А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я присоединился к ней, но на миг мне стало жаль Нихила и Кэти.
Последовало еще одно полное любезностей утро, и мы собрались в путь с рекордной скоростью. Мы огляделись в поисках отдушины, и Сэм указал прямо на коричневую массу в задней части пещеры.
- Газ уходит туда, прямо сквозь это, - сказал он.
Мы назвали организм «криогрибами». Они росли по краям большой, расширившейся под действием эрозии вертикальной трещины в стенке пещеры и встречались в середине. Однако колонии грибов, росших на противоположных стенках, не сливались, просто прижимались вплотную друг к другу. Мы обнаружили, что, приложив усилие, можно наполовину плыть, наполовину протискиваться вдоль этого шва.
Когда мы прошли пять километров по заросшей грибами трещине, мне в голову пришла зловещая мысль. Упругие бурые грибы поглощают органические вещества сквозь стенки клеток.
- А обязательно ли эти вещества должны быть газообразными? - спросил я у Кэти.
- Я проделала эксперимент. Скормила своему образцу крошку от крекера.
- И что?
- Крекер как бы растворился в грибах. Видимо, осуществляется транспорт молекул.
Я поразмыслил мгновение.
- Кэти, если бы на нас не было костюмов…
- Думаю, вода для них оказалась бы немного горячей, но, с другой стороны, аммиак растворим в воде. Если хочешь испытать неприятные минуты, представь, что твой костюм пористый. Может быть, - я мысленно видел ее белозубую улыбку, - это поможет тебе двигаться быстрее.
- Прекрасно, дорогая, - буркнул Нихил. - Это придает совершенно новый оттенок нашим блужданиям по внутренностям Миранды.
Истерический смех избавил нас от напряжения, и мы ощутили почти что духовное единение. Возможно, чтобы достичь его, нужно взглянуть смерти в лицо - ну что ж, если иначе нельзя, пусть будет так.
После десяти километров грибы постепенно начали становиться менее эластичными. На двенадцатом километре они при прикосновении рассыпались в бурую пыль, словно кристаллы инея. Пыль плыла, увлекаемая током воздуха, словно какой-то коричневый туман. Я ничего не видел, и Сэму пришлось двигаться рядом со мной.
Сэм три километра служил «собакой-поводырем»; после этого пыль наконец унесло прочь, и воздух очистился. Снова было поздно, давно пришла пора разбивать лагерь. Мы находились под землей уже тринадцать дней, и, по расчету, нам оставалось еще восемь. Если верить Сэму, до поверхности требовалось пройти сто пятьдесят километров. Мы решили идти еще час-два.
Коридор имел форму трубы и относительно ровные стены, сцепления с поверхностью не было почти никакого. Мы выстреливали крючьями в очередной поворот и подтягивались на канате.
- Сильное выветривание, - заметил Нихил, крутя крюк за ушко, чтобы вытащить его. - Должно быть, ветер дул здесь тысячелетиями, прежде чем грибы заблокировали трубу.
В свете фонарей мелькала череда искривленных фигур, петель и источенных ветром камней, многие из которых напоминали зловещие статуи: святые и горгульи. Коридор вывел нас в пещеру длиной в километр, пол ее слегка поднимался. Пещера образовалась под двумя валунами-мегалитами, которые склонились друг к другу, наверное, после того, как выходящий газ расшатал их. В отличие от прежних пещер, густо поросших кристаллами, здесь было голо и сухо. Сэм рассчитанным движением перелетел к противоположной стенке, захватив трос. Мы начали подтягиваться за ним. Мы удалялись от центра планеты, и вес наш снова возрос до двадцати ньютонов - да, это немного, но попробуйте размахивать двадцатью ньютонами вверх-вниз восемнадцать часов подряд.
- Я больше не могу,- заявила Кэти.- Руки не двигаются. Остановитесь вместе со мной или похороните меня на этом месте.- Она отпустила веревку и медленно опустилась на пол.
Там было тихо, ни капель, ни посвистывания, это напоминало о вакууме, который был далеко, наверху. Я попытался снять напряжение, дав пещере имя.
- В любом случае, эта пещера наверняка предназначалась, чтобы стать могилой. Можем назвать ее Египетской Гробницей.
- Не смешно, Войчич, - огрызнулся Нихил. - Простите, старина, я сам немного устал. Да, можно разбить лагерь, но, может быть, мы потом об этом пожалеем.
- Надо остановиться. Мы шли дольше намеченного времени и достигли, достигли максимального результата, - вступила Рэнди. - Вы должны доверять нам. Будет хуже, если мы свалимся сейчас от переутомления.
