А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Но и они в свою очередь были ошеломлены, узнав, что я вхожу в состав экипажа.
Наступило утро, и мы послушно потянулись вслед за Деламаром, который повел нас к своему детищу - машине времени.
К этому моменту обслуживающий персонал уже вывез ее из ангара. Можно было подумать, что присутствуешь на тщательно отрепетированном балетном спектакле. Эти люди очень четко представляли свою программу действий.
Создалось впечатление, что они не сделали ни одного бесцельного жеста.
Относительно самого аппарата. Я бы сравнил его с неким подобием очень вытянутого снаряда с шестью соплами по периметру большой окружности. Посередине корпуса виднелись два иллюминатора, расположенные по бокам.
Машина возвышалась на зубчатом постаменте и в высоту достигала примерно двадцати метров.
Глядя на это чудо техники, я испытывал какое-то странное чувство. Ничего подобного раньше мне видеть не приходилось. На лицах товарищей я также читал удивление.
Кругом хлопотали журналисты, спешно делая пометки и провЬдя съемки. Собравшиеся же здесь ученые, представители самых разных отраслей науки, степенно беседовали о чем-то с Деламаром.
Столпившийся люд возбужденно зашевелился, когда ученый объявил, что он уже провел предварительное испытание, закончившееся полным успехом. Понятное дело, он ни словом не обмолвился о том, что меня скоро угробят. В целом же я отчетливо почувствовал, что его выступление было выслушано с некоторым скептицизмом. Видно, полагали, что он несколько забегает вперед и выдает желаемое за действительное.
Потом он подошел ко мне и сказал, что не возражает, если я побеседую с шефом. Излишне говорить, что тем самым он доставил мне огромное удовольствие.
Благодаря личному телевисту для установления связи понадобилось всего несколько минут. Как только на экране показалось лицо нашей Обезьяны, я расплылся в широкой улыбке: уж на сей раз он не достанет меня запахом своей итальянской сигары.
Едва услышав, что я вхожу в состав экипажа, он радостно загоготал, воскликнув "браво!".
Я быстро надиктовал на его персональный ондиофон мои предстартовые впечатления. Через электронный скрибиофон, напрямую связанный с ротационными машинами, мой текст тут же ложился на полосу специального выпуска газеты.
- Сидней! - воскликнул Обезьяна. - Вы самый потрясающий тип из всех, кого я когда-либо знал. Как это, черт побери, вам удалось добиться согласия Деламара взять вас с собой?
Я еле удержался, чтобы не покрыть его отборной руганью, поскольку знал теперь, что, сообщив о моей смерти в следующий вторник, он выдаст максимальный тираж. Не было сомнений и в том, что по этому случаю наш гениальный директор, не колеблясь ни секунды, разболтает кое-какие мой похождения, пока еще остававшиеся в секрете.
Об этом мне поведал Арчи, имевший возможность прочитать этот номер "Нью-Сан".
Поскольку Фанниган все еще ожидал от меня ответа, я предпочел довольно бесцеремонно прервать связь, бросив на ходу:
- Возможно, вы узнаете об этом в следующий вторник. В любом случае в этом вопросе я готовлю вам сюрприз.
Когда я вернулся в парк, Деламар все еще давал какието объяснения технического характера окружившей его публике.
У меня не было бы возможности выяснить, в чем это он так подробно просвещает любопытствующих - ведь я был занят другим делом, - если бы не Глория, которая быстро ввела меня в курс дела.
Оказывается, сначала Деламар подробно рассказал о своем пробном прыжке во времени. По его словам, все прошло наилучшим образом и позволило ему констатировать, что, за исключением нескольких незначительных событий, ничего существенного на Земле через неделю не произойдет. Между нами, я абсолютно не был согласен с таким выводом.
Затем Глория разъяснила мне, пользуясь технической терминологией, принцип, на котором основывалось действие машины времени.
Деламар обрушился на некоторые еще бытовавшие в научном мире воззрения на время как на нечто безразлично протекающее вокруг и даже сквозь нас. Конечно, признал, он, пока еще невозможно регулировать по своей прихоти его скорость, а его неумолимый ход представляется нам чем-то монотонным и неконтролируемым.
