А-П

П-Я

 givenchy very irresistible for men купить 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Зарубин Игорь

Государственный обвинитель


 

Здесь выложена электронная книга Государственный обвинитель автора по имени Зарубин Игорь. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Зарубин Игорь - Государственный обвинитель.

Размер архива с книгой Государственный обвинитель равняется 229.63 KB

Государственный обвинитель - Зарубин Игорь => скачать бесплатную электронную книгу


Часть 1
ПЕРВОЕ ДЕЛО
***
К ВРАЧУ
Ванечка схватился за живот и застонал.
За столом затихли, хотя только что хохотали до слез. Нет, Ванечка не дурил. У него действительно болел живот. Но все знали, что Юм терпеть не может, когда люди жалуются, что у них что-нибудь болит, и тем более, когда они стонут.
Ванечка, конечно, не виноват. Но разве Юму объяснишь... Поэтому Ванечка стонал и испуганно поглядывал на Юма.
Все пятеро — Грузин, Мент, Склифосовский, Ванечка и Целков — Юма уважали по жизни. Как он скажет, так и выйдет. Вот теперь смотрели на него испуганно и ждали, что он скажет.
Юм медленно дожевал кусок мяса, запил пивом, оскалился несколько раз, очищая зубы от остатков мяса, поцокал и сказал:
— К врачу надо, а, Ванечка?
И в ту же секунду все снова заржали.
Во-первых, потому, что Юм не рассердился, а во-вторых — все поняли сразу, о каком враче сказал Юм. О Венцеле.
Нет, в городке были еще врачи, но тех как-то не замечали, а если говорили «врач», чеховцы сразу понимали — Венцель.
— А, ништяк! — подмигивал бледному Ванечке Грузин. На самом деле он был никакой не грузин, а хохол. Почему его так прозвали — черт знает.
Целков задвигался. Он был непоседа — мелькал, как мультик. Вот он здесь, и раз — уже там. Юм однажды попробовал в шутку с Целковым подраться. И ничего не получилось, хотя Юм ведь был кандидат в мастера по карате. Целков мелькал-мелькал, не ухватишь. Ну, одно слово — Целка.
Склифосовский хихикал. У него и вправду была такая фамилия. И за это он своих родителей ненавидел. Удумали, придурки, в честь больницы фамилию взять! Из-за этой фамилии, может быть, вся жизнь Склифа наперекосяк пошла.
Мент засопел. Он был здесь самый старый. И действительно был милиционером когда-то. Даже в звании капитана. Потом надавал от души одному водиле, а тот оказался следователем Генпрокуратуры. Нет бы сразу сказал. Молчал, гад, только зубы выплевывал. Потом, сука, отомстил — турнули Мента из органов.
И вот теперь он засопел:
— Не, Юм, кончай, несолидно.
— Что, Ванечка, надо к врачу? — даже не повернулся к Менту Юм.
— Надо, — слабо улыбнулся Ванечка.
— Понял, Мент, к врачу. Или ты не хочешь помочь товарищу?
Мент всегда сопел, когда злился или был чем-то не доволен. Но все знали: как Юм скажет, так и будет, сопи там Мент или не сопи.
Так и сейчас. Мент сопел, а Юм хохмил на всю катушку. Даже Ванечка чуть порозовел, уже улыбался.
— Мы что, не в Советском Союзе живем? У нас медицина бесплатная, нет? Мы сейчас Ванечку к врачу заведем, пусть лечит нашего друга.
Ну покатывались все, животики надрывали.
— Юм, несолидно, — сопел Мент.
— Заткнись, Ментяра, — добродушно улыбнулся Юм. — Мы тебе кто — дети?
Мент махнул рукой. Он там, в своих органах, привык все по плану, по уму строить. А здесь веселые люди собрались. Разве можно веселиться по плану?
Официанты боялись подходить к этому веселому столу. Юм не любил, когда мешают отдыхать. Но расплачивался всегда сполна. Поэтому, как только он поднял палец, к столу бросился юркий паренек и, заранее виновато улыбаясь, положил на стол счет.
— Ну что, орел? — улыбнулся ему Юм. — Как думаешь, другана надо лечить?
Официант как-то неопределенно, но очень убедительно замотал головой — пойди пойми, надо или нет.
Ну, все просто покатились!..