- Хорошо, - уступил Нихил и тоже опустился на пол.
Потянувшись к Кэти, он на мгновение обнял ее, и я отметил его жест потому, что это было первое проявление физического влечения между ними. Рэнди и я выпустили багаж и сами упали на землю. Приземляться оказалось больнее, чем мы ожидали. «При крошечной гравитации так же трудно предсказать это, как и в свободном падении», - подумал я. А может быть, даже труднее, потому что, хотя здесь имеются реальные «верх» и «низ», кажется, что «низ» не имеет значения.
Устанавливая палатки, мы были осторожны и спокойны. Но каждый из нас мысленно пытался заранее смириться с одной мыслью: учитывая встреченные до сих пор препятствия, нам не удастся добраться до поверхности за оставшуюся неделю.
Прежде чем разойтись по палаткам, мы быстро обменялись рукопожатиями. Это получилось само собой - раньше мы этого никогда не делали. Но сейчас нам почему-то показалось важным подбодрить друг друга таким образом.

V
Предыдущая запись относится к тринадцатому дню, сейчас я опишу события четырнадцатого и пятнадцатого дней. Да, я уже не так прилежно веду свой дневник.
Мы привыкли считать Рэнди машиной - почти такой же неуязвимой и стойкой, как Сэм, но вчера, вечером четырнадцатого дня, эта машина дрожала и плакала.
Теперь мы все ощутили влияние плохого питания и переутомления. Сэм тащил нас через попадавшиеся изредка пещеры, но в основном приходилось, извиваясь, ползти сквозь трещины под руководством кого-то одного. Мы менялись местами каждый раз, как натыкались на достаточно широкое место, но однажды пришлось ползти без передышки шесть часов. Это произошло, когда первой была Рэнди. Она не выказывала слабости, но, когда мы наконец добрались до небольшой пещеры, откатилась к стене и отвернулась, стойло мне подойти к ней. Следующие несколько часов мы не слышали от нее ни слова.
Вечер застал нас в конце большой овальной пещеры в ста шестидесяти километрах от поверхности; почти на такой же глубине, как и верхняя часть Дымохода Нихила. Мы, шатаясь, оборудовали лагерь, и Сэм дважды проверил все. Мы просто повалились на кучу растянутых простыней прямо в комбинезонах и поспали час-другой, прежде чем наши организмы потребовали внимания к себе. Сон немного освежил нас, мы помылись, справили свои нужды, и Рэнди свернулась в моих объятиях, а затем разрыдалась. Ее тело сплошь было покрыто синяками, старыми и свежими. Как и мое.
- Ты можешь дать себе волю, ты знаешь это, - говорил я ей. - Когда Кэти плохо, она сразу сообщает нам об этом. Нихил становится сварливым. Я веду себя глупо и отпускаю плоские шутки. Тебе не нужно притворяться перед нами.
- Это не для вас, для себя, для себя самой. Я должна делать вид, что все могу, иначе меня бросят, как маму.
Я поразмыслил над этим. Женщина, пытавшаяся убить мужа, чтобы сохранить положение в обществе, наверняка была способна на многое.
- Рэнди, что это значит? Ты не хочешь рассказать? Она покачала головой:
- Я не могу объяснить. Я поцеловал ее в лоб.
- Думаю, что мне с родителями повезло.
- Да. Приятные люди. Приятная ферма. Никаких скандалов. Так зачем же тебе нужно все это?
Действительно, зачем?
- Чтобы испытать настоящее приключение, чтобы связать свое имя с чем-то еще, кроме туманных поэтических изысков. Мама унаследовала от своего отца ферму, и это было лучше, чем жить на государственную ренту в Польше, и они переехали. Они действительно начали делать полезные вещи, разрабатывать сельскохозяйственных роботов. Но они смертельно боялись потерять ферму, потому что хорошую работу было очень трудно найти, и множество неглупых и способных людей готовы делать все что угодно, лишь бы получить работу на Земле. Так что они сделались очень, очень приятными. Они никогда не раскачивают лодку. Думаю, мне нужно было что-то еще, кроме «приятного».
- Но ты, э, такой же приятный, как и они.
- Хорошая тренировка, привычка. - О да, это защитная реакция, которой учится нонконформист после того, как его снова и снова давят весьма социально корректными, внешне мягкими способами, иссушающими душу. - Кстати, Рэнди, я ненавижу это слово.
- А?
- Приятный.
- Но ты пользуешься им.
- Да, и ненавижу себя за это. Послушай, ты ведь устала не меньше меня? - Я собрался извиниться и искать утешения во сне.