Деламар подчеркнул, что всегда выступал против принципа однообразного и однонаправленного истечения времени, как и против теорий, пытавшихся спаять трехмерное пространство с четвертым - временным - измерением в жесткий четырехмерный континуум. На его взгляд, это четвертое измерение, как и три остальных, должно обладать способностью расширяться и сокращаться. Но это возможно только при условии устранения трех пространственных координат, которые в нашей материальной Вселенной препятствуют эвентуальному разрыву между ними и временем.
При этих революционных по своей сути словах в толпе возникла некоторая сумятица, но Деламар продолжал невозмутимо излагать свои мысли:
- Когда устраняются пространственные измерения и рассматривается только временное, то роль времени, бывшая до сих пор абстрактной, принимает конкретную форму. Это и происходит в том эксперименте, что я сейчас провожу, причем машина, которую я задумал и построил, движется вне материи и пространства. Не отрываясь от Земли, она интегрируется с линией Вселенной, по которой происходит истечение времени, что есть не что иное, как направление движения материи в пространстве.
Итак, я собираюсь сделать бросок навстречу времени, остановив машину в двенадцатитысячном году, то есть перенестись примерно на десять тысяч лет вперед.
Хотелось бы добавить еще вот что: я собрал вас здесь сегодня утром для того, чтобы вы имели возможность объявить всему миру о том, что мы отправляемся в полет по времени в будущее. С той секунды, как мы войдем в темподжет, мы покинем наш четырехмерный мир. Для вас, остающихся здесь, жизнь будет идти своим чередом. Мы же достигнем двенадцатитысячного года. Однако наше возвращение может произойти в то же самое мгновение. Ведь возвращаясь во времени, мы вольны войти в свой мир в тот же самый миг, когда мы его покинули. Следовательно, нельзя исключать, что мы вновь встретимся еще до того, как вы успеете сделать хотя бы малейший жест, поскольку для вас "еще ничего не произошло". Понимаю, что вы вправе заподозрить меня в мошенничестве, - он улыбнулся при этих словах. - Поэтому я решил назначить вам новую встречу здесь же, но послезавтра, то есть ровно через сорок восемь часов. Для этого мне понадобится всего лишь остановить темподжет в тот момент, когда я буду в контакте с отрезком времени, соответствующим девяти часам предстоящего воскресенья. Таким образом, вы будете располагать всеми возможностями для того, чтобы подготовить мир к тем заявлениям, которые я буду в состоянии сделать.
И он закончил, покачав головой:
- Разве что мы вообще не вернемся к вам в результате какого-нибудь происшествия, которое просто невозможно предусмотреть. Но нас это не волнует. Мои спутники, как и я сам, отлично понимают, что наука иногда требует жертв.
Лично меня это выступление Деламара не очень-то убедило. Но, видя, с каким энтузиазмом восприняли его Брент и Глория, я в конце концов поверил, что опыт должен был удаться.
- А что вы думаете на этот счет? - спросил я у Ришар-Бессьера.
- Право же, должен признаться, что испытываю к ученому доверие и ничуть не жалею, что принял сделанное мне любезное приглашение. К тому же это меня действительно слегка встряхнет, а то плывешь себе по течению вслед за событиями. Тем более что в данный момент в Париже меня ничто не удерживает. А пара суток - это же не человек помер.
- Прошу без намеков, пожалуйста, - рассердился я.
К счастью, к нам подошла Глория, это отвлекло меня и помешало черным мыслям захлестнуть мой разум. А затем, лучась улыбкой, припорхнула и Маргарет.
Разумеется, она абсолютно ничего не поняла в объяснениях Деламара, что, однако, не помешало ей заявить отцу Салливану:
- Что значит все же гений, а! И в то же время посмотришь на него никогда не скажешь, что его котелок так варит.
Между тем время для дискуссий закончилось. Настал момент отлета, и нам ничего другого не оставалось, как направиться к темподжету. Все мои спутники - я имею в виду тех, кто отправлялся в неведомое впервые несколько побледнели, даже Маргарет помалкивала, что само по себе было событием экстраординарным.
Люк тщательно задраили. Сквозь иллюминаторы был хорошо виден окружавший нас пейзаж, и мы жадно впитывали напоследок каждую его деталь.
