А-П

П-Я

 

«Мы долго молчали, не хотели признаваться, но в нашем обществе есть звери в человеческом обличье. Настоящие охотники на людей. Они могут быть нормальными или психически ущербными, суть от этого не меняется. Их цель – охота на себе подобных».
Айрапетян приводит реальный факт – эпизод из дела ленинградского маньяка Александра Лешонка. Преступник убивал детей, причем «механизм» убийства включался в тот момент, когда ребенок спрашивал: «А что вы со мной сделаете, дяденька?». Лешонок в своих показаниях так и пишет: «Увидев кровь, услышав треск разрываемых тканей и покровов тела, я понял – что совершил сильный поступок».
Еще одно подтверждение охотничье-звериных инстинктов потрошителей: никто из них не нападет на мужчин, не бросается на того, кто может дать реальный отпор. Отсюда и печальная закономерность. Жертвы серийников, как правило, погибают, ничем помочь следствию не могут, а убийцы остаются на свободе и продолжают охоту.
Евгений Самовичев, к чьим исследованиям криминалисты грядущего века будут относиться с таким же вниманием, как к трудам Чезаре Ломброзо, предполагает, почему маньяки систематически убивают людей. Для них это жизненно необходимо и является как бы способом существования. В момент гибели жертвы, деструкции ее организма и выброса энергии убийца получает то, ради чего он готов идти на любое преступление. Происходит его «энергетическая подпитка» за счет агонизирующей жертвы.
Ценностью для маньяка является само преступление и все, что с ним связано, – манипуляции с жертвой, обстоятельства поиска объекта, мельчайшие сопутствующие детали. Отсюда и удивительная память, которой отличаются серийники. Иногда они много лет спустя воспроизводят подробности настолько ярко и образно, словно преступление имело место вчера. Объяснение этого явления в особенностях психики серийников. Сначала они представляют несуществующий эпизод в своих фантазиях, затем реализуют в жизни, а позже многократно «прокручивают» возбуждающие их детали преступления по памяти.
По этой же причине они нередко возвращаются на место преступления, как это делал Ряховский, или выбирают для «охоты» одно конкретное место. Чикатило, например, оставил несколько трупов в ростовском парке Авиаторов и в конкретных районах лесополосы вдоль железной дороги Ростов-на-ДонуШахты.
Многие маньяки берут на память вещи, детали одежды и даже фрагменты тел своих жертв. Научный сотрудник ВНИИ прокуратуры Софья Богомолова изучила дело уже упоминавшегося в начале книги Роберта Берделлы. Оказывается, садист хранил дома архив объемом более двухсот фотографий, где были запечатлены жертвы в различных стадиях «эксперимента». Он же вел подробнейший дневник, которому позавидовал бы любой врач-исследователь. В документе фиксировался день и час каждого физического контакта с жертвой. Берделла записывал способ сексуальных манипуляций с объектом «эксперимента», отмечал время и состав вводимой инъекции и физиологическую реакцию жертвы. Своеобразный журнал сексуально-медицинских пыток.
Дневник Берделлы, так же как два черепа и мешочек с зубами жертв, фигурировали на суде в качестве вещественных доказательств. Это очень напоминает историю Сливко, чьи любительские фильмы, запечатлевшие эксперименты пионервожатого-душегуба над детьми, стали самым красноречивым доказательством многолетней преступной деятельности серийника.
О необъяснимой мистической тяге убийц к созерцанию плодов собственной деятельности рассказал Евгений Самовичев. В оперативных интересах он встречался с приговоренным к расстрелу серийником Кашинцевым. Маньяк был подавлен, безучастен, вяло отвечал на вопросы, рассеянно глядел по сторонам до тех пор, пока не взял в руки… фотографию жертвы. На снимке была изображена задушенная им женщина. Причем внешне это был маловыразительный фрагмент фототаблицы из уголовного дела. Что Кашинцев нашел в этом снимке, непонятно, но едва он взглянул на него, как глаза заблестели, плечи расправились, ответы зазвучали четко и уверенно.
Самый большой опыт работы по изучению серийных преступлений накоплен в США, где в 1978 году на базе ФБР был организован специальный отдел. Обобщены сотни дел, накоплен огромный банк данных, изобретены методики, позволяющие выявить маньяка по неполным поисковым признакам (правда, наши сыщики, особенно в больших городах, весьма скептически оценивают эффективность таких разработок). Но несмотря на усилия ФБР и полиции решить проблему не так-то просто. Как правило, до своей поимки серийник успевает расправиться не с одной жертвой.
В Англии маньяки появляются гораздо реже (кстати, некоторые криминологи считают серийных убийц чисто американским явлением). Тем не менее преступления, вызывающие шок в обществе, случаются в Старом Свете достаточно регулярно. Один из примеров – убийства в северо-восточной части Лондона, которые совершались вблизи железной дороги.
Это дело принесло славу психологу Дэйвиду Кэнтору, сумевшему по характерным деталям преступлений воссоздать психологический портрет убийцы и тем самым облегчить полиции его задержание (в чем-то его успех перекликается с работой Александра Бухановского в Ростове по изобличению Чикатило). Кэнтор, получивший известность благодаря «железнодорожному убийце», высказал очень важные мысли.
По мнению английского психолога, криминалистика топчется на месте, а работа ведется в основном теми же методами, что и сто лет назад, во времена Шерлока Холмса. Как и прежде, преступления раскрываются благодаря тяжкому и неблагодарному труду детективов и констеблей. По предположению Кэнтора, совместные усилия полиции и науки должны привести к появлению нового направления криминалистики – «психологии расследования», без которого сегодня невозможно успешно бороться с преступностью.
Примерно такая же ситуация сложилась в России. Хотя по числу маньяков и их кровожадности мы поспорим с США и уж тем более с любой из европейских стран, работа по раскрытию серийных убийств ведется дедовскими методами. Отчасти это объясняется отсутствием юридических или научных нормативов, где бы четко формулировались понятия «маньяк» или «серийник». С другой стороны, трудно ожидать больших успехов от правоохранительной системы, задыхающейся из-за роста преступлений всех категорий.
Хотя серийные преступления раскрываются (в чем легко убедиться ознакомившись с этой книгой), часто оперативные службы бывают бессильны прервать цепь кровавых убийств, не имеют надежных способов вычислить потрошителей. Почему так происходит?
По мнению заместителя Главного управления уголовного розыска МВД России Леонида Втюрина, проблему результативности поиска маньяков нельзя рассматривать отдельно от сложности раскрытия убийств в целом. За прошедшие годы резко возросла нагрузка на сотрудников уголовного розыска. В 1996 году общее число убийств с покушениями составило почти 30 тысяч. Для сравнения: в 1990 году этот показатель по России чуть превысил 15-тысячную отметку. Между тем оперативный состав милиции увеличился лишь на 20 процентов.
"Теми же силами, – говорит Леонид Втюрин, – успешно решать стоящие перед нами задачи практически невозможно. Поэтому часть преступлений остается нераскрытой. Сотрудники розыска по многим из них успевают только выезжать на место происшествия, фиксировать обстоятельства, а по-настоящему работать по делам времени не хватает.
Другая сложность – ухудшение качественного состава оперативных подразделений. Опытные сыщики, получив двадцатилетнюю выслугу лет, уходят на пенсию и устраиваются в коммерческие и банковские структуры. Понять людей можно. По сравнению с началом девяностых годов реальная оплата труда в милиции сократилась в два с лишним раза. Результат таких кадровых перемещений – омоложение личного состава угрозыска и усиление тех, кто нередко преступает закон.
Речь идет не о том, что вчерашние сыщики, уволившись из органов внутренних дел, совершают преступления. Но они дают консультации, советы, используют весь свой потенциал и знания, порой не зная, кто и как этим воспользуется".
По словам генерала Втюрина сегодня в уголовный розыск вынуждены принимать людей, не имеющих юридической подготовки – вчерашних военнослужащих, педагогов. Юристы же охотнее идут в бизнес, где получают за спокойную работу в комфортных условиях как минимум в пять раз больше, чем в органах правопорядка.