- Нет. Еще нет. У меня достаточно сил.
- В самом деле…
- Может быть, это последний раз, и больше нам не придется.
Мы оба знали, что она права, но тело не слушалось меня, и мы просто крепко прижались друг к другу, словно пытаясь выжать друг из друга еще немного жизненных сил. Я не помню, как уснул.
Пятнадцатый день был похож на предыдущий, за исключением того, что самая длинная вахта выпала на долю Кэти. Она почти не в силах была идти. В течение семи часов она то и дело останавливалась, затем, начав замерзать, снова двигалась вперед, пока не уставала. Кое-как мы добрались до места, где я смог сменить ее.
Больше всего во всем этом меня удивило поведение Нихила. Не было ни словесных дуэлей, ни фальшивой веселости. Замерзнув, он просто спрашивал ее, готова ли она идти дальше.
Когда мы закончили переход, было далеко за полночь. Почему-то мне было трудно заснуть.
Сегодня газовая отдушина наконец-то вывела нас к цепи небольших пещер, похожих на расселину, по которой мы шли, прежде чем попасть в Дымоход Нихила. Большую часть пути Сэм тащил нас, и пришлось лишь два раза переползать через длинные трещины. Есть хорошая новость: катализатор переработки углекислого газа расходуется меньше из-за того, что мы мало двигаемся, и у нас, возможно, есть в запасе еще один день.
Плохая новость заключается в том, что Рэнди пришлось снова немного урезать наши порции. Мы не заботились как следует о том, чтобы беречь продукты, думая, что скорее погибнем от удушья, чем от голода, и с едой проблем не будет. Но проблема появилась. Винить было некого - виноваты были мы все. Мы там и сям съедали лишний крекер и допустили значительный перерасход.
Мы остановились на ночлег, смертельно усталые, как всегда, в пятисотметровой галерее, заваленной обломками. Я назвал ее Мусорной Ямой. Сэм не смог сразу найти выход, но мы продвинулись так далеко, что решили наверстать упущенное прошлой ночью и как следует отдохнуть.
Где мы? Сегодня восемнадцатый день. За прошедшие два дня мы поднялись к поверхности на пятнадцать километров. Мусорная Яма оказалась тупиком, по крайней мере для путешественников размером с человека. Газ просачивался вверх сквозь расщелины в клатрате, но было уже ясно, что это не основной выход и что эта отдушина закрылась после сотрясения Миранды миллионы лет назад.
Пришлось возвращаться на развилку, которую Сэм не заметил, когда тащил нас через трубу средних размеров. Логика и опыт подсказывали, что выход должен находиться в верхней части трубы, и там действительно обнаружилась дыра, ведущая дальше. К Мусорной Яме. Миранда рушит подобную логику.
Мы отыскали настоящую отдушину на противоположном конце трубы, когда спускались вниз на канате.
- Человеческое существо, - сказала Кэти, заметив большую вертикальную трещину, которая и была выходом,- проявило бы любопытство и обследовало бы это. Она глубокая.
- Не знаю, дорогая, - возразил Нихил, думая, как я понимаю, защитить Сэма, - если бы время поджимало, я бы сам пропустил ее.
Услышав, как Нихил невольно отождествляет себя с роботом, мы смолкли. Затем Рэнди хихикнула, и скоро мы все опять разразились истерическим смехом. Настоящие знатоки юмора, вспомнил я, говорят, что от смеха недалеко до слез. Потом Нихил, к нашему изумлению, изменил своему самообладанию настолько, что снова обнял жену. И она ответила на его объятие. Я протянул руку и поймал их, прежде чем канаты, пристегнутые к их поясам, успели натянуться. Итак, к концу семнадцатого дня мы покрыли шестьдесят километров пещер и трещин и только на пятнадцать километров приблизились к поверхности.
К вечеру восемнадцатого дня мы проделали еще пятнадцать изнурительных километров по щелям, нашли только одну большую пещеру и свалились от усталости, расположившись лагерем в широком участке коридора, где хватило места только на то, чтобы надуть палатки.
То, что сегодня произошло, - это не ссора. У нас не осталось сил для ссор.
Мы только что вышли на широкий отрезок галереи, по которой ползли; высота, ширина и длина пещерки составляли десять метров. Кэти возглавляла группу и продолжала идти дальше по коридору, когда Нихил поддался приступу пессимизма.
- Кэти, - крикнул он, - стой! Проход впереди слишком сильно сужается, это еще один чертов тупик. Нужно вернуться обратно в последнюю большую пещеру и поискать другую отдушину.
