А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Я так не думаю. Мог к нему войти любой из жильцов этого здания?
- Нет, и еще раз нет! Камеры сделали бы снимок любого, не
проживающего на этом этаже.
- А как быть с теми, кто живет на этом этаже?
Управляющий нехотя покачал головой.
- Да. Если говорить о голографических камерах, это возможно.
Однако...
- Тогда я хотел бы попросить снимки всех проживавших на восемнадцатом
этаже в течение последних шести недель. Перешлите их в РУК. Можете вы это
сделать?
- Разумеется, сэр. Они будут у вас не позднее, чем через час.
- Хорошо. Кроме того, мне еще кое-что пришло в голову. Предположим,
кто-нибудь поднимается на девятнадцатый этаж, а потом пешком спускается на
восемнадцатый. Его фотографируют на девятнадцатом этаже, но не на
восемнадцатом. Верно?
Управляющий снисходительно улыбнулся.
- Мистер Гамильтон, на этом этаже нет лестниц.
- Только лифты? А это не опасно?
- Разумеется, нет. У каждого лифта есть автономный резервный источник
питания. Это широко распространенная практика. Разве кто-то захочет
подниматься на восьмидесятый этаж, если испортится лифт?
- Прекрасно. Еще одно, последнее разъяснение. Может ли кто-нибудь
самовольно вносить изменения в программу компьютера? Не мог ли кто-нибудь,
например, заставить его не делать определенные снимки?
- Я... я не специалист по работе с компьютерами, мистер Гамильтон.
Почему бы вам не пойти прямо на предприятие-изготовитель "Колфилд Брэйнз
инкорпорейтед"?
- Ладно. Какая у вас модель?
- Одну минутку. - Он вскочил и принялся рыться в одном из ящиков
письменного шкафа. - Вот. ЕК144.
- Хорошо.
Больше мне делать здесь было нечего, и я это понимал...
И все-таки уйти у меня не хватало духу. Здесь обязательно должно быть
что-то еще.
В конце концов Миллер прочистил горло.
- Больше ничего, сэр?
- Да, - кивнул я. - Нет. Могу я сейчас попасть в 1809 номер?
- Сейчас я посмотрю, не занят ли он.
- Полиция уже покончила с этим делом?
- Разумеется.
Он снова подошел к картотеке.
- Номер еще свободен, я проведу вас наверх. Как долго вы там
пробудете?
- Не знаю. Скорее всего, не более часа. Не нужно меня провожать.
- Как хотите, сэр.
Он вручил мне ключ и начал ждать, когда я уйду.

Ничтожный голубой проблеск мелькнул у меня перед глазами, когда я
выходил из лифта. Я бы решил, что это было не в реальности, а в зрительном
нерве, если бы не знал, что это голографическая камера. Чтобы сделать
голограмму, можно обойтись и без лазера, но с лазерной подсветкой
изображение получается более четким.
Теперь комната Оуэна была пустой коробкой. Все упрятано, одни голые
стены. Никогда в жизни не видел ничего более заброшенного, если не считать
какой-нибудь скалы в астероидах, слишком бедной, чтобы ее разрабатывать и
чересчур неудачно расположенной, чтобы устраивать на ней базу.
Панель управления располагалась рядом с дверью. Я включил свет, потом
нажал на главную кнопку. Появились вычерченные красным, зеленым и синим
цветом контуры. Большой квадрат на одной из стен обозначал кровать,
большую часть другой стены - кухня, разные фигуры на полу. Очень удобно.
Не надо гадать, не стоишь ли ты случайно на том месте, откуда должен
подняться стол.
Я пришел сюда, чтобы прочувствовать обстановку, обострить интуицию,
дознаться, не упустил ли чего-нибудь. Запустив воображаемую руку в
упрятанные за панелью цепи автоматики и проверяя, нет ли там каких-нибудь
не предусмотренных с самого начала плат, я выяснил, что все провода ведут
только к тем механизмам, которые они должны активировать. Наружу никаких
цепей от датчиков не выходило. Нужно было находиться в комнате, чтобы
определить, что из обстановки заняло место в комнате, а что находится в
предусмотренных нишах.
Кровать этой, как предполагалось, занятой комнаты была втянута в
стену в течение шести недель. Но чтобы узнать это, нужно было находиться в
комнате.
