А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Рабочий. Кто же об этом говорит? Когда тебя хватают акулы, разве это ты насильничаешь? Мы, что ли, выступили на Мадрид, или генерал Мола пришел к нам через горы? Два года у нас было немного свету, совсем немного, это не был еще даже рассвет, но теперь снова вот-вот наступит ночь. Мало того. Учительницы не только не посмеют больше говорить детям, что дважды два четыре, теперь их будут истреблять, если они когда-нибудь это говорили. Разве ты не слышала, как он сказал сегодня, что нас надо стереть с лица земли?
Мать. Только тех, кто взялся за оружие. Нечего вам на меня наседать. Не могу я спорить с вами со всеми. Сыновья смотрят на меня, как на полицейского. Когда в ларе нет муки, я по их лицам вижу, что виновата я. А когда появляются самолеты, сыновья мои смотрят в сторону, будто это я их послала. И почему молчит падре, когда ему бы надо говорить? На меня смотрят, как на сумасшедшую, раз я считаю, что генералы тоже люди, очень плохие, но ведь они - не землетрясение, с которым нельзя договориться! Зачем приходите вы ко мне в дом, сеньора Перес, и пытаетесь мне что-то втолковать? Или вы думаете, я сама не знаю всего, что вы говорите? Ваша уже мертва, теперь пусть и мои погибнут? Этого вы хотите, да? Все вы вламываетесь ко мне в дом, словно сборщики налогов, но я свое уже заплатила.
Старуха Перес (встает). Сеньора Каррар, я не хотела вас сердить. Я не согласна с мужем, что вас надо силой заставить. Мы все очень уважали вашего мужа, и я хотела извиниться перед вами, что наши вас беспокоят. (Уходит, кивнув рабочему и мальчику.)
Пауза.
Мать. Хуже всего, что своей настойчивостью они доводят человека до белого каления - говоришь вещи, которых вовсе и не думаешь. Ведь я же не против Инес!
Рабочий (гневно). Нет, ты против Инес! Раз ты ей не помогла, ты против нее! Ты говоришь еще, что ты не за генералов. Это тоже неправда, понимаешь ты это или нет. Не помогая нам бороться с ними, ты - за них. Ты не можешь оставаться в стороне, Тереса!
Мальчик (внезапно подходя к ней). Уступи же, мама, ничего тебе не поможет! (Рабочему.) Ну вот, она села на ларь, чтобы мы не могли достать их. Ну позволь же, мама!
Mать. Утри-ка лучше нос, Хосе!
Мальчик. Мама, я пойду с дядей Педро! Я не буду ждать, пока нас здесь переколют, как свиней. Ты не можешь запретить мне сражаться, как запретила курить! Филиппо не умеет бросать камни так метко, как я, а он уже там; Андреа моложе меня на годи уже погиб. Яне позволю, чтобы вся деревня надо мной смеялась!
Мать. Да, я знаю. Малыш Паоло обещал какому-то шоферу своего дохлого крота, если он возьмет его на фронт. Смешно!
Рабочий. Это не смешно.
Мальчик. Скажи Эрнесто Турильо, пусть возьмет себе мою маленькую лодку... Пойдем, дядя Педро! (Хочет идти.)
Мать. Никуда ты не пойдешь!
Мальчик. Нет, я пойду! Ты говоришь, что тебе нужен Хуан, но тогда я тебе ни к чему.
Мать. Я не потому удерживаю Хуана, чтобы он для меня рыбачил. Я тебя не отпущу! (Подбегает к сыну и обнимает его.) Кури, если хочешь, и, если хочешь, - выходи один на рыбную ловлю, я ничего не скажу, - и даже в отцовской лодке!
Мальчик. Пусти, мама!
Мать. Нет, не пущу!
Мальчик (вырываясь). Нет, я иду! Живо, бери винтовки, дядя!
Мать. Ох! (Отпускает сына и отходит в сторону, прихрамывая.)
Мальчик. Что с тобой?
Мать. Какое тебе дело, что со мной? Ступай! Мать свою ты, во всяком случае, победил.
Мальчик (недоверчиво). Я же не дрался. Ничего я тебе не сделал.
Мать (растирая ногу). Ничего! Ступай!
Рабочий. Может, я могу вправить вывих.
Мать. Нет, уходи! Уходи из моего дома! Это ты подстрекаешь моих детей, чтоб они бросались на меня...
Мальчик (гневно). Я на нее бросился!.. (Уходит, побледнев от гнева, в глубь комнаты.)
Мать. Ты еще станешь преступником! Почему вы не отбираете у меня последний хлеб из печи? Вы можете привязать меня к стулу! Вас же двое!
Рабочий. Брось притворяться!
