А-П

П-Я

 доволен всем 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Логинов Святослав

Миракль Рядового Дня


 

Здесь выложена электронная книга Миракль Рядового Дня автора по имени Логинов Святослав. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Логинов Святослав - Миракль Рядового Дня.

Размер архива с книгой Миракль Рядового Дня равняется 42.54 KB

Миракль Рядового Дня - Логинов Святослав => скачать бесплатную электронную книгу


Святослав Логинов.
Миракль рядового дня

День начинался обычный - невеликий праздник святого Стефана, и жизнь
шла будним порядком, только маленький Стефан бегал по случаю именин в
новой, специально для того сшитой рубахе, да Ханна торопилась дошить штаны
Якову. Это тоже был подарок имениннику: старые яковы штаны должны были
отойти Базилю, и тогда базилевы порты, из которых он напрочь вырос, станут
первой мужской одяжей Стефана. Еще к вечеру готовился пирог. И ничто
поначалу не предвещало чудес, но к полудню явилось знамение. Тяжко ударило
вдруг в безбрежно голубеющем небе, грохнуло, но не трескучим грозовым
раскатом, а словно сам Антихрист хлопнул единожды в ладоши, или лопнул туго
надутый бычий пузырь, да так лопнул, что качнулись деревья, дрогнули дома,
а улежавшиеся за годы брявна стен заскрипели, укладываясь по-новому. Разом
смолкли птицы, зато собаки со всех дворов завыли, скликая беду. И с
треснувшего неба ответно завыло, ровным утекающим звуком.
Малыши, разбредшиеся между сараев, разом кинулись домой, а Лидия -
старшая дочь Атанаса, оставила колыбель с новорожденным братом и метнулась
зачем-то собирать развешенное после стирки белья. Ханна, кинув рукоделье,
плеснула воды в открытый дворовый очаг, на котором кипела к ужину похлябка,
и принялась сгонять во двор домашнюю птицу. Других взрослых возле дома не
случилось, так что растерянность и испуг Ханны тут же передались младшим.
Несколько малышей разом заревели, добавляя шуму в общий переполох.
Удаляющийся небесный гул растворился в гомоне, но этого уже никто не
замечал.
- Дети, домой! - надрывно крикнула Ханна, распахивая двери.
Но на пороге, загораживая проход, стоял Матфей - глава семьи: отец,
дед и прадед всех живших на хуторе. По старости дед Матфей уже не выходил
из дому, лишь по горнице ковылял, опираясь на палку, но слово его было
законом и для маленьких, и для бородатых. Ханна остановилась было, но
Матфей, сдвинувшись к косяку, проговорил:
- Детей загоняй, а птицу - обожди.
Сам же, приставив ко лбу ладонь, оглядел чистое небо, дорогу со спящей
пылью, двор. Поймал за плечо Лидию, спешащую с ворохом тряпья, развернул
назад.
- Раскудахтались, - проворчал он, хотя при появлении деда все разом
затихли, даже Стефан и прадедов любимец - малыш Матфей-Матюшка примолкли. -
И огонь залила, - продолжал дед, - а народ с поля вернятся, чем кормить
будешь? Страхом твоим? Видишь же - нет ничего.
Ханна вернулась к очагу, наклонилась, отыскивая незагашенные угли. Дед
Матфей медленно спустился с крыльца, уселся на завалинке, окидывая
сторожким, не потускневшим с годами взглядом дальние и ближние окрестности,
потому что хоть и отчитал молодуху за переполох, но сам был неспокоен.
