А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Дверь в сокровищницу задержала Однорукого ненадолго - он поручил Лауре сделать восковую отливку и заказал ключ тому же злополучному Хорхе, который уже делал эту работу для сеньоры Марии. Кстати, Лаура плохо справилась со своим заданием, отливка вышла неважной, и вряд ли у Хорхе получилось бы изготовить сложный ключ со скользящей осью, но у него, судя по всему, хранилась старая заготовка. Сейчас уже невозможно восстановить все детали - я не знаю, почему Хорхе вдруг решил потребовать двойную плату. Возможно, в качестве компенсации за свою предусмотрительность. Вышло, однако, совсем не так, как предполагал недалекий слесарь. Руми разозлился и припугнул Хорхе «порчей» - на самом деле, очевидно, просто подсыпал ему какой-нибудь отравы в питье. Насмерть перепуганный индеец был вынужден просить прощения у могущественного брухо и поклялся выполнять все его приказы. Несколько дней спустя Однорукий воспользовался столь опрометчиво данной клятвой…
Дальше все было делом техники. Однорукий смазал замок маслом - я обнаружил в замке следы масла и воска в ту же ночь, когда мы с доном Луисом спускались в подвал - и проник в сокровищницу.
Я окончательно уверился в том, что преступление совершил индеец, когда увидел нетронутые витрины с древним золотом. Как сказал мне Ланселот Стиллуотер: «Индейцы никогда не поднимут руку на то, что сделали инки». С точки зрения Руми, хозяин дома оказал древним ювелирам большую честь, поместив их изделия за стекло, на красивый бархат, под лучи электрических ламп. Господин барон объяснил мне, что золото ценилось инками не как драгоценный металл, а как божественная эманация, которой следовало оказывать соответствующие почести. Поэтому-то Однорукий и не прикоснулся к хранившимся в витринах экспонатам, ограничившись лишь спрятанным в сейфе кристаллом. Держу пари, если бы преступление совершил белый человек, он наверняка бы прихватил с собой пригоршню золотых украшений или, по крайней мере, ту великолепную маску с изумрудами.
Но, черт возьми, даже зная, что кражу совершил Руми, я все равно не понимал, как именно он это сделал! Не понимал, пока Ник не познакомил меня с результатами химического анализа того волокна, образец которого я снял с зеркала в комнатах Лауры. Если помните, господа, и сейф, и зеркало подверглись воздействию одной и той же субстанции. Чем бы ни была эта субстанция, одно несомненно - она плавила и сталь, и стекло, но при этом не оказывала никакого воздействия на найденную мною нить. Существует известный анекдот о том, как к Томасу Эдисону пришел проситься в ученики некий студент, одержимый идеей создания всеобщего растворителя. Эдисон выгнал невежу, заявив, что если такой растворитель будет разъедать любой материал, его попросту не в чем будет хранить. Так вот, субстанция, которую использовал Руми, чтобы вскрыть сейф и оставить следы на зеркале, безусловно в чем-то хранилась. К счастью, в лаборатории Ника оказалось достаточно реактивов, чтобы определить, что это были за волокна. В здешних горах, господа, растет неприхотливый колючий кустарник, известный ботаникам как Euphonteria Montagna, а местным жителям как «сети дьявола». Попавшая в него лама, как правило, не может выпутаться и погибает от голода, поскольку листья и ветви Euphonteria несъедобны даже для этого всеядного животного. Зато «сети дьявола» абсолютно невосприимчивы к огню, поэтому иногда из них плетут ограды вокруг домов - считается, что дом, окруженный такой изгородью, уцелеет, даже если пожар охватит всю деревню. Из этого же кустарника инки изготавливали сосуды, в которых хранили свой легендарный «жидкий огонь». Так называлось вещество, при помощи которого мастера инков размягчали огромные каменные глыбы для строительства дворцов и храмов. Многие из этих глыб весом до нескольких сотен тонн имеют десятки выступов и углов, к каждому из которых идеально точно подогнан соответствующий каменный блок. Качество отделки, немыслимое даже для современной техники! А ведь в распоряжении мастеров инков были только бронзовые инструменты - и «жидкий огонь»!
