А-П

П-Я

 стул обеденный тут 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Лоуэм Дина

Утоли мою печаль


 

Здесь выложена электронная книга Утоли мою печаль автора по имени Лоуэм Дина. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Лоуэм Дина - Утоли мою печаль.

Размер архива с книгой Утоли мою печаль равняется 92.99 KB

Утоли мою печаль - Лоуэм Дина => скачать бесплатную электронную книгу



OCR Anita, вычитка Ninon
«Утоли мою печаль»: Панорама; Москва; 1996
ISBN 5-7024-0493-9
Аннотация
Судьба героев этой книги необычна. Они встретились во время войны в Корее – сержант морской пехоты и медсестра полевого госпиталя. Но после этого их дороги надолго разошлись. И только спустя двадцать лет он приезжает в город, где живет женщина, которая когда-то спасла ему жизнь…
Дина Лоуэм
Утоли мою печаль

Самолет с ранеными появился сразу после восхода солнца. Персонал девяносто первого эвакогоспиталя в Хыннаме ожидал их, но не столько одновременно.
Стоял сезон муссонов, и дожди шли беспрерывно. Они хлестали в окна и замыкали проводку. Они превращали корейскую пыль в потоки грязи, которые – проникали сквозь импровизированные дамбы из мешков с песком и просачивались под двери. Они расшатывали деревья, заливали дороги и сводили людей с ума.
Был сезон муссонов, и, по правде говоря, дела шли довольно вяло. Военные действия почти прекратились. Но самолеты все еще прилетали. Они появлялись из утреннего тумана то с севера, то с запада, то с юга. Солнце, пробиваясь сквозь тучи над Японским морем, бросало багровый отблеск на их серебристые фюзеляжи.
Бригады первой помощи, чтоб меньше мокнуть, ждали в помещении до последнего момента. Было непонятно, куда девать новых раненых. В бараках из гофрированного – железа, вытянувшихся вдоль скалистого берега океана, уже не было места. В сезон муссонов всегда все идет вкривь и вкось. Как только самолет приземлился, бригады бросились выносить раненых, укладывать их на каталки и перевозить в госпиталь. Часть из них находились в забытьи. А кто был в сознании, стоически переносил транспортировку. Их лица морщились, но никто не стонал, не просил о помощи. Лишь один, одетый в форму морского пехотинца, с перевязанной грудью и головой, неожиданно заговорил. Сестра не видела его глаз, закрытых повязкой, но губы молили так страстно и так убедительно, что она невольно вслушалась в смысл роняемых им фраз:
– Мой радист… Подберите моего радиста, я могу подождать. Заберите его… он был близко от меня… Пожалуйста… Он тяжело ранен, очень тяжело. Заберите Смитти! – Он шарил руками, пытаясь найти руку сестры. И тогда она сама взяла его за запястье.
– Успокойтесь, сержант. О нем позаботились, – сказала она, нащупывая пульс.
Закатив каталку в приемный покой, сестра склонилась над раненым, чтобы снять промокшую от крови повязку, и невольно отметила, что он хорошо сложен, высок, мускулист и, должно быть, красив. Во всяком случае, открытая ее взору нижняя часть лица сержанта была безупречна: волевой подбородок, четко очерченные губы, чистая кожа.
Сняв последний слой бинта, она невольно вздрогнула от вида его кровоточащих ран. Ее голубые глаза на мгновение расширились, как от боли. Бедный, бедный…
– Вы долго пробирались через это рисовое поле? – с состраданием спросила она.
– Всю ночь, – прохрипел сержант. – Нас подобрали, но я потерял его… Не беспокойтесь обо мне, я в порядке. Найдите Смитти… Пожалуйста… Найдите мне Смитти. Я хочу видеть его.
Двери хлопнули. Сестра подняла глаза. Санитары катили последнюю каталку. Она по опыту знала, что последними привозят либо тех, кто не нуждается в срочной помощи, либо тех, кому она больше не понадобится вообще.
– Его приятель, – кивнув на сержанта, тихо промолвил поравнявшийся с ней санитар.
Раненый встрепенулся, крепко сжав руку сестры:
– Это он? Это Смитти? Что с ним? Не молчите!
А каталка уже скрылась за перегородкой, отделяющей мир живых от царства мертвых.