Матфеев хутор казался невелик - два дома, глядящие в утоптанный
переулок, амбар да общий крытый двор. В двух домах жили давно уже
седобородые матфеевы сыновья. Петер и Томас сами имели и детей, и внуков,
но, послушные родительской воле, делиться не смели и жили хотя и в разных
домах, но одним хозяйством. Перед домами бугрился обведенный плетням
огород, а со стороны двора лежал широкий загон, сейчас отворянный,
поскольку скотину угнали на пастбище. Стадо у Матфее было немаленькое, и
земли нарезано с достатком. Жил хутор крепче иных усадеб и известен был и в
городе, и среди дворянства. Ленную долю Матфей платил монастырю, под
который сам когда-то пошел, понимая, что святые отцы хозяйствуют с умом и
попусту мужиков бездолить не станут. В обители тоже привечали нелицемерно
богомольную семью, каких немного было среди народа недавно перекрещенного в
истинную веру и склонного к отступничеству и еретическим соблазнам.
С таким покровительством можно было жить спокойно, ничего не боясь,
кроме мора и турецкого нашествия, но потому и прожил Матфей жизнь в
достатке, что никогда не ленился поберечься лишний раз.
За домами послышался суматошный крик, хлопанье кнута; перекрывая
возникший овечий разнобой, густо замычала корова. Матфей, гневно стукнув
посохом в землю, распрямился. Стадо идят. Ну куда они, среди бела дня? Чего
испугался Кристиан? Грома небесного? Так тот давно замолк, да и Кристиан не
тот парень, чтобы бояться знамений. А коли серьязная беда: набег или что
еще, то уходить надо в лес, в болото, где всадник на тяжелом коне вмиг
увязнет.
Матфей встал и, кляня больные ноги, зашаркал по проулку. Из-за двора
выбежал Кристиан - Томасов последыш. Было ему восемнадцать лет, а он вся
еще гулял в парнях, поскольку ни отец, ни дед не могли подыскать ему среди
соседских невест достойную пару.
- Дед! - закричал он, - смотри, что там!
Матфей дотащился до угла, откуда ожидал увидеть выгон, реку и дальний
заболоченный лес. Замер, не веря глазам, дрожащей рукой наложил на лоб
крест. Позади ахнула подбежавшая Ханна.
Нет, и пастбище, и лес были на месте, но за рекой, где расстилались
монастырские луга, теперь поднимались к небесам светлые башни невиданного и
попросту невозможного города. Весь город, казалось, состоял из одних башен,
любая из которых вздымалась выше соборной колокольни. Что там было еще,
Матфей не мог разглядеть, видел лишь мост через реку и дорогу, которой
прежде тоже не было. По дороге в сторону города, обгоняя друг друга,
мчались мяртво-сверкающие чудища. Эта неодушевлянная армада, несущаяся по
его земле, напугала старика сильнее всего. Крик Ханны привел его в себя.
- Детей - в подпол, - распорядился Матфей, - и сама с ними запрись. А
ты скотину гони к болоту, только кружным путем, подальше от этих... И Лидию
в поле пошли, за отцом.
Звать, впрочем, никого не пришлось. Послышался стук копыт, в проулок
влетел сидящий охлюпкой Атанас - старший из матфеевых внуков.
- Ханна! - закричал он. - Ховай детей и пожитки! Светопреставление
началось!
* * *
Хвойный Бор считался лучшим местом отдыха, так что детей в группе у
Гелии всегда было много. Случались дни, когда Гелия оставалась одна с
пятнадцатью детьми, что вообще-то не разрешалось, но Гелия не могла
отказать родителям, особенно тем, чьих малышей она знала давно. Дети же
никогда не были ей в тягость. Но сейчас по лужайке перед коттеджем бегало
ровно двенадцать детей: Жанна, Тата, Ирэн, две Марии (одна - Маша, другая -
Мари), Юлия, Борис, требующий, чтобы его звали Бобом, и Робин, настаивающий
на том же имени, белокурый Костик, тямноволосый Чен, задира Максим и
новенькая девочка с редкостным именем Пламена.