К несчастью для Руми, кристалл оказался подделкой - впрочем, Лаура об этом знать, конечно же, не могла. Наш колдун попал в пикантную ситуацию - все кругом (исключая, разумеется, Марию и Миранду) были уверены, что похищен настоящий El Corazon, в то время как речь шла о краже куска горного хрусталя стоимостью не больше ста долларов. Дон Луис, между прочим, пообещал заплатить мне десять тысяч, если я найду пропавшее сокровище и вора - а между тем сам вор понятия не имел, где это сокровище спрятано. Что было делать бедняге Однорукому? Любой другой на его месте постарался бы скрыться, но Руми был не из таких. По каким-то причинам, известным лишь ему одному, он решил использовать для поисков истинного кристалла меня. Но поскольку он все-таки был колдуном и, стало быть, думал не совсем так, как мы, то решил мне немного помочь. С помощью все того же бедолаги Хорхе, который мог попасть в поместье, не вызывая подозрений, Руми подсунул мне бокал вина с разведенным в нем отваром айяуаски - как видите, Отто, я уже научился правильно произносить это слово! Как мне любезно объяснил господин барон, шаманы в джунглях дают больным выпить этого отвара, а потом слушают их бред и определяют, где прячутся вызывавшие болезнь злые духи и кто навел на их пациентов порчу. Что-то в этом роде собирался проделать и Руми, только я подозреваю, что он хотел использовать меня в качестве сыщика в мире духов. Возможно, впрочем, что он пытался убить одним выстрелом двух зайцев, убирая с дистанции наиболее опасного соперника: впади я в транс у всех на глазах, это самым драматическим образом скомпрометировало бы меня перед доном Луисом. Конечно, мне обеспечили бы надежный уход… и совсем несложно было бы подстроить так, что у моей постели дежурила Лаура. Ей-то я и разболтал бы все секреты, которые открыли мне духи…
– Почему же колдун сам не мог найти кристалл с помощью айяуаски? - недоверчиво спросила Миранда.
– Я тоже задавал себе этот вопрос, сеньорита. В общем-то, это было бы логично. Но еще логичнее - с самого начала использовать айяуаску, не прибегая к помощи Лауры. Если же Руми этого не сделал, значит, очевидно, просто не мог.
– Ничего удивительного, - пророкотал господин барон. - Айяуаскеро испокон веков делились на черных и белых. Белые могут пить айяуаску сами и путешествуют по миру духов в обличье летучей мыши или птицы-нырка. Но таких всегда было очень немного, потому что считается, будто у магов-людей в мире духов есть могущественные враги. Черные, которых гораздо больше, умеют погружать в транс и отчасти управлять путешествиями других людей. Наш однорукий друг, несомненно, относился к числу черных.
– Вот видите, - пожал плечами Анненков. - Ларчик просто открывался. Вполне вероятно, дьявольский план сработал бы - однако снова вышла промашка, и опять по вине Лауры, которая выпила предназначавшуюся мне айяуаску. В результате на поиски кристалла в мире духов устремилась именно она.
– Ага! - воскликнул фон Корф. - Теперь я понимаю, что означал весь этот delirium про бесконечные коридоры и мерцающее в темноте сердце! Девочка искала потерянный Ключ Души!
– Собственно, рассказывать мне больше почти не о чем. Пока я искал El Corazon, сопоставляя данные перекрестных допросов… простите, я имел в виду, беседуя с различными участниками событий… Однорукий пытался подобраться к Лауре. И в конце концов у него это получилось.
– Как - получилось? - поразилась Миранда. - Ведь героический майор Гутьеррес спас нашу девочку из лап негодяя!
Анненков задумчиво поскреб подбородок, на котором уже начала пробиваться жесткая, синеватая щетина, потом наклонил голову, словно к чему-то прислушиваясь.
– Думаю, сеньорита, на этот вопрос лучше отвечать не мне. Если вы потерпите буквально еще одну минуту…
Но так долго ждать не пришлось. Не успел капитан договорить, дубовые двери гостиной с грохотом распахнулись, и в зал не вошел, а ввалился Ланселот Стиллуотер с каким-то мешком через плечо.
– Леди и джентльмены, - объявил он, с трудом переводя дыхание, - прошу простить мой вид… Черт возьми, я давно не охотился на лис, но эта скачка была круче!
Стиллуотер свалил свою ношу на пол и придержал за веревку, туго стягивающую джутовую ткань. Дамы ахнули. Из мешка, гневно сверкая черными, как отверстия оружейных стволов, глазами, торчала голова майора Гутьерреса.
– Майор? - слабым голосом спросил по-прежнему сидевший на полу дон Луис. - Почему вы в таком виде?
Гутьеррес не удостоил его ответом - только брезгливо дернул жесткой щеточкой усов.
