А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 



8
Огромную гостиную можно было узнать с трудом, поскольку из нее была
вывезена вся мебель. Исчезли также репродукция "Тайной Вечери" и чучело
рыбы, а пол покрывали пожелтевшие газеты. Лозы, сквозь щели в окнах
проникшие в дом, змеились под потолком. Взгляд Билли последовал за одной
из них и остановился, наткнувшись на большое бурое пятно на потолке как
раз над тем местом, где раньше стояла софа. В доме был зеленый полумрак, и
он казался скрытным, ужасно одиноким местом. В углах блестела паутина, и
две осы летали по комнате в поисках места для гнезда. Природа трудилась
вовсю, разбирая дом Букеров на исходные элементы.
Пересекая комнату, Билли сдвинул несколько газетных страниц, открыв
ужасные коричневые пятна на полу. Билли снова аккуратно накрыл их. Выходя
в переднюю, он попал головой в паутину, отчего по его спине пробежал
холодок. В комнате, принадлежавшей мистеру и миссис Букер, тоже не было
ничего, кроме поломанного стула и вездесущих газет на полу. В комнате
Вилла и Кэти коричневые пятна и подтеки покрывали все стены, как будто
кто-то выстрелил по ним краской из ружья. Билли быстро вышел из детской,
потому что его сердце вдруг застучало так, будто ему не хватало воздуха. В
доме было тихо, но он казался живым существом из-за воображаемых звуков:
скрипов и вздохов дома, продолжавшего оседать в землю. До Билли донеслось
далекое визжание циркулярной пилы и отдаленный лай собаки. В теплом
апрельском воздухе звуки разносились далеко.
В кухне Билли обнаружил металлическую бочку со странным набором
предметов: бигуди, судочки для льда, моток рыболовной лески, комиксы и
газеты, испачканные коричневым тряпки, битые чашки и тарелки, вешалка для
шляп, пара старых кед, принадлежавших Виллу.
Сердце Билла сжалось от тоски. Это все, что осталось от Букеров,
подумал он и положил ладонь на холодный обод бочки. Где та жизнь, что была
здесь? Он не понимал, что такое Смерть, и почувствовал ужасное
одиночество, охватившее его как январский ветер. Листья змееобразных лоз,
нашедших дорогу сквозь разбитые окна, казалось, предупреждали его: "Уходи
отсюда, уходи отсюда, уходи отсюда... пока не поздно".
Билли повернулся и побежал через переднюю, оглядываясь через плечо,
чтобы убедиться, что за ним не гонится распухший улыбающийся труп мистера
Букера с ружьем и желтой шляпой с рыболовными крючками на голове.
Слезы страха обожгли его глаза. Его лицо и волосы покрылись паутиной.
В тот момент, когда он пробегал мимо двери, ведущей в погреб, что-то резко
стукнуло с другой ее стороны.
Билли завизжал и бросился обратно. Он прижался к противоположной
стене комнаты и впился взглядом в дверную ручку подвальной двери ожидая,
что она... медленно... повернется. Но ничего не последовало. Билли
взглянул в направлении входной двери, готовый бежать не дожидаясь, пока
то, что обитает в этом доме убийства, выпрыгнет на него из подвала.
А затем... Бам! Тишина! Глаза Билли расширились от страха, а глубоко
в горле возник низкий бурлящий звук.
Бам!
Когда звук повторился в третий раз, он понял, откуда он раздается:
кто-то бросал в дверь кусочками угля из большой кучи, лежащей в подвале
рядом с топкой обогревательной системы.
Наступила долгая тишина.
- Кто там? - произнес Билли.
В этот момент, будто в ответ на голос Билли, послышался шум, похожий
на шум осыпающегося угля. Он продолжался и продолжался, пока Билли не
зажал руками уши, а затем внезапно прекратился.
- Кем бы вы ни были, вы не имеете права находиться в этом доме, -
крикнул Билли. - Это частная собственность!
Он попытался придать своему голосу как можно больше храбрости.
Подойдя к двери, он медленно взялся за дверную ручку, и в нем сразу
что-то запульсировало, как будто через него пропустили электрический ток,
не слишком большой, но достаточный, чтобы заставить руку загудеть. Он
распахнул дверь и снова отскочил к противоположной стене. В подвале было
темно, как в пещере, и оттуда доносился холодный масляный запах.
- Я позову шерифа Бромли! - предупредил Билли.