– Нет, это не он, – солгала она и, подозвав санитара, приказала: – Эй, Хвастун, тащи скорее прибор для переливания крови, ему нужна четвертая группа. Думаю, что во время операции этому парню понадобится кислородная подушка и хорошая доза антибиотика. Позаботься обо всем и скажи доктору Шефферу, чтобы он поторопился.
То, что увидела сестра под бинтами, наводило ее на мысль, что этого парня будут резать сейчас вдоль и поперек и наверняка оттяпают часть кишечника, вырежут селезенку, «подровняют» печень. Если он выдержит все это – останутся пустяки: доктор Шеффер очистит его легкие от крови и гноя, и он станет как новый. Вот только лицо… Почему-то ей было невыносимо трудно снять повязку и посмотреть, что же случилось с остальной частью его красивого лица.
На шее у сержанта висел какой-то медальон. Может, этот талисман ему поможет? Вряд ли – талисманы бессильны там, где отступают доктора.
– Сержант!
Его пальцы разжались. Она схватила тонометр, чтобы измерить кровяное давление. Но раненый перехватил ее руку.
– Черт побери, сержант, давайте без фокусов!
Он был сильным человеком. Впрочем, на войну больных и слабых не брали.
– Простите, я не хотел вас обидеть…
– Конечно, хотел, – огрызнулась она, отсчитав по тонометру пятьдесят на тридцать. Боже, да ведь он на пороге преисподней. – Эй, дайте скорее четвертую группу! – завопила она, накладывая жгут на руку. – Да скажите Шефферу, чтобы он немедленно шел сюда.
– Все… в порядке, лейтенант… – он начинал бредить. И его голос угасал вместе с жизнью.
Она стукнула его в подбородок, чтобы вернуть к действительности.
– Нет, не все в порядке, сержант! Вы останетесь со мной, слышите?
– Я… не могу… я…
– Вы у меня не умрете, мистер! Слышите? За смерть сержанта начисляют много штрафных очков, а у меня и так перебор.
Он улыбнулся. Ей-Богу, он улыбнулся.
– Мне жаль подводить вас… но я очень… устал…
– Вы у меня не умрете!!
Ею вдруг овладело страстное желание вырвать этого парня из лап смерти. Она уже не думала о том, что четырнадцать часов на ногах, что конца смены не предвидится, что за окном беспрерывно льет дождь, а самолеты доставляют все новых и новых раненых, что за последние сутки через ее руки прошло несколько десятков кровоточащих тел, многие из которых навсегда скрылись за желтой перегородкой. Она не могла объяснить, чем именно встревожил ее этот больной. Но так получилось, и сестра не желала думать ни о чем, кроме его спасения.
– Вы у меня не умрете! – приговаривала она, когда его кровь капала на пол, а температура стремительно поднималась, когда они делали укол за уколом и вводили сыворотку четвертой группы крови.
Шеффер вытаскивал его с того света во время операции.
– Вы меня слышите? – допытывалась она у него три дня спустя, когда он лежал в реанимации, терзаемый жестокой лихорадкой.
Позже он пробудился, но только для того, чтобы обнаружить безмерность своих мучений и попытаться в бреду выдернуть дренажные трубки, торчавшие из его тела.
Каждый день в течение двух недель, когда сержант безвольно пытался ускользнуть в небытие, она била его по плечам и хлестала по щекам, спорила с ним и умоляла его, приговаривая:
– Вы не умрете, сержант» не умрете…
За эти две недели сержант не умер. А потом, когда следующая волна раненых затопила бараки из гофрированного железа и медсестра прикорнула у окна, не в силах устоять на ногах после двадцатичасового дежурства, его вывезли в Японию…
1
– Папа, папочка, как ты там? – звучал в телефонной трубке встревоженный голос дочери.
Майкл Джордан переложил трубку к другому уху и усилием воли заставил себя забыть про усталость, накопившуюся за пятьсот миль пути.
– Все отлично, Джина. Я в порядке.
– Тебя еще долго не будет?
Он задержался с ответом, обдумывая, как бы не сказать лишнее. Наконец нашелся:
– Столько, сколько надо. Скоро буду знать точнее.
