А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но вот однажды…
Однажды жарким сентябрьским днем Степан Капитонович пришел на работу несколько позже обычного. Не успел он войти в прохладную приемную, как секретарша сообщила, что звонили из обкома и вот-вот оттуда должен приехать какой-то не то инспектор, не то инструктор по фамилии вроде бы Шишкин.
– Очень плохо было слышно, – оправдываясь, сказала секретарша в ответ на раздраженный взгляд своего начальника.
– Знаем мы этих Шишкиных-Мышкиных! – недовольно бурчал Степан Капитонович. – Всякие хлюсты приедут и начнут учить уму-разуму…
Настроение Кренделя испортилось, общаться с обкомовским чинушей ему страшно не хотелось. Пока он сидел и размышлял, что бы предпринять, дверь распахнулась, и на пороге появился неизвестный.
– Что надо? – грубо спросил Степан Капитонович.
– Извините за вторжение, – сказал незнакомец, – я из обкома.
– Товарищ Шишкин? – пытаясь изобразить любезность, спросил Крендель.
– Почему Шишкин? – изумился прибывший. – Моя фамилия Семиоков.
– Прошу прощения, – хмуро извинился Крендель. – Секретарша-дура не расслышала. Так вы, значит, к нам с проверкой?
Незнакомец молча кивнул и, не спрашивая разрешения, сел на один из стульев, стоявших в кабинете.
Крендель внимательно посмотрел на Семиокова. Перед ним был немолодой мужчина несколько странной наружности. Его солидное министерское лицо украшали внушительные баки и пышные усы. Насупленные глаза смотрели хмуро, но как-то отстраненно, точно он был внутренне чем-то озабочен. Проверяющий был немолод, что несколько удивило Кренделя – обычно в одиночку приезжали молодые, начинающие партработники. Но больше всего удивило Степана Капитоновича одеяние Семиокова. Несмотря на жаркую погоду, он был одет в теплое драповое пальто. Оно было распахнуто, виднелся не менее солидный костюм. Однако Крендель обратил внимание, что туфли проверяющего были надеты прямо на босу ногу.
– Вам не жарко? – спросил Крендель. – Раздевайтесь.
Семиоков чуть пошевелил головой, как бы соглашаясь, что надо раздеться, но остался сидеть неподвижно, рассматривая что-то над головой Кренделя.
«Куда это он смотрит? – подумал Степан Капитонович. – Неужели на портрет генсека?» Семиоков внятно хмыкнул, потом пристально взглянул на Степана Капитоновича. Глаза его неожиданно широко раскрылись. Суровое лицо расплылось в улыбке.
– Никита Сергеевич? – спросил он изумленно.
Крендель в первую минуту почуял насмешку, лицо его закаменело, но, вглядевшись в гостя, он понял, что тот не шутит.
Семиоков во все глаза рассматривал хозяина кабинета.
– Вы ошиблись, – мягко сказал Крендель.
Гость помрачнел и опустил голову.
– Да, я уже понял, – грустно сказал он. – Но сходство замечательное. Уж кому знать, как не мне.
– Вы встречались с товарищем Хрущевым? – осторожно спросил Крендель.
– Я был у него референтом, – последовал ответ. – Увы, превратности судьбы. После его смещения начали меня кидать по стране. Где только не побывал. Теперь вот здесь, – Семиоков посмотрел Кренделю прямо в глаза. – Так-то вот. Но все же какое поразительное сходство! Теперь я начинаю верить, что бывают на свете двойники.
Крендель млел от восторга – еще бы, человек, лично знакомый с опальным премьером, признал их сходство!
– А все-таки зачем вы к нам пожаловали? – осторожно начал он.
– С проверочкой, – посерьезнел Семиоков, – по письму.
– А что за письмо? – насторожился Крендель.
– Да не беспокойтесь, – снисходительно заявил Семиоков, – мелочь…
– Ну а все же?
– Да вот прислали тут в обком писульку, что у вас баня работает неудовлетворительно.
– Баня? – изумился Крендель.
– Да! – воскликнул Семиоков. – Дожил – бани посылают проверять! Но деваться некуда. Дело есть дело.
«Странно, – подумал Степан Капитонович, – никогда жалоб на баню не было…»
– Как же вы будете ее проверять? – задал он вопрос.
– Да очень просто – на месте. Сейчас туда и отправлюсь. Именно как учил нас Никита Сергеевич: не доверяй никому, сам посмотри, пощупай, попробуй на зуб.
– Ну-ну, – протянул Крендель.
– А вы со мной не пойдете? – спросил гость.
– К сожалению, не могу, – увернулся Крендель, – у меня давление. – Он вызвал шофера и вручил ему гостя, наказав отвести его в баню.
Некоторое время Крендель размышлял над словами гостя о превратностях судьбы, но мысли эти скоро были вытеснены текущими делами, и он забыл о Семиокове.
Часа через три прибежал возбужденный шофер и рассказал невероятную историю.
– Этот самый Семиоков, – говорил он, захлебываясь, – такое отколол… Пришли мы, значит, с ним в баню. Ну, сначала в кабинет директора. Тот как услышал, что проверяющий из обкома, побледнел как полотно, губы трясутся, а Семиоков ну его распекать: парная, говорит, у вас плохая, пар отсутствует. В душевых отделениях грязно…
Директор руками машет, не соглашается.
«Я сам проверю», – говорит Семиоков.
Зашли мы в мужское отделение, Семиоков преспокойно разделся и пошел мыться. Я, конечно, удивился, но мало ли, думаю, проверяющий есть проверяющий. Он преспокойно помылся, выходит и говорит: «Неплохо, мол, все поставлено. Видимо, кто-то желает вас оклеветать», – это он директору.
Тот повеселел, головой кивает. Семиоков стоит в предбаннике и рассуждает, что баня – одно из любимейших развлечений русского народа, отрада и отдохновение и поэтому всегда должна содержаться в порядке. Директор довольный стоит и ему в рот смотрит. Странно только, что Семиоков одеваться не спешит.
Так он говорил минут десять, потом неожиданно заявляет:
«В письме это еще сказано, что в женском отделении тоже не все ладно, неплохо бы проверить».
Директор заявляет, что это, мол, очередная клевета и что у женщин все в порядке, даже лучше, чем здесь.
«Вот я и проверю, проводите меня туда».
Директор глаза вытаращил и спрашивает:
«Что же, прямо так, в натуральном виде и пойдете?»
«А что, – заявляет Семиоков, – прямо так и пойду!»
«Да вы бы хоть прикрылись, ведь кипятком ошпарят».
«Это лишнее», – отвечает Семиоков.
Мы так и обалдели.
Директор переминается с ноги на ногу, не знает, что и сказать.
«Ведите меня», – приказывает проверяющий.
Директору куда деваться – шагнул он к двери, но потом повернулся к Семиокову и взмолился:
«Вы хоть прикройтесь!»
«Что же, – говорит Семиоков, – чресла, пожалуй, задрапирую», – обвязался полотенцем и пошел, директор за ним, ну и я тоже, – смущенно опустив глаза, сказал шофер.
– Народу в женском отделении было немного, – продолжал шофер. – На нас сначала не обратили внимания, но Семиоков сам привлек его.
«Здравствуйте, товарищи! – громко воскликнул он. – Рад приветствовать вас!»
Что тут началось: визг, крики, бабы голые мечутся, кто тазиком прикрывается, кто этим же тазиком ударить норовит, словом, ад. Директор со страху выскочил прочь, я за ним. Из-за двери вопли несутся, потом заорал Семиоков. Выбежал он оттуда совершенно голый и красный, как рак, – его все-таки ошпарили.
Подпрыгивает на месте, директор его за собой тащит, а сам незаметно пальцем у виска крутит, показывает мне: мол, не псих ли?
Утащили мы Семиокова в кабинет, усадили на диван, притащил я его тряпки, потом приехала машина, и увезли нашего проверяющего сами понимаете куда… Никакой это не Семиоков оказался, а сумасшедший, сбежавший из нашего Монастыря!
Выслушав подробное повествование, Крендель был несколько обескуражен. Однако не подал вида и только поинтересовался у шофера, понравились ли ему женщины в бане.
– Старухи одни, – односложно ответил тот.
– Ну что ж, и на старуху бывает проруха, – невпопад, как показалось шоферу, высказался Крендель.
Несколько описанных выше инцидентов, связанных с Монастырем, должно быть, настроили читателя на юмористический лад, однако дальнейшие события, о которых пойдет речь, никак не назовешь веселыми.
Глава 3
Урок истории в шестом классе тихореченской средней школы № 2 подходил к концу. Преподаватель – Олег Павлович Тузов – бубнил что-то о распаде рабовладельческого общества и зарождении новой социально-экономической формации – феодализма.
На дворе стоял сентябрь, окна в классе были распахнуты, в них врывались волны горячего воздуха с улицы, а вместе с ними щебет птиц, приглушенный гомон человеческих голосов. Головы детей то и дело поворачивались к окнам. Чувствовалось, что период становления феодализма занимал их не очень.
Ведя урок почти машинально, Олег Павлович между тем размышлял о своей нелегкой судьбе. Еще три месяца назад никто не величал его по имени-отчеству, называли просто Олегом или Тузом. Не было никаких уроков, классного руководства, а была студенческая скамья и радости студенческого бытия.
«Все хорошее когда-нибудь кончается», – с грустью думал Олег, глядя на лица учеников, которые, видимо, тоже не отошли от недавних каникул.
Приехав после распределения в Тихореченск, Олег сразу же решил, что очутился в страшной дыре. Правда, в самом начале город ему даже понравился. Олег, учась в университете, интересовался историей не только по долгу учебы. И теперь, попав чуть ли не в девятнадцатый век (во всяком случае, так ему казалось), ходил по улицам Тихореченска, широко раскрыв глаза. Однако так продолжалось один или два дня. За это время, обойдя весь городок, побывав в местном музее, в церкви и в единственном пивбаре, он понял, что жестоко обманулся. Истории, конечно, здесь хватает. Но и только…
Конечно, музей был довольно интересный. Церковь хотя и обветшала, но радовала глаз старинным иконостасом и чудесными росписями, а пиво местного пивзавода в пивбаре было на редкость свежим и вкусным. Но на этом все достопримечательности Тихореченска кончались. Так, во всяком случае, решил молодой специалист.
«Ведь я не на денек приехал, – тоскливо размышлял Олег, – три года тут кантоваться, три года!»
Появление нового преподавателя было встречено в школе без особого восторга. Директор, которого звали не то Иван Евстифеевич, не то Иван Ермолаевич (Олег так и не освоил мудреное отчество), испытующе посмотрел на молодого специалиста и заявил, что работать придется много и пусть товарищ Тузов не обольщается, что ему будут созданы особые условия. Ни на какие особые условия Олег, конечно, не рассчитывал, однако такое напутствие обидело.
Небольшой педагогический коллектив, в котором преобладали женщины предпенсионного возраста, встретил его тоже без ликования.
– Еще один гастролер приехал, – услышал он за спиной и снова обиделся.
Тем не менее Олег активно включился в работу по приведению школы в порядок к началу учебного года. Он не был белоручкой, работал на совесть и несколько раз ловил на себе одобрительные взгляды директора и учителей.
Само здание постройки тридцатых годов, обветшалое и неуклюжее, тоже не понравилось молодому учителю. Всего в городе было две школы. Школа № 1 помещалась в старинном красивом особняке, сложенном из красного кирпича. Стояла она на горке и радовала глаз. «И тут не повезло», – с горечью думал Олег.
Поселился он по рекомендации директора в небольшом домике неподалеку от школы – у одинокой старушки, которая почему-то была несказанно рада его появлению.
Особенно тоскливо было вечерами. Раза два он ходил в кино на какие-то индийские фильмы и оба раза не досидел до конца. Как-то пошел на танцы, прочитав объявление на заборе.
Танцы проходили в городском парке культуры – огромном, запущенном, похожем больше на лес.
Здесь на небольшом пятачке гремела дискотека. Народу было довольно много, но все держались группами, и создавалось впечатление, что молодежь пришла не танцевать, а выполнять какой-то странный ритуал, заключавшийся отнюдь не в танцах. Все, особенно девицы, которых присутствовало значительно больше, чем парней, стояли с отрешенными равнодушными лицами и, казалось, вовсе не собирались веселиться. Танцевало всего несколько пар. Тут же шатались бойкие, явно подвыпившие молодчики, один из которых, проходя мимо, грубо толкнул Олега плечом.
Когда Олег попытался пригласить девушку, то та, взглянув на него с величайшим изумлением и каким-то даже испугом, отпрянула вглубь за спины подруг.
– Новый учитель, – зашелестело в толпе.
Олег, не привыкший, что ему отказывают в приглашении, стоял как оплеванный.
Своим поступком он обратил на себя всеобщее внимание. Подвыпившие молодчики кругами заходили вокруг него, однако этим дело и кончилось.
Больше Олег на танцы не ходил. Вечерами он смотрел маленький переносной черно-белый телевизор, привезенный с собой, или читал. Еще в первый день он забрел в городскую библиотеку и был поражен ее богатством. Посетителей здесь было немного, и молодая невзрачная библиотекарша отнеслась к Олегу с видимым интересом. Узнав, что перед ней преподаватель истории, окончивший университет, она и вовсе растаяла. Олег получил доступ в хранилище, где нашел такие издания, о которых знал лишь понаслышке. Книги помогали коротать время, а потом начался учебный год, стало повеселее. И все же Олег сильно тосковал по родному городу, по родителям и младшей сестре и почти каждый выходной ездил домой.
Итак, как мы уже говорили, урок, который он вел, подходил к концу. Вдруг шум, который доносился из-за распахнутых окон, усилился. Олег глянул в окно и увидел, что двор перед школой стал заполняться детьми. Они опрометью выскакивали из школьных дверей. Тут же стоял милицейский «газик».
Не успел удивленный Олег отвернуться от окна, как дверь класса распахнулась и вбежал раскрасневшийся директор.
– Сейчас же всем покинуть класс! – закричал он с порога.
– В чем дело? – недоуменно спросил Олег.
– Скорей, скорей! – не отвечая на вопрос, заторопил директор.
Дети с криками схватили сумки и рванулись из класса. Олег поспешил за ними. Во дворе столпилась вся школа. Ребята возбужденно переговаривались и смотрели то на школу, то на нескольких милиционеров, стоящих у «газика».
– Вроде все, – обращаясь к майору милиции, растерянно сказал директор.
– Необходимо проверить еще раз, – заметил майор.
Директор с готовностью рванулся к школе.
– Постойте, я с вами, – остановил его майор.
– Поспешите, – сказал стоящий среди милиционеров человек в штатском, – осталось минут пятнадцать-двадцать.
– Что все-таки происходит? – спросил Олег у учительницы литературы.
Та недоуменно пожала плечами:
– Сама не знаю, говорят, что школа должна рухнуть.
– Как рухнуть? – опешил Олег. – Почему именно сегодня?
Но литераторша ничего вразумительного ответить не смогла.
Олег отошел к своему классу. Ребята возбужденно переговаривались и с любопытством смотрели на здание школы.
– Сейчас развалится! – перешептывались они.
Подъехала черная «Волга», и из нее вылез осанистый человек, как решил Олег, какой-то местный чин.
Человек в штатском подошел к нему и что-то зашептал, тот молча кивал головой.
В этот момент из пустой школы выскочили директор и майор. Они подошли к вновь прибывшему.
– Школа пуста, Аркадий Борисович, – громко отрапортовал директор.
– Осталось пять минут, – сказал милицейский майор, посмотрев на часы.
Все замолчали и стали смотреть на здание школы. Притихли и дети. Тревожная тишина повисла над школьным двором.
Прошло пять минут, потом десять, пятнадцать… Дети насмешливо загалдели. Кто-то свистнул.
– Что же это? – громко спросил осанистый мужчина. – Неужели обман?! Да можно ли верить какому-то слабоумному?!
– Обмана быть не должно, – твердо сказал мужчина в штатском, но и в его голосе прозвучало заметное сомнение.
В эту минуту раздался треск. Сначала слабый, потом громкий и грозный. Здание зашаталось. Казалось, некто огромный раскачивает его изнутри.
– Все назад!!! – закричал майор, но дети и без команды рванулись прочь. Вместе со всеми бросился бежать и Олег.
Отбежав подальше, он обернулся. Крыша школы покосилась. Потом и все здание странно завалилось на бок и наконец рухнуло, подняв столб пыли.
В один голос завыли дети. У директора из глаз брызнули слезы. Заплакали и некоторые учителя.
– Что и требовалось доказать, – громко произнес мужчина в штатском и двинулся к «газику», следом направился к «Волге» и Аркадий Борисович.
Олег подошел к директору, одиноко стоящему в стороне от всех.
– Что все-таки случилось и где мы будем заниматься? – спросил он.
Директор невидяще посмотрел на молодого учителя, потом махнул рукой и, не говоря ни слова, пошел прочь.
А случилось вот что.
Утром этого же дня к секретарю горкома Аркадию Борисовичу Караваеву явился местный уполномоченный КГБ Разумовский, тот самый мужчина в штатском. Он сообщил Караваеву, что сегодня, примерно в 11.45, в городе случится крупная неприятность – рухнет здание школы № 2, и, если сейчас не принять меры, могут быть значительные жертвы.
– Неужели диверсия? – спросил похолодевший Караваев.
1 2 3 4 5 6