– Похоже, он такой же майор, как я вице-король Индии, - усмехнулся Ланселот Стиллуотер. - Когда я его догнал, он ехал в компании дюжины бандитских рож, и могу поклясться, многих из них я уже видел раньше. Это те самые мятежники, что взорвали мост над Урубамбой, а он у них - самый главный.
– Английская собака! - с едва сдерживаемой ненавистью проговорил лжемайор. - Ты сдохнешь, как и все твои дружки-оккупанты! сьерра просыпается, англичанин! Когда вас начнут вешать, в сьерре не хватит деревьев!
– Зачем вы влезли в эту игру? - укоризненно спросил его Анненков. - Захотелось пощекотать нервы? Такому человеку, как вы, не к лицу самому бегать с револьвером. Конечно, Однорукий бы один не справился, но вы же могли послать ему на помощь кого-нибудь другого, не так ли?
Пленник не удостоил его ответом.
– Признаться, я не ожидал от вождя мятежа такой неосмотрительности, - продолжал капитан. - Видимо, El Corazon действительно был слишком важен для наследника трона инков. Сокровище наконец попало к Однорукому, но без посторонней помощи он вряд ли сумел бы выбраться из поместья. Благодаря Ланселоту Стиллуотеру «Холодная гора» превратилась в настоящую мышеловку. Тогда майор Гутьеррес… прошу прощения, тот, кто выдавал себя за майора Гутьерреса… решил, что пришла пора включиться в игру. Он остался дежурить у постели Лауры, а потом устроил настоящий спектакль со стрельбой и погоней. В конце концов героический майор вернул дону Луису его сокровище, чем заслужил его безмерную благодарность. Но что гораздо важнее, после этого триумфа патрули, охранявшие выходы из «Холодной горы», были отозваны, и Руми получил возможность беспрепятственно выскользнуть из поместья вместе с талисманом.
– El Corazon у меня, - бесцветным голосом сказал дон Луис.1
– То, что вам вернул Гутьеррес… прошу прощения, я по привычке… это подделка, та самая, которую изготовил Лазарсон и которую вы последние годы хранили в своем чудо-сейфе. Настоящий кристалл остался у Однорукого. Когда стало ясно, что Руми больше никто не ищет, его настоящий хозяин посчитал, что пришла пора покинуть гостеприимное общество.
– Ого, - присвистнул Стиллуотер. - Значит, я таскал на плече коронованную особу? Что ж, прошу прощения…
– Инкарри? - недоуменно поднял брови Отто фон Корф. - Так это вас генерал Прадо хотел сделать новым Эль Президенте? Это для ваших отрядов он закупал оружие у Круппа?
– Генерал Прадо был великим человеком, - гордо ответил майор. - Если бы его не убили, страной бы уже правили законные наследники инков. Но генерал пал жертвой тех, кого он считал своими друзьями, тех, кто лгал ему, строил козни у него за спиной. Оружие, купленное генералом, не дошло до наших солдат. Я был слушателем военной академии, где генерал Прадо читал курс тактики. Из уважения к своему учителю я велел Руми не трогать его женщину, когда стало ясно, что Глаз Пачакамака хранится именно у нее. На этом мы потеряли драгоценное время, и сокровище вернулось к вам, белые собаки.
– Не волнуйтесь, Ваше Величество, - перебил его капитан Анненков. - Оно вернулось ненадолго.
Он соскользнул со стола и, встав боком к собравшимся в гостиной, развернул сверток. На зеленое сукно выпал прозрачный камень размером с куриное яйцо.
– В этой древней штуковине, - сказал капитан Анненков, - заперты души бесчисленного множества людей. Ник, дон Луис, Ланселот, Мансио Серра де Легисамо, половина мужчин из клана Эспиноса… Но это только на поверхности. Там, в глубине, столько безымянных душ, что ими можно заселить целый город. И мне это не нравится.
Он взял лежавший рядом «Потапыч» и, держа его за ствол, поднял над поблескивающим в свете электрических ламп хрустальным сердцем.
– Я отпускаю их на свободу, - сказал капитан Анненков, обрушив тяжелую рукоять маузера на голубоватую поверхность кристалла.
– Нет! - закричал неожиданно тонким голосом дон Луис, протягивая к нему руки. С места он, впрочем, так и не двинулся, как будто невидимые цепи приковывали его к полу.
Раздался громкий треск. El Corazon разлетелся на сотни мелких осколков, с сухим паучьим шелестом посыпавшихся на дорогой персидский ковер. Пока осколки сыпались, в гостиной стояла мертвая тишина.