Час после полдника был самым лягким в течении всего дня. Дети выходили
гулять и играли друг с другом, а Гелия делала вид, что ее здесь нет. Но при
этом зорко присматривалась к играм. На самом-то деле не так много родителей
бывают настолько заняты, чтобы отдавать своих детей в чужие руки, и
приходиться быть на высоте, чтобы тебя упрашивали взять ребянка. Гелии
недавно исполнилось двадцать лет, но ее группа, входившая в свободную
педагогическую сеть, была уже известна. Гелия соглашалась побыть с малышом
два-три часа, пока мама управится с неотложными делами, брала детей и на
неделю. А чтобы в этой ситуации дело обходилось без сляз и без зависти
(неважно: к уходящим или к остающимся), детей надо знать - каждого по
отдельности и особенно всех вместе, потому что вместе это совсем другие
дети.
Вот сейчас Максим начнят знакомиться с новенькой. Пока они были на
глазах у всех, ему это казалось неудобным. Но ведь он и сейчас не один.
Чен, хоть ему и нет дела до девочек, топчется поблизости, да и сама
Пламена, кажется, умеет защитить себя от любителей знакомств. Придятся
вмешиваться, и лучше всего это сделает Тата. Она и постарше и поспокойнее.
- Таточка, отнеси, пожалуйста, Пламенке мячик, а то у нее ничего нет.
Тата взяла мячик, но в этот момент воздух лопнул пронизывающим
сверхзвуковым хлопком. Акустический удар ощутимо толкнул в грудь, качнулись
сосны, кто-то из детей упал, неслышно заплакав. Гелия вскочила, задрав
голову, пытаясь увидеть в небе белый инверсионный след нарушителя, - Кто
посмел?! Летать в небе в атмосфере на скорости! - потом, махнув рукой -
нарушителя вся равно найдут и накажут - бросилась успокаивать детей. И
остановилась, словно второй удар, сильнее первого, обрушился на нее.
Поляна неузнаваемо изменилась. Там, где минуту назад не было ничего,
кроме ухоженного газона и пятен сухой хвойной подстилки под редкими
соснами, теперь поднимались кусты, переплетянные высокой, по грудь, травой.
Макушки разбежавшихся детей были почти не видны среди скрещенных стеблей.
Слава богу, судя по возгласам, с детьми было вся в порядке, случившееся они
восприняли как новую интересную игру.
- Ребята, бежим на крыльцо! - крикнула Гелия. - Отсюда вся лучше
видно!
Должно быть, голос подвел ее, потому что дети появились на крыльце
сразу и непривычно серьезные. А Пламена по дороге сердито пнула вылезшую на
самые ступени ракиту, и Гелия увидела, как кулачок девочки прошел сквозь
кривой ствол.
Так это голограмма! - вместе с успокоением Гелия ощутила азартную
злость. - Ну она покажет этим шутникам, когда доберятся до них! Она их
отучит и от быстрой езды, и от оптических эффектов. А пока используем
выгоды момента и продолжаем гулять, но уже в сказочном лесу...
Лес действительно напоминал декорации к сказочному или
приключенческому фильму. Спуск с пригорка, на котором стоял дом, покрылся
обломками скал и гниющим буреломом, лишь в одном месте, где случилось
меньше камней, кем-то был расчищен проход. Внизу, где в реальности до самой
реки продолжалась роща с разбросанными по полянам коттеджами, теперь
жаркими испарениями курилось болото. На воде дробно пестрела ряска, возле
настоящих сосен (Никуда они, конечно, не делись, но давно знакомые стали
словно незаметными) торчали кочки осоки и тонконогой пушицы, жирно зеленели
листья белокрыльника.
Гелия, собрав детей на крыльце, на секунду сбежала вниз, убедившись,
что болото, как и прочие новообразования, не настоящее, разрешила всем
спуститься с крыльца. Быстро придумав подходящую к окружению игру -
странный гибрид из "Красной шапочки" и "Мальчика-с-пальчик", забежала в дом
и попыталась дозвониться в координационный центр, узнать, что происходит.