Внизу не было заметно никакого движения, и Билли увидел, что на
нескольких верхних ступенях не лежало ни одного кусочка угля. Может быть,
они скатились вниз или отскочили от двери назад, решил он. Однако теперь у
него было холодное ощущение уверенности в том, что сердце тайны, которая
три месяца изо дня в день шаг за шагом притягивала его к дому, бьется в
тишине подвала Букеров. Он собрал всю свою храбрость - "ничто здесь мне не
может повредить" - и ступил в темноту.
Несколько слабеньких серых лучиков света проникали в подвал сквозь
маленькие грязные пластинки стекла. Топка системы отопления походила на
опаленную железную маску праздника всех святых, а рядом с ней возвышалась
гора матово поблескивающего угля. Ступени кончились, и под ногами Билли
оказался красный глиняный пол. Треугольный штык лопаты, прислоненный к
стене недалеко от него напоминал голову готовой к прыжку змеи. Билли
обошел ее и осторожно, шаг за шагом, подходя к угольной куче, заметил, что
у него изо рта идет пар. В подвале было гораздо холоднее, чем в доме. Руки
Билли покрылись гусиной кожей, а волосы на затылке встали дыбом.
Билли остановился в нескольких футах от кучи угля, которая была на
несколько футов выше него. Его глаза привыкли к полумраку подвала. Теперь
он мог видеть все его закоулки и стал почти уверен, что кроме него здесь
никого нет. Но все же...
- Есть тут кто-нибудь? - спросил он дрожащим голосом.
"Нет, - подумал он, - никого здесь нет. Но кто же тогда кидался в
дверь..."
Его мысли внезапно застыли. Он глядел на кучу угля и видел, что та
шевелится.
Кусочки угля маленькой лавиной посыпались вниз; казалось, что куча
дышит, как кузнечные мехи. "БЕГИ!" - крикнул внутренний голос Билли. Но
его ноги приклеились к полу, и он не мог оторвать взгляда от кучи. Что-то
вылезало из угля: может быть, темный ключ к тайне, или улыбающийся мистер
Букер в своей желтой шляпе, или сама сущность Зла, пришедшая, чтобы
утащить его в Ад.
Неожиданно на верхушке кучи примерно в трех футах над головой Билли
явилась маленькая белая ладонь. За ней показалась рука и плечо. Куски угля
ударялись о конфету Билли и покатились в разные стороны. Показалась
маленькая голова, и ужасное, измученное лицо Вилла Букера повернулось к
своему другу и с безнадежным отчаянием взглянуло на него белыми невидящими
глазами.
Рот пытался сложить серые губы в слова:
- Билли, - раздался ужасный жалобный скулеж, - скажи им, где я,
Билли... скажи им, где я...
Горло Билли разорвал вой, и он как бешеный краб начал карабкаться по
ступенькам погреба. Он слышал, как за ним двигался и перекатывался уголь,
будто бы собирающийся за ним в погоню. В передней он упал и с сумасшедшей
скоростью поднялся, слыша, как дом наполняет крик, похожий на звук
выпускающего пар чайника. Билли выскочил на террасу и побежал, побежал,
побежал, забыв свои учебники на ступенях, забыв все, кроме ужаса,
находящегося в подвале Букеров, и крича всю дорогу до дома.

9
Джон тихонько приоткрыл дверь спальни и заглянул вовнутрь. Мальчик
все еще лежал свернувшись под одеялом и зарывшись лицом в подушку, но по
крайней мере он перестал издавать эти ужасные всхлипывающие звуки. Билли
плакал почти уже час с тех пор, как вернулся из школы, опоздав на двадцать
минут. Джон думал, что никогда не забудет белое как мел лицо сына с
отпечатанным на нем выражением ужаса.
Они отвели его в спальню, где ему было более удобно, чем на его
кровати, и там он успокоился. Пока Джон смотрел на сына, Билли дрожал под
одеялом и бормотал что-то похожее на "угол, в углу". Джон вошел в спальню,
поправил на Билли одеяло, поскольку решил, что ему холодно, и тут увидел,
что глаза сына широко открыты и неподвижно глядят в угол комнаты.
Джон присел на край кровати.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил он тихонько.
Джон потрогал лоб Билли, хотя Рамона сказала ему, что лихорадки нет и
непохоже, что Билли болен физически. Они раздевали его и проверяли все
тело в поисках змеиного укуса, зная, как он любит лазить по самым темным
уголкам леса, но ничего не нашли.
- Расскажешь, что случилось?