Мать. Хуан тоже сумасшедший, но он не тронул бы мать! Он вам покажет, когда вернется! Хуан! (Вдруг встает, охваченная какой-то мыслью, и бежит к окну. При этом она забывает хромать, и мальчик с возмущением показывает на ее ноги.)
Мальчик. Нога-то вдруг зажила!
Мать (выглядывает из окна). Ничего не понимаю, не вижу его фонаря!
Мальчик (ворчливо). Куда же ему деться?
Мать. Нет, он и впрямь исчез!
Мальчик (подходит к окну, выглядывает; изменившимся голосом, рабочему). Да, фонарь исчез! Он был почти у самого мыса. Сбегаю-ка я к морю. (Быстро уходит.)
Рабочий. Наверно, гребет сюда.
Мать. Тогда бы я видела фонарь.
Рабочий. Так что же случилось?
Мать. Я знаю, что! Она вышла к нему в море!
Рабочий. Кто? Эта девушка? Этого не может быть!
Мать. Ну конечно же1 Они его увели! (С возрастающим волнением.) Да это заговор! Ловко подстроено! Весь вечер они подсылали сюда одного за другим, чтобы я не следила! Это убийцы! Все, все они заодно!
Рабочий (полушутя, полусердито). Падре-то, во всяком случае, не они послали!
Мать. Они не успокоятся, пока всех не заполучат!
Рабочий. Ты что, думаешь, что он на фронт ушел?
Мать. Они - его убийцы, но и он не лучше! Сбежать украдкой, ночью! Видеть его больше не хочу!
Рабочий. Не понимаю тебя, Тереса. Разве ты не чувствуешь, что только губишь сына тем, что пытаешься удержать. Он не поблагодарит тебя.
Мать (рассеянно). Не ради себя я говорила ему, чтобы он не смел сражаться.
Рабочий. Не сражаться за нас, Тереса, - это не просто не сражаться, это - сражаться за генералов.
Мать. Если он и вправду это сделал и вступил в милицию, так будь он проклят! Пусть они искрошат его своими бомбами! Пусть раздавят своими танками! Пусть знает, что господь не позволит издеваться над собой. И что бедняк не может идти против генералов. Я не для того родила его, чтобы он, притаившись за пулеметом, подстерегал своих ближних. Если в мире есть несправедливость, то не я учила его быть соучастником! А вернется, я не открою ему двери в награду за то, что победил генералов! Я скажу ему, скажу через дверь, что не потерплю у себя в доме никого, кто запачкал себя кровью. Я отсеку его, как больную ногу. Я сделаю это. Одного они мне уже принесли. Тот тоже думал, что ему посчастливится. Но/ нам нет счастья. Быть может, и вы это поймете, прежде чем генералы покончат с нами. Взявший меч от меча и погибнет.
За стеной слышно бормотание, дверь открывается, входят три женщины со сложенными на груди руками, бормоча молитву деве Марии. Они становятся у стены, и через открытую дверь два рыбака вносят на пропитанном кровью парусе мертвого Хуана Каррара. За ними идет смертельно бледный Xосе. В руках у него шапка брата. Рыбаки кладут мертвого на пол. Один держит фонарь Хуана. Пока мать сидит, словно окаменев, а женщины молятся все громче, рыбаки вполголоса
рассказывают рабочему, что произошло.
Первый рыбак. Это был один из их катеров с пулеметами. Проходя мимо, они просто подстрелили его.
Мать. Этого не может быть! Это ошибка! Он же выехал рыбачить!
Рыбаки молчат. Мать падает. Рабочий поднимает ее.
Рабочий. Он ничего и не почувствовал.
Мать (опускается на колени подле мертвого). Хуан!
Некоторое время слышны только бормотание молящихся женщин и глухие орудийные
раскаты вдалеке.
Может, положите его на ларь? Рабочий и рыбаки поднимают мертвого, несут в глубь сцены и кладут на сундук. Парус остается на полу. Громче и внятнее становятся голоса молящихся. Мать
берет мальчика за руку и идет с ним к мертвому.
Рабочий (вернувшись на авансцену к рыбакам). Он был один? Других лодок там не было?
Первый рыбак. Нет. Но вот он был на берегу. (Показывает на второго рыбака.)
Второй рыбак. Они даже не, окликнули его. Только пошарили прожектором, а потом его фонарь упал в лодку.
Рабочий. Но должны же они были видеть, что он просто рыбачил?
Второй рыбак. Да, это они должны были видеть.
Рабочий. И он ничего не крикнул им?
Второй рыбак. Я бы услышал.
Мать подходит, в руках у нее шапка Хуана, которую принес мальчик.
Мать (просто). Всему виной шапка.
Первый рыбак. Как так?
Мать. Поношенная. Такую не наденут господа.