Последовала короткая пауза. Майкл отчетливо представил себе, как его семнадцатилетняя дочь глядит на бассейн из окна кухни, крутит прядь темно-каштановых волос и покусывает нижнюю губу. Он не хотел ее беспокоить, но не нашелся, что придумать, чтобы объяснить причину своей внезапной поездки, и пробормотал: «Я не очень уверен, что надо ехать, но придется». Ладно, может быть, в один прекрасный день кто-нибудь научит отцов, как правильно обращаться с обожаемыми дочерьми.
– Пока я не вернусь – никаких вечеринок! – поддразнил он ее, отлично зная, как она на это среагирует.
– О, папа!..
Майкл ухмыльнулся. Так и есть.
– Я люблю тебя, девочка. Скажи Грэму, где я и что я позвоню тебе завтра утром.
– Позвони мне сегодня вечером.
– Я позвоню тебе сегодня вечером.
Обожаемая, бесконечно любимая дочь. Ему вдруг стало жаль беднягу, который в нее влюбится.
– Папа, прошу тебя, будь осторожен, – успела крикнуть она до того, как он повесил трубку.
Джордану стало приятно. Она тоже любит его.
– Буду, – просто ответил он. – До свидания, милая.
Майкл положил трубку и повернулся, чтобы получше рассмотреть здание, на поиски которого он потратил полдня. Старый колониальный дом с окружающей его верандой и букетом каминных труб живописно смотрелся среди огромных ив, дубов и ореховых деревьев на фоне зеленых лужаек.
Надпись на фасаде гласила: «Гостиница «Блэк Ривер». Ночлег, завтраки и чаепития».
По радио передавали сводки боевых действий во Вьетнаме, где кровавая драма замешивалась все круче. Но здесь, в глубине Америки, в этот сонный полдень гостиница для дам «Блэк Ривер» казалась оплотом тишины и спокойствия. Сюда, казалось, не проникают никакие горести мира.
Майкл взглянул на часы. Пожалуй, время было ближе к чаепитию, чем к завтраку. Он не очень представлял себя в компании пожилых метресс с чашками веджвудского фарфора в руках. Но делать было нечего – он зашел слишком далеко, чтобы отступать. Пора было завершать дело.
Это нахлынуло на него, когда он стоял, упершись руками в теплый черный гранит. Нахлынуло, когда он искал имя Смитти, стоя в военной форме, которую не надевал уже много лет, окруженный именами людей, выплывавшими из прошлого, словно полузабытые сны.
С него было довольно кошмаров, и страхов, и внезапных беспричинных приступов ярости. Он многое приобрел в жизни – успешный бизнес, спокойное существование, обожаемую дочь. Но все это его перестало радовать с той самой минуты, когда он отыскал могилу Смитти и война вновь с безжалостной яростью хлынула в сердце, обнажив незаживающие раны в его душе, напомнив о том, что осталось непохороненным. Только один человек мог помочь ему в этом. Поэтому он и начал свое паломничество, чтобы отыскать его и похоронить старые призраки. Чтобы замкнуть долгий-долгий круг и продолжить свою жизнь.
Вот так все случилось, и теперь лето дышало ему в затылок. Вирджинские леса были густы, в полях созревал хлеб, небо набухло дождевыми тучами.
Долго же он решал свою последнюю задачу – найти это место. Надо выйти из машины и зайти туда. Это, должно быть, совсем не сложно. Представиться. Объясниться. Вручить послание – и домой. Но у него ушло минут десять только на то, чтобы набраться мужества открыть дверцу.
Машины одна за другой заезжали на стоянку. Из них выходили женщины – молодые и не очень, пожилые и неопределенного возраста. Их светлые платья развевались на ветру. Из ресторана доносился смех. Майкл глубоко вздохнул и решил, что ему не остается ничего другого, как зайти внутрь.
Выбравшись из машины, он размял ноги и взошел на крыльцо. Он надеялся, что его пустят в ресторан в брюках хаки и голубой габардиновой рубашке. Страшно не хотелось специально переодеваться, чтобы войти в этот женский храм и выпить чаю.
Деревянные ступеньки уютно поскрипывали под ногами. Парадная дверь, за которой скрывались все эти нарядно одетые дамы, была тяжелая, старинная, украшенная затейливой резьбой. Майкл отворил ее и вошел.
