А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Здесь выложена электронная книга Яночка автора по имени Шаинян Карина. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Шаинян Карина - Яночка.

Размер архива с книгой Яночка равняется 13.63 KB

Яночка - Шаинян Карина => скачать бесплатную электронную книгу


Карина Шаинян
«Яночка»

– Мааам! – Машу настойчиво подергали за рукав. – Мааам!
– Что, Яночка?
– Посмотри, Мыш не шевелится!
Под нос Маше сунули крохотного белого зверька. Маша наклонилась, присматриваясь, вздохнула. «Три года… бедный старичок», – подумала она, погладив пальцем чуть смявшуюся шерстку, а вслух сказала:
– Отнеси его пока в клетку, я занята.
Вытесняя тесную кухонную духоту, в форточку бились запахи чуть смоченной ночным дождем пыли и увядающей травы, шелест тополиных листьев, обещание еще одного теплого, доброго дня. Вдохнув горячий гречневый пар из кастрюльки, Маша машинально пошуровала ложкой и присела на табуретку, рассеянно глядя в окно.
Они были одни в огромной коммуналке старого сталинского дома – муж и соседка Вера Ивановна на работе, неугомонный пенсионер Палыч ушел «за газетами» – наверняка уже сидел во дворе с такими же нездорово-румяными седыми толстяками, пил пиво и ожесточенно ругался за политику. Такой хороший день – они вдвоем с Яночкой, никто не мешает, можно валяться в обнимку с разноцветной книжкой в ленивых руках, и, может быть, наконец-то получится складывать буквы в слоги. А потом они бы пошли вдумчиво гулять по пахнущим ранней осенью дворам… Нормальный, расслабленный день нормальных людей. И надо же было Мышу сдохнуть именно сейчас. Маша поежилась, представляя тяжелый разговор. Можно оставить все до прихода мужа – уж Данил сможет объяснить все, не пугаясь и не пугая…
– Мааам! – крикнули из комнаты дрожащим голосом. Вздохнув, Маша выключила газ под кастрюлькой и пошла в комнату, мысленно репетируя необязательные, успокаивающие фразы.
Были жуткие, рвущие сердце рыдания. И жуткие вопросы, и ответы – еще страшнее. Был крошечный, икающий, сопливый, раздавленный горем комочек на руках, и Маша все укачивала дочку, пока рыдания не перешли в тихий плач. И было – «я что-нибудь придумаю, чтобы Мыш снова бегал, вот увидишь, мамочка, и ты никогда-никогда не умрешь, правда?», и Маша не спорила – да, конечно, правда, вырастешь и придумаешь, ты же у меня умничка, Яночка, ну, не плачь, доча, давай я тебе почитаю…
Теперь Яна сидела на полу, молча вперив взгляд в лежащего в клетке Мыша – взгляд тяжелый, неподвижный, пугающий. Маша отложила книжку, пытаясь задавить детский, глупый страх. «Яна, ты не слушаешь?» – тихо окликнула она, но девочка даже не обернулась. Она все смотрела на дохлого Мыша, и Маше это совсем, совсем не нравилось.
Точно так же когда-то смотрела Маша на тело своей бабушки, высокой, зычной, нестарой еще медноволосой дамы – смотрела на восковое лицо, иссеченное резкими тенями бумажных кружев, и пыталась понять – как же так? Вот она лежит – и не встанет никогда больше, не взглянет строго, не поведет за руку в парк… Маша все смотрела, и начинало казаться, что если она сейчас не отвернется – бабушка все-таки встанет… и это будет гораздо, гораздо хуже, неизвестно, почему, но хуже. Холодный страх ворочался в животе, глаза слезились – и бабушкино лицо начало плыть, покачиваться, дернулись брюзгливо брови, шевельнулись веки – и тогда Маша начала кричать.
Первой к истошно орущей, изо всех сил упирающейся ладошками в мертвое холодное лицо Маше подбежала тетя Люда, схватила железными руками под мышки, оторвала, зло, с досадой шлепнула по заду. Заткнись, кричала она, заткнись, маленькая дрянь! но Маша не слышала и все визжала – нет, бабушка, не оживай, пожалуйста, я больше не буду, пожалуйста, не оживай…
А вечером она лежала в своей кроватке и слушала, как тетя Люда наседает на маму. Резкий, металлический голос разносился по квартире, и некуда было спрятаться.
– У тебя очень странная дочка, Лена. То, как она себя сегодня вела… Это же просто неприлично! Ненормально! Она какая-то… с отклонениями, честное слово!
Тихий мамин голос возражал, вплетался слабой нитью в металлический скрежет, бессильно пытался защитить, смягчить. Маша свернулась калачиком, потянула подушку, пытаясь закопаться в душной ткани. Она знала, что такое – «с отклонениями». Это как мальчик Леша из соседнего подъезда: рот у него всегда открыт, текут слюни и сопли, и от него всегда плохо пахнет, а люди отворачиваются с брезгливой жалостью. И точно так же отворачиваются от его мамы, она, наверное, тоже «с отклонениями», хоть и не пускает слюней и очень добрая, вот только глаза у нее грустные-прегрустные. Маша скорчилась, давя рыдания. Но один всхлип прорвался, и на пороге сразу появилась мама.
Они долго сидели в темноте, и Маша все повторяла, что она не такая, не такая, как Леша, она хорошая, и мама говорила – да, да, ты хорошая, – я ведь нормальная, да? – конечно, ты самая обыкновенная девочка, очень-очень хорошая девочка… Мама была теплая и вкусно пахла, и наконец обессиленная Маша заснула.
Маша сжала зубы, пытаясь остановить воспоминания, не видеть снова то, что случилось потом: как она, трясущаяся и зареванная, в мокрых, остро пахнущих трусиках, раздавленная мучительным стыдом, стояла под взглядами – обвиняющим тети Люды и испуганным маминым – потому что ей приснилась бабушка, которая все-таки встала. Ее медные с проседью волосы стояли дыбом, она тянула к Маше руки и кричала – зачем ты это сделала? ненормальная! Ненормальная! – и Маша чувствовала, как ее глаза наливаются бессмысленной пустотой, а из уголка рта течет вязкая струйка слюны.
– Прекрати немедленно! – завизжала Маша.
Яночка вздрогнула и сжалась в комок, жалобно глядя снизу вверх.
– Мамочка, я придумала… – слабо улыбнулась она, но Маша, не слушая, схватила клетку, крикнула через плечо:
– Немедленно ложись спать! – и потащила клетку на кухню, задыхаясь от ужаса и омерзения.
Яночка сидела все в той же позе, стеклянно глядя на опустевший стол. Лоб покрылся капельками пота, на щеках – неровные жаркие пятна румянца. Маша испуганно бросилась за градусником, а потом звонить, упрашивать, да, я понимаю, что надо заранее, ну пожалуйста, ведь тридцать девять уже, девочка только что перенесла потрясение, пожалуйста – Маша уже плакала, и на том конце провода смягчились, посоветовали напоить слабым чаем с лимоном, успокоиться и ждать.
Уложив Яну в постель, Маша старательно подоткнула одеяло и отправилась на кухню. Включила чайник и замерла перед окном, зябко обхватив себя руками.
За спиной зашуршало.
Обмирая, Маша оглянулась. По клетке метался Мыш, сердито пищал, рылся в рваной газетной бумаге. На его белом боку отчетливо виднелась влажная проплешина, облепленная мелкой мусорной дрянью. Сдавленно взвизгнув, Маша метнулась в комнату.
Она мерно раскачивалась в кресле, мучительно хмурясь. Прятаться дальше было глупо. Можно просидеть здесь до прихода Дани… И потом пытаться объяснить ему, что, собственно, произошло. «А ничего такого и не случилось», – прошептала Маша и воровато оглянулась на кроватку. Яна спала, свесив руку, – рыжие тонкие волосы чуть влажны, рот приоткрыт. Маша осторожно повернула дверную ручку. Дочка, потревоженная скрипом, заворочалась, перевернулась на бок и снова мирно засопела, чуть улыбаясь во сне.
На кухне пахло сильнее, чем обычно. К помойному запашку из встроенного в стену мусоропровода, к въевшимся в стены запахам невкусной еды и хозяйственного мыла примешивался новый дух: от клетки Мыша несильно, но отчетливо несло тухлятиной. Маша, кривясь, подошла поближе, и Мыш запищал требовательно, прыгая на решетку – выпрашивал по обыкновению что-нибудь вкусненькое. Она открыла клетку и ухватила Мыша за хвост. Тот недовольно пискнул, и Маша отдернула руку – показалось, что хвост слишком холодный и какой-то склизкий. Присев на табуретку, она долго, заворожено смотрела на Мыша. Резкий звонок в дверь заставил ее вздрогнуть.
– Самохина? Педиатра вызывали? – спросила хмурая женщина, проходя в дом. – Показывайте…
– Она заснула, – шепотом ответила Маша, – вы проходите, проходите… сейчас я ее подниму.
Оставив врача осматривать заспанную Яну, Маша снова скользнула на кухню. Открыла клетку, стараясь дышать ртом. Хвост снова показался скользким, и ее передернула от отвращения. Давя подступающую к горлу тошноту, она бегом бросилась к туалету, стараясь не смотреть на Мыша, беспомощно болтавшегося в ее руке. Зажмурившись, бросила его в унитаз и с облегчением спустила воду.
– Мне показалось, – преувеличенно четко сказала она. Слова потонули в грохоте воды.
– Поймите, любой ребенок, сталкиваясь с идеей смерти, испытывает сильное потрясение, – устало объясняла врачиха. – Так что реакция Яны совершенно нормальна.
Маша с облегчением вздохнула, покивала.
– А взгляд, который вас так беспокоит… Думаю, вы просто слишком переживаете за дочку, вот вам и кажется… Попейте успокоительное, пустырника, например…
– Да, нервы шалят, – согласилась Маша. – Она так плакала… Я думала, у нее сейчас сердечко разорвется.
– Ничего-ничего, дети – народец крепкий… Побольше свежего воздуха, дневной сон… Прививки вы уже сделали? Когда в садик?
– Через неделю.
– Вот и чудесно! Это ее отвлечет. Пойдешь играть с детишками, Яночка?
– Пойду, – с энтузиазмом откликнулась Яна, выглядывая из-за маминой ноги.
* * *
По стене пробежал таракан, огромный, рыжий, и Маша поежилась. В последнее время от пруссаков не стало спасения. Не помогали ни ловушки, ни яд, ни азрозоль с названием, напоминающим о голливудских боевиках. Маша сняла тапок, хлопнула по стене и дернулась, услышав влажный хруст. Беспомощно уронила тапок и расплакалась.
Это Яна. Ты ведь знаешь, что это Яна, говорил кто-то трезвый внутри. Непонятно, как она это делает – но делает. Она смотрит – и кругом видит смерть. Вспомни, как тяжело тебе стало встречаться с ней глазами. Она стала другая. «И это ненормально. Она с отклонениями», – добавил металлический голос тети Люды. Маша скорчилась, зажимая уши, но голоса не отставали. Вспомни Мыша, говорили они. «Не хочу», – прошептала Маша, но пальцы помнили скользкий живой хвост, и глаза помнили недоуменную морду, тонущую в ржавых недрах унитаза. Это Яна. И соседи уже тоже знают. Вера Ивановна перестала заходить. Она не любит тараканов, а ведь ее тоже одолели – Яне все равно, где и кого… А Палыч полюбил цитировать детские страшилки. «Мама сказала – сунь пальцы в розетку…» Палыч вряд ли что-нибудь заметил – просто Яна ему не нравится. Теперь не нравится. Столкнувшись с ней в коридоре, он пытается проскользнуть мимо как можно быстрее, – а раньше с уханьем подхватывал на руки. И Палыча тоже достали тараканы.
И дело не в том, что она теперь всюду видит смерть. Не в том, признайся, – шептал голос. Вспомни бабушку. Маша замотала головой, кусая губы. «Нет уж – нет уж, умерла так умерла», – нервно засмеялась она. Вот видишь, удовлетворенно сказал голос. Никому это не нужно, вот увидишь. Сама ведь понимаешь.
Да, она все понимает. А вот Яна – ничего. Она маленькая и глупая. Она не понимает, что делает. И вообще ничего такого не делает. Мало ли – взгляд. Это у Маши нервы ни к черту. А Яна нормальна, с ней все в порядке. И она послушная девочка. Просто надо запретить раз и навсегда делать… это.
«Никаких отклонений», – громко сказала Маша. По стене пробежал таракан, и она поспешно подхватила тапок.
* * *
– Машенька, это мой одноклассник, Игорь. Это я раздолбай, а он у нас биолог, кандидатскую успел защитить… Ты нам чайку сделай, поболтайте пока, а я сбегаю…
Игорь смущенно улыбнулся Маше.
– Очень рад познакомиться. Вы извините, что так вторгся… иду по улице – и вдруг Данька налетает. Сто лет не виделись…
– Да вы садитесь, – приветливо ответила Маша, – Яночка, поздоровайся с дядей Игорем…
– Здрасьте, – буркнула Яна, сосредоточенно глядя в стену. Маша виновато улыбнулась и засуетилась вокруг чайника.
Игорь проследил за Яниным взглядом.
– Что это у вас? – удивленно спросил он.
– «Чудо инженерной мысли!» – ответила Маша, явно пародируя Данила. – Боремся с этим чудом, как умеем…
На выкрашенной в унылый зеленый стене вызывающе торчала крышка мусоропровода.
– Хотела бы я поговорить с тем, кто до этого додумался, – мрачно добавила Маша, – надо же – вывести мусоропровод прямо на кухню… Мало того, что воняет, – еще и тараканы табунами лезут… хорошо – не крысы.
– Так это вокруг… – Игорь близоруко прищурился.
– Это Данька вчера придумал. Накупил ядовитой липучки и скотчем вокруг прилепил. «Враг не пройдет!» – снова передразнила она мужа.
Липучки уже не было видно под дохлыми тараканами. Яночка все смотрела, пристально и тяжело. Игорь поежился.
– Интересно? – рассеянно спросил он. Девочка дернула плечом, не оборачиваясь. Игорь снова взглянул на липучку и вздрогнул: бурая масса насекомых медленно, тошнотворно колыхалась. От нее отделилась одна темная точка, другая… И через минуту бодрые, откормившиеся на помойке пруссаки резво побежали по стене, поводя чудовищными усами.
– Яночка, как ты это делаешь? – медленно спросил Игорь.
– Тарашки! – ответила Яночка и рассмеялась. Маша сердито оглянулась через плечо и несколько секунд смотрела на копошащихся насекомых. Лицо ее брезгливо подергивалось. Наконец она не выдержала.
– Яна, немедленно прекрати! – и повернулась к Игорю: – Вы извините, она иногда такая вредная бывает…
Игорь сглотнул.
– И часто она… вот так делает?
– Да нет, не очень, она у нас послушная девочка, правда, Яночка? – Яночка серьезно кивнула. – А теперь доча перестанет пялиться на этих мерзких тараканов и пойдет в комнату, не будет нам мешать…
Яночка, засопев, слезла со стула. Маша потрепала ее по рыжей голове, и, обернувшись к Игорю, трагически развела руками:
– И никакой яд этих тараканов не берет! И не липнут! Мутанты, наверное…
* * *
Еще в раздевалке Машу накрыло чуть сопящей, неестественной для детского сада тишиной. «Спят они, что ли?» – подумала она, машинально взглянула на часы. Да нет, вроде не должны уже. Заглянула в просторный зал, усеянный разбросанными игрушками. Дочка сидела в центре, печально вертя в руках куклу – поникшая худенькая фигурка в собравшихся складками, чуть великоватых штанишках. Остальные дети сбились стайкой в углу и испуганно поглядывали на Яну. В сердце толкнуло горячим, и защипало в горле.
– И как у нас первый день? – нарочито бодро спросила Маша. Яночка радостно бросилась к ней, но ее опередила воспитательница.
– Я бы хотела поговорить с вами. Яночка, поиграй еще, пока мы с мамой разговариваем. – Воспитательница суетливо отвела Машу в сторонку.
Маша недоуменно задрала брови, а Яна, поникнув, снова занялась куклой.
– Видите ли… ваша дочка еще недостаточно социально адаптирована, – глаза воспитательницы бегали.
– Для этого я и отдала ее в садик, – резонно ответила Маша.
– Рановато. У нее еще недостаточно развиты… социальные навыки… и моторные.
Маша оскорбленно выпрямилась.
– Моя дочь абсолютно нормальна.
Глаза воспитательницы уехали в сторону.
– Да-да, конечно… – воспитательница нервно огляделась, глубоко вздохнула. – Но вы наверняка знаете… Яна смотрит, – прошептала воспитательница, – она смотрит… ну, вы понимаете?
– Естественно, она смотрит!
– Она смотрит… нехорошо. Вы должны знать.
Маша пожала плечами.
– Ничего я такого не знаю.
– Пожалуйста, не приводите ее больше! – лицо воспитательницы пошло красными пятнами, она чуть не плакала. – Она напугала детей. Не приводите ее больше!
– И не подумаю! Вы сумасшедшая. Моей дочери здесь не место! – ноздри Маши раздувались от гнева. – Яночка, идем домой!
Маша волокла Яну за руку, выбивая каблуками сердитую дробь. «Надо было ей еще и не так сказать! – думала она, – надо же – недоразвитой назвала… детей мы, видите ли, пугаем! еще и смотрит ей не так! Как только таких к детям подпускают! Надо сходить к директору». Дочка еле поспевала следом, ее губы дрожали. Наконец она вырвала ладонь и замерла посреди тротуара, глядя исподлобья. Маша возмущено обернулась к ней.
– Мам! Почему дети со мной не играли?
– Потому что это глупые дети. Пойдем, – Маша поймала пухлую ладошку. – Тебе больше не надо ходить в этот дурацкий садик. – «Правильно я ей сказала – Яночке там не место, и вообще нормальных детей сейчас в садик мало кто отдает, представляю, что там за дети…»
– Дурацкий садик… – эхом повторила Яночка и замолчала, сдернутая с места жесткой материнской рукой.
– Дурацкий садик, дурацкий садик, – бормотала Яна на бегу и вдруг снова уперлась: – Ой, мам, смотри – киса!
– Угу, – ответила Маша, – пойдем, пойдем.
– Киса мертвая… – всхлипнула Яна. Маша оглянулась. На бордюре, неестественно изломанный, заляпанный грязью и кровью, валялся дохлый кот. Он походил на когда-то огромную и роскошную, а теперь – старую и никому не нужную игрушку. Из-под задранной верхней губы торчали оскаленные клыки, мертвые глаза смотрели отрешенно. Рядом покуривал губошлепый амбал в спецодежде, сплевывал на тротуар. Маша поежилась, потянула Яну.
– Блин, ну девка у вас на всю голову больная, – ухмыльнулся губошлепый. Маша вздрогнула, сжимаясь.
– Ты чо уставилась? – обратился амбал к Яночке. – Нравится, что ли?
Маша закаменела лицом, ища достойный ответ, но губошлепый уже отвлекся и орал вглубь двора:
– Давай, Леха, лопату тащи, чо заснул-то?
– Не смотри, доча, фу, гадость какая, – тихо сказала Маша и снова устремилась вперед, не глядя на Яну, таща ее на буксире. Все еще поглощенная мысленной ссорой с воспитательницей, она не замечала, как Яна оглядывалась – и смотрела, смотрела…
* * *
– Кто притащил этого вшивого кота?! – завизжала Вера Ивановна.
Кот был великолепен, огромен и жирен. Кот смотрел на Веру Ивановну наглыми желтыми глазами и остервенело чесался. Из пушистой белой шерсти, подпорченной в помойных боях, с громким стуком сыпались блохи. Блохи были под стать коту, крупные и лоснящиеся. Блохи резво прыгали по неухоженному паркету, неумолимо приближаясь к Вере Ивановне.
– Кто приволок кота? – снова возопила несчастная женщина, загнанно прижимаясь к стене.
Защелкали замки, и из дверей стали высовываться заспанные лица жильцов.
– Что вы так шумите с утра, Верочка? – укоризненно спросил Палыч, поддергивая пижамные штаны.
– Кот. Блохастый, – возмущенно объяснила соседка. – Спите тут до полудня и не видите ничего.
– Так это самохинская девочка притащила, некому больше… И куда только родители смотрят? – риторически вопросил он, делая вид, что не замечает заспанного, встрепанного Данила.
– Не притаскивала Яна кота, Палыч, – ответил Даня и для убедительности строго крикнул вглубь комнаты: – Яна! Ты кота не приносила?
– Ну что ты несешь, – хрипловато со сна ответила Маша, – а то бы я не заметила…
Яна, шлепая босыми ногами, проскользнула мимо отца и с натугой подняла кота, схватив поперек брюха. Кот не возражал, безвольно висел на руках, жмуря разбойничьи глаза.
– Киса, – сообщила Яна Вере Ивановне, – киса вчера лежала, а сегодня пришла.
Вера Ивановна застыла, не зная, как реагировать. Из-за Даниного плеча выглянула Маша, потуже запахнула халатик, ахнула:
– Яночка, брось немедленно, он заразный!
Яна неохотно отпустила кота. Он с наслаждением почесался и с достоинством прошелся по коридору.
– А ведь знакомый-то кот, – вдруг сообразила Вера Ивановна, – это бабы Дуси снизу котик… Этаж перепутал. Кис-кис-кис, – она протянула руку, подманивая, – давай я тебя домой отнесу… Ну и воняет же от него! – воскликнула она, – тухлятиной какой-то… видать, по помойкам шлялся.
– Он мертвенький лежал, – вступилась за кота Яночка, но ее уже никто не слушал.
* * *
На лавочке у подъезда консьержка неторопливо беседовала с подругой.
– Дусиного-то помойщика вчера иномаркой сбили… Уж она плакала… Хороший был котик, беленький, пушистый, как она без него… А нечего по улицам отпускать шататься, говорила ей – добром не кончится…
– Ездют тут, черти, скоро шагу ступить некуда будет, – ответила подруга, и, обращаясь к еще одной старухе, только что вышедшей из подъезда, с затертым пакетом в руках и в грязно-багровой кофте: – Какой хороший котик был, Дуся, жалко-то как…
– Так ведь не мой котик оказался, похожий! – радостно ответила Дуся, – мой-то просто загулял, подлец! Сегодня верхняя соседка принесла, из семьдесят шестой, говорит, в квартиру забрел!
– Ну слава Богу, а то разъездились здесь, – ответила консьержка и переключилась на парня, жмущего кнопки домофона.
– А вы куда, молодой человек? – бдительно спросила она.
– В семьдесят шестую, – ответил тот через плечо.
– К Самохиным поди? – консьержка гордилась своей проницательностью
– Угу, – парень перепутал кнопки и теперь набирал номер заново.
– К Самохиным, – объяснила консьержка подруге, и, наклонившись поближе, громко зашептала: – Дочка у них странная, у Самохиных… Рыжая. И вот котик этот. Дусин ведь был котик, своими глазами видела, как мертвый лежал…
Парень терпеливо слушал гудки домофона, с безразличным видом косясь на громко шепчущихся старух.
– Вы погубите ее талант, – сказал Игорь.
– Да Бог с тобой, какие у Яночки таланты? Ей три года всего. Она нормальная девочка, не вундеркинд какой-нибудь.
– Данил, не валяй дурака. Ты знаешь, о чем я говорю.
Данил недоуменно пожал плечами.
– Твоя дочь умеет воскрешать из мертвых, – тихо сказал Игорь.
– Извини, но ты какой-то суеверный бред несешь. Нельзя воскресить умершего, это все знают.
– Данил, ты же умный мужик… зачем ты так? – простонал Игорь.
– Ты слишком много пьешь, – жестко ответил Данил.
– Я знаю, что тебе наплевать на человечество. Но подумай о Яне. Что ее ждет? За ней нужно присматривать, ты понимаешь? Слухи уже поползли…
– А ты, как баба, им веришь.
– Я только что слышал про кота.
– Мало ли котов шляется по улицам! Если верить всему, что говорят бабки у подъезда…
– Данил, хотя бы одно обследование. Хотя бы энцефалограмму снять… Я же видел своими глазами…
– Ляг проспись, – посоветовал Данил. – А я, так уж и быть, поговорю с женой. Придумал тоже – воскрешение из мертвых…
* * *
Даня беспокойно ворочался в тяжелой послеобеденной дремоте. Снилась толпа оборванных, голодных людей, собравшихся у подножия холма. Люди ждали чего-то, и вот на холме появилась белая фигурка. Вокруг закричали, бросаясь к вершине, и Даня узнал Яночку. Он тоже бросился вперед – защитить, огородить от этой странной и страшной толпы, но кто-то рядом истерически крикнул «Вот он!», и вокруг Данила завыли, потянулись к нему сотнями костлявых рук. Горящие глаза вперились в него, в раззявленных беззубых ртах хлюпало, и Даня дернулся назад, обмирая от ужаса, просыпаясь, продираясь обратно в привычную, уютную реальность и чувствуя, как, небрежно раздвигая рев толпы, его догоняет невеселый смех Яночки.
Над ним склонилось испуганное Машино лицо. Жена тормошила его, трясла за руки, и он, с трудом разлепив глаза, пробормотал:
– Ну все, проснулся, проснулся, хватит…
– Даня, там Палыч в ванной… долго… и вода течет! – Маша чуть не плакала. – Даня, сходи посмотри, мне страшно…
С хлюпаньем переминаясь мгновенно промокшими тапочками по тепловатой воде, Даня забарабанил в дверь.
– Палыч, у вас вода льется! Палыч! Виктор Палыч, да что вы, заснули, что ли?
Данил приложил ухо к двери и снова застучал, пытаясь задавить растущий страх, все прислушиваясь, ожидая, что вот-вот за шумом хлещущей из крана воды раздастся сонное бормотание и ворочанье бегемотовой туши.
– Палыч! – снова крикнул он, оглянулся. Маша прижала побелевшие кулачки к губам, глядя застывшими глазами на ручеек, пробивающийся из-под двери. Вера Ивановна крепко держала за руку Яночку. Лицо соседки как будто высохло, седые волосы выбились из строгой прически.
– Дядя Витя крепко-крепко спит, да? – спросила Яночка.
– Да, – ответила Вера Ивановна. – Ломайте дверь, Данил, чего вы стоите?
Даня, зажмурившись от ужаса, ударил плечом по шаткой фанере. Шум воды стал громче, в глаза ударил свет. Данил оглянулся, все еще не веря, ожидая возмущенного вопля человека, к которому так неожиданно и грубо ворвались. Наткнулся на взгляд Яночки, устремленный в ванну, и, сжав зубы, развернулся.
Палыч медленноо колыхался в ванне, неестественно огромный, белый, похожий на толстую снулую рыбу. Искаженное лицо захлестывали мелкие волночки, поднятые струей из крана. Данил сглотнул и, стараясь не смотреть, сунул руки в горячую воду, пытаясь ухватить Палыча за плечи. Пальцы соскользнули, и Данил шарахнулся, задев задом Яночку. Перепуганные женщины толкались в дверях, не давали развернуться.
– Уберите ребенка! – страшно заорал Данил, таща под мышки тяжелое, скользкое тело. – И позвоните же наконец в скорую!
– Яночка, не смотри, не смотри, – шептала Маша, таща дочь из ванной. Но Яночка смотрела, – пристально, тяжело, завороженно.
Скорая уехала, оставив телефон фирмы «Ритуал» и посоветовав найти ближайших родственников. Оставив пахнущих валерьянкой жену и Веру Ивановну копаться в записной книжке покойного, Данил вернулся в комнату. Растерянно огляделся. Разложенный диван, кроватка Яночки, из которой она уже почти выросла. Кресло, письменный стол с компьютером, маленький столик с пустой клеткой Мыша. «Надо бы отдать кому-нибудь, – подумал он, только место занимает». Места не хватало. С тех пор, как родилась Яночка, – места всегда не хватало. Даня включил компьютер, сел, потер лоб. «Бедный Палыч», – сказал вслух. Собственный голос показался ему тонким и зажатым, тесная комната сглотнула звук, и Даня нервно засмеялся.
Компьютер мягко, ласково жужжал, подмигивал монитором, говорил – ну что тут такого? Подключиться к сети удалось на удивление быстро. Данил вздохнул, открыл «Яндекс», набрал в окошке «коммунальные квартиры» и тупо уставился на россыпь ссылок.
За спиной всхлипнули, обхватили за плечи. Данил подергал лопатками, крепче прижимаясь к теплой Машиной груди, потерся щекой об висок.
– Такой славный дядька был… Ему бы еще жить да жить… Набери лучше «законы о коммунальных квартирах».
– Да что ж это такое, – раздался из коридора плаксивый голос Веры Ивановны, – опять телефон занят! Сколько же можно!
Данил поспешно, почти наугад ткнул в пару ссылок. По двери застучали, и он, поморщившись, отключился от сети.
Маша проснулась от бешеных толчков сердца, наощупь потянулась к будильнику. Светящиеся зеленым стрелки показывали начало второго. В замке заскрежетали ключом, вызывающе хлопнула дверь. Теперь в коридоре кто-то ворочался неуклюже и страшно, невнятно бормотал. Маша протянула руку, ища Даню, и почувствовала крепкое пожатие. Муж тоже не спал, прислушивался, всматриваясь в темноту.
Теперь ворчание стало разборчивее. «Ведьма рыжая… – говорили в коридоре, – кто просил? Ну кто просил, спрашивается?» За дверью закряхтели, зашаркали. Кто-то дернул одеяло, и Маша сдавленно закричала.
– Мам, – жарко зашептала Яночка, залезая в кровать. Мостясь между родителями, задрыгала ледяными пятками. Даня обнял дочку, крепко прижал к себе.
– Мам, почему дядь Витя на меня ругается? – спросила Яна дрожащим от слез голосом.
– Ккакой дядь Витя? – обмерла Маша. Яночка только угрожающе засопела в ответ.
– Надо пойти посмотреть, – прошептал Даня, выбираясь из-под одеяла.
Втроем, держась за руки, они осторожно выглянули в коридор.
Узкая полоска света падала из-за двери Веры Ивановна. Сама она стояла в коридоре, – растрепанные седые волосы, ночная рубашка, очки. В руке книжка, заложенная пальцем. Вера Ивановна пристально всматривалась в коридор, туда, где в темноте стоял кто-то огромный, толстый и невозможный.
– Ведьма рыжая, кто просил? – вновь невнятно раздалось из темноты.
Вера Ивановна деловито перекрестилась, не выпуская книги из руки. «…квартиры, законы и акты» – машинально прочитала Маша и сдавленно хихикнула.
– Нехорошо, Маша, с вашей стороны, некрасиво! – возмущенно повернулась Вера Ивановна. – Следить надо за детьми, а не распускать!
Маша, закусив губу, бросилась в комнату.
– Иди спать, Яна, – строго блеснула очками Вера Ивановна, – хорошие дети по ночам спят, а не занимаются не пойми чем!
– Да, Яночка, ложись спать, – согласился Даня и тщательно прикрыл за дочкой дверь. Снова взглянул на Палыча. Тот стоял, расхристанный, в куртке поверх несвежей майки, страшно недовольный, руки в боки. Сверлил Даню взглядом.
– Молодежь нынче пошла, – наконец заговорил он, – ничего святого!
– Надо выпить, – ответил Даня мертвеющими губами.
– Так я уже и сбегал, – охотно отозвался Палыч, вытягивая из-за пазухи бутылку водки, – капитализм, магазины круглые сутки работают!
– Тты пойми, Палыч! – задушевно сказал Данил, наливая, – вот сейчас… ххер с ним, с садиком! Я нормально зарабатываю, пусть Маша дома с ребенком сидит! Но ты пойми, Палыч! Дальше-то что? В школу она как пойдет?
Палыч выпил и, жмурясь, помотал головой.
– Вот и я говорю, – продолжал Данил, – сейчас – ладно! Дети ее шугаются – ладно! Воспиталка эта, дура… А потом? Чем она потом займется? Будет бегать и кричать «Выйди вон, Лазарь»? Да это просто смешно!
Палыч снова со стоном затряс головой, будто отгоняя воспоминания. Данил потупил глаза.
– Ну, извини, извини, сорвалось… А скажи, – глаза Данила сверкнули, он пьяно подался к соседу, – скажи, как оно там? Страшно?
– А пошел ты, – ответил Палыч, наливая, – тебя бы… Давай лучше выпьем.
– Выпьем, – согласился Данил, слепо водя горлом бутылки над стаканами. – Чтоб наши дети нас не огорчали!
* * *
– Ты просто предлагаешь продать нашу дочь на опыты!
– Да не опыты! Сколько раз тебе говорить – простое обследование… Пойми, Яне – никакого вреда, а заплатят за это очень много…
– Ради денег ты готов позволить экспериментировать с родным ребенком?

Яночка - Шаинян Карина => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Яночка автора Шаинян Карина дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Яночка у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Яночка своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Шаинян Карина - Яночка.
Если после завершения чтения книги Яночка вы захотите почитать и другие книги Шаинян Карина, тогда зайдите на страницу писателя Шаинян Карина - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Яночка, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Шаинян Карина, написавшего книгу Яночка, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Яночка; Шаинян Карина, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн