А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но редко кто из нынешних приверженцев некогда могучей религии огнепоклонников, что покорила весь Средний Восток, знает об этой книге. Только легенды и мифы, подчас самые противоречивые, вспоминаются седобородыми старцами, едва знающими язык пророка и почти не умеющими читать его чудом сохранившиеся письмена; лишь обрывки прежних великих знаний, легенды и мифы, рассказывающие самые удивительные истории об "Асмаранде". Лишь крупицы прежнего учения дошли до наших дней, и то размытые в толще вольных изложений комментаторов и проповедников. Существование самого Заратуштры ставится под сомнение, что говорить о книгах, приписываемых ему.
Вячеслав Соломонович помолчал и продолжил.
- Но в существовании самого "Асмаранда" теперь нет причин не верить. Легенда рассказывает, что в этой книге собраны истории появления на свет, культовые обращения, способы вызывания и, самое главное, подлинные имена всех духов и демонов, что встретились пророку во дни его искушения. Только вызнав их подлинные имена и, таким образом, познав их сущность, Заратуштра смог бежать плена князя демонов, которого называл Анхро-Майнью, что означало - "дух тьмы". Ведь знание подлинного имени врага дает определенную власть и вооружает вдвойне.
Но это знание не спасло пророка от гибели. Заратуштра все же был побежден демонами, наславшими на него давнего врага Тур-и-Братарвахша. Однако, убив пророка, тот не обнаружил при нем заветных письмен, Заратуштра уже отдал их своему покровителю и последователю царю Бактрии Виштаспе.
Эту легенду об "Асмаранде" я прочел в труде "Могила Заратуштры" позабытого ныне иранского суфия тюркского происхождения Кямран-бея, жившего в 11 веке и известного, прежде всего, как собирателя народных легенд и преданий. Сопоставляя их с трудами мудрецов ушедших эпох, суфий надеялся постичь истинную картину ушедшего в небытие мира, и кто знает, удалось ли ему это.
В книге Кямран-бея рассказан и дальнейший путь "Асмаранда" через века и народы. Праведный царь Виштаспа принадлежал легендарной династии Кейянидов, долгие годы правивших Бактрией. Последние цари ее - Дараб и Дар - отвернулись от религии предков и стали поклоняться тем самым духам и демонам, с которыми бились их пращуры, от которых некогда спас "Асмаранд" сам Виштаспа. Человеческие жертвоприношения в те времена стали самым обыденным делом. Карательные походы против последователей пророка не прекращались. Бактрия погрузилась во тьму и хаос. А вскоре была завоевана Ахеменидами.
Надо отдать должное Ахеменидским царям: сразу после казни царя Дара, нечестивые культы были строжайше запрещены, оскверненные храмы очищены от идолов и исповедников, а пророк Заратуштра вновь стал почитаем верховной властью. Однако, окончательно выжить сторонников князя тьмы Анхро-Майнью не удавалось, и тогда царь Ксеркс предпринял против них решающий поход. Воинства черных язычников были полностью разгромлены, остатки их изгнаны из страны, храмы и капища уничтожены, а жрецы культов сожжены. С той поры даже само упоминание о царях Даре и Дарабе, обо всех их сторонниках были запрещены под страхом смерти.
Но Бактрии это принесло лишь временное тревожное успокоение. "Асмаранд" в то время был утерян или похищен, и едва не каждый год границы государства осаждали орды диких племен Йаджудж и Маджудж, в чьи пределы бежало разбитое воинство и жрецы князя тьмы Анхро-Майнью. Последние захватили с собой списки с "Асмаранда" и с их помощью вызывали на подмогу темное воинство духов и демонов, спеша установить прежнюю власть и веру.
Долгожданное освобождение наступило лишь с приходом к власти царя Искандара, прогнавшего завоевателей Ахеменидов и покорившего их царство. Согласно преданию, Искандар предпринял поход против племен Йаджудж и Маджудж, наголову разбил их скопища, а остатки прогнал в безлюдную пустыню на краю света. А дабы не возвращались они никогда, построил на месте выхода из нее великий вал, высотой до половины неба. С той поры каждую ночь запертые в пустыне кочевники роют подкоп под вал, но каждое утро песок заваливает все сделанное за ночь. Лишь в конце времен, когда поднявшееся море смоет великий вал, смогут выбраться они из пустыни, а как выберутся и выпьют воду, преграждавшую им путь, снова, ведомые духами и демонами, ринутся, сокрушая государства, изничтожая народы, в неутолимой жажде мести за века заточения.