– Здравствуйте! Чем могу служить? – встретила его с порога бойкая девушка.
Взглянув на нее, Майкл чуть было не лишился дара речи. Ему показалось, что перед ним его собственная дочь. Потом глаза привыкли к слабому освещению, и он увидел, что она немного моложе Джины и волосы у нее светлее. Рыженькая, светлоглазая фея, она стояла за стойкой с испуганным выражением лица и вымученной улыбкой, совсем не такая веселая, как ее гости.
Майкл ободряюще улыбнулся ей:
– У вас очень мило. А вы подаете еду к чаю?
Она обезоруживающе улыбнулась.
– Ну, конечно! Это же самое главное. Так вы хотите чаю, да?
– С удовольствием.
Она махнула рукой в направлении общего зала. Его стены, высокие и белые, были увешаны старинными фотографиями и предметами женского туалета в витринах. Тут веер, там шаль, пара перчаток на бальной карточке – все подобрано нарочито небрежно, но со вкусом, подчеркивая, что здесь место для дам.
Разнокалиберные столики стояли на вощеном полу твердого дерева, устланном старинными восточными дорожками. Слышалась музыка Дебюсси, окна были занавешены кремовыми шторами. Майкл занял место за столиком у стены. Он сел, как всегда, лицом к залу и обнаружил, что пепельница отсутствует. Ну, конечно, в дамском ресторане это непозволительная роскошь.
– Подать вам меню? – спросила его маленькая хозяйка.
– Надо бы, конечно. Но я чувствую, что гамбургеров там нет.
Она хихикнула и подала ему глянцевую карточку, на которой числилось свыше дюжины различных сортов чая, а также широкий ассортимент салатов, закусок и десертов. По крайней мере, этого хватит, чтобы заглушить чувство голода, пока он доберется до Ричмонда и сможет поесть как следует.
Но когда Майкл поднял глаза, чтобы сделать заказ, рыженькая фея исчезла. Через весь зал за ним с нескрываемым любопытством наблюдали четверо пожилых дам, сидящих за одним столиком. Он улыбнулся им и вернулся к изучению меню, как будто его выбор внезапно изменился.
– Ой, мамочки! – услышал Майкл голос из фойе.
Маленькая официантка. Он узнал ее голос. Что же там произошло?
Этот вопрос так заинтересовал Майкла, что он на какое-то мгновение потерял всякое представление о месте, времени и своих намерениях.
– Мне только что звонили из службы опеки и интересовались, почему тринадцатилетняя девочка прислуживает за столиком, – сухо произнес другой голос.
Ее голос.
Он бы узнал его где угодно. Он не знал, как она выглядит. Он даже не был уверен, что узнает ее. Но голос ее он будет помнить до самой смерти. Мягкий, чуть прокуренный, наполненный юмором и состраданием. Он искал его более двадцати лет.
– Но ты же сама отпустила Мариссу на неделю, мама. А Би плохо себя чувствует. Неужели нельзя помочь беременной женщине?
– Конечно, можно, Джесс. Но теперь я здесь, так что отправляйся домой.
– Но, мама…
– Иди, детка.
– Нет, правда, мама! Мне надо тебе что-то рассказать.
Майкл не видел их. Завороженный голосом матери, он почти не слышал, что говорила девочка. Запахи и звуки всегда сильно действовали на него, выводя из равновесия. А этот голос вызвал у него сейчас холодный пот и головокружение. Он сидел тихо и ждал, пока, это пройдет, как делал всегда.
– Что же именно? – спросила она.
Последовала пауза – весьма драматичная, насколько Майкл представлял себе психологию девочек-подростков, – а затем приглушенный, но хорошо слышный шепот:
– Там, в зале, мужчина.
И снова ее голос. Слегка удивленный, дружелюбный, звучащий нарочито конспиративно.
– Мужчина? О Боже, а я почти закончила вывеску: Мужчинам вход воспрещен. Как думаешь, он уйдет, если взять ее и помахать у него перед носом?
– Мама!
Майкл не мог сдержать улыбки. Дамы за другим столиком тоже заулыбались. В голосе юной леди звучало нескрываемое возмущение.
– Мы можем натравить на него Персика, – сказала мать.
Послышался смех. Тот самый смех, который Майкл пронес как талисман сквозь самые тяжелые времена.