Там, снаружи, по-прежнему колыхалась в волнении толпа, но до нас не доходило никакого шума. Мы оказались в полной изоляции от внешнего мира, что, судя по виду Деламара, его ни в коей мере не волновало. Он деловито орудовал какими-то кнопками и рычажками на приборной панели.
Зашумели окружающие корпус машины сопла. Раздался какой-то тонкий свист. Затем аппарат словно завис в пустоте и все вдруг разом исчезло из глаз.
Мы, разумеется, так и остались у иллюминаторов, различая снаружи длинные, светящиеся красные полосы.
Деламар пояснил, что это стареет наше окружение. Машина еще не достигла максимума мощности, хотя уже вышла за пределы материи и шла сейчас вдоль линии Вселенной по направлению времени.
Деламар, похоже, колебался, стоит ли запускать аппарат на полную катушку. С самого начала нашего необыкновенного путешествия никто не проронил ни слова. Гробовое молчание нарушил Арчи.
- Пока мы находимся на борту, то физиологически не стареем, поскольку клетки не подвержены здесь этому нормальному процессу. Но стоит нам покинуть темподжет, как они восстановят свой нормальный ритм. Так что находящиеся здесь запасы продовольствия нам понадобятся только в том случае, если придется задержаться в будущем. Организм остановлен в своих функциях, пока он находится внутри машины, только мозг продолжает работать нормально.
Ей-богу, то была святая правда. Я действительно не испытывал ни жары, ни холода. Мне даже не хотелось ни закурить, ни пропустить стаканчик. Я с изумлением отметил полную нечувствительность тела - до такой степени, что даже при самом резком ударе о какой-нибудь предмет боли не чувствовалось. Ну а что касается Маргарет, то она, казалось, развлекалась от души, щипая всех подряд, чтобы лишний раз убедиться, что мы находимся в крайне странной обстановке. Пришлось вмешаться.
Отец Салливан с момента нашего выхода на эту пресловутую линию Вселенной, не переставая, молился, благодаря Бога за то, что тот позволил ему стать свидетелем такого чуда.
Но вскоре этот очаровательный человек вернулся к реальности и с улыбкой заявил:
- В сущности, ваше бракосочетание задержится всего на сутки, поскольку мы вернемся в воскресенье, а церемония должна была состояться в субботу. Хотя нет, подождите... Воскресенье - день Божий, так что обвенчать вас я смогу не раньше понедельника.
- Как не раньше понедельника? - возмутился я. - Это ведь существенно сокращает мой медовый месяц: вспомните, что ждет меня во вторник утром.
- Дорогуша, - медовым голосом произнесла Маргарет, - бывает в жизни и так, что люди женятся in extremis *.
При этих словах отец Салливан воздел руки вверх (надо полагать, обозначая этим жестом небеса) и произнес:
- Над такой постановкой вопроса я еще не задумывался. Имею ли я право соединять две жизни, зная об уготованной вам почти тотчас же смерти, когда скорое вдовство
* В последний момент (жизни), перед самой кончиной (лат.).
будущей супруге уже обеспечено? Да и сами-то вы имеете ли в этих условиях право жениться на Маргарет?
Откровенно говоря, я тоже не рассматривал эту проблему под таким углом зрения.
Деламар намеревался сделать промежуточную остановку в семитысячном году, то есть почти на полпути по ходу нашей прогулки во времени. Все было предусмотрено для успеха этой попытки. Вся Земля должна была поджидать нас. В момент рематериализации нас должны были официально встретить земляне будущего, поскольку предполагалось, что после нашего путешествия сведения о действиях первых "временавтах" будут передаваться из поколения в поколение.
Предположениям, как именно это произойдет, не было конца. Особенно нас забавляли рассуждения насчет того, как будет выглядеть обыденная жизнь в этом году.
Так, отец Салливан посетовал, что мы рискуем нарваться на ситуацию, когда во время остановки праздничное угощение сведется к поглощению питательных пилюль. На что Ришар-Бессьер кисло заметил:
- Да вы просто прочли об этом в одном из моих романов.
Чтобы убить время, мы с Маргарет отправились осматривать наше "транспортное средство". Потрясающее впечатление производило машинное отделение, расположенное на втором этаже. Оно было напичкано инструментами и приборами самого странного вида и совершенно мне незнакомыми. Я не смог бы идентифицировать самый наипростейший из них. А что тогда говорить о наиболее сложных, которые, сдается, прямиком овеществились в результате горячечного бреда.