Кэти не ответила, но остановилась. Рэнди раздраженно произнесла:
- Нет времени, - и двинулась к коридору вслед за Кэти. Нихил зевнул и презрительно фыркнул.
- Прошу прощения, маленькая леди. Я геолог и старший из вас, и, хотя мне не Слишком это нравится, я за все отвечаю. - Здесь он, казалось, потерял нить и смутился. - Ты права насчет времени - нет времени на споры.
Никто не произнес ни слова, но Рэнди не сдвинулась с места.
Нихил взвыл:
- Я говорю, возвращаемся, и на этот раз мы вернемся!
Я был в растерянности; у нас остается еще четыре, возможно, пять дней. Если мы отыщем нужную цепь пещер, мы еще можем выбраться на поверхность. Если дело и дальше так пойдет, мы в любом случае не успеем. «Возможно, он прав», - подумал я. Но Рэнди была непоколебима.
- Нет, Нихил. Ты кое-что задолжал мне, Нихил, две недели назад. Я собралась с силами. Сейчас нужно идти вперед. Воздушный поток, полосы на стенах, замеры Сэма и… и мои деньги, черт бы их побрал.
Вот и верь своим мыслям. Я вынужден был вспомнить о своем положении в аккреционном диске
Рэнди.
- Деньги твоего папочки, - фыркнул Нихил, а затем произнес громко, с фальшивой веселостью: - Но это неважно. Давайте снова положим Рэнди на носилки, пока она не… придет в себя.
Он неуклюже потянулся было к Рэнди, странно мыча. Она обернулась и приготовилась к обороне, упершись ногами в камень и освободив руки.
- Нихил, отойдите, - предупредил я. - Вы же не серьезно.
- О, я ценю ваше искусство слова, старина. - Голос его определенно звучал неразборчиво. - Но я сказал то, что сказал, и я серьезен. Я больше не потерплю, чтобы со мной спорили любители. Мы возвращаемся. Иди обратно, Кэти. А что касается тебя…
Он снова двинулся к Рэнди. В этот момент я понял, что он не в себе, и мне показалось, что я знаю причину.
Рэнди, видимо, тоже поняла это - вместо того чтобы отшвырнуть его прочь и, возможно, ранить, она просто увернулась от тянущихся к ней пальцев.
И громко вскрикнула от боли.
- Что? - воскликнул я, отшвырнув в сторону Нихила и подойдя к Рэнди.
- Проклятая нога, - всхлипнула она. - Забыла отстегнуть крепеж на ботинках. Устала. Кости стали хрупкими. Слишком маленькая сила тяжести. Чертовски болит.
- Сломала?
Она, сжав губы, кивнула, немного овладев собой. Но я видел у нее в глазах слезы. Я ничем не мог помочь ей в тот момент, только дать обезболивающее. Но я подумал, что для Нихила сделать кое-что можно. Где же Кэти?
- Нихил, - сказал я как можно спокойнее, - сколько у вас кислорода?
- Прошу прощения?
- Просите прощения у Рэнди. Я спросил, сколько у вас сейчас кислорода.
- Я немного экономлю. Вы знаете, меньше кислорода, меньше углекислого газа. Пытаюсь растянуть время.
- Какой у вас уровень? - произнес я с расстановкой.
- Одна десятая. Все нормально. Мне приходилось много работать на большой высоте…
- Пожалуйста, повысьте его до двух десятых на пять минут, и тогда мы поговорим.
- Одну минутку. Вы что, хотите сказать, что…
- Будьте разумным человеком, Нихил. Прошу вас, верните его обратно ненадолго, пожалуйста. Сделайте мне одолжение. Пять минут ничего не изменят.
- Ну, может быть, и не изменят. Хорошо. Ну и что теперь?
- Подождите немного.
Мы молча стали ждать. Рэнди сопела, пытаясь вытерпеть боль. Я смотрел, как лицо Нихила медленно становится все более и более озабоченным. Наконец я спросил:
- Теперь вы снова с нами? Он кивнул:
- Думаю, да. Мои извинения, Рэнди.
- Я стала неуклюжей. Слишком сильной для своих собственных костей. Забудь об этом. И еще, ты ничего мне не должен. Я сказала глупость. Это был мой выбор.
О чем она говорит? Две недели назад, в его палатке?
- Очень хорошо, - ответил Нихил, изо всех сил изображая достоинство.
Кто, кроме Рэнди, мог сказать о сломанной щиколотке «забудь», и кто, кроме Нихила, покончил бы на этом? Я покачал головой.
Рэнди, вытянув правую ногу, сказала с нескрываемой болью в голосе:
1 2 3 4 5 6 7 8 9