присягнул лорду Ярту. Пока я не смог выполнить его поручение. Но мой лорд считал себя обязанным твоей жрице Дрин. Он выполнял все её просьбы. Вот и ответ на мой вопрос. Мы останемся вместе и будем надеяться, что успеем добраться в Даст до наступления холодов.
Он замолчал и сел, блуждая рассеянным взглядом по лужайке.
Нош принялась собирать камни, проверяя, подходят ли они для её пращи. Что гадать о будущих опасностях? Нужно быть к ним готовым, но не изводить себя боязнью того, что не в силах изменить.
Они провели ночь в кустах у края поляны. Огня разводить не стали. Нош легла рядом с Ханкой и укрылась плащом. Снова нагревшийся мешочек с кристаллами она положила между собой и Крином. Девушка знала, что парень решил дежурить ночью, хотя Ханка уверяла, что ушары спят очень чутко и предупредят, если что-то случится.
На рассвете стадо проснулось и принялось пастись. Крин всё-таки заснул, а когда открыл глаза, то обнаружил, что его откинутая рука лежит у этого проклятого мешочка.
Ханка выбралась из-под плаща Нош и села, протирая глаза. Занимался серый рассвет. Пастушка склонила голову набок, прислушиваясь к мерному хрусту стада. Затем перевела взгляд на Крина.
— Башар знает. Сегодня они пойдут дальше. Ушары не такие глупые, как все животные.
Когда путники перекусили, солнце уже окрасило верхушки деревьев розовым светом. Ханка встала и пронзительно крикнула. Самый крупный ушар поднял голову, заворчал и пошёл вперёд. Остальные медленно потянулись следом. До заката они прошли довольно много, учитывая скорость, с которой передвигалось стадо. Ушары на ходу подхватывали кустики и пучки травы и медленно пережёвывали. Ханка шагала впереди, рядом с вожаком, обнимая огромное животное за мохнатую шею.
К ночи путники так и не нашли новое пастбище, зато добрались до равнины. Крин удивился, заметив, что ушары не стали выбегать на открытое пространство, как это сделали бы варги или лошади. Осторожные животные бродили вдоль крайних кустов, вытягивая шеи и пощипывая траву, не выходя из укрытия. Ему даже пришла в голову дикая мысль, что Ханка каким-то образом убедила ушаров безостановочно двигаться и соблюдать крайнюю осторожность.
Когда путешественники устроились на ночлег, стадо окружило их и улеглось, образовав тёплую мохнатую стену вокруг спящих людей.
В эту ночь Крин не стал сидеть на часах. Он заснул как убитый, дневной переход дался юноше нелегко. Поэтому он решил положиться на уговоры Ханки, которая твердила, что животные сами позаботятся о страже.
Три дня они шли на северо-восток, избегая открытых пространств. К счастью, продолжала держаться хорошая погода. Вожак стада отыскал ручей, и путники смогли вдоволь напиться и наполнить бурдюки. Ханке удалось подбить трёх иноходок. Нош запекла дичь в глине, найденной на берегу ручья. Птицы были более тощими, чем их домашние сородичи, но оказались не менее вкусными.
Дважды Нош находила полезную травку. Она отрывала корешки и заставляла своих товарищей жевать стебли. Путешественники испытывали постоянное чувство голода, хотя ели достаточно, чтобы продолжать путь и не валиться с ног. На каждом привале Нош отпускала зарка. Зверёк убегал охотиться и возвращался с выкопанными червями в зубках. Пожалуй, он был единственным из всей компании, кто наедался до отвала.
Наконец Крин решил, что нужно сворачивать на восток и отыскать караванный путь. Нельзя только забывать, что там их могут подстерегать враги. Но добраться в Даст без каких-либо ориентиров не представлялось возможным.
И вот путешественники вышли на равнину. Хорошо, что она не была совсем уж ровной. Нет, эта местность скорее напоминала череду холмов неподалёку от Жилы. И стадо, и люди держались в низинах, стараясь не подниматься на вершины холмов.
Время от времени Крин отправлялся на разведку, не в силах справиться со своим обычным нетерпением. И когда в очередной раз он, пригнувшись, взобрался на холм, то с радостью увидел впереди отчётливую ленту дороги. Теперь отряд пошёл быстрее. Даже ушары прониклись общим стремлением поскорее добраться до места и уже не останавливались, а паслись прямо на ходу. Крин понятия не имел, сколько ещё осталось до Даста, но не переставал вглядываться в горизонт, каждую минуту ожидая увидеть очертания знакомых домов. Он надеялся, что за прошедшее время, которое самому ему казалось вечностью, товарищи из Братства успели обжиться в отстроенном посёлке.
Наконец там, куда убегала лента дороги, показались тёмные отроги Высот. Это был второй ориентир, значит, они идут в верном направлении. За Высотами лежала родная страна Крина.
Вспоминать род Кунионов становилось всё труднее. Собственное детство казалось юноше таким далёким и незначительным, не имеющим никакого отношения к его нынешней жизни. Когда он попытался припомнить картину семейного ужина за длинным столом в главном зале замка, лица родственников дрожали и расплывались смутными пятнами. Во всём роду он остался единственным свободным человеком. И вот его меч — на службе будущей жрицы, девчонки-сироты и стада ушаров. Юноша улыбнулся, впервые за несколько дней. Хорошо, что уже можно нормально улыбаться, не боясь разбередить рану на щеке. И второй глаз наконец открылся.
На фоне далёких гор он заметил чёрную точку. Ну конечно! Это же Даст! Они добрались, невзирая на стадо, невзирая ни на что!
В порыве чувств Крин задрал голову и выдал пронзительную птичью трель — таким образом переговаривались разведчики, когда находились на равнине. Насколько он знает Ярта, часовые выставлены на приличном расстоянии от посёлка. И чем раньше они узнают, что эта странная компания — не враги, тем лучше.
Ответа не было. Никто не выскочил из травы, не замахал рукой. Крина сперва охватило разочарование, а затем внутри все заледенело от страха. Он ни на минуту не забывал о страшной участи Жилы. Неужели в Дасте тоже побывал отряд этих демонов?
Юноша вскинул руку, приказывая товарищам остановиться, а сам начал вертеть головой, принюхиваясь. Больше всего он боялся уловить запах дыма и горелого мяса. Нет, никакого запаха. Может, он успел выветриться? Кто-то дёрнул его за пояс. Оглянувшись, Крин увидел загорелое лицо Ханки.
— Башар ничего не чувствует. Впереди никого нет.
Юноша заморгал, не в силах осознать смысл её слов. Затем он задохнулся от ужаса. Даст погиб…
— Они умерли… — прошептал Крин, обращаясь скорее к самому себе, чем к пастушке или к Нош, которая подошла поближе.
— Мёртвых тоже нет, — промолвила Ханка, и её голос странным образом развеял его страх и гнев. — Никого нет.
Да откуда животному это знать? Ну и дурак он — слушает лепет какого-то ребёнка! Есть только один способ проверить — отправиться туда самому. Без Нош и этой девочки. Если Даст постигла судьба несчастной деревни, им лучше ничего не видеть.
— Оставайтесь здесь! — прорычал Крин таким голосом, что его, кажется, понял даже вожак стада. Животное повернулось к юноше и уставилось на него своими лучистыми карими глазищами.
Юноша сбросил плащ и заплечный мешок. Если поблизости от посёлка остались враги, они уже заметили его. Парень вытащил из ножен Дарующего Надежду. Лучи полуденного солнца отразились от серой стали меча, бросив на пожухлую траву россыпь солнечных зайчиков. Крин повернулся и быстро зашагал в сторону далёкого Даста.
С тех пор как он покинул посёлок, стены, соединяющие шесть хижин, выросли до плеча взрослого человека. Даже появились ворота. Сейчас они стояли распахнутыми настежь. Юноша вошёл в лагерь, с замиранием сердца ожидая увидеть кошмарную картину смерти и запустения.
Он встал у ворот, оглядывая хижины. Трупов не было. Двери домов были закрыты, никто их не выбивал и не жёг. Ничего кошмарного в лагере не было.
— Тувер! — позвал Крин. — Хаспер!
Меж стен заметалось эхо. На негнущихся ногах парень подошёл к ближайшей хижине и толкнул дверь. Она подалась. В полутьме дома Крип увидел сооружённые мятежниками кровати, но совершенно пустые — ни одеял, ни подушек, ничего. Юноша пробежал мимо колодца и бросился к дому, где когда-то разговаривал с Яртом. Снова никого и ничего. Пустота. Они ушли… Почему-то Крин был уверен, что ушли сами, по собственной воле. Без борьбы.
Совершенно сбитый с толку этой загадкой, юноша вернулся к воротам и увидел, что его спутники успели подойти ближе к лагерю.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35