Я нажал еще несколько кнопок, чтобы извлечь кухонный уголок и кресло
для чтения. Стена соскользнула на протяжении восьми футов. Пол вздыбился и
принял форму кресла. Я сел и кухня закрыла дверь.
Никто не мог увидеть Оуэна из коридора.
Если бы только кто-нибудь заметил, что он не заказывает еду. Это
могло его спасти.
Я еще поразмыслил и начал искать кондиционер. Решетка оказалась на
уровне пола. Я стал прощупывать воображаемой рукой пространство за нею. В
некоторых из подобных квартир установки кондиционирования включаются по
достижении определенного уровня углекислого газа. Но эта управлялась от
датчика температуры или вручную.
Будь установка другой, наш скрупулезный убийца мог бы, анализируя
поток воздуха из квартиры, определять, там ли Оуэн и жив ли он. Эта же
1809 квартира вела себя так, словно простояла шесть недель пустой.
Я заворочался в кресле.
Если предполагаемый убийца следил за Оуэном, то делал он это с
помощью тайно установленной аппаратуры. Если он действительно не жил на
этом этаже четыре или пять недель, потребовавшихся Оуэну чтобы умереть, то
другого способа просто не существовало.
Ладно. Придется подумать о такой аппаратуре. Если сделать ее
достаточно миниатюрной, ее было бы довольно трудно найти, разве что
робот-уборщик мог сразу отправить ее прямиком в утилизатор. Значит, она
должна была быть достаточных размеров, чтобы робот не подобрал ее! Не
стоило беспокоиться, не найдет ли ее Оуэн. После смерти Джеймисона можно
было дать сигнал на ее самоуничтожение.
Но если она сгорела полностью, то где-то обязательно должно было
остаться обгоревшее место или отверстие. И его мог найти Ордац. Так что
же? Может быть, асбестовая прокладка? Остаться должно было нечто такое,
что мог замести робот-уборщик.
А если поверить в это, то можно поверить вообще во что угодно. Все
это чересчур неопределенно. Никому не известно точно, что робот-уборщик
способен принять за мусор. Их делают тупыми, потому что так дешевле. Так
что их программируют, чтобы они оставляли после уборки только крупные
предметы.
На этом этаже должен был кто-то быть - то ли для того, чтобы следить
за Оуэном самому, то ли для того, чтобы потом забрать аппаратуру для
слежки. Я мог поспорить на все свое имущество, что за ним следил человек.

Я пришел сюда, чтобы дать шанс своей интуиции. Но это не сработало.
Оуэн шесть недель провел в этом кресле, и по меньшей мере одну - последнюю
- он был мертв. И все же, усевшись сам в это кресло с двумя полочками по
бокам, я не почувствовал ничего. Это было просто кресло. В комнате не было
никого, даже беспокойного призрака. Вызов застал меня на полпути в контору
РУК.
- Вы были правы, - сказал Ордац по ручному радио. - Мы нашли в камере
хранения космопорта в Долине Смерти ячейку, абонированную на имя Кубса
Форсайта. Сейчас я на пути туда. Вы ко мне присоединитесь?
- Я встречу вас там.
- Хорошо. Я, так же как и вы, сгораю от нетерпения взглянуть, что же
оставил нам Оуэн Джеймисон.
Я в этом сомневался.
Аэропорт - нечто большее, нежели просто пункт на удалении 230 миль и
в часе езды на такси. Поездка туда стоит немало. Я набрал на пульте
управления новый адрес, потом вызвал контору. Агент РУК пользуется
свободой оплаты. Ему не нужно отчитываться за каждый свой шаг. Чтобы мне
не разрешили отправиться туда, и речи быть не могло. Самое худшее - мне не
оплатят счет.
- Да, вот еще что, - сказал я клерку. - Из меблированных комнат
"Моника" должен прибыть комплект голограмм. Пусть компьютер проверит, нет
ли среди них известных органлеггеров или сообщников Лорана.
Такси плавно взмыло в небо и направилось на восток. Я смотрел
трехмерный телевизор и пил кофе, пока у меня не вышел запас монет для
автомата.
Если вы отправляетесь в Долину Смерти между ноябрем и маем, когда
климат там идеален, она может показаться туристским раем. Там есть полоса
Дьявола для гольфа, с фантастическими грядами и соляными вершинами;
Забриски-Пойнт с окружающим его загадочным мертвым пейзажем; старые
заброшенные шахты и самого удивительного вида редкие растения,
приспособившиеся к жаре и мертвецки сухому климату. Да, в Долине Смерти
немало интересного и когда-нибудь я отправлюсь туда, чтобы полюбоваться ее
чудесами. А пока что все, что я узрел - это космопорт. Но он и сам по себе
производил приличное впечатление.
Посадочное поле некогда было частью очень крупного внутреннего моря.
Теперь это соляное море. Идущие попеременно красные и синие
концентрические круги обозначают посадочные площадки для кораблей из
космоса. Столетняя эволюция космических приводов видна здесь как на ладони
по размерам и форме воронок, образовавшихся от огненных или фотонных струй
из тормозных сопел. И все же большая часть поля сохранила свой
первозданный ослепительно белый цвет высохшей соли.
И на фоне этой соли - корабли всех форм и размеров. Вокруг них как бы
танцуют различные вспомогательные машины и механизмы, а если не полениться
и подождать - можно увидеть и приземление космического корабля. Ради этого
зрелища стоит подождать!
Здание космопорта, расположенное на краю плоского соляного плато,
представляет собой светло-зеленую башню, возвышающуюся над обширным
участком светящегося оранжевого бетона. Ни один корабль на него не
садился. Во всяком случае, пока. Такси опустило меня у самого входа и
улетело, чтобы присоединиться к себе подобным. А я стоял, вдыхая сухой
теплый воздух.
Четыре месяца в году в Долине Смерти идеальная погода. В один из
августовских дней зарегистрирован рекорд - 56 градусов Цельсия в тени.
Клерк за стойкой сказал мне, что Ордац прибыл несколько минут назад.
Я нашел его с еще одним служащим в лабиринте оплачиваемых ячеек, каждая из
которых способна вместить два-три чемодана. В ячейке, которую открыл
Ордац, был всего лишь небольшой пластмассовый портфель.
- Возможно, он использовал и другие ячейки, - заметил Ордац.
- Скорее всего, нет. У него цифровой замок. Я думаю, он вероятнее
всего...
- Может быть...
- Что - может быть? - взорвался я. - Должен вам сказать, что
поясовики путешествуют налегке. Дайте сюда этот портфель!
Присев на корточки, я пристально начал разглядывать цифровой замок.
Как это ни забавно, но я не испытывал ни малейшего удивления, будто
всегда знал, что портфель Оуэна окажется здесь. А почему бы и нет? Он
обязан был попытаться каким-то образом подстраховать себя через меня,
потому что я уже вовлечен в деятельность ООН по борьбе с органлеггерами.
Оставив что-нибудь в камере хранения космопорта, потому что Лоран не смог
бы найти нужную ячейку или добраться до ее содержимого, если бы сумел
найти, и потому, что у меня возникнут ассоциации, связывающие Оуэна с
космопортами.
Шифр был пятизначным.
- Он должен был иметь в виду, что открывать его буду я. Давайте
посмотрим... - и я установил число 2247. 22 апреля 2117 года, день, когда
погиб Кубс.
Замок щелкнул и портфель раскрылся. Ордац был тут как тут и
вытаскивал брезентовый конверт. Я не столь поспешно взял две каких-то
склянки. В одной из них, герметически закупоренной от проникновения
земного воздуха, находилась невероятно мелкая пыль. Пыль настолько мелкая,
что скользила, как масло по внутренней поверхности наполовину заполненного
стеклянного флакона. В другой пробирке находилась почерневшая крупинка
железо-никелевого сплава, едва различимая невооруженным глазом.

В портфеле были и другие вещи, но главной оказалась папка. В ней
находилась вся история Оуэна... во всяком случае, до определенного
момента. Оуэн, должно быть, намеревался ее дополнить.
Когда он вернулся из последнего полета к богатым рудами обломкам,
среди всякого прочего хлама на почте Цереры его поджидало письмо. Должно
быть, он хохотал над некоторыми частями этого послания. Лоран взял на себя
труд собрать полное досье на контрабандную деятельность Оуэна на
протяжении последних восьми лет. Неужели он рассчитывал, что может
добиться молчания Оуэна угрозой передачи этого досье таможенникам?
Возможно, это досье породило в голове Оуэна ошибочную мысль. Как бы
то ни было, он решил связаться с Лораном и посмотреть, что из этого
выйдет. Если бы не особые обстоятельства, он переслал бы мне это письмо,
предоставив РУК честь выследить всю банду. Ведь специалистом по таким
делам была все-таки эта организация. Однако в последнем рейсе у Оуэна
произошло несчастье.
Его фотонный привод взорвался где-то за орбитой Юпитера.
Предохранительные устройства едва успели катапультировать жилой отсек его
корабля. Спасательное судно подобрало Оуэна и вернуло его на Цереру.
После оплаты спасательной экспедиции он оказался разорен. Ему нужны
были деньги. Возможно, Лорану стало об этом известно и он на это
рассчитывал.
Вознаграждение за информацию, которая привела бы к поимке Лорана,
могло дать ему возможность купить новый корабль.
Он, следуя инструкции Лорана, приземлился в одном из захудалых
космопортов, откуда люди этого сверхорганлеггера долго возили его - в
Лондон, в Бомбей, в Амберг в Германии. История, записанная рукой Оуэна,
кончалась в Амберге. Каким образом он попал в Калифорнию? Рассказать об
этом у него уже не было никакой возможности.
Однако и во время этих переездов ему удалось узнать очень многое. Ему
удалось добыть сведения о структуре организации Лорана. В папке был
полностью изложен план переброски добытых преступным образом органов в
Пояс и техника поиска клиентов и выхода на них. Было здесь и немало
догадок Оуэна, которые в большинстве казались разумными, но практически
невыполнимыми. Как это было для него типично! Я не мог найти ни признака
того, что у него возникали какие-то сомнения в осуществимости своих
намерений.
...И, разумеется, он не знал, что скоро наступит конец.
Здесь же были двадцать три голограммы, все - принадлежавшие членам
банды Лорана. На обороте некоторых снимков виднелись пометки Оуэна, на
других ничего не было. Оуэн не был в состоянии выяснить, какое место
каждый из сфотографированных им органлеггеров занимает в организации.
Я просмотрел их два раза, задаваясь вопросом - не является ли один из
изображенных на снимках самим Лораном? Оуэн этого так и не узнал.

- Похоже, вы были правы, - сказал Ордац. - Он не мог походя собрать
такие подробности, поэтому намерение выдать банду Лорана должно было у
него быть с самого начала.
- А я вам что говорил? И за это его убили!
- Да, так, должно быть, и было. Какие мотивы могли у него быть для
самоубийства? - Ордац изо всех сил пытался изобразить на лице гнев. - И я
также нахожу, что совершенно не могу поверить в нашего противоречивого
убийцу. Вы совершенно испортили мне аппетит, мистер Гамильтон.
Я рассказал ему свои соображения о других жильцах на этаже Оуэна. Он
улыбнулся и кивнул.
- Возможно, возможно... теперь это компетенция вашего управления.
Органлеггерство входит в сферу деятельности РУК.
- Верно. - Я закрыл портфель и взвесил его в руке. Посмотрим, что
сделает из всего этого компьютер. Я вам пришлю фотокопии всего, что здесь
есть.
- Вы мне дадите знать, что выяснится в отношении других жильцов?
- Разумеется.

Я вошел в контору РУК, размахивая драгоценным портфелем и чувствуя
себя на вершине успеха. Оуэн был убит. Он погиб, не запятнав своего
честного имени и, пожалуй, скорее всего, не без достоинства. Даже Ордац
признал это.
Запыхавшись и спотыкаясь, меня нагнал Джексон Бера.
- Что стряслось? - окликнул я его. Может быть, я не хотел упустить
шанса похвастаться. У меня было двадцать три лица, двадцать три
органлеггера в одном портфеле в моей руке.
Бера остановился.
- Где вы были?
- Работал. Честно. Что за спешка?
- Помните того продавца наслаждений, за которым мы следили?
- Грэхема? Кеннета Грэхема?
- Именно его. Он мертв. И виноваты в этом мы! - С этими словами он
побежал дальше.

К тому времени, как я догнал его, он был уже в лаборатории.
Труп Кеннета Грэхема лежал лицом вверх на операционном столе. Его
вытянутое, впалое лицо было бледным и ничего не выражающим, размякшим. Оно
было пустым. Со всех сторон голову окружала различная аппаратура.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10