– Мама, я серьезно! Как ты думаешь, что ему здесь нужно?
– Не знаю, Джесс. А может быть, ему просто нужно немного чаю?
– Он не похож на любителя чая.
– Ну, тогда, я думаю, надо пойти и спросить его. Подожди здесь, хорошо?
– О нет, – сказала девочка. – Мама, мне кажется, он слышал нас.
– Да, Джесс, думаю, что так. Ну, а теперь разреши мне пойти и выяснить, что ему здесь нужно, поскольку это очевидно не чай.
– Ой, мамочка, да что же это такое!
Это восклицание заставило Майкла снова улыбнуться. Да, ему была знакома эта интонация. Точно гак же его собственная дочь восклицала: «Ой, папочка…»
Он с трудом поднялся, подавляя предательскую дрожь в коленях. Майкл не знал, что делать, что говорить, о чем спрашивать. Он знал только, что должен увидеть ее и сказать…
Шуршание платья, глубокий вздох. Она уже стоит перед ним. Мир опрокинулся. Кроме голоса, у нее были глаза. Улыбающиеся голубые глаза, смягченные и умудренные возрастом, окруженные «птичьими лапками» – неизбежной приметой их возраста. Рыжие волосы. Нет, скорее, рыжевато-каштановые, сияющие в свете светильников. Овальное лицо с белой кожей, тронутой веснушками. Гибкая, стройная фигура, на которой прекрасно смотрелось светлое цветастое платье, – видимо, принятая здесь униформа для чаепития.
– Привет! – поздоровалась она с улыбкой, от которой на щеках проступили ямочки. – Дочь сказала мне, что вы неожиданно зашли в ресторан, видимо, с какой-то более серьезной целью, чем просто подкрепиться. Чем могу вам помочь?
Она улыбнулась, а Майкл не мог вымолвить ни слова.
Он стоял, зная, что нужно так много сказать, но не зная, как это сделать. В его душе бушевала такая буря, что он чувствовал себя летящим в пропасть. Наверное, это отразилось на его лице.
Ее улыбка погасла.
– Джесс, похоже, сказала не подумав, – извиняющимся тоном промолвила она, равнодушно махнув рукой. – Она склонна все драматизировать.
Майкл кивнул. Он потер подбородок и подумал, что для такой сильной женщины она выглядит очень маленькой. Все, что он собирался сказать, вдруг показалось таким несущественным…
– Я, э… – Он усмехнулся собственной беспомощности, но смешок прозвучал как-то сдавленно.
Майкл тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями.
– Боюсь, что Джесс права. Я пришел сюда не за чаем.
Она нахмурилась.
– Прежде чем вы скажете что-нибудь еще, вам, может быть, будет интересно узнать, что мой главный кондитер недавно освободился из Рэйфордской каторжной тюрьмы, отсидев срок за убийство.
Майкл снова усмехнулся.
– Меньше всего на свете я хотел бы причинить кому-нибудь вред. Мне… э… нужно поговорить с вами, если можно.
Она подняла обе руки.
– Я ничего не покупаю.
– Речь не об этом. – Он никогда не испытывал трудностей в общении и не мог поверить, что сейчас они появились. – Вы ведь Мэдж Келли? – выпалил он, решив играть в открытую.
Она потупилась:
– А вы не судебный исполнитель?
– Нет, мэм, уверяю вас. Ваша девичья фамилия Детли?
Ее брови поднялись, она подбоченилась.
– Допустим. И что я буду с этого иметь?
Майкл улыбнулся. Поднял руку. Подумал, как бы получше выразиться.
– Мою благодарность, – просто сказал он. – Вы выхаживали меня в Хыннаме.
В первое мгновение ему показалось, что он поступил опрометчиво. Она побледнела и замолчала, застыв на месте. Майкл увидел, как ее глаза сначала погасли, а затем снова загорелись. Она зачем-то одернула юбку и отвела взгляд.
– Мэдж! – позвала ее подошедшая сзади женщина.
Она резко обернулась.
– О, Би, ты вернулась? Спасибо. Можешь меня подменить? Мне нужно поговорить с… – : Она повернулась обратно к Майклу.
– Майкл Джордан.
– С мистером Джорданом. Хорошо?
– Конечно. Ты в порядке?