ВОЛЬНАЯ
— Толмача! Толмача!!! — послышались несколько хриплых голосов.
Наташа выглянула из раскопа и увидела Андрея, который торжественно нес к палатке Графа мраморный список.
Наташа подпрыгнула от радости и тоже включилась в общий гам:
— Тол-ма-ча! Тол-ма-ча!
Толмачом, переводчиком с древнегреческого, здесь, на острове, мог быть каждый. Наташа тоже отлично знала язык. Да все знали по нескольку — древнегреческий, арамейский, латинский, не говоря уж о современных английском, немецком, итальянском, французском... Но каждый раз, когда в раскопах Ольвии находили хоть что-нибудь, на чем проглядывали буквы, все кричали дурными голосами: «Толмача!» — имея в виду Графа.
Потому что Граф не только знал языки, он мог с точностью в один-два десятка лет определить, в какой год до рождества Христова была сделана запись, в каком полисе, даже каким семейством или ведомством.
Но детский энтузиазм бородатых мужчин и одной красивой девушки имел еще одну немаловажную подоплеку. Дело в том, что Граф обычно спал до обеда.
Тому были веские причины. По вечерам, когда в раскопах уже нельзя было разглядеть собственную руку, все отправлялись в катакомбы, именуемые археологами «балбесниками». Собственно, название вполне определяло круг вечерней деятельности археологов. То есть они балбесничали. Костер можно было разводить только здесь, в подземелье. Остров находился в пограничной зоне — любой источник света расценивался бдительными стражами границы как попытка связаться с враждебной державой в шпионских или диверсионных целях.
Так вот, в «балбеснике» пили банальный порт-вешок, который, впрочем, здесь, на краю Ойкумены, чудесным образом превращался в благородное эллинское вино. Пели песни под гитару. Говорили о том о сем, спорили. Скажем, новомодная теория о хронологии исторических событий была здесь с некоторых пор настоящим камнем преткновения. Орали так, что, наверное, долетало до Турции. Потом решили наложить на тему мораторий. Граф, Наташа, Андрей, Федор Томов-Сигаев считали себя консерваторами и ни о какой передатировке слышать не хотели. У Графа как-то раз даже сердце прихватило.
Но, думается, причина была не только в научных спорах. Дело в том, что Граф — руководитель археологической экспедиции — это самое благородное эллинское вино уважал до крайности. Поутру все вставали свежими как огурчики, а Графа трогать было нельзя. Он становился зверем. Мог заставить передвигать землю от раскопов или склеивать битую керамику.
Но один повод, чтобы разбудить Графа, все же был: «Толмача!»
Процессия приблизилась к польской палатке Графа, размахивая руками и горланя во все горло.
Граф вылез на четвереньках. Сощурился от яркого солнца, покрутил головой, глянул на мраморную табличку и сказал:
— Вольная. Отпускается на волю раб Павсисий, прослуживший у гражданина Катия двадцать два года. Двести восьмидесятый год, Коринф, кажется.
Собравшиеся весело заулыбались. Приятно было находить такие таблицы. Приятно было сознавать, что тысячелетия назад какой-то человек обрел свободу.
— Здорово! — сказала Наташа.
И все закивали, дескать, да, действительно здорово.
— Бедный Павсисий, — не в тон общей благости сказал вдруг Виктор.
Вся толпа повернулась к нему. Смотрели на молодого, длинноволосого и язвительно улыбающегося юношу, словно он сейчас совершил величайшую бестактность.
— И почему же он бедный? — с юношеским задором принял вызов Граф. — Наверное, молодой человек начитался школьных учебников о рабстве и считает, что рабы жили ужасно. Он не знает, что рабы становились даже членами семей.
— Замечательно, — неестественно засмеялся Виктор. — Какое великодушие! Хочу — приласкаю, хочу — убью.
— Между прочим, за убийство раба... — язвительно начал Граф.
— Наказывали штрафом! — перебил Виктор. — Как за убийство животного. Вот и все ваше великодушие! А Павсисий бедный потому, что за двадцать лет он рабство впитал в собственную кровь, наверняка он должен был уходить от жены и детей. В этой табличке что-то не сказано, что Павсисия отпускают со всей семьей. И куда же ему податься? Да он и останется у гражданина Катия. Будет побираться, а то и снова в рабство попросится.
Именно Виктор был инициатором всех споров по поводу передатировки исторических событий. Этот нарушитель покоя не разделял искренних симпатий ольвийцев к древнегреческой истории. Наташа видела, что парня просто начинают ненавидеть. Хотя многое из того, что он торопился сказать, было истинной правдой. Но они, если честно, собирались сюда вовсе не за тем, чтобы открыть кусочки пусть и очень древней, но обычной жизни. Это был остров их души, это было убежище в суетном мире. Романтично, конечно, но кто сказал, что романтика — зло?
Граф надулся, тяжелым взглядом обвел собравшихся и произнес:
— Все. За работу. Двигаем землю от северного раскопа.
Ну скажите, можно после этого полюбить Виктора?.
ЯЗВА
Дом Венцеля был самым заметным в городке. И не потому, что самый большой, — у предгориспол-кома куда больше. Дом Венцеля был самым ухоженным, а еще его отличало то, что чеховцы видели только в кино, — европейская аккуратность: подстриженные газоны, кусты роз, клумбы и невысокий белый заборчик.
Юм птицей перелетел через этот заборчик и открыл калитку изнутри.
— Заходим, заходим, — командовал он.
Ребята шумно и весело вкатились во двор, но тут как-то подрастерялись. Из дома доносилась музыка. Вернее, это была не совсем музыка. Кто-то неумело пытался играть гаммы. Окна светились розовым, двигались внутри смутные тени. Словом, ребята засмотрелись. Но Юм уже подошел к двери и стукнул кулаком.
— А ну, отвалите все пока, — приказал он. — Ванечка, иди сюда.
Ванечка все еще держался за живот, но пытался улыбаться.
Целков спрятался за колонной, Грузин просто прижался к стене, а Склиф попятился и упал на клумбу. Только Мент остался рядом с Юмом.
Дверь открыла сухая седая дама в мохеровой кофте. Улыбнулась и поздоровалась:
— Слушаю вас.
— Доктор дома? — выступил вперед Юм. — У моего друга живот болит.
Дама не открывала дверь. Она покачала головой:
— Мой муж гинеколог. Это немного другая область, — мягко улыбнулась она. — Извините. Вам бы в поликлинику...
— Ага, друг пусть помирает, — загрустил Юм.
И тут за спиной дамы показалась лысая голова
Венцеля.
— Что там? В чем дело, товарищи?
Дама слегка отступила, и Мент тут же шагнул в дом.
— Друг у меня заболел, — сказал Юм, втаскивая в дом Ванечку.
— Но я же вам сказала... — развела руками дама.
— Подожди, Ниночка, сейчас разберемся, — заулыбался Венцель. — Ну-ка ведите молодого человека сюда. Вот, на диван прилягте. Вас как зовут?
— Ну, начинается! Анкету тебе составить? — сузил глаза Юм.
У него глаза и так были — корейские щелочки, но, когда он злился, они превращались в еле заметные черные черточки.
— Ничего-ничего! Простите. — Венцель помог уложить Ванечку на диван.
Мент закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
Венцель попросил Ванечку поднять рубашку. Тот поднял, а там — иконостас прямо: церкви, змеи, звезды, ножи и красотки.
Венцель все еще улыбался. Он стал теплыми, мягкими пальцами прощупывать Ванечкин живот.
Видно, Юму это уже надоело. Он сел за стол, потянулся за пепельницей — такая большая хрустальная пепельница, — и как бы случайно смахнул ее на пол. Пепельница не разбилась. Только громко брякнула. Музыка наверху смолкла.
— Ох, блин, — наклонился за пепельницей Юм. — Железная, что ли?
И он со всего размаху запустил пепельницу в дверь — Мент еле успел уклоняться. Отпрыгнул в сторону, осыпанный осколками.
— Нет, не железная, — сказал Юм. — Стеклянная.
Ванечка застонал. Видно, Венцель с перепугу слишком сильно надавил на живот.
— Не надо, пожалуйста, — попросил врач. — Дайте мне осмотреть вашего товарища.
Юм медленно повернул к нему голову. Глаз нет.
— Ты что мне сказал, жидяра? Я тебя что-то спрашивал?
— Нет, вы ничего не спрашивали.
— А что ты всю дорогу залупаешься? Ты че, самый главный?
Пока он выяснял отношения с Венцелем, жена врача тихонько придвинулась к двери. Мент этого не заметил.