Первый рыбак. Но ведь не могут же они палить во всякого, на ком поношенная шапка!
Мать. Могут. Это не люди. Это проказа, их надо выжечь, как проказу. (Молящимся женщинам, вежливо.) Я просила бы вас уйти. Мне еще много надо сделать, со мной останется мой брат.
Все посторонние уходят.
Первый рыбак. Лодку мы привязали.
Мать (когда все уходят, поднимает парус и смотрит на него). Я только что разорвала знамя, а они принесли мне другое. (Несет парус в глубь комнаты и прикрывает им мертвого.)
Внезапно отдаленный грохот орудий становится громче.
Мальчик (апатично). Что это?
Рабочий (с тревогой). Прорыв! Я должен идти!
Мать (подходя к печи, громко). Достаньте винтовки! Собирайся, Хосе! Хлеб уже тоже готов.
Пока рабочий достает винтовки, она открывает печь, вынимает хлеб, завязывает его в платок, становится рядом с братом и сыном, берет в руки винтовку.
Мальчик. И ты с нами?
Мать. Да, за Хуана.
Идут к двери.
ПРИМЕЧАНИЕ
Эта небольшая пьеса была написана в первый год гражданской войны в Испании для немецкой труппы, игравшей в Париже. Она принадлежит к аристотелевской драматургии (драматургии вживанья). Отрицательные стороны этой техники можно до известной степени сгладить, если сопроводить спектакль документальным фильмом об испанских событиях или каким-нибудь пропагандистским мероприятием.
КОММЕНТАРИИ
Переводы пьес сделаны по изданию: Bertolt Brecht, Stucke, Bande I-XII, Berlin, Auibau-Verlag, 1955-1959.
Статьи и стихи о театре даются в основном по изданию: Bertolt Brecht. Schriften zum Theater, Berlin u. Frankfurt a/M, Suhrkamp Verlag, 1957.
ВИНТОВКИ ТЕРЕСЫ КАРРАР
(Die Gewehre der Frau Carrar)
Пьеса написана в 1937 г., тогда же издана. На русский язык была переведена в 1956 г. И. Кариниевой и вошла в однотомник пьес Брехта (издательство "Искусство").
Брехт указывает, что при написании пьесы он воспользовался идеей ирландского драматурга Синга. Однако черты сходства между пьесой Синга "Riders to the Sea" и пьесой Брехта установить трудно. Видимо, пьеса Синга натолкнула Брехта на какие-то мысли, но в итоге он создал абсолютно самостоятельное произведение.
Пьеса была написана в разгар гражданской войны в Испании и имела своей целью мобилизовать общественное мнение в европейских странах на защиту дела республиканской Испании. Работая над пьесой, Брехт собирал газетные вырезки, тщательно изучал ход военных действий, обстановку на фронтах и особенно интересовался событиями в районе Бильбао. Первоначально пьеса называлась "Генералы над Бильбао".
Направленная против философии аполитичности и нейтрализма, пьеса Брехта заключала в себе очень тонкую и дифференцированную трактовку этого многосложного явления. Брехт прежде всего выступал против капитулянтских настроений среди части трудящихся (Тереса Каррар), то есть против обывательского неверия в целесообразность и успех антифашистского Сопротивления и против иллюзорных надежд ценой смирения и покорности вымолить себе пощаду у фашистских палачей. Одновременно Брехт развенчивал и идеи пацифизма и непротивления злу по религиозно-философским мотивам (священник). Наконец, пьеса заключала в себе решительное осуждение циничной "политики невмешательства", провозглашаемой правительствами буржуазно-демократических государств. Таким образом, теория и практика нейтрализма рассматривалась в пьесе в трех аспектах: нейтрализм как следствие неразвитости классового сознания, то есть политической темноты и непросвещенности, нейтрализм из религиозно-этических соображений и, наконец, нейтрализм из недостойных политиканских расчетов.
Идейный урок, заключенный в упрямой слепоте и трагическом прозрении Тересы Каррар, приобрел еще более широкое значение в последующие месяцы, когда осуществились новые акты фашистской агрессии в Европе. После мюнхенской капитуляции западных держав перед Гитлером и после уничтожения независимости Чехословакии Брехт написал для постановки своей пьесы в "Свободном немецком театре" в Швеции пролог и эпилог, обобщавшие смысл пьесы в свете больших событий европейской истории.
Действие пролога происходит на юге Франции, после поражения республиканской Испании, в концентрационном лагере для испанских беженцев. Среди интернированных - Тереса Каррар, ее сын Хосе и брат Педро Хакерос. Последний беседует с французскими часовыми о событиях в Европе: "Часовой. Может быть, вообще нет смысла сражаться? Чехи не сражались, ну и их, конечно, разгромили. Но вы сражались, и вот вы тоже разгромлены. Зачем же тогда сражаться?.. Рабочий. Наилучший ответ могла бы вам дать та женщина, но она не знает вашего языка. Это моя сестра. Она жила с двумя сыновьями в маленьком рыбачьем поселке в Каталонии. Мальчик - один из ее сыновей, тот, что остался в живых. Она тоже задавала вопрос: зачем сражаться? Она это спрашивала не до самого конца, но очень долго, почти до конца. И многие, подобные ей, задавали этот вопрос - зачем сражаться? - очень долго, как и она, - почти до конца. И то, что они этот вопрос так долго задавали, было одной из причин того, что нас разгромили, - вот как! И если вы когда-нибудь будете задавать этот вопрос, как она, то и вы будете разгромлены..." Один из часовых просит Педро рассказать историю его сестры, после чего пролог переходит в действие пьесы, а сама пьеса оказывается не чем иным, как сценическим рассказом Педро Хакероса.
Эпилог очень краток: "(Концентрационный лагерь в Перпиньяне. Рабочий за колючей проволокой закончил рассказ. Часовой, читавший газету, протягивает ему сигарету). Рабочий. Да, так пошла Мария Каррар в бой против наших собственных генералов и против всего мира, часть которого им помогала нас задушить, а другая часть состояла из зрителей. И так она была побеждена, и ее винтовки снова исчезли в каком-то подполье. Часовой, читавший газету. Ты думаешь, что когда-нибудь они снова будут оттуда извлечены? Рабочий. Я уверен в этом, ибо она теперь знает - зачем сражаться" (цит. по кн.: Werner Mittenzwei, Bertolt Brecht, Berlin, 1962, S. 390-392).
Первое представление состоялось в Париже 16 октября 1937 г. Режиссер Златан Дудов, в роли Тересы Каррар - Елена Вайгель. Сбор со спектакля поступил в фонд помощи республиканской Испании.
21 мая 1938 года - премьера в Праге, также на немецком языке. В ролях: Шарлотта Кютер - Тереса Каррар, Эрвин Гешонек - Педро Хакерос, Эрих Фройнд священник.
В 1938 г. - постановка в Копенгагене с Еленой Вайгель в заглавной роли.
В 1939 году состоялась в присутствии Брехта уже упомянутая премьера с прологом и эпилогом в Вестеросе (Швеция). Режиссер - Курт Трепте, художник Ганс Тромбок. Затем пьеса была поставлена в столице Швеции Стокгольме под руководством режиссера Германа Грайда.
После второй мировой войны, несмотря на, казалось бы, снизившуюся актуальность пьесы, она обрела большую сценическую жизнь. В ГДР с 1948 по 1962 г. она была поставлена в пятидесяти театрах и самодеятельных коллективах, в том числе в Лейпциге, Дрездене, Эрфурте и т. д. 16 ноября 1952 г. состоялась премьера в театре "Берлинский ансамбль". Режиссер - Эгон Монк, художник - Хайнер Хилл, в заглавной роли - Елена Вайгель. Спектакль оставался в репертуаре театра в течение трех сезонов.
Пьеса ставилась также и в Западной Германии, в театрах Штутгарта, Ульма, Висбадена. Здесь иногда предпринимались попытки извратить или приглушить политический смысл пьесы. Так, например, западногерманский театровед Карл Ниссен пишет: "В Ульме режиссер Гюнтер Ханке (май 1956 г.) приложил усилия к тому, чтобы сделать фронты анонимными и тем самым достичь вневременности" (Cari Niessen, Brecht aui der Btihne, Koln, 1959, S. 63).
Пьеса пользуется популярностью и успехом за границей, особенно во Франции, где с 1956 по 1961 г. она была поставлена в семнадцати театрах - в Париже, Марселе, Лионе, Тулузе, Лилле, Дижоне, Руане и т. д. Она ставилась также в Польше, Швейцарии, Венгрии и других странах.
В Москве пьеса была поставлена в 1958 г. в театре имени Евг. Вахтангова на творческом вечере Е. А. Полевицкой, исполнявшей в спектакле заглавную роль.
Стр. 280. Прорвутся ли пароходы с продовольствием через английскую блокаду? - Под предлогом так называемой "политики невмешательства" английский и французский флот проводил блокаду республиканской Испании, не допуская помощи ей извне. В то же время гитлеровская Германия и фашистская Италия беспрепятственно оказывали помощь мятежникам и открыто осуществляли интервенцию в Испании.
Стр. 282. ...в Овьедо было восстание. - В октябре 1934 г. в городе Овьедо (Астурия) вспыхнуло восстание рабочих-горняков, жестоко подавленное войсками и полицией.
И. Фрадкин

1 2 3