Мэдж улыбнулась. Широкая, открытая улыбка, по-видимому, успокоила сотрудницу.
– Все отлично. Просто мистер Джордан преподнес мне сюрприз.
– Мне очень жаль, – извинился Майкл. – Но я не знал, как еще можно было вас найти.
Она шагнула вперед и взяла его под руку.
– Нет проблем, – успокоила она Майкла. – Почему бы нам не пройти в заднюю комнату? Там вы сможете выпить пива, которого на самом деле хотите.
Майкл пошел с ней.
– У вас очень милая дочка.
Она тряхнула волосами.
– Не обольщайтесь, с ней хватает хлопот.
– Представляю, у меня такая же дочь.
– Тогда, мистер Джордан, примите мои глубочайшие соболезнования.
– Я думал, вы все еще медсестра.
Они сидели в маленьком кабинете позади ресторана. Письменный стол был завален контрактами и меню, на полках стояли книги по истории и медицине. На столе под стеклом лежали календари, проспекты и несколько моментальных фотографий: Мэдж с дочерью и мальчиком-подростком, похожим на них обеих. Майкл сидел в кресле, ранее занятом кошкой, которая нехотя уступила ему место, перебравшись на шкаф.
Мэдж сдержала обещание насчет пива. Майкл с наслаждением сделал первый глоток и поудобнее устроился в кресле.
– Я все еще медсестра, – ответила Мэдж, наливая себе чаю. – Иногда дежурю. А вообще я решила, что настало время поработать на себя.
Майкл кивнул и сделал еще один большой глоток.
– Здесь прекрасное место.
– Спасибо. – Она прихлебывала свой чай так, словно они были на официальном приеме. – Здесь будет еще лучше, когда мы все наладим, как я задумала. Как вы меня нашли?
У него была заготовлена тысяча ответов на этот вопрос, но он сказал правду:
– Я смошенничал.
Она, насторожившись, невольно вжалась в кресло. Майкл почувствовал ее тревогу. Пожал плечами.
– Было очень трудно выйти на ваш след. Вы не числились ни в каких ветеранских списках. К счастью, у меня есть приятель в ФБР. Он дал мне этот адрес. Вы здесь и живете?
– В пристройке, – пояснила она. – С моими двумя детьми и Персиком, который…
– … Недавно вернулся из Рэйфордской тюрьмы. Да, вы меня предупреждали. Вам не надо беспокоиться. Я повидал вас и теперь могу ехать домой. Обещаю вам. Никаких проблем.
– А почему вы не позвонили?
Он звонил. Звонил раз двадцать и каждый раз клал трубку, не дожидаясь ответа. Ему бы следовало предупредить ее. Спросить, можно ли приехать. Ведь то, что он хотел сказать, могло быть сказано только лично. Это было слишком важно для него.
– Мне надо было обязательно увидеть вас, – сказал он, помолчав.
Она пожала плечами, заметно удивленная.
– Но зачем?
– Вы были у стелы? – спросил он.
Она кивнула и отхлебнула из своей чашки. Он тоже кивнул утвердительно.
– Я был там в последний День Памяти и решил, что надо завершить кое-какие дела. Я просмотрел список парней из нашей роты, сказал «прощай» тем, кто не вернулся, и пообещал себе, что найду вас.
– Зачем?
– Чтобы сказать «спасибо». Так я и сделал. – Он переменил позу, чувствуя себя неуютно под ее пристальным взглядом. – Вы, наверное, меня не помните, – продолжил он. – Хыннам был горячим местом в пятидесятом. Меня доставили 29 ноября из-под Хобана.
– Вы были в пехотной дивизии?
– Первая дивизия морской пехоты. Из нас немногие остались в живых. Мы были в разведке.
Она кивнула, а он продолжал, чувствуя, что должен рассказать ей. Рассказать то, что мучило его все эти годы.
– Мы вышли в поиск и взяли «языка», который сообщил, что готовится крупная операция. На обратном пути нас настигли посередине рисового поля. Я отправил часть взвода с пленным, и мы впятером остались прикрывать отход. Трое моих людей были убиты, а Смитти – радист – тяжело ранен. Я тоже был ранен и не мог двигаться. Пришлось ждать, пока погода прояснится, чтобы вызвать подмогу. Меня доставили в девяносто первый. И вы выходили меня.