— Нет-нет, что вы, простите, если что не так, — улыбался Венцель.
— Не, ты понял? Он, сука, залупается! — к потолку обратился Юм. — Ты, жидяра, радоваться должен, что к тебе такие люди пришли. Что, я тебя обидел как-то? Я что, нахал какой? Что ты всю дорогу, понимаешь?!
Венцелю бы лучше молчать. Но он не мог молчать, он пытался успокоить Юма. Тот заводился на глазах.
— Нет-нет, все в порядке...
В этот момент жена врача наконец подобралась к двери и, распахнув ее, закричала:
— Помогите!!!
Грузин двинул ее ногой в живот, она влетела обратно в комнату. Теперь уже Целков и Грузин тоже вошли в дом.
Женщина попыталась встать. Мент воткнул ей в бедро нож. Она упала.
— Я вас прошу! — взмолился Венцель. — Не надо! Скажите, что вы хотите от нас?
— А ты, врач, лечи, лечи, — махнул на него рукой Юм.
— Я не могу лечить. Я могу только поставить диагноз, — дрожащими губами проговорил Венцель. — У вашего друга язва в очень тяжелой форме. Ему сейчас же надо в больницу. Может быть очень опасно... Ниночка, что ты?..
Венцель качнулся было к жене, но Юм вдруг совершил невероятный пируэт и в прыжке ударил врача ногой в грудь. Тот ударился спиной о стол и свалился к ногам Целкова.
Но Юм запрыгнул на него и ребром ладони стал бить по шее.
— Что, жидяра, нахапал народных денег? В жиру тут катаешься? А остальные подыхай?!
Врач только стонал, хотя улыбка, теперь уже неуместная, все еще бродила по лицу.
Целков замелькал по комнате, роняя вазы, статуэтки, книги...
— Музыку включи! — засопел Мент. — С улицы услышат...
— Вам нужны деньги? — хрипел Венцель. — Возьмите... Это все... У меня больше нет...
Он вытащил из кармана портмоне, но отдать Юму у него уже не было сил. Просто уронил на пол.
— Что-о-о?!! — заревел Юм. — Ты меня подкупить хочешь?!! Ты еще не понял, кто к тебе пришел, гад?!! Ты мне свои поганые бабки суешь? Я тебя, падла, с говном съем.
— Музыку включи! Радио! — сопел Мент.
Грузин подхватил портмоне и стал считать деньги.
Ванечка не стонал уже. Он приподнялся на локте, увидев на лестнице мальчика лет десяти, который с ужасом смотрел на своих окровавленных родителей. Рядом с ним стояла девушка и сжимала руками лицо. Видно, учительница музыки.
Женщина снова доползла до двери. Но на этот раз Мент не позволил ей позвать на помощь — воткнул ей нож в спину. Женщина захрипела.
Мальчик закричал. Учительница закрыла глаза ладонями.
— Я кому сказал — радио включи! — процедил Мент.
— Нет тут никакого радио! — мелькнул Целков. — Юм, тут полторы штуки, — наконец закончил счет Грузин. Он подошел к учительнице и стал поднимать ей юбку. Она не шевелилась.
Жена врача затихла. Судороги прекратились, Юм склонился к Венцелю:.
— Где бабки, козел? Венцель помотал головой.
— Давай сюда пацана, — приказал Юм Целкову.
— Я вам клянусь, у меня больше нет денег! — завыл Венцель.
Юм придавил каблуком его руку к полу и ножом стал отрезать мизинец. Венцель потерял сознание.
Целков бросился к мальчику, который прятался теперь за учительницу.
Ванечку стошнило.
Юм плюнул в него.
— Дерьмо! Пошел отсюда! Принеси воды! Этот
гад вырубился...
ТРЕТЬЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Черный кружок в руках Наташи словно бы ожил от прикосновения. Отшелушилась вековая корочка, и появился профиль Артемиды. Наташа перевернула казавшийся поначалу никчемным осколок и увидела орла, схватившего когтями дельфина, а под рисунком подпись — Ольвия.
Это была монетка в один асс. Довольно ординарная находка. Таких здесь выкопали уже сотни.
