А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Ника Сафронова
Эта сука, серая мышь

В чем только не убеждают человека страх и надежда!
Люк де Клапье Вовенарг
Глава 1
ПОРА В ПУТЬ-ДОРОГУ!

Увидев, как незнакомец вынимает из багажника какую-то длинную железяку вроде лома, я так и обмерла. Не успела еще толком ничего сообразить, а он уже шел прямо на нас быстрым пружинистым шагом. Невысокий, коренастый, с видом злодея, чьи намерения очевидны.
Ужас, до чего стало страшно! Он подошел, размахнулся… Я только и успела зажмуриться да что есть сил зажать ладонями уши. Бесполезно. Удар оказался таким мощным, что я его не только услышала, но и почувствовала. Машину слегка накренило вбок. Потом последовал другой удар, третий. Я так и продолжала сидеть без движения, съежившись, до тех пор пока все не закончилось.
Прекратив уродовать капот, злоумышленник подошел к окошку с моей стороны. Наклонился. Стала видна его нехорошая, бугристая кожа. И шрам на бритом черепе, чуть выше левого уха. А в ухе – грубый металлический крест.
Он показал рукой, чтобы я опустила стекло.
– Не открывай! – в испуге шепнула Оксанка.
Сама не знаю, почему я ее не послушала…
Как только преграда исчезла, в окно влетел крепкий, точно кокосовый орех, кулак. Я заметила перстень, кроваво-красную вспышку драгоценного камня. И на мгновение в моих глазах потемнело. Голова мотнулась. Где-то что-то хрустнуло – не то в шейных позвонках, не то в переносице…
– Эй! Ты что, совсем охренел?! Ты, блин, с дуба рухнул, чудило грешное?! – завопила рядом Оксанка; и в голосе ее было столько праведного гнева, что я перепугалась окончательно. Неужели полезет против лома со своими кулачишками?
Хватаясь за расквашенный нос, я выставила в щелки растопыренных пальцев огромный, все еще плохо видящий глаз.
К счастью, психопат выглядел уже вполне удовлетворенным. Примирительно одернув короткий кожаный пиджачок, он сказал:
– Пусть сначала ездить научится… Овца…
Пнул еще разок для острастки по переднему колесу и отошел к стоящей поблизости иномарке. Убрал монтировку, предварительно обернув ее промасленной тряпицей. Сел за руль. И уже через мгновение его не стало. Он превратился в еле различимую точку на горизонте…
Фуф!..
Не много же ему потребовалось времени, чтобы сбить с меня спесь. Я-то думала, что полгода за рулем – это уже о-го-го, какой стаж! Тем более при наличии навыков, приобретенных в режиме московского нон-стоп-трафика. Но оказалось – на трассе все немного иначе.
О машине я мечтала давно. Не только как о средстве передвижения, но и как о роскоши тоже. Мне хотелось стать хоть чуточку эмансипированной. Хотя бы иногда ощущать себя современной женщиной. Яркой, эффектной, свободной. Незадавленной обстоятельствами и извечной нехваткой денег. Чтобы выходить с покупками не с рынка, а из супермаркета. Прижимать к животу фирменные пакеты, вместо того чтобы навьючившись, как верблюд, тащить в отвисших до земли руках прочные матерчатые авоськи.
«Ах, как, это элегантно, – думала я, – красивым, небрежным жестом щелкнуть брелоком! Пык-пык – и готово! А потом побросать все в салон – и только тебя и видели!»
Но еще больше желала я оградить себя от необходимости пользоваться общественным транспортом. Меня просто тошнило от давки, ругани и чужих запахов. Зимой – шалея от холода на автобусных остановках. Летом, когда можно было пройтись пешком, – сторонясь безлюдных районов.
В общем, взвесив все «за» и «против», я пришла к выводу, что в большей степени нуждаюсь именно в средстве передвижения. Поэтому однажды, как только на меня свалились первые приличные деньги (а произошло это как раз около полугода назад), я не стала влезать в долги и купила себе подержанную «семерку».
Оксанка отговаривала меня, как могла. «Поленька, милая, – говорила она, – на ней же еще старуху Изергиль в детский сад возили». Но я была непреклонна. Разве могла я пустить все свои сбережения на машину? А как же мамина зимняя обувь? А бабушкины лекарства? В конце концов, нужно было что-то оставить и на уроки вождения!..
И вот я впервые сижу за рулем. Рядом со мной мужчина лет сорока – мой инструктор. Зовут его Владимир Семенович, как Высоцкого. Он даже внешне чем-то смахивает на своего знаменитого тезку. Только, в отличие от него, имеет на редкость небогатую на мимику физиономию. Просто не лицо, а гипсовый слепок какой-то! Маска нездорового, полного цинизма спокойствия.
– Трогаемся… Не так резко, смотрим в зеркальце заднего вида… Теперь включаем заднюю передачу и стараемся вписаться между стоек. Представьте, что это дети…
Удар.
– Поздравляю. Вы только что сбили ребенка.
Все произносится ровным тоном. Ни октавой выше, ни октавой ниже.
– Так, теперь разворачиваемся и поехали в город!.. Не умирайте, не умирайте, жмите на газ! И поспокойнее, не гуляйте рулем! Что вы так в него вцепились?
Я послушно ослабляю хватку. Пытаюсь сесть посвободней. Все под рукой. Все очень удобно. Зачем вминаться лицом в лобовое стекло? От спинки сиденья обзор точно такой же.
Стоит мне так подумать, как я теряю контроль – то глохну, то скатываюсь куда-нибудь не туда.
Владимир Семенович изредка поправляет. Но чаще цедит с непроницаемым видом:
– Красный горит. Может, не будете давить пешеходов? Или:
– Не жмитесь к бордюру! Вы меня так без резины оставите!
Заботясь теперь исключительно о сохранности шин, я еду строго посередине узкого переулка. Навстречу нам летит груженый КамАЗ.
– Лобовое столкновение – одно из самых опасных… При данном раскладе леденящая невозмутимость инструктора просто шокирует. Я в истерике. А он еще и язвит:
– Руль, милая моя, существует не для того, чтобы из машины не вываливаться!
И так ежедневно. Все девяносто минут, что длился урок. Я ощущала себя не просто дурой, а дурой набитой. И все из-за этого чудовищного субъекта, который одним своим видом вгонял меня в столбняк.
В итоге, когда мне вручали права, у него еще хватило наглости заявить:
– Вам не стоит водить машину! С вашей неадекватной реакцией приключиться на дороге может всякое.
Слышать это было, разумеется, очень обидно. Но я решила ни за что не поддаваться на провокацию.
Дудки вам, Владимир Семенович! Не для того вы мне психику калечили, чтобы все оставалось как есть!
Я вывела свою «семерку» из гаража. И вскоре уже вовсю колесила по улицам города.
Первоначальный стресс сменился уверенностью. Я стала реагировать на дорожные знаки. И вообще замечать многое из того, что происходит по сторонам. Например, вечно голодные глаза постовых. Вывески. Лица прохожих.
Я научилась общаться с собратьями-автолюбителями при помощи фар: «Спасибо, что пропустил!», «А теперь пошел с моей полосы!»
И даже при помощи жестов.
Оксанка, когда это впервые увидела, в восторге зааплодировала:
– У-у, Поленька, растешь на глазах!
Словом, я так понравилась самой себе за рулем, что однажды загорелась идеей поехать куда-нибудь в путешествие. Неважно куда. Просто ткнуть наобум в карту автомобильных дорог и поехать. Может быть, по Золотому кольцу. А может, и в Питер. Да пусть даже в ничем не примечательный городок, вроде Козельска.
Долго бы я, наверное, собиралась с духом (не так это просто – взять, когда дел непочатый край, и сорваться). Если бы на прошлой неделе не позвонила из Воронежа Зоя и не попросила меня приехать к ней.
Зоя – моя двоюродная сестра по маминой линии. Несмотря на семилетнюю разницу в возрасте, отношения между нами всегда были дружескими. В широком понимании этого слова. Из всего окружения только ей, Зое, я могла рассказать о себе все. Даже самые постыдные эпизоды своей биографии. Она всегда умела выслушать и поддержать. И, что самое ценное, умела дать мудрый совет. Иногда мне это просто жизненно необходимо. Ведь, по сути, я человек в футляре. Замкнута, необщительна. Переболев в детстве всем, чем только можно, я выстрадала себе место под солнцем. Но бороться за него так и не научилась.
Да и возможно ли, если меня опекали с пеленок? Надо мной тряслись, на меня боялись дышать. Я росла девочкой-недотрогой. Редким зверьком, находящимся на стадии вымирания.
Из-за слабого здоровья лет до шести я была почти полностью изолирована от общества. Единственные люди, с которыми я общалась, были бабушка и родители. А потому мне думалось, что все вокруг такие же славные. Никто в целом свете не может меня не любить!
Мир за окном казался маленьким, добрым…
Я знала сквер перед домом, где часто прогуливались молодые мамаши и до позднего вечера стучали старики-доминошники. Слева – пустырь, зарастающий летом высокой травой и цветами. Странно, потом эти цветы куда-то исчезли. Да это были, наверное, даже и не цветы, а так, какие-то зонтики на толстых неуклюжих стеблях. Но у них были такие ярко-желтые головки – в них как будто вмещалось все солнце! Мне этот пустырь казался тогда одним из самых красивых мест на земле.
Да! Мир из окна действительно был добрым и маленьким. А на деле он оказался большим и жестоким.
Школа, куда меня отводили за ручку, стала единственным местом, где я получила возможность общаться со сверстниками. Однако очень скоро я поняла, что из этого общения ничего путного не выйдет. Девочки, собравшись в отдельные стайки, меня игнорировали; я была для них чужой. А мальчишки, если и обращали внимание, то лишь для того, чтобы обидеть или позлить.
Даже Оксанка, которая из моей заступницы сделалась подругой, время от времени бросала меня. Острая на язык, она была вхожа в любую компанию. Девочки общались с ней с удовольствием. А я всегда оставалась в тени…
Я рано увлеклась любовными романами. Пожалуй, даже слишком. Уже в пятом классе я начала вести свой первый дневник. Здесь я сколько угодно могла грезить о сказочном принце. Что и делала с большим дерзновением.
К пятнадцати годам я уже точно знала, каким будет мой принц. Какие у него будут глаза, волосы, губы. Я ни минуты не сомневалась, что однажды встречусь с ним в жизни.
Так оно однажды и вышло…
Впрочем, об этом чуть позже.
А пока, встревоженная звонком Зои, я собралась ехать в Воронеж.
Выезд наметила на послезавтра. Раньше не получится. Надо доделать кое-какие дела по работе. Да и на сборы уйдет никак не меньше двух дней.
Итак, решено! Отбываю в четверг. Это у нас… 21 ноября. Замечательно. Выйти надо пораньше, часов этак в пять, чтобы успеть до пробок. И хорошо бы еще прихватить кого-то в попутчики.
Интересно, Вероника отпустит нас с Оксанкой вдвоем?
Да-а, вопрос…
Те времена, когда мы подчинялись только самим себе, когда наша рекламная фирмочка стояла на трех китах и этими тремя китами были я, Оксанка да Ира Чижова – выскочка из Тюмени… канули в Лету. Жаль! Хоть и не ладились у нас отношения с Иркой. Хоть и сидели в помойной яме, гордо именуемой офисом. И работали на износ. И часто задаром. А все-таки здорово было, интересно. Я за наше дело болела душой. Да и обе мои сподвижницы радели не меньше. Только, увы, со временем стало ясно, что эта лошадка дальше не поскачет. Закиснет наше мероприятие. Слишком уж нелепой оказалась затея соваться в мир больших денег без наличия таковых.
Как там народная мудрость гласит: «Барыш без наклада не бывает»? И это чистая правда.
Пришлось нам обратиться за помощью к более респектабельным господам. Теперь вот ходим под высоким начальством, в ножки кланяемся.
Нет, конечно, сейчас тоже неплохо. У нас большой светлый офис, так что и приличных людей не стыдно позвать. И оклады высокие. Плюс, нет-нет, проценты от сделок, которые нам наше же начальство исправно подбрасывает. Жаловаться не на что. Живем, как говорится, не тужим. Даже мужчинами в штате обзавелись: один – гениальный дизайнер, другой – менеджер широкого профиля.
А все-таки неприятно, когда Вероника свой клюв разевает. Это только Оксанка у нас дипломат. Раз-два, и глядишь – Вероника уже всем довольна. А я на все ее выпады багровею и в слезы. Ничего не могу с собой поделать! Чуть что-то обидное – глаза сами собой набухают.
Зато с Чижовой такие номера не проходят. Не приведи бог этим двум фуриям схлестнуться. Пусть даже по самому пустяковому поводу. Тут можно смело сматывать удочки. Вой будет стоять такой, что сигнал военной тревоги покажется музыкой.
Не знаю, может, я и не права, но, по-моему, причина их нелюбви друг к другу кроется глубже, чем в простых рабочих нестыковках. Мне думается, виной всему их притязания на одного и того же мужчину.
Миша Талов, как и Вероника, стоит во главе. Только ему пертурбации в фирме по барабану, лишь бы движение капитала прослеживалось. Он, в отличие от своей придирчивой пассии, нос в рабочий процесс не сует. И вообще старается нас понапрасну не дергать.