– Я выходила многих, мистер Джордан.
– Пожалуйста, называйте меня Майкл.
Она слегка наклонила голову и мягко улыбнулась.
– Хорошо, Майкл.
Он смотрел на свои руки, стараясь подобрать слова, которые могли бы передать то, что она значила тогда для него.
– Я хотел умереть, – сказал он. – Я чувствовал ответственность за тех троих и за Смитти. Я уже настроился ехать домой в гробу. – Он взглянул на нее и увидел в ее глазах странный блеск, которого раньше не было. – Но вы мне не позволили. Я почти ничего не помню из того времени. Но я помню вас. Я помню, как вы держали мою руку и кричали на меня, и хлестали меня по лицу, и говорили, что я не умру. Я должен был вернуться и рассказать вам, что это сработало. Я не умер.
Ее руки дрожали, и Майкл заметил, что лишь на правой было единственное скромное кольцо с опалом. Она отвела взгляд и поставила чашку на стол, едва не расплескав чай. Майкл чувствовал, что поставил ее в неловкое положение, а может, и причинил боль, заставив мысленно перенестись в другое место и другое время.
Это не должно было произойти здесь, в этом райском уголке тихого города. Это должно было случиться у стелы, под тяжелым, серым небом, где холодный ветер пробирал насквозь, в тени памятника тем людям, которых он так хорошо знал и которых оставил лежать там, в проклятом болоте.
Не здесь…
Но когда он снова взглянул ей в лицо, то увидел, что ее глаза полны доброты, и понял, что она помнила о нем все эти долгие годы.
– Спасибо вам, – просто сказала она. – Я давно уже об этом не думала. Как хорошо, что я смогла принести кому-то пользу.
– О, вы смогли, – сказал он. – Вы вытащили меня с того света!
Майкл думал о ней всю ночь, пока ехал обратно в Атланту. Он думал о Мэдж, сидя в кухне своего дома и глядя на бассейн, пока Джина спала. Он думал о ней, когда рассказывал своим друзьям обо всем, что произошло с ним в последние дни.
Мэдж Детли-Келли была гостеприимна к нему. Она оправилась от первого потрясения и выслушала рассказ о человеке, который поступил в госпиталь вместе с ним, а потом уехал домой в цинковом гробу. Она представила ему рыженькую фею, которая долго извинялась за свое поведение, и человекоподобного бегемота в фартуке и с золотой серьгой в ухе, которого, разумеется, звали Персик, и мальчика по имени Джонни, который немедленно потерял интерес к Майклу, узнав, что тот не был летчиком. Мэдж любезно показала ему всю гостиницу и выслушала рассказ Майкла о Джине и о жизни, которую он вел в Атланте, где возглавлял строительную компанию, оставленную ему отцом.
Когда Джина в халатике вошла в кухню, поцеловала отца и приготовила кофе, Майкл, разговорившись, сам того не желая, рассказал ей все. Он смотрел на спокойную, голубую воду бассейна, думал о мире в своей душе и понимал, что еще не достиг его.
Как бы то ни было, спустя два дня, вместо того чтобы жарить шашлыки в саду и пить за приход лета, как это делала половина Атланты в то время как другая смотрела новости Си-Эн-Эн, он забрался в свою спортивную машину и рванул обратно в Вирджинию.
Майкл не мог сказать зачем. Он не мог объяснить это ни Джине, не ребятам из клуба ветеранов, ни своему брату Полу, которого оставил руководить компанией. Он просто знал, что должен вернуться в эту уютную старую гостиницу на берегу реки.
Когда он подъехал к гостинице, солнце давно уже село. Дом стоял темный и молчаливый, и только два окна пристройки светились сквозь деревья позади стоянки. Не было никакого смысла возвращаться сюда. Он уже достаточно потревожил эту женщину. Ясно представляя себе, что надо немедленно уезжать, он все же заглушил мотор и вышел в ночь, наполненную стрекотанием сверчков, пением ночных птиц и отдаленными раскатами грома. Пройдя по тропинке среди недавно высаженных цветов, он постучался в зеленую дверь пристройки.
Ответа не было. Майкл огляделся и заметил маленький красный автомобиль, спрятанный позади дома в некоем подобии гаража. Возможно, это говорило о том, что черным ходом пользуются чаще, чем парадным. Он сошел с крыльца и обогнул дом. Где-то мяукнула кошка.
Здесь было так тихо. Так уединенно и зелено. Майкл поднялся на узкое крылечко позади дома и постучал в кухонную дверь. Ему не ответили, но через окно он заметил свет от телеэкрана и услышал автоматные очереди – шел какой-то боевик. Этот призрачный свет и выдал ее – на фоне стены виднелись очертания женской фигуры.
Майкл не желал нарушать покой этого дома. Но он переступил порог прежде, чем ему пришло в голову, что он совершает незаконное вторжение и что его никто не ждет. Она стояла, прижавшись к стене и схватившись за голову, ее лицо было перекошено от ужаса. Она была явно не в себе.
О Господи! Вот это скверно. Он это предчувствовал. Подошел ближе, но не слишком. Затем пригнулся так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с ее распахнутыми глазами. Он даже не заметил, что его сердце начало гулко стучать в груди.
– Мэдж? – сказал он едва слышно.
Она прибиралась – он только сейчас это заметил. Полосы у нее были стянуты на затылке, на полу около босых ног валялось ведерко.
– Лейтенант Детли? Все уже чисто, мэм. Вы в порядке?
Наконец она обратила на него те милые, мягкие голубые глаза, которые он искал двадцать с лишним лет… Только теперь в этих глазах была пустыня.
– Ты, ублюдок, – всхлипнула она, вздрагивая. – Это все ты виноват!
2
Мэдж ничего не понимала. Это было самое худшее. Она до сих пор не могла понять, что с ней происходит. «Господи, – подумала она, – хоть бы кто сказал мне, где я нахожусь».
– Вы в порядке, – тут же пробормотал он, успокаивающе протянув руку. – Вы в Вирджинии. В вашем доме, где вы живете вместе с Джонни, Джесси и Персиком.
Она попыталась вздохнуть, но снова всхлипнула. Она терпеть не могла всхлипывать. Ей не нравилась тяжесть, навалившаяся на сердце, и звуки, которые врывались в дом. Минометы. Она была готова поклясться, что это минометы. И… ракеты. Вспышки озаряли небо, и от грохота дребезжали стекла. Она начала судорожно искать «свою каску», а потом до смерти перепугала кошку, бросившись на пол после очередного раската грома, чтобы «не быть сраженной осколками». При этом зацепила и опрокинула хрустальную вазу с цветами. Она разбилась, усеяв пол радужными осколками. Мэдж была насмерть перепугана и никак не могла прийти в себя.
– Мэдж, – спросил он, пытаясь вернуть ее к действительности, – а где дети?
Она зажмурила глаза, чтобы прогнать видение. Снова открыла их. Но он по-прежнему был здесь. Нет, он не один из тех молодых парней. Не Джимми. Он старше его. Крупный мужчина. Сильный мужчина с широкими плечами и подбородком, которому позавидовал бы любой киногерой. А глаза! Мэдж решила, что она еще никогда не видела таких добрых глаз. Зеленые, как Карибское море по утрам.
Майкл подошел еще ближе, и она расплакалась.
– Ну, ну, Мэдж, – успокаивал он, поглаживая ее по руке. – Это всего лишь гроза, и она уже кончается. Все в порядке.
Он продолжал что-то говорить, держа ее руки в своих, и она уже не чувствовала страшного одиночества, а он терпеливо ждал, когда она перестанет дрожать и всхлипывать.
– Я вас не помню, – призналась она, наконец подняв к нему заплаканное лицо и смутно соображая, насколько старше он теперь выглядит.

Утоли мою печаль - Лоуэм Дина => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Утоли мою печаль автора Лоуэм Дина дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Утоли мою печаль у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Утоли мою печаль своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Лоуэм Дина - Утоли мою печаль.
Если после завершения чтения книги Утоли мою печаль вы захотите почитать и другие книги Лоуэм Дина, тогда зайдите на страницу писателя Лоуэм Дина - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Утоли мою печаль, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Лоуэм Дина, написавшего книгу Утоли мою печаль, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Утоли мою печаль; Лоуэм Дина, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 труссарди донна тестер 

 Барри Максин http://www.libok.net/writer/9059/barri_maksin