Дозвониться не удалось, очевидно, не одну ее волновали эти вопросы.
Кухонное оборудование работало исправно, и ужин Гелия заказала на
двенадцать человек, хотя и знала, что семерых детей в течение ближайшего
часа заберут родители. Но происходящее тревожило ее, значит, надо быть
готовым ко всякому.
И события начались, но вовсе не те, которых ждала Гелия.
- Бык! Бык! - закричал Костик.
На поляну, раздвинув кусты, вышла корова. Низкорослая, неопределянной
масти буренка, по самое брюхо вымазанная болотным илом, она явно
принадлежала к призрачному миру. Дети шумно кинулись под защиту Гелии,
только Жанна, обычно жившая на родительской ферме и привыкшая к виду
домашних животных, поспешила навстречу гостье и была сильно разочарована,
обнаружив, что и это одна лишь видимость. Следом за первой коровой на
поляну высыпало вся стадо: еще две коровы, обе с годовалыми телятами, бык,
вид которого заставил детсадовцев примолкнуть, десятка полтора овец и
баранов, тоже вымазанных в грези и оттого не похожих ни на что ранее
виданное. Стадо двигалось в абсолютной тишине, словно толстое стекло
отгораживало его от зрителей. Последними появились пастухи: чумазый и
патлатый мальчишка с длиннющим кнутом в руках, которым он непрестанно и
неслышно хлопал, подгоняя отстающих, и высокий молодой парень, тоже странно
и грезно одетый, но шагающий так, словно не было заросшего подъяма, а до
этого изматывающего перехода по истлевшей гати.
"Красавец" - подумала Гелия.
Парень, не доходя нескольких шагов, остановился и, глядя в лицо Гелии,
произняс что-то, очевидно громко и отчятливо выговаривая слова, потом
размашисто перекрестился и плюнул через плечо.
- Что, киногерой, - сказала Гелия, стараясь избавиться от ощущения,
что парень видит ее и обращается именно к ней, - озвучить-то тебя
позабыли...
В доме загудел сигнал вызова. Кто-то, родители или начальство, сумел
пробиться к ней по перегруженной телефонной сети.
* * *
Великий миракль, явившийся в день святого Стефана, равно напугал и
изумил всех, но никого он не оскорбил так, как благородного ландграфа
Августа. Хотя иным могло показаться, что судьба обошлась с его сиятельством
менее жестоко, чем с прочими. Замок Августа стоял в излучине реки на
высоком берегу, и когда свершилось чудо, здесь не оказалось ни бесовского
города, откуда едва сумели бежать жители окрестных сял, ни адских кузниц,
где, как рассказывали очевидцы, железные пауки под присмотром бесплотных
обитателей творили стальное подобие жизни - самобеглые повозки, носящиеся
повсюду и до икоты пугающие людей. На месте замка явились древние руины:
осыпающиеся остатки башен, проломленные стены. А возле разрушенных ворот
граф увидел лежащий на земле каменный барельеф - дракона, поверженного
львом. Увиденное могло означать лишь одно: призраки глумливо предсказывали,
что род его прервется, стены замка падут, двор зарастят едким лютиком, а
прославленный в походах графский герб будет втоптан в грезь.
Разгневанный граф приказал перебить всех случившихся поблизости
пришельцев и снести несколько стеклянных сараев, выросших посреди двора.
Челядь была в панике, и Августу самому пришлось взяться за меч. Лишь после
этого он понял, почему чужаки ходят безоружными и мастерят сараи из
хрупкого стекла. Оружие не причиняло им вреда, меч не рассекал их, и пики
не пробивали. Камни пролетали сквозь стекло словно по пустому месту. Хотя
напугать призраков неукротимый граф сумел: они бросились в бегство.
Победа над неуезвимым противником слабо утешила Августа, ведь
оставались развалины, нелепые стеклянные строения, вдалеке громоздились
башни призрачного города, а по нижнему этажу замка, порой проходя сквозь
стены, злоумышлено бродил толстый чярный кот. Посланец дьявола двигался
совершенно бесшумно и не обращал внимания на все попытки убить его, словно
не видел и не слышал атакующих людей.
Размыслив, ландграф решил отложить оружие и взяться за святую воду. Он
велел капеллану отслужить молебен и послал людей в монастырь за помощью.
Неожиданно вместе с настоятелем и монахами в замок приехал сам архиепископ
- преосвященный Феодосий. Август недолюбливал церковников, поскольку всегда
помнил, что именно монашествующие рыцари помогли его предкам укрепиться в
землях, отнятых у схизматиков в тяжких крестовых походах, но архиепископа
принял отменно вежливо. Общая нужда заставляла мириться с давним недругом.
Архипастырь благословил встречающих, покосился на уродующее двор
стеклянное непотребство, но, очевидно наскучив бессмысленным занятием,
экзорцизмов читать не стал, а молча проследовал на второй этаж в каминную
залу.
- Что скажете, ваше преосвященство? - спросил ландграф. - Видения -
это по вашей части.
- Вы правильно сделали, сын мой, что в час бедствий обратились к нашей
общей матери - церкви, - начал Феодосий. - Миракли могут посылаться
господом, а с божьего попущения и внушаться дьяволом. Не будем судить о
природе данного чуда, но поговорим о делах более насущных. Ибо, как и
всякое испытание, чудо святого Стефана позволяет отделить овец от козлищ,
выявить тайных недругов и всех пошатнувшихся в вере. - Архиепископ
наклонился вперед и, глядя в глаза графу, продолжил коротко и жестко, не
затрудняясь подбором округлых фраз: - В городе паника и всеобщее
недовольство, по деревням - смута. Одни ждут конца света, другие
проповедуют против церковного учения. Еще немного - и государство
разрушится. Ваше сиятельство, оставьте призракам их мерзости и займитесь
делами. Сейчас, когда искушение высветило душу каждого, мы сможем очистить
народ и от зярен бунта, и от противных церкви суеверий.
- Вы уверены, что призраки не вмешаются? - задал вопрос граф.
- Пусть вмешиваются. Они бесплотны, убить их невозможно, но и они не
могут сделать ничего.
- Как я должен поступать?
- Необходимо послать людей по деревням. Всякий, кто склонился к
призракам - враг. Завтра во всех церквях объявят, что это всего лишь
искушение, и следует жить так, словно ничего не изменилось. Как поступать с
жизнью и имуществом ослушников - вы определите сами. Ибо сказано: "Упорство
невежд убьят их и беспечность глупцов погубит их. А слушающий меня будет
жить безопасно и спокойно, не страшась зла." Благословляю вас на подвиг,
сын мой, но помните, что церковь ждят своей доли.
- Я завтра же вышлю солдат.
* * *
С самого начала Инна чувствовала, что добром ее поездка не кончится.
Одно дело - оставить дочку, улетая в командировку, совсем другое - бросить,
отправившись отдыхать. Но Регина так упрашивала ее поехать вместе, и
воспитательница в Хвойном говорила, что вся будет прекрасно, что Таточке у
нее нравится. Короче, уговорили - согласилась, дура. И тут, конечно,
начинается этот кошмар. Люди, говорят, с ума сходят, не выдержав зрелища
проросших друг в друга миров. Гелия - прекрасный человек, но вдруг и с ней,
не дай бог, произойдят что-нибудь подобное?
Регина, добрая душа, сразу согласилась, что надо возвращаться и даже
отправилась вместе с ней, только в Хвойный не поехала, осталась в городе. В
городе сейчас не в пример легче, средневековое поселение в точности
спроецировалось на исторический центр, где и так почти никто не живят. А в
высотных зданиях вообще можно жить, словно ничего не произошло.