Билли отрицательно потряс головой.
- Твоя мама уже накрывает к ужину. Ты голоден?
Мальчик прошептал что-то похожее на "Баттерфингер".
- А? Хочешь конфету? У нас есть сладкий картофель, подойдет? - Билли
не ответил, а стал смотреть прямо перед собой с такой напряженностью, что
Джону стало не по себе. Он сжал плечо мальчика под одеялом и сказал:
- Когда ты захочешь рассказать, я тебя выслушаю.
Джон встал с постели уверенный, что Билли наступил в лесу на змею и в
следующий раз будет более осмотрительным, и пошел на кухню, где Рамона
готовила на отапливаемой дровами печке. Кухня была залита предвечерним
солнцем, и в ней стоял запах свежих овощей, идущий из разнокалиберных
кастрюль, стоящих на печке.
- Ему лучше? - спросила Рамона.
- Он немного успокоился. Что он говорил, когда прибежал?
- Ничего. Он не мог говорить, а только всхлипывал. Я только успела
схватить его и обнять, а тут и ты пришел с поля.
- Да, - мрачно произнес Джон. - Я видел его лицо. Выгоревшая на
солнце бумага - и та имеет более темный цвет. Я не могу себе представить,
во что такое он мог вляпаться.
Он вздохнул и взъерошил волосы.
- Я думаю, он должен немного поспать. Когда он будет в состоянии
говорить, то даст нам знать.
- Да. Знаешь, что он хочет? "Баттерфингер", черт побери! - Он
остановился, смотря, как жена достает из буфета тарелки и расставляет их
на обеденном столе, а затем пошарил в карманах и достал несколько монет. -
Может, съездить в магазин, пока он не закрылся, и купить ему парочку?
Может, ему станет полегче. Идет?
Рамона согласно кивнула головой.
- Я накрою на стол через десять минут.
Джон вытащил из кармана ключи от машины и вышел. Рамона продолжала
стоять у печки, пока не услышала шум отъезжающей машины. Затем она сняла
кастрюли с конфорок, попробовала кукурузные лепешки и поспешила в спальню,
на ходу вытирая мозолистые руки о фартук. Она остановилась у кровати и
взглянула на сына глазами, сверкающими как полированный янтарь.
- Билли, - тихо позвала она.
Он дернулся, но не ответил. Рамона коснулась ладонью его щеки.
- Билли, нам нужно поговорить. Быстро, пока не вернулся отец.
- Нет... - всхлипнул тот, прижавшись лицом к подушке.
- Я хочу знать, куда ты ходил. Я хочу знать, что произошло. Билли,
пожалуйста, посмотри на меня.
Несколько секунд спустя он повернул голову так, чтобы видеть мать
уголком распухшего от слез глаза. Его все еще сотрясало от рыданий,
которые он не мог остановить.
- Я думаю, что ты пошел туда, куда твой папа запретил тебе ходить.
Да? Я думаю, ты ходил в дом Букеров. - Мальчик напрягся. - Если не
вовнутрь, то очень близко от него. Правильно?
Билли дрожал, схватившись руками за покрывало. Слезы снова потекли у
него из глаз, словно внутри них прорвалась плотина. В отчаянии он
проговорил сквозь слезы:
- Я не хотел ходить туда, я обещал, что не буду! Я не плохой! Но я
слышал... я слышал... я слышал... это в подвале, и я... я захотел
посмотреть, что там такое, а там... там... ужасно!
Его лицо мучительно перекосилось, и Рамона, обняв его, чтобы
успокоить, почувствовала, как бешено стучит его сердце. Но ей необходимо
было разобраться в случившемся до того, как вернется Джон, и поэтому она
продолжила расспросы.
- Что ты видел?
- Нет! Не могу... не могу сказать. Пожалуйста, не спрашивай.
- Что-то в подвале?
Билли содрогнулся. Видение, возникшее в его мозгу, было сплошным
гадким кошмаром, обрушившемся на него как мокрая гнилая тряпка.
- Ничего я не видел!
Рамона взяла его за плечи и внимательно поглядела в заплаканные
глаза.
- Твой папа через несколько минут вернется. В душе он добрый человек,
Билли, и я люблю в нем эту доброту, но я хочу, чтобы ты запомнил вот что:
твой папа напуган, и он не воспринимает то, что боится, потому что не
понимает этого. Он любит нас; он любит тебя больше всего на свете, и я
люблю тебя так, как ты и не догадываешься. А сейчас ты должен довериться
мне, сынок. Это... то, что ты видел, разговаривало с тобой?