Еще одна трудность – недостаточное техническое обеспечение уголовного розыска. Нынешнее оснащение оперативников осталось на уровне семидесятых годов, а их главные «инструменты», как и раньше, – ручка, блокнот и собственная голова. Тактика, методы и формы работы из-за отсутствия современных технических средств, практически не совершенствуются. Леонид Втюрин уверен: если мы хотим гарантировать неотвратимость наказания за тяжкие преступления, серийные убийства, вызывающие особый резонанс в обществе, нужны затраты, необходимы новые решения задач оперативно-розыскных подразделений. Не обойтись и без серьезных научных исследований, привлечения ученых, лучших специалистов в этой области и сбалансированной государственной программы.
На сегодня в России зафиксированы серии в нескольких регионах. Вот их краткое описание, чтобы читатель мог понять степень опасности и жестокость преступников:
"Московская область
Серия убийств женщин в период ноября 1994 по март 1995 года на территории Раменского района. Все пять потерпевших были задушены собственными шарфиками. Имеются признаки совершения насильственных половых актов в естественной и извращенной форме. Трупы обнаружены недалеко от железнодорожных платформ. В ряде случаев у потерпевших отсутствовали личные вещи.
Саратовская область
В период с 1989 по 1995 год на территории Саратова и области совершено более двадцати умышленных убийств женщин. Анализ материалов дел позволяет предполагать причастность к этим убийствам одного или нескольких человек. Способ действий преступников: в вечернее или ночное время чаще с привокзальной площади, главных транспортных магистралей города подсаживают в машину женщин, имеющих привлекательную внешность. Некоторые из потерпевших находились в нетрезвом или неуравновешенном состоянии, имели при себе модные дорогие вещи, ювелирные украшения.
Жертвы задушены удавкой или петлей, сделанной из предметов одежды потерпевших. Часть женщин изнасилована. Некоторые трупы впоследствии сжигались. Обнаружена сперма, изъяты отпечатки пальцев. В одном из эпизодов преступник пользовался автомобилем «Жигули».
Красноярский край
За период с января 1988 по апрель 1992 года на территориях Рыбинского и Бородинского районов зафиксировано 37 нападений на девочек и женщин с целью изнасилования.
Преступник выслеживает жертвы, ожидая в укромных местах. Перед нападением обнажается полностью или частично, надевает маску, иногда шарф или шапку. Нападает чаще всего сзади, иногда преследует убегающую жертву. Используя словесные угрозы, захватывает рукой шею, закрывает рот, придает потерпевшей выбранную им позу, закрывает ей лицо. Половой акт совершает всеми способами, иногда мастурбирует рукой жертвы, раздевая ее полностью или частично. Если появляется посторонний фактор, насильственные действия прерываются, преступник уходит или убегает. С потерпевшими нередко заводит разговоры.
Омская область
На территории Омска с сентября 1993 по май 1994 года совершена серия нападений на женщин в квартирах. Способ действия: преступник заранее выбирает жертву, изучает режим ее жизни. В день нападения точно знает, что потерпевшая находится дома одна. «Ведет» жертву до места жительства или ожидает неподалеку. После чего звонит в квартиру, входит, разворачивает девушку к себе спиной, связывает ей руки и ноги, укладывает на пол лицом вниз.
После этого в течение полуторадвух часов осматривает квартиру, ищет золотые изделия, деньги, ценные вещи. Перед тем, как уйти, насилует потерпевших, иногда в задний проход, закрывает дверь на замок, ключ уносит с собой. На вид – 25–30 лет, рост 170–175 сантиметров, среднего телосложения. Волосы темные, прямые, короткие, нос с горбинкой, голос грубый. Может быть ранее судим. Имеются отпечатки пальцев.
Омск
В период с 25 сентября 1993 по 7 февраля 1995 года на территории Ленинского района на Староюжском кладбище и рядом с ним совершены убийства пяти женщин. Все преступления имеют признаки серийности: тесная локализация, время совершения, способ убийства и детали нападения (удар тупым предметом по голове, затаскивание в кустарник, срывание и разбрасывание одежды, половой акт с потерявшей сознание жертвой). Есть примеры глумления над трупом: опаливает волосы на лобке, откусывает соски, вводит палки или бутылки во влагалище или анальное отверстие. Уходя, прикрывает труп одеждой.
У потерпевших похищаются ценные вещи – деньги, часы, ювелирные украшения. По некоторым данным возраст преступника 30–35 лет, рост около 180 сантиметров. Астрахань, Ростовская область
В период с января по апрель 1995 года на территории Ростовской области (Шахты, Усть-Донецк, Новочеркасск), а также в Астрахани в многоэтажных домах совершено около двадцати квартирных грабежей, сопряженных с изнасилоованием малолетних девочек.
Преступник под видом электрика входит в квартиру, где находится девочка 10–11 лет, и требует показать, где родители прячут ценности. Забирает их и, уходя, запирает ребенка в ванной. Если ценность похищенного его не удовлетворяет, то закрывает ребенку лицо и насилует. Может оставлять записки. Преступления совершаются в перчатках. Среди похищенного – деньги, золото, видеотехника.
Челябинск
Серия изнасилований в детских садах. В период с октября 1990 по февраль 1991 года в Челябинске в ночное время путем проникновения через окно в помещение детских садов, совершено несколько нападений на женщин-сторожей с целью их изнасилования. Есть приметы преступника.
Волгоград
С августа 1982 по июнь 1989 года на территории Волгограда пропали без вести восемь детей. Судьба их до настоящего времени неустановлена.
Возраст детей от четырех до десяти лет. Места исчезновения – дворы домов, улицы, путь домой или из дома. В семи из восьми случаев пропажа детей происходила в относительно людных местах. Все попытки обнаружить какие-либо вещественные доказательства положительных результатов не дали. Свидетельские показания о подозреваемых и их приметах, автомобилях и других деталях, расплывчаты, противоречивы и часто надуманы. Проведенные криминалистические исследования положительных результатов не принесли."
Список далеко не полный, так как в него включены самые очевидные и громкие дела. А сколько серий укрываются на местах, о скольких мы узнаем уже после разоблачения маньяка. Кто поручится, что пропавшие 10 декабря 1994 года в 11.00 на Новозаводской улице в Москве десятилетние Аня Павлова и Таня Пастухова (их фотографии обошли всю столичную прессу) не стали жертвами неизвестного пока серийника. Если же учесть, что ежедневно из дома уходят и пропадают дети, то о масштабах беды можно догадаться. Не так давно военной прокуратурой Красноярска был задержан некий Ершов. Выяснилось, что молодой парень (он проходил службу в армии) совершил девятнадцать (!) убийств и восемь покушений (в том числе на жизнь сотрудников милиции), сопряженных с причинением тяжких телесных повреждений. Причем на момент задержания Ершова по трем совершенным им убийствам уже были осуждены нив чем не повинные люди… А на чей счет отнести обнаруживаемые каждые сутки, особенно в больших городах, части тел; руки, ноги, головы… Кто может с уверенностью утверждать, что это лишь итог бытовых разборок? Вспомните, сколько лет орудовали Чикатило, Сливко, Михасевич, Головкин, прежде чем оказались за решеткой. Кстати, немало серий затухает, так и не раскрыв своей тайны. Громкая когда-то череда убийств с изнасилованием молодых женщин в Неклиновском районе Ростовской области так и угасла сама по себе.
Не способствует выявлению серийных преступлений позиция прокуратуры. Объединять разрозненные убийства или исчезновения детей и женщин в одно производство захочет сегодня только прокурор-самоубийца. Потому что работа по серии требует создания специальной бригады, регулярного заслушивания о ходе розыска преступника, бесконечных отчетов перед вышестоящим начальством. А кто захочет лишних хлопот?
Если брать процент от общего числа убийств, совершаемых в России, то наделю серийников придется ничтожно малая часть – примерно меньше процента. Но стоит ли боль и кровь мерить цифрами? Тем более, что жертвами оказываются самые беззащитные и слабые – дети, женщины, старики.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22