Искаженный пейзаж, деревья, пронзившие дома, причудливо наложившиеся
строения - вся это было необычно и удивительно, но по-настоящему Инну
потрясли люди. Бедные и богатые, одетые пышно и едва прикрытые изношенным
тряпьям они казались на одно лицо. Изрытая серая кожа, истончившиеся
выпадающие волосы, кривые тонкие ноги, словно в насмешку обтянутые цветным
трико и украшенные преогромными башмаками. Почти не встречалось здоровых
людей, каждый второй тяжко страдал рахитом, каждый третий - туберкулезом.
Столь явные признаки болезней Инна наблюдала лишь на муляжах и в
специальных фильмах, когда училась на врача. Теперь она видела их воочию.
Но самым страшным была агрессивность этих жалких людей. Конечно, и среди
них были удивлянные и восхищенные чудом, но первыми в глаза бросались те,
что пытались напасть, ударить, убить. И это люди эпохи раннего Возрождения,
так во всяком случае, объявили растерявшиеся средства массовой информации!
Инна перебирала то немногое, что она помнила об этой эпохе. Рыцарские
романы, суды любви, расцвет готики. Красивые люди, благородные мысли и
поступки. А она видела грезь и завшивевших калек. И знала, что Таточка
далеко и она тоже брошена в этот водоворот, на нее замахиваются, угрожая,
страшные, непредставимо чужие люди...
Инна гнала машину от города к Хвойному Бору мимо знакомых полей. Поля
остались почти такими же, как прежде, лишь в одном месте неподаляку от
дороги выросла группа вымазанных глиной развалюх. И вот там, на фоне
глинобитной стены Инна заметила фигуру девочки.
- Тата!
Визгнув колясами по дорожному покрытию, машина остановилась. Инна
заторопилась к хутору. Она уже видела, что ошиблась, приняв на скорости
чужую девочку за свою дочь. Возраст, конечно, одинаковый, и косичка похожа,
а так, сразу заметно, что девчушка из другого мира. Разве стала бы Тата
носить такую хламидку... Но вся же, Инна подошла, чтобы удостовериться
наверняка. Девочка настороженно следила за ней.
Инна улыбнулась.
- Ну, здравствуй, - сказала она, - что букой смотришь? Не бойся, я
тебя не съем...
Инна понимала, что девочка не слышит ее, но уйти, оставив ребянка
испуганным, не могла. Иначе, какой она к чярту врач? Поэтому она продолжала
говорить, ориентируясь больше на жесты, выражение глаз, чем на бесполезные
слова и интонации.
- Что же мне тебе подарить? Подарка ты взять не сумеешь, значит, его
для тебя как бы и нет.
Инна порылась в сумочке, нашла блокнот и карандаш, быстро нарисовала
на чистой странице большого улыбающегося кота. Страха в глазах у девочки
уже не было, она завороженно следила за движениями грифеля. Потом протянула
руку и, ткнув пальцем сквозь блокнот, произнесла что-то.
- Правильно, это киса, - согласилась Инна. - Знаешь что, давай
сделаем так: я оставлю тебе рисунок, пусть он лежит здесь, а ты, когда
захочешь, будешь приходить и смотреть...
Инна вырвала из блокнота лист, положила его на землю, прижала
камешками так, чтобы его не унесло ветром. А подняв голову увидала в
нескольких шагах перед собой четверых клоунски разодетых людей. Трико из
разноцветных лоскутов, пястрые куртки с разрезанными рукавами, собранными
бантами - не хватало лишь тряхрогих колпаков с бубенчиками. Зато немытые
руки крепко сжимали древки страшных полукопий-полутопоров.
"Ландскнехты - вот это кто", - вспомнила Инна.
Один из ландскнехтов, судя по пышности наряда - главный, произняс
какую-то тираду, указывая на Инну. Девочка слушала, прижавшись к стене,
потом бросилась бежать.
Еще бы не испугаться