– Не может быть, - выдохнула наконец Маша. Алебастровая бледность ее лица понемногу сменялась розоватым румянцем. Как будто Галатею вдохнули наконец искру жизни. - Все кончилось? Это и правда был El Corazon?
– А ты разве не чувствуешь, милая? - строго проговорила Миранда. - Сколько раз я думала, каково же это будет - разбить чертову игрушку… Вот, значит, как…
– Я тоже хотела, - слабо улыбнулась Маша. - Много, много раз хотела… и никогда не могла решиться…
Ланселот Стиллуотер кашлянул и слегка покачал головой.
– Бьюсь об заклад, вы не ожидали от наших дам такой реакции Юрий Всеволодович. Я лично полагал, что они как минимум попробуют выцарапать вам глаза. В любом случае, вы мужественный человек!
– Что бы вы понимали, Стиллуотер, - с плохо скрываемым презрением произнесла Миранда. - Это был протез, понимаете? Вместо того, чтобы полагаться на свою красоту, на свои чары, на умение кружить голову вам, баранам, мы были вынуждены использовать это… эту подделку!
– Чудовищно непрактичное решение! - перебил ее фон Корф, грузно выбираясь из кресла. - Вы горько разочаровали меня, герр Анненкофф! Я оказывал вам всяческую помощь в надежде, что вы будете содействовать мне в получении этого артефакта! Ключ Души необходим Рейху, необходим партии и лично фюреру! А вы… вы его уничтожили! Впрочем, вы, русские, всегда были варварами! Разрушать - о, это у вас получается превосходно!
– За всех не говори, колбасник, - мрачно бросил Стеллецкий. Он медленно приближался к россыпи хрустальных осколков, бывших некогда драгоценностью рода де Легисамо. - А то ведь мы тоже можем вам кое-что припомнить… как вы нашим краснопузым деньжат подбрасывали, чтобы они в войсках за мир агитировали… здесь небось так же хотели сработать?
Продолжая бормотать, он опустился на колени и погрузил пальцы в затухающий хрустальный блеск.
– Швайне, - негромко сказал господин барон, но Ник его услышал. Несколько мгновений он еще стоял на коленях, перебирая осколки, потом замер. Даже под белым свитером было заметно, как напряглись его мускулы.
– Ага, - удовлетворенно пробормотал он, поднимаясь во весь рост. - Швайне, значит. С пониманием, как говорит Юрка…
И наотмашь, открытой ладонью, хлестнул господина барона по широкому красному лицу.
– О! - поднял брови Ланселот Стиллуотер. - Международный конфликт!
Отто фон Корф, ставший похожим на перезревший помидор, слепо шарил рукой на поясе, пытаясь найти то ли шпагу, то ли пистолет.
– Вы безоружны, господин барон, - подсказал ему капитан Анненков. - Так что советую извиниться - я Ника знаю, он немчуру не любит. Даже драться не станет - ухо откусит, и все дела.
Фон Корф зашипел, как рассерженный индюк, и принялся замысловато ругаться по-немецки, но его уже никто не слушал, потому что в этот момент Лжегутьеррес неожиданно запел высоким и очень чистым голосом. Слов не понимал никто, кроме, возможно, Стиллуотера, но это было совершенно неважно. Как неважным казалось то, что пение это не сопровождается музыкой, и то, что сам певец стоит, завернутый в дурацкий джутовый мешок.
Сутти куита айсариспа
Кайльяй самуни, Пачамама
Йавар конкор льясучуспа
Чай йа тамуни, Пачамама…
Имя призывая твое, я направляюсь к тебе, Пачамама; на кровоточащих коленях я приближаюсь к тебе, Пачамама; обрывая цветы панти, я склоняюсь перед тобой, Пачамама… Золотой камень в одеждах из радуги, звездный цветок, Пачакамак… небесное озеро, серебряный кувшин, Господин, Который Все Видит, взгляни на нас, Пачакамак, солнечное тепло, дающее жизнь, детей своих не оставь, Пачакамак…
Инкарри замолк, и в наступившей тишине вдруг громко хлопнула дверь.
– Дон Луис, - негромко сказал капитан Анненков.
И правда - пока все слушали песню, хозяин поместья куда-то исчез. Даже Ланселот Стиллуотер, недреманное око «Холодной горы», осматривался по сторонам с самым недоуменным видом.
– Луисито! - крикнула Миранда, бросаясь к дверям. - Луисито, mi corazon, постой!
Зацокали вниз по лестнице ее каблучки. Мария беспомощно переводила взгляд со Стеллецкого на Анненкова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18