Но разве речь идет о приоритетах? Ты держишь в руках монету, которую когда-то носил в мешочке или за щекой древний грек. Это была мелкая монета, значит, она побывала в руках у многих. Эти руки отшлифовали ее, а вот даже зазубрина как раз на том месте, куда простерлось крыло орла. Наташа представила себе эту монетку в руках ремесленника или гетеры, а может быть, актера или архонта, странника или гражданина полиса. Как давно это было! Нет, она не верит, что вся древнегреческая история — миф и случилась в пятнадцатом веке нашей эры, как говорят новомодные историки, которых так любит цитировать Виктор. Он просто дилетант... День уходил за море. Археологи, измученные дневной работой, а сегодня они, по милости того же Виктора, двигали землю от раскопов, потихоньку собирались у палаток, сдавали дневные находки, шли купаться на море, собирались на ночные посиделки.
У Наташи сегодня был банный день. Раз в две недели все мужчины отказывались от своей пресной воды, чтобы Наташа могла вымыть волосы. С водой здесь было туго. Завозили ее на остров редко и помалу. Еле хватало на чай, на суп или макароны. Но Наташа была среди археологов единственной женщиной, поэтому джентльмены предпочитали поесть два раза в месяц из консервных банок, чтобы преподнести такой милый подарок своей богине.
Воды этой было всего полведра. По-настоящему волосы все равно не промывались, но Наташа не могла не проникнуться благодарностью к мужчинам острова, грела воду и мыла свои пшеничные непослушные волосы, экономя каждую каплю.
Мукой потом было их причесать. Они ложились каждый раз иначе, непредсказуемо и дерзко. Правда, ничуть не умаляя при этом красоты своей обладательницы.
Пока Наташа шла от палатки к «балбеснику», ветер несколько раз изменил ее прическу.
— А! Ждем-ждем! — почти стройным хором закричали джентльмены, завидев стройную Наташину фигуру.
Костер уже горел ровным пламенем, не столько грея холодные казематы, сколько окрашивая стены в уютный розовый свет.
— И что мы сегодня пьем? — весело спросила Наташа.
— Портвейн «777», — неловко брякнул землекоп Веня. Он единственный из всех не имел не то что научного звания, кажется, он даже среднюю школу и ту не закончил. Впрочем, копал отлично, за что и нанимался на раскопки регулярно.
— Веня, вы ошибаетесь, — сказал Граф. — Это благородный напиток, почти амброзия. Ну-ка подайте чашу моей даме.
Граф усадил Наташу рядом и даже приобнял ее за плечи.
Наташе дали алюминиевую кружку, Граф плеснул в нее вина, и Наташа спросила:
— За что пьем?
— Пьем за мою любимую! — сказал Федор.
— За Франческу? — уточнила на всякий случай Наташа, потому что любимые у Федора менялись ежегодно, если не ежемесячно.
— Да! За Франческу!
Портвейн выпили. Граф осоловело поглядел вокруг и сказал:
— Мы скоро найдем театр.
Это была вечная тема. Театр искали уже давно. Наташа приезжала сюда с двенадцати лет, с тех пор искать театр не переставали, впрочем, безуспешно. Каждый год Граф твердил, что теперь-то уж он точно знает, где искать, но каждый год оказывалось, что место выбрано неправильно.
— А я вовсе и не уверен, что здесь был театр.
Это, конечно, ляпнул Виктор.
Да, возможно, никакого театра на Ольвии не было, хотя каждый, даже самый маленький, полис в Греции имел театр, но дело не в этом. Виктор опять посягал на что-то куда более существенное, чем историческая правда.
— И из чего же вы это заключили, молодой человек? — снова вступил в бой Граф.
— Очень просто! — небрежно ответил Виктор, упрямо мотнув Головой. — Это был пограничный городок. Какие уж тут театры!
— А я, знаете, по темноте своей об этом как-то не подумал, — язвительно улыбнулся Граф. — Мало того, я даже уверен, что театр здесь должен быть, как в любом полисе. И я даже знаю, что театр этот украшала скульптура Праксителя.
Последнее сообщение было новостью для всех собравшихся.
— Граф, откуда дровишки? — спросила Наташа.
— Датак, есть кое-какие косвенные свидетельства, — скромно потупился Граф.
Что тут началось!
— Ах ты, чертяка, — налетел на Графа Федор, — что ж ты молчал, конспиратор хренов!
Он начал в шутку мутузить Графовы бока, а ему помогала Наташа. Остальные тоже устроили Графу кучу малу. Граф хоть и был руководителем экспедиции, но права скрывать от своих друзей столь важное открытие не имел. За это и получал сейчас довольно увесистые тумаки.
— Пустите, уроды! Не троньте меня! — ныл Граф.
— Нет, вы поняли? — возмущался Андрей. — Он тут, понимаешь, в высшую мудрость играет, а мы у него пешки!
— Ну-ка, выкладывай, откуда сведения?
— Не скажу! — верещал Граф из-под кучи тел.
— Ну вот, — хохотал вместе со всеми Виктор, — явное влияние античности. Он рабовладелец, а мы тупые исполнители!
Эта шутка почему-то сразу всем не понравилась. Кучу малу тут же прекратили и угрюмо расселись по местам.
— Ну, Граф, колись! — попыталась спасти положение Наташа.
Граф набычился, молчал. А Виктор словно и не заметил собственной бестактности.
— Да ничего он не знает. Просто так трепанулся.
Это было уже верхом бестактности. Граф неприязненно сверкнул глазами в сторону Виктора:
— Простите, молодой человек, а вы, собственно, кто такой?
— Вас интересует профессия? Я художник. Если имя — Виктор Клюев.
— Художники... Вторая реальность, мир грез, фантазии, — съязвил Граф. — Правда, что-то ваше имя не звучало для меня в этом контексте.
— Ваше имя, честно сказать, тоже было для ме
ня новостью.
Наташа отметила, что оба спорщика были предельно бестактны. Но Виктор вынужден был защищаться.
— Эдуард Владимирович, — тем не менее вступилась за Графа Наташа, — член Академии наук, у него сотни исторических открытий...
— В области третьей реальности, — тут же подхватил Виктор, — которая в простонародье называется — вранье.
— Ты что, парень? — надвинулся на Виктора могучий Федор Томов-Сигаев.
— А что? Вы тут боретесь исключительно за правду? — Виктор ничуть не испугался. — Вся ваша выдуманная античность — это истина в последней инстанции? Да вы же сами не замечаете, как подменяете реальность собственными фантазиями — «золотой век», «детство человечества», благородство эллинизма... Мрак, дикость, рабство, войны, антисанитария... Да, я создаю вторую реальность, но при этом, заметьте, я ни от кого не скрываю, что это мои фантазии. А вы свои выдаете за первую. Наташа заметила, что Виктору, в общем, глубоко наплевать, как к нему относятся окружающие: он сейчас враждовал со всеми. И никак не могла понять, зачем он это делает.
— Я не собираюсь спорить с человеком, который к истории имеет, мягко говоря, косвенное отношение, — презрительно фыркнул Граф.
— А проще говоря, крыть нечем, — уставился на Графа Виктор.
— Друзья, у нас как портвешок называется? А ля гер ком а ля гер? Или все же миру мир? — улыбнулась Наташа.
— Ин вина веритас! —- тут же ответил Виктор. — Мы выясняем истину.
Граф вскочил:
— Все, всем спать. Завтра двигаем землю от крийского раскопа.
И тяжело зашагал к выходу.
За ним стали медленно подниматься остальные. Наташа бросилась догонять Графа, потому что только она могла хоть как-то смягчить его гнев.
— Кто это такой? — бурчал Граф. — Кто его сюда привел?
— Веня, — ответил Федор.
— Чтоб завтра же его ноги тут не было!
— Граф, ты не прав, — мягко сказала Наташа.
— А тебя никто не спрашивал! — по-бабьи взвизгнул Граф.
Наташа остановилась как вкопанная. Что-то страшное и неотвратимое вдруг нависло над многолетней дружбой этих замечательных людей... - Когда она уже забралась в спальный мешок, чтобы попытаться уснуть, когда уже мысли стали путаться в голове, Наташа вдруг услышала какие-то сдавленные крики и топот ног.
Из палатки она выскочила вовремя.
Мужики дрались. Граф и Виктор сцепились и пыхтели, пытаясь свалить друг друга на землю. Правда, кулаки в ход не пускали. Все-таки интеллигентные люди.
— Прекратите сейчас же! — закричала Наташа. — Вы что, с ума посходили?! Граф! Но ты-то?!
— Это все он! Это он все! — тут же оставил борьбу Граф. — Чтоб завтра твоей ноги здесь не было! Понял, псевдохудожник?!
— И не подумаю, псевдоисторик! — с тем же запалом выкрикнул Виктор.
— Я не допускаю тебя к раскопкам!
— Я плевать хотел на твои раскопки!
— И что же тебе тогда от нас нужно?! — почти взмолился Граф.
— От вас — ничего!
— Так и убирайся!
— Ни за что!
— Да что ж это за наказание! — чуть не завыл Граф.
— Тебе что здесь надо, милок? — пробасил Федор.
— Что? А вот ее! — И Виктор повернулся вдруг к Наташе: — Вот ее мне надо! А на вас наплевать! Ясно?
Граф, открывший было рот, не произнес ни слова. Но и рот закрыть он забыл...
МУЗЫКА
Юм отрезал Венцелю четыре пальца. Только после этого врач умер. Грузин разрезал на учительнице платье, и оно теперь болталось на одних плечах. Та не шевелилась, только сжимала руками бледное лицо.
Самое противное, что мальчика так и не удавалось поймать. Он знал дом, он знал здесь каждый закуток. И кроме того, он боролся за свою жизнь. Целков уже несколько раз почти хватал его за одежду, но мальчик вырывался.
— Хорош, Юм, — сопел Мент, — нечего здесь
ловить.
Он перерыл весь дом — никаких тайников, сейфов и кубышек не было. На сберкнижке было всего двести рублей.
— Молчи, Мент, пацана поймайте! — устало отмахнулся Юм. — Пацан знает.
Ванечка спрятался в туалете. Только дикие стоны доносились оттуда.
- Радио включи! — уже в который раз крикнул Мент.
Юм опустил со всего размаха на мертвую голову Венцеля ножку стула. Брызнули мозги. И в тот же миг Юму показалось, что Венцель закричал. Дико и страшно.
Но это кричал Грузин.
Он сидел на полу, держась руками за пах, шипел:
— Сука, по яйцам, сука, умираю...
Учительницы не было.
Мальчик перепрыгнул через корчившегося Грузина и взлетел по лестнице наверх.
— Уйдут!!! — заорал Юм. — Лови их!
Все бросились на лестницу, и в этот момент громкая бравурная музыка взорвала дом. Играли на пианино.
Когда Юм вбежал, он увидел учительницу. Она играла одной рукой. Просто колотила по клавишам, выбивая дикие звуки.
Другой рукой она держала за шиворот мальчика. И улыбалась...
Юм осторожно подошел к ней, забрал мальчика из ее рук. Спросил:
— Ты кто?
— Я — Женя, Евгения, учительница музыки, — прохрипела в ответ девушка.
— Ты что? — склонился к ней Юм.
— Я — с вами, --не отшатнулась Женя.
Юм одним движением свернул мальчику шею и бросил тело на пол.
Женя перестала колотить по клавишам. Но улыбаться не перестала.
С этого дня она жила с Юмом. Все считали их мужем и женой...
ДУРАК
— Может, останешься? — спросил Граф, засовывая голову в палатку.
— Нет. Я поеду.
Наташа укладывала в рюкзак вещи.
— Почему? Ты на меня в обиде? Прости старого дурака...
— Прощаю. Но все равно уеду. Сезон докопаете без меня.
Граф почесал затылок.
— Наверное, ты права.
— Да. Я не хочу, чтобы все тут развалилось.
— А на будущий год?
— Ask! И на будущий, и на послебудущий...
— Наташка, я тебя уважаю! — заулыбался Граф.
— А как я сама себя уважаю! — рассмеялась Наташа.
Граф пришел последним. Все археологи по очереди приходили к ней с одними словами — останься. Но все понимали, что лучше ей сейчас уехать. Нарушитель спокойствия Виктор Клюев согласился убраться при одном условии — вместе с Наташей.
— А может, ты его довезешь до Одессы, а там скроешься в толпе? — предлагал Федор.
--И ты думаешь, он не вернется?
— Да-а...
Виктор оказался настырным. Всю вчерашнюю ночь они выясняли отношения, несколько раз чуть снова не доходило до драки.
— Не-а, без нее не поеду! — стоял на своем художник.
И Наташа решила — так тому и быть.
Дел у нее в Москве особых не было. Стажировка закончилась. Работа начнется в конце сентября. А сегодня только двадцать восьмое августа. Но оставаться на острове в такой сумасшедшей обстановке не было никаких сил.
«Ну погоди, — думала она, — останемся мы наедине, я тебе покажу! Ты у меня узнаешь, кто тебе нужен! Абрек чертов! Завоевывать он меня приехал!»
До прибытия катера оставалось полчаса, и Наташа решила не сидеть в палатке, а спуститься на берег.
Там уже сидел, нахохлившись, Виктор со своим нехитрым скарбом. Только сейчас Наташа увидела, что рюкзак у Виктора тощенький и старенький.
— Я передумал, — сказал он, когда Наташа подошла. — Ты можешь оставаться. Я уеду один.
Как же Наташе хотелось сейчас запустить в художника каким-нибудь тяжелым предметом! Отхлестать его розгой, отлупить палкой. Но тяжелыми предметами на острове были только огромные камни, а растительности и вовсе никакой.
— Ты дурак, — сказала она.
— Конечно дурак, — быстро согласился Виктор. — Я и не знал...
— Что? Что ты не знал?! — взбеленилась Наташа.
— Не знал, что когда влюбляешься, таким дураком становишься.
Наташа хотела что-то сказать, но почему-то забыла, что именно.
— А ты влюбился? — как-то на выдохе спросила она.
— Да. В тебя. — Виктор опустил голову. — Прости.
— Действительно, дурак, — сказала Наташа, с трудом сдерживая растягивающую губы улыбку. — Господи, какой же ты дурак!
Через две недели Наташа и Виктор поженились...
ГЕТЕРА
— О Амфитея, рожденная в Лесбосе, острове славном, Лучшая ты средь волчиц златокудрых ольвийских. Даришь любовь свою всем за вина только чашу. Слаще вина твои ласки, что ты расточаешь. Если бы семя собрать, что в тебя извергали из чресел Скифские странники дикие, с ними фракийцы и греки, Славные полчища воинов храбрых и силой прекрасных Свет бы увидел, когда б проросло это семя.
Нет, лучше не так. — Тифон вздохнул и покачал головой, перепрыгнув через коровью лепешку. — Трудно сочинять стихи. Интересно, а что делал Гомер для того, чтобы муза никогда не покидала его светлую голову? Может, он уподоблялся скифам и пил вино неразбавленным? Интересно, как будет звучать лучше, «средь волчиц» или «средь гетер»? И может, Лесбос назвать не славным, а пышным? Нет, жаль, что я не поэт, а всего лишь актер.
Так, рассуждая вслух, Тифон медленно брел по дороге, ведущей в город. В животе у него урчало от голода, но в мошне звенело несколько ассов. Значит, можно будет что-нибудь перекусить перед репетицией.
Хоть Тифон был мужчиной уже немолодым, тридцать два года как-никак, и попутешествовать ему пришлось довольно много, но на острове он был впервые. Редкая труппа захочет давать представления в таких отдаленных местах Эллады, как эти колонии. Лучше, конечно, выступать где-нибудь в Микенах или во Флиде, не говоря уже об Афинах. Там и платят больше, и лучше кормят. Но в тех краях много гораздо более искусных трупп, чем труппа, в которой был Тифон. Поэтому и приходится странствовать по отдаленным местам.
И здесь, на этом маленьком острове, Тифон вдруг встретил ее. Даже не думал, даже представить себе не мог, что до такой степени можно влюбиться в обыкновенную жрицу любви, которую можно купить всего за буханку хлеба.
Нет, он не был похож на юнца, готового жертвовать жизнью ради первой женщины, одарившей его своими ласками. А уж к женщинам, зарабатывающим на жизнь собственным телом, он вообще относился как к вещам. Не будешь же ты воспевать в стихах кусок бараньей ноги только за то, что он утолил твой голод.

Государственный обвинитель - Зарубин Игорь => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Государственный обвинитель автора Зарубин Игорь дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Государственный обвинитель у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Государственный обвинитель своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Зарубин Игорь - Государственный обвинитель.
Если после завершения чтения книги Государственный обвинитель вы захотите почитать и другие книги Зарубин Игорь, тогда зайдите на страницу писателя Зарубин Игорь - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Государственный обвинитель, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Зарубин Игорь, написавшего книгу Государственный обвинитель, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Государственный обвинитель; Зарубин Игорь, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Испанское мускат на сайте Декантер