То, что они с Вероникой официальная пара, не вызывает сомнений. Да они этого никогда и не скрывали. А вот почему Чижова изводится? То ли она на Мишу виды имеет, то ли было у них что-то когда-то. Мне судить сложно. Но одно я знаю наверняка: шансов у Ирки ноль целых, ноль десятых. Потому что Вероника, чуть что, ноги ей повыдергивает.
Итак, я спросила себя – сможет ли Оксанка мне составить в дороге компанию?
Я знала, что она не откажется – та еще любительница вояжей! А вот договариваться с Вероникой ей лучше без меня. Желательно в приватной беседе.
Поэтому я решила пока не заниматься этой проблемой. Успеется! Все равно через пару часов встретимся все на работе. Сейчас гораздо важнее позаботиться о профпригодности моей ласточки к серьезному марш-броску. Все-таки машина не новая, а впереди без малого 600 километров! Встану на трассе – и что тогда делать?
Я нашла в своих записях телефонный номер механика Жоры (только ему я могла доверять в столь щепетильном вопросе). Жора сказал: «Без проблем». Он меня ждет, могу хоть сейчас подгонять машину на сервис.
Прекрасно! Тогда собираюсь, оставляю ласточку на досмотр и еду в офис! Поработаю часов до четырех. А потом пробежка по магазинам. Не могу же я к воронежской родне с пустыми руками приехать! Да и себе в дорогу надо кое-что купить. Список составлю позже.
Наметив план действий, я отправилась на кухню. Сунула в тостер кусок белого хлеба. Поставила на огонь кастрюльку с водой. Ничего, кашу из серии «Быстрофф» варить – минутное дело. А пренебрегать едой я не привыкла. Необходимо, чтобы желудок работал как часы. Это мне с раннего детства вдолбили.
Пока все само собой готовилось, я пошла привести себя в божеский вид.
Нанесение макияжа, даже доведенное до автоматизма, по-прежнему занимало уйму времени. Я не могу, как Оксанка, ходить ненакрашенной. Во-первых, женщина всегда должна оставаться женщиной. А во-вторых, уже и возраст не тот. Тут важно сделать невидимой любую мало-мальски проступающую морщинку. А у меня к тому же на носу и щеках легкомысленная россыпь веснушек. Хорошо хоть они еще не очень заметны…
Все замазала, запудрила. Прическу сделала (в последнее время меня стали нервировать распущенные волосы, и я приспособилась закручивать их на затылке в рогалик). Надела темно-серое платье фасона «строгий силуэт». В общем, без пятнадцати девять я была уже полностью готова.
Мама с бабушкой из своей комнаты еще не показывались. Хотя через стенку мне было слышно, что они вот уже больше часа потихоньку пилят друг друга.
Подумать только! Со дня смерти отца прошло больше пятнадцати лет, а они все никак не могут его поделить. Я уверена, что их извечный конфликт пророс из этой благонадежной почвы. В нее уходят корнями любые взаимоотношения между сыновними матерями и женами. Так что, когда невестка со свекровью живут душа в душу, – это скорее исключение из правил.
Я постучала:
– Мамочка, можно тебя на минутку?
Послышалось какое-то суетное движение, и мама сердито шепнула:
– Да замолчите вы уже, наконец, старая грымза! Бабушка в долгу не осталась:
– Ишь ты, поглядите-ка на нее! Молодуха выискалась!..
И тут же они предстали вдвоем, лучась самой искренней радостью.
– Что, доченька?.. Ой, а куда же ты собралась? Я думала, мы успеем вместе позавтракать…
– Думала она… только бока отлеживать мастерица! Нет бы встать пораньше, завтрак дочери приготовить…
– Бабуленька, ну не надо так! Я же уже давным-давно справляюсь сама. Пусть мама в свой законный выходной отдыхает!
– Ах ты моя деточка! Всех-то ты у нас жалеешь! – разуми-лялась бабушка, целуя меня в лоб… и вдруг закряхтела: – Ох!., что же это живот-то крутит? Наверняка из-за твоих щей вчерашних, – сердито зыркнула она на маму. – Предупреждала ведь, не вари на тухлятине. Да!., говори, не говори, все как о стенку горох…
Сказав так, она поспешно зашаркала по коридору своими дремучими – дырка на дырке – тапками.
Мама вздохнула.
Мне вдруг стало ее так жалко.
1 2 3 4 5