А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Итак, оставался единственный выход – наставить старого моряка на путь истинный или подкупить, как получится.

ТУРЕЦКИЙ
13 февраля, вечер

По телевизору показывали очередное заседание в Беловежской Пуще. Встречались руководители Украины и Казахстана.
«Ностальгия по СССР достигла своего пика на межгосударственном уровне. Действительно, Россия является правопреемницей Союза по всем ключевым позициям. И возможно, именно „благодаря“ этим ее привилегиям наступила полная атрофия в отношениях с содружеством СНГ…» – комментировал писклявый человек в студии.
– Костя, ты что-нибудь понимаешь? Ты же государственный человек, ты должен понимать. Объясни мне, ради бога, что значит эта абракадабра?! – взмолился Турецкий. Они сидели в его, Турецкого, кабинете и смотрели программу «Сегодня» на канале НТВ.
– Имеется в виду, что нашим боссам глубоко начхать на… – Меркулов невольно посмотрел по сторонам, потом на телефон Турецкого, пребывающий в состоянии глубокого анабиоза на краешке рабочего стола.
У Турецкого, как на грех, тут же зачесалось в носу. Ну и ну. Если уж зам генерального прокурора опасается прослушивания в собственном здании… Турецкий вдруг вспомнил, с каким воодушевлением отправлялся полгода назад в Египет Шура Боровик, закадычный друг его хулиганского детства, ныне видный русский археолог. Там, в Египте, в очередном тайнике очередной пирамиды очередная международная экспедиция раскопала какие-то очередные древние дощечки с текстами. Что за тексты – никто понять не мог. Пригласили на симпозиум кучу специалистов из разных стран. Боровика – в том числе. Ученые мужи бились над старинной тайнописью пять месяцев. Шура внес свой посильный вклад. Наконец, тексты перевели, прочитали, а там оказались – одни доносы. Доносы… Третий век до нашей эры! Ничего никогда не меняется.
Турецкий чихнул несколько раз подряд.
– Ты только посмотри! Широкоскулый президент братается с Главным Хохлом, – умилился Меркулов.
«Забавно, что именно президент Казахстана, а не России – истинный лидер „четверки“ или сейчас, скорее, „тройки“… – вещал писклявый человек в студии на канале НТВ. – Парадоксально, но факт: сфера отношений СНГ – единственная, в которой российский Президент начинает соглашаться с левой оппозицией российской же Государственной Думы. Ведь у простых граждан сильны интеграционные настроения. И сейчас не важно, что эта идея утопична…»
– Любопытно, – сквозь зубы пробормотал Меркулов и выключил телевизор. Снял очки в тонкой роговой оправе и задумчиво потер переносицу.
– Страшно подумать, – ухмыльнулся Турецкий, – что движением нашей жизни управляют люди, не имеющие никакого понятия о законах физики… Так я могу считать, что уже получил разрешение на подслушивание Сафронова? – безо всякого перехода от высокой политики ляпнул он.
– Что-то мне подсказывает, что рано или поздно, – Меркулов кивнул на телефонный аппарат, – он зазвонит.
Телефон проснулся и зазвонил. Турецкому стало нехорошо, но трубку брать он не стал.
– Что у тебя нового по Сафронову? – спросил Меркулов.
– Я допросил двоих сотрудников следственного отдела Центрального округа и еще двоих, работавших там прежде. Информации – ноль. Стучать нынче, знаешь ли, никто не желает. Нужно начинать подслушивать разговоры Сафронова, иначе толку не будет.
– В принципе я могу тебе выдать санкцию на прослушивание даже Президента. Почему бы и нет. У него ведь нету депутатской неприкосновенности. Но что толку? Что умного можно услышать по телефону? Люди не доверяют ему свои секреты. Не рассчитывай, что поймаешь Сафронова на слове и сможешь предъявить этот факт как веское доказательство взяточничества. Я даю тебе санкцию только для стимулирования расследования. Я буду у себя, но это не значит, что ты можешь меня дергать до появления первых результатов. Привет супруге.
Телефон на столе продолжал трезвонить. Турецкий нехотя снял трубку и услышал вкрадчивый грязновский голос:
– Але, это прачечная?
– Приезжай, заждались уже.
Дверь открылась, и ввалился Грязнов, пряча во внутренний карман куртки мобильный телефон. Внешний карман тоже подозрительно оттопыривался.
– Ну и как жизнь, Вячеслав? – поинтересовался Меркулов. – Как дело банкира?
– Полный «висяк».
– Не расстраивайся, Вячеслав, зато у тебя теперь есть личный банкир, – Меркулов, выходя из кабинета, похлопал Грязнова по плечу.
– Ага, личный, совсем ручной, практически карманный… Да, – вспомнил Грязнов, вытаскивая какой-то листок. – Я получил твое отдельное требование.
– Я отправил тебе этот факс сегодня утром, – ужаснулся Турецкий. – Это же срочный запрос по поводу личности погибшего водителя «БМВ»?!
– Я приехал не из-за этого факса. А из-за того, который ты посылал месяц назад.
Турецкий вздохнул. Он прекрасно знал, что Слава сделает все, что от него зависит, максимально быстро и качественно, но это потребует определенной компенсации. Немного издевательств и бутылки хорошего коньяка.
В сейфе, правда, еще оставалось две трети «Юбилейного».
После первой рюмки Турецкий демонстрировал Грязнову «подарок от фирмы» – «Приложение No 1», свидетельствующее о седьмом месте полковника Сафронова в загадочном рейтинге московских сыскарей. После второй выяснилось, что для ознакомления с Приложением No 2 нужно нажать любую кнопку. После третьей и последней («Юбилейный» был ликвидирован), что следующий «Бюллетень No 18» требует эксклюзивного кода доступа разряда 9799 FG.
– Славутич, на что это, по-твоему, похоже? – Турецкий с остервенением закурил.
– Трудно сказать. «Секретчики» обычно выпячивают свои тайны наружу. Прячутся в толпе, так сказать. Маскируются под обыденную действительность. – И Слава Грязнов жестом профессионального фокусника вытащил из кармана бутылку с красно-коричневой этикеткой «Teqila Anejo Jalisco», в которой заманчиво плескалась жидкость бледно-соломенного цвета.
– Аглицкие буквы – это, конечно, какое-то ключевое слово. Скажем, «фагот». Или «фигура». А цифры… Ты пил когда-нибудь прежде текилу? Ну… вот тебе вариант. 97 и 99 – временной диапазон действия. Три года.
– Ты издеваешься? – возмутился Турецкий, открывая бутылку. Ему уже было все равно. – Действия чего?!
– А что тебе интуиция подсказывает?… Между прочим, текилу иногда добавляют в виски и коньяк, а также в коктейль «Маргарита», о чем можешь сразу забыть. Так что у нас все получается строго по правилам. Сполосни стаканы, пора радикально увеличить дозу.
Интуиция не подсказывала ничего. Турецкий раз за разом жал свои любимые кнопки. Ctrl и Alt+Del. Ctrl и Alt+Del.
– Что это? – Слава ткнул пальцем в какой-то листок бумаги, валявшийся на столе. – Из твоего почтового ящика?
– Естественно. Счет за телефон, междугородные переговоры. Ирка просила оплатить сегодня.
– Да нет, вот это что? – Грязнов помахал квитанцией у приятеля перед носом. – Перед номером твоего телефона, видишь?
Чьей-то размашистой рукой карандашом там были начертаны две буквы: «FG».
– Текила обычно хороша до трех лет, – проронил Грязнов, тем временем с видом знатока исследуя этикетку.
– Е-мое! – взвыл Турецкий. – Код доступа! Ах ты ж мексиканец хренов! Мой код доступа – это мой домашний телефон?!
– Давай вводи его, – распорядился азартный Слава, потирая руки. – Заталкивай. Вставляй. Запихивай. Засунь им по самые помидоры.
Они выпили, и Турецкий лихорадочно застучал по клавишам. И наконец, вдавил кнопку «enter». На экране тут же запрыгала знакомая фраза: «Подарок от фирмы. Подарок от фирмы. Подарок от фирмы…»
Едва не стукнувшись лбами и выпучив глаза, друзья прочитали следующее:

Только для служебного пользования
Пресс– релиз САГ «Аист»,
выполненный по стандартным критериям
и в иерархическо-анонимном порядке.
Бюллетень No 18-t
Согласно последнему рейтинг-листу, составленному по N. Wolf-системе, оценивающему практический (результативный) профессиональный уровень следователей всех ступеней Генеральной и Московской городской прокуратуры, следственного комитета МВД, но за исключением следственного управления ФСБ (эксклюзивный код доступа разряда – не менее 9497 FG):
Старший советник юстиции Турецкий А. Б. занимает 17-ю позицию с личным коэффициентом: 21407 (19-е – по итогам предыдущей недели).

Слегка потрясенные, они выпили еще. Турецкий поморщился:
– Это же похоже на кактус. Что за дрянь пьем?
– Не кактус. Текилу делают из голубой агавы, которая водится в мексиканских пустынях. Лучшие сорта производят в штате Джалиско. А надпись «anejo» означает трехлетнюю выдержку, больше которой, кстати сказать, не бывает. Давай еще раз, и ты поймешь, что я прав.
Они снова налили и опорожнили стаканы.
Турецкий почувствовал ровный и сильный вкус на нёбе. Наверное, агавы? И мысли его немедленно приняли новое направление.
– Черт возьми! А почему этот Сафронов занимает седьмое место, а я – семнадцатое?! Почему это? – Возмущенный Турецкий закрыл файл со своей фамилией и снова уставился на «Бюллетень» с Сафроновым.
– Кстати, ты Меркулову об этом что-нибудь… нет?
Турецкий покачал головой.
– Тогда, чтобы без лишнего шума, быстренько сбрось на дискету, отвезем моему Денису, пусть его ребята поколдуют. А я дам команду своим орлам, пусть ставят «жучок» на Сафронова.
В этот момент текст на экране начал… растворяться. Только от некоторых букв и цифр остались лишь отдельные черточки и точки. Приятели не поверили своим глазам. Турецкий рванулся было переписывать файл на дискету, но – поздно. Экран мигнул, и в его центре черточки и точки стали сливаться в общую фигуру. Пока не образовали смачный кукиш.
– Мать их за ногу. Как они тебя сделали, – посочувствовал Грязнов. – Ну перепиши тогда хотя бы ту телегу, что на тебя накатали.
Турецкий, вздохнув, снова открыл «свой» файл, но сделать ничего не успел. Все повторилось до мельчайших нюансов, таких, например, как заусеницы на пальцах, образующих дулю. Текст опять растворился, а его остаток трансформировался в кукиш.
Грязнов потрясенно молчал. В этой критической ситуации они были просто вынуждены выпить два раза подряд. Снять стресс. Содержимое бутылки стремительно сокращалось.
Турецкий со злостью стукнул себя по колену:
– Я конечно, «чайник», но и такой посуды достаточно, чтобы понять, что использовать тексты можно было только один раз. При повторном открытии они самоуничтожаются.
– Но это все равно, как если бы человек говорил голосом, не записывающимся на диктофон.
– Нет, это как если бы во второй раз он отказался от своих показаний.
– На ФСБ это очень похоже. А ты вообще пытался проверить по своим каналам, что это еще за САГ «Аист»?
– Ты уверен, что текила хорошо накладывается на коньяк? – вопросом на вопрос ответил Турецкий.
– Очень действенно, – пообещал Грязнов.
– Ладно… Нету такого САГ «Аист»… Значит, «ключ» мне подбросили в почтовый ящик… Но зачем?… Нет, все-таки объясни, почему у меня рейтинг ниже?! Почему он вообще только семнадцать?
– Тут другое интересно, – уклонился Грязнов, разливая неизвестно в который раз. – За прошедшую неделю у вас обоих рейтинг поднялся на две позиции. Это, может быть, конечно, и совпадение, но… А как вообще складываются рейтинги?
– Зависит от того, кто, как и с кем сыграл… то есть… не знаю, как они это делают. В спорте вообще-то считают не слишком сложно. В общий лист вносятся все участники соревнований определенного ранга. За каждый выигрыш спортсмен получает какой-то процент рейтинга проигравшего ему соперника. А соперник соответственно столько же теряет. За проигрыш разным соперникам теряется разный процент. Кроме того, могут быть специальные надбавки, так сказать, индексация за уровень соревнования, если ты в нем победил, конечно.
– А когда еще очки рейтинга теряются?
– Дай сообразить… – Турецкий помотал головой, пытаясь разогнать сгущающийся туман. – Наверное, при неучастии в соревновании – теряются. Да, точно, при отсутствии объективной причины.
– Значит, чтобы определить рейтинг сыщика, нужен рейтинг преступника, с которым он вступил в единоборство, верно?
– Да ты рехнулся, это же невозможная вещь, как это определить?! И кто это сделает?! А потом, о каком единоборстве может идти речь?! Тут же миллион иррациональных факторов вступает в силу. Пока получишь одно идиотское разрешение на прослушивание – уже поседеешь. А седой следователь – это уже совсем другой следователь. Э-э-э, да что говорить. – Турецкий махнул очередную дозу «агавы».
– Перестань трясти землю, – вдруг тихим и неуверенным голосом попросил Грязнов.
Турецкий удивился, но возражать не стал, кто знает, может быть, он что-то такое и совершал. Тем более что тут Грязнов вдруг сказал совершенно трезво и четко:
– Ты говоришь, что рейтинг нельзя рассчитать, потому что нельзя рассчитать его у преступника, тем более – кстати! – у потенциального преступника. Это все верно. Но, может быть, рейтинг существует как раз для таких случаев, как у тебя сейчас – при внутреннем расследовании? Преступник известен заранее. Он – свой парень в доску. В рейтинг.
– Ерунда, – запальчиво возразил Турецкий, явственно ощутив, как пространство начинает искривляться. И повинуясь непонятному порыву, одним стремительным движением налил в свой стакан и выпил, не давая опомниться собутыльнику. – Д-даже если я нахожусь на последнем месте, то получается… то получается, что в системе подсчета задействованы как минимум семнадцать человек. Это уже немало для внутренних расследований, которые могут одновременно вестись в настоящий момент. Кроме того, откуда это известно САГ «Аисту»? Твоя гипотеза возможна только при допущении тотальной утечки информации.
– А ты считаешь – это исключено?
– Да, – уверенно начал было Турецкий, но вспомнил, как странно вел себя Костя Меркулов. – Да… я так считаю… Не перебивай. Вспомни лучше, как там было написано? «Аист» оценивает профессиональный уровень следователей всех ступеней системы Генеральной прокуратуры, следственного комитета МВД…
– Двух из трех существующих ведомств – всех, но за исключением ФСБ. – Грязнов икнул, разлил остаток текилы, и приятели прикончили «Anejo Jalisco». Грязнов грустно посмотрел через пустую бутылку на своего приятеля и понял, что вряд ли сегодня куда-то уедет.
– Вот именно! То есть оценивается куча народу. Это может быть несколько тысяч человек. Не могут же все они находиться по разные стороны внутреннего расследования. Но может быть другое! Может быть, действительно есть утечка информации, а этот гребаный рейтинг – чепуха на постном масле, которую выдумал господин Сафронофф, просто чтобы подействовать мне на нервы. Так вот, герр полковник, – вдруг заорал Турецкий почему-то в потолок, – т-так в-вот…
Что именно сам он докричал «герру Сафроноффу», Турецкий дослушать не смог, потому что в его личном варианте немедленно рухнул потолок. А может быть, тот, другой Турецкий, которого он наблюдал как бы со стороны, что-то и докричал. А почему я вообще решил, что я Турецкий, подумал Турецкий. Может быть, Грязнов завтра все расскажет. Если только он не провалился при землетрясении.

КАТЯ
11 февраля, утро

Катя остановила машину у офиса Кроткова, располагавшегося в бывшем здании ЦК ВЛКСМ. «Дипломат» с деньгами лежал на сиденье рядом.
Глядя в зеркальце, осторожно, стараясь не разрушить причудливую башню, в которую были собраны ее волосы, нажала кнопку «record». Диктофон в высокой прическе был абсолютно незаметен. Вот и пригодился.
Две недели назад у Кати был день рождения, и, зная, как она любит всякие «аудиопримочки», Эльдар потащил ее в «Global USA» выбирать подарок. Они долго изводили продавца, пытаясь оценить звучание. В конце концов, Катя остановилась на аудиосистеме «Hi-End от Bow Technologies», и вместе с покупкой ей вручили лотерейный билет. В лотерею ей обычно не везло, и безо всякого энтузиазма она стерла монеткой слой фольги, ожидая увидеть надпись типа «Без выигрыша», но под серебристой пленкой появились цифры – $100. Продавец поздравил ее с удачей и объяснил, что она может выбрать в их магазине любой товар по стоимости не превышающий сто долларов. За выигранную сумму можно было выбрать разве что будильник или аудиоплейер. Катя выбрала диктофон.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги 'Марш Турецкого -. Картель правосудия'



1 2 3 4 5 6 7