Построив вал, Искандар принялся за поиски "Асмаранда". Знал он, что не в силах уничтожить книгу духи и демоны, сам Анхро-Майнью был бессилен причинить ей вред, ибо написана она была на освященных соком божественного растения хаомы пергаментных листах. Но удалось ему это лишь в самом конце своего царствования.
Когда увидел Искандар листы "Асмаранда", то пришел в ужас. Узрел великий царь, что не золотыми буквами была написана книга, а черными как смоль. Значило то, что духи и демоны сумели завладеть силой "Асмаранда" и саму книгу сделали подвластной себе. Столько раз вызывали их с помощью заветных текстов люди, не на бой, а на услужение, думая, что этим они сделают демонов своими верными слугами. Но случалось иначе: слабые да безвольные прибегали к помощи духов зла, не богатыри, не воители; слушали они сладкие речи и внимали им. От этого с каждым разом слабела мощь книги. А как стали по ней поклоняться духам и демонам - и вовсе пала пред ними.
Легенды рассказывают, что Искандар повелел созвать всех великих чародеев и приказал ми создать ковчег для "Асмаранда" и заключить книгу в него до конца времен, когда обрушится вал, высвобождающий дикие племена Йаджудж и Маджудж на свободу, а с ними - и всех духов и демонов, коим поклонялись они, во главе с Анхро-Майнью. Тогда на помощь людям придет благословенный брат-близнец князя тьмы - Спента-Майнью, он освободит "Асмаранд" от власти преисподней, откроет ковчег и, назвав Анхро-Майнью подлинным именем, победит его.
Создали ковчег из серебра мастера чародеи и сложили в него книгу. А сверху, дабы не дать тьме силы выбраться из ковчега и не вызволить "Асмаранд", каждый из присутствовавших при том вложил свой камень в крышку, передал свою силу, чтоб не открылась она раньше времени. Первым вложил камень царь Искандар - алый рубин - и сей же час покинул покои, в коих находился ковчег, ибо должно твориться заклинанию лишь в присутствии сведущих толк в магии. А вкруг того камня выложены были другие, всех присутствовавших. Прочли чародеи заклинание, и закрылась крышка ковчега, а слова произнесенные навеки на ней отпечатались. И едва произнесли заклинание, как свалились вкруг ковчега замертво, - столь велика была сила того заклятия, что невозможно его пережить для духа человеческого. И тогда сам царь Искандар отнес ковчег в пещеру горы Гибт, что находится на самом краю света.
Вячеслав Соломонович перевел дыхание и подлил себе чаю.
- Голос садится, - он прокашлялся. - Но и рассказывать осталось недолго.... Века прошли с той далекой поры. И вот однажды дух-искуситель людей Ал-Харис хитростью проник в пещеру горы Гибт, притворившись северным ветром, и вынес "Асмаранд". Но недалеко удалось ему унести добычу: на пути встретился ему монах Бахир, не побоявшийся вступить с ним в противостояние и сумевший отнять у истомившегося после долгого перелета духа серебряный ковчег. А сам отнес его в Герат. А уж оттуда великий воин Зу-л-Карнайн, встретив немало препятствий на пути своем, вернул "Асмаранд" в Хорасан, в те пределы, где и был он написан века назад.
- Это интересно, - заметил я, прерывая рассказчика, - но куда интересней другое. Как рассказанные вами мифы соотносятся с тем, что этот самый "Асмаранд" лежит у вас на подоконнике? Вы говорите, его вывезли в Хорасан, это реальное место, и, если так, где оно находится?
- Вы поспешили, молодой человек, и перебили меня как раз на том месте, когда от мифов и преданий, я начал переходить к задокументированной истории "Асмаранда". Да, у него есть и подлинно известная история и сейчас я вам ее поведаю. Что же до Хорасана, то, должен вас успокоить, это вполне реальная историческая область на северо-востоке Ирана, известная с 3 века нашей с вами эры, сейчас же так именуется одна из провинций государства.
Но вернемся к истории "Асмаранда". Документально известно, что, начиная с 16 века, книга хранилась в шахской библиотеке в городе Исфахане, прежней столице Персии, а позже, с переносом столицы в Тегеран, переехала туда.
- А как же она попала в Россию?
- Это исключительная история, молодой человек, - произнес граф, - и так уж распорядилась судьба, что связана она оказалась с родом Воронцовых. - Вячеслав Соломонович выдержал долгую паузу, перед тем как продолжить. Он неторопливо помешивал ложечкой остывший чай, задумчиво глядя на круговерть чаинок.
- В 1829 году, 30 января в Тегеране произошло нападение толпы персидских фанатиков на русское посольство. В результате учиненного погрома обезлюдела почти вся миссия, число убитых исчислялось десятками. Среди последних был дипломат и полномочный министр государя императора Николая Первого Александр Сергеевич Грибоедов, более известный вам как автор "Горя от ума".
Реакция России была мгновенной. Войска, не выведенные еще с Кавказа после недавней русско-иранской войны, были приведены в состояние полной готовности к новой операции. Правительство под угрозой вторжения потребовало от Персии незамедлительного ареста и суда над заговорщиками, а так же выплаты огромной контрибуции за погибших дипломатов.
Персия, униженная недавними поражениями и значительной потерей территорий, вынуждена была выполнить все требования России. Шахская казна опустела. В те времена ходил анекдот, будто для выплаты всего долга шаху пришлось даже срезать золотые пуговицы с парадного халата; что ж, анекдот был недалек от истины. Среди всех ценностей была вывезена в Петербург и шахская библиотека, а с нею и "Асмаранд". Поначалу предполагалось часть контрибуции взять старинными исфаханскими коврами и лаковой миниатюрой, известной на весь мир, но вмешательство моего дальнего родственника светлейшего князя Михаила Семеновича уготовило эту участь библиотеке. Так в Россию попали и сочинения Кямран-бея, до сих пор, к сожалению, не переведенные с фарси. Случайно обнаружив этот трактат в фондах Ленинской библиотеки, я впервые услышал легенду об "Асмаранде". И не мог не заинтересоваться ей.
- Вы знаете фарси, - достаточно глупо заметил я.
- Да, персидский, арабский, пушту и авестийский. Несколько хуже арамейский, иврит и ханаанейский. Специфика службы, молодой человек, накладывает определенные обязанности.
Некоторое время я подавленно молчал.
- Что же было дальше?
- После революции "Асмаранд" исчез из библиотеки: был украден или подарен. Вы же сами знаете, как большевики распоряжались свалившимся на них богатством. Я могу лишь предположить, что украден он был кем-то или подарен кому-то из тогдашних властителей дум, ведь ваш дом, где, в итоге, и был обнаружен "Асмаранд", принадлежал тогда наркомату иностранных дел. Я ни в коей мере не желаю наводить поклеп на кого бы то ни было из жильцов, все же среди них были известные советские дипломаты. Однако факты...
- А в воздуховод "Асмаранд" был спрятан от НКВД?
- Вероятно, что так. Осенью 37 дом обезлюдел, вывезли всех. В то время я жил на Стремянной улице и почти каждый вечер имел несчастье наблюдать, как к дому подъезжали черные ЗИСы. Я не удивлюсь, если в тайниках стен обнаружится еще какая-то не менее ценная находка, ведь каждый из уехавших не оставлял надежды вскоре вернуться.
Мы помолчали. Вячеслав Соломонович предложил мне еще чаю, его слова немного развеяли сгустившуюся атмосферу. Поблагодарив, я отказался.
- Единственное, что я не могу понять во всей этой истории, так это причин вашего страха перед книгой. Да, легенды, рассказанные вами, довольно жутки, но ведь мы серьезные люди. В наш век трудно верить мифам тысячелетней давности.
Граф внимательно посмотрел на меня.
- Вы молоды, - наконец сказал он. - Вам предстоит многое познать, на многое надеяться, во многом ошибаться. Ведь человек так устроен, что всю жизнь спотыкается именно там, где до него это же делали бесчисленные поколения предков. Но он не хочет верить им, потому как он молод и уверен в своей правоте, силе и, конечно, исключительности.
- Но я не понимаю...
- Когда я был молод, я был наивен и мечтал изменить мир. Все об этом мечтают. Особенно в те годы и в той стране. Я не был благонадежным гражданином по причине своего происхождения и потому не имел возможности совершить многое, что вменялось в обязанность другим. И тогда я избрал себе путь, на который никто не претендовал. Кто помнил о прошлом в стране строившей новое невиданное будущее? Все грезили светлым завтра, и я не был исключением, но я мечтал, вглядываясь в темные глубины тысячелетий, надеясь отыскать его там, будущее, канувшее в Лету.
Я прочел Кямран-бея, тогда я уже бредил тысячелетним Востоком. Узнал о таинственном "Асмаранде" и поклялся отыскать его и раскрыть его тайны. Долго путешествовал по Средней Азии, Закавказью, надеясь отыскать его следы. После войны меня заносило на Передний Восток, в Иран, Ирак, Афганистан.... Чем больше я узнавал о ней, тем больше мне хотелось узнать. Пока однажды, пребывая в нищих селениях Гуджарата, селениям, потерявшим счет векам, я не встретился с одним человеком. И после этой встречи я осознал, сколь безумна моя идея. И тогда я тихо уехал прочь.
- Отчего же безумна? Неужто вы полагаете, что мир переменится, открой мы ковчег сейчас?
Вячеслав Соломонович долго не отвечал, медленно помешивая ложечкой чай. И, наконец, произнес:
- Боюсь, что вы не поймете меня. Мои страхи кажутся вам нелепыми, еще бы, ведь они целиком и полностью основаны на легендах и преданиях Гуджарата и Хорасана. Я не смогу вам рационально объяснить свою веру, ведь важны не только фразы, но сама обстановка беседы. Тот мудрец, с коим я повстречался в Гуджарате, многое рассказал о книге и о силе, запрятанной под серебряной крышкой ковчега. Просто рассказал, убедительно в той мере, в какой людям свойственно верить в невозможное, прибегнув лишь к помощи своего красноречия. К несчастью, я не смогу вас убедить, даже приведя его слова полностью, ибо вы заранее настроены отвергать мои доводы, - они не основаны на том, что вы называете "научными фактами". В тех краях никогда не видели "Асмаранд", но верят в его силу, ровно так же, как вы, никогда не видев элементарных частиц, верите в квантовую физику. И в точности так верю я сам. Так что, - и граф отодвинул чашку, - пускай мои сомнения и страхи останутся для вас простой причудой пожилого человека, недоступной пониманию окружающих.
Я вернулся в дом довольно поздно, по пути завернул в ресторацию и плотно поужинал, пытаясь под звон посуды и легкую музыку, льющуюся из ниоткуда, привести в порядок сумбур мыслей. Не думаю, что сильно преуспел в этом: к дому я подъезжал по-прежнему взъерошенный и плохо соображавший. Граф неукоснительно представал перед внутренним взором, стоило на мгновение закрыть глаза. Он говорил, мерно размешивая ложечкой остывший чай, а когда останавливался, мне виден был хоровод чаинок, медленно оседающих на дно чашки, складывающихся в калейдоскоп причудливых узоров....
В подъезде меня дожидалась депутация ходоков с фактории, возглавляемая кассиром. Он любезно напомнил мне про обещание выплатить премиальные за май, к началу отпусков. Я слушал и не слышал его. Помню, только со второй попытки уяснил, в чем, собственно, дело. И в ответ только махнул рукой, а затем поднялся к себе, оставив депутацию в прежнем одиночестве. Разочарованная депутация, приговаривая "а барин-то не в духах нынче", удалилась, тихо притворив за собой дверь. Отчего-то припомнилось некрасовское "и пошли они, солнцем палимы"....
Наверное, мне звонили в тот вечер. Не знаю, я заперся и отключил телефон, едва вернувшись. И не выходил их квартиры более - ни до чего было. Сидел и смотрел в окно на чернеющие дерева и вслушивался в неумолчный шум листвы, словно звук далекого прибоя. Попытался читать не выходило. Хотел заняться хоть чем-то, - не было сил.
А взгляд мой все время натыкался на передвинутый шкаф, прикрывший пятно, так нелепо выглядящий под покосившейся картиной. А следом за взглядом к пятну возвращались и мысли.
Мне было грустно, но я не понимал, отчего.
В середине ночи я проснулся. Несколько мгновений лежал, не понимая причин пробуждения. А затем будто ударило. Сны! Я не видел снов! Никаких снов. Совершенно. Будто внезапно лишился этого дара.
Несколько раз я порывался встать, но удерживал себя. Сердце неугомонно стучало, лоб покрылся холодным потом, точно я бредил наяву.
Затем все же поднялся. Плохо соображая, что делаю, сдвинул на прежнее место шкаф, выпил воды и снова лег.
1 2 3 4 5