Другой зал был отведен под исследовательские работы.
Присоединившийся к нам Брент пояснил, что имелась возможность проводить эксперименты над временем и в будущем. Здесь же был пульт управления.
Я взглянул на стрелку прибора, перед которым стоял Деламар. Она четко обозначала год четыре тысячи сотый и продолжала двигаться. Предстояло еще несколько потерпеть, чтобы попасть в намеченный семитысячный.
В иллюминаторе мелькали все те же различной ширины и интенсивности светящиеся полосы. Это было диковинное и привлекательное зрелище.
Наш бросок во времени начался в общем-то в некоторой спешке, и все мы до сих пор были настолько поглощены впечатлениями от разительной смены обстановки, что совсем забыли о взятом с собой скромном багаже. Он так еще и валялся в рубке управления темподжетом.
Неизменно практичный Деламар не постеснялся сделать нам небольшую выволочку, заметив, что вместо праздношатания лучше бы нам заняться этими вещами, тем более что на верхнем этаже для каждого пассажира были предусмотрены личные каюты.
Обе наши женщины - Глория и Маргарет - вызвались навести порядок в них и принялись возиться с чемоданами и сумками.
Впрочем, Маргарет тотчас же воззрилась на меня:
- Эй, Сидней, ты что же, собираешься спокойно созерцать, как мы тут вкалываем?
- Ну конечно, нет, дорогая.
И мы быстренько поднялись на этаж, где вдоль небольшого коридора тянулся ряд раздвижных дверей, ведущих в помещения для членов экипажа.
Я только-только начал открывать одну из них, как раздался вопль Глории, заставивший меня развернуться всем корпусом. Маргарет не замедлила присоединиться к ней, отскочив назад, будто опасаясь смертельного укуса змеи.
При этом она вытянула руку, показывая на что-то в глубине коридора. Признаюсь, сначала я ничего ненормального не заметил, но в то самое мгновение, когда Глория уже собралась что-то произнести, увидел...
Рука... да, да, живая человеческая рука высунулась в щель приоткрытой двери, безуспешно пытаясь ухватиться за внешнюю щеколду.
Глава 4
Мы оцепенели. Я весь подобрался, чтобы броситься вперед, как и подобает мужчине, и выяснить, в чем тут дело. Но таинственная рука наконец-то нащупала головку запора и резко сдвинула дверь в сторону.
Из каюты с растерянным видом и выпученными глазами выскочил какой-то тип.
Маргарет испуганно юркнула мне за спину. Человек двинулся в нашу сторону, и я, приготовившись достойно встретить незнакомца, решительно заслонил Глорию. Но та вдруг вцепилась в меня, воскликнув.
- Ба, да это никак Жюль - племянник...
- Господи, каким образом ты здесь очутился? Что случилось?
Паоло, видимо, начал приходить в себя.
- Каким образом? Да я со вчерашнего вечера торчу в этой клетушке.
В нескольких фразах он поведал нам, что накануне простился с дядей, поскольку утром должен был срочно выехать в Италию, где ему привалило наследство. Но тот попросил его до отъезда из Фонтенбло проверить, все ли правильно уложено в темподжет согласно его указаниям.
Во время этой процедуры неожиданно захлопнулась дверь, и, как ни пытался он выбраться из этого чулана, все было напрасно.
Бедняга! Глядя на него, я подумал, что пороху этому парню явно не выдумать, и внутренне усмехнулся в предвкушении ожидавшей его головомойки от профессора. Что и состоялось, как только они очутились лицом к лицу.
Но удивление итальянца сменилось настоящим ступором, когда, бросившись к иллюминатору, он обнаружил, что мы уже в "полете". Это подтвердил и взгляд, брошенный им на указатель пройденного "временного" пути: тот указывал год четыретысячи трехсотый.
- О, мадонна миа, - заголосил он. - А как же быть с моим наследством... Ну и влип же я в историю!..
Ну и ну! В такие минуты и огорчаться по поводу какого-то там наследства. По вполне понятным причинам я решительно и весьма круто высказался против его требования немедленно вернуться обратно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15