Взгляд Билли остекленел. Он с усилием утвердительно качнул головой, и
из его полуоткрытого рта на одеяло потекла струйка слюны.
- Я так и думала, - тихо проговорила Рамона. Ее глаза сияли, но
вместе с тем на ее лице была видна глубокая озабоченность и ожидание
скорой беды. Он всего лишь маленький мальчик, подумала она, он еще
недостаточно крепок! Она прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться.
- Я люблю тебя, - сказала она сыну. - Я всегда буду рядом с тобой,
когда в этом будет необходимость...
Гудок парового свистка лесопилки и стук входной двери слились в
единое целое, заставив их вздрогнуть.
- Ужин еще не остыл? - с порога спросил Джон.
Рамона поцеловала сына в щеку и уложила его голову обратно на
подушку; Билли снова свернулся клубком и уставился невидящим взглядом в
стену. Шок, подумала она. Я тоже была в таком состоянии, когда это
случилось со мной в первый раз. За ним надо присматривать несколько дней.
Когда Рамона подняла глаза, Джон стоял в двери. В правой руке он
держал два "Баттерфингера", а левой опирался на косяк. Рамона понимала,
что это игра ее воображения и, возможно, тусклого вечернего света, но ей
показалось, что пока он ездил в город, то постарел на десять лет. Его
глаза выглядели больными. На его губах промелькнула усталая улыбка, когда
он подошел к кровати и предложил Билли конфеты.
- Получай, сынок. Тебе лучше?
Билли с благодарностью взял конфеты несмотря на то, что был не
голоден и не понимал, с чего это отец купил ему их.
- У тебя лицо как пуфик, - сказал Джон. - Наверное, ты в лесу не туда
свернул и увидел змею, а? - и не дожидаясь, пока Билли ответит, добавил: -
Ну, ладно. В следующий раз смотри под ноги. Не надо пугать до полусмерти
бедную маленькую гремучку.
Первый раз за день на губах Билли появилась слабая улыбка. С ним
будет все нормально, подумала Рамона.
- Я пойду накрывать на стол, - сказала она, тихонько коснулась щеки
сына, и прошла в холл мимо Джона, который неожиданно отпрянул от нее, как
от зачумленной.
Когда Рамона повернула на кухню, то увидела лежащую на стуле стопку
пыльных учебников.

10
Как только жемчужно-белый "Кадиллак" выпуска пятьдесят восьмого года,
сияя навощенными дверьми и выступающими словно хвост марсианского
звездолета задними килями, въехал на подъездную дорогу к отелю "Татвайлер"
в центре Бирмингема, по мраморным ступеням к нему сразу же заспешил
пожилой швейцар-негр в темно-красной униформе и фуражке, пытаясь угадать,
кто расположился на заднем сиденье шикарного лимузина. Проработав более
двадцати лет в "Татвайлере" - лучшем отеле Алабамы - он привык к
знаменитостям и с первого взгляда на "Кадди" понял, что за тонированными
стеклами автомобиля сидит, по его выражению, "американский сахар". Он
заметил блестящий хромированный орнамент на капоте в виде двух сплетенных
молящихся рук. Сойдя на тротуар, он протянул свою слабую руку, желая
помочь пассажиру выйти.
Однако не успел он коснуться ручки, как дверь словно по волшебству
распахнулась и из машины высунулся гигантских размеров мужчина в
ярко-желтом костюме, ослепительно белой рубашке и белом шелковом галстуке.
Мужчина выпрямился во все свои шесть с лишним футов, и его грудь стала
напоминать желтую стену.
- Великолепное утро, не правда ли? - пророкотал мужчина. На его
высокий лоб падали пряди светлых волнистых волос. Его приятное лицо имело
квадратные очертания, что придавало ему сходство со Щелкунчиком, готовым
крушить орехи великолепными белыми зубами.
- Да, сэр, конечно, - согласно кивнул швейцар своей серой курчавой
головой, заметив, что пешеходы на двадцатой улице стали оглядываться,
загипнотизированные силой, исходившей от голоса мужчины.
Заметив, что он стал центром внимания, мужчина засветился как солнце
в июньский день и сказал, обращаясь к водителю "Кадиллака", молодому парню
в льняном костюме:
- Припаркуйте ее за углом.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":
Полная версия книги ' Роберт МАК-КАММОН'



1 2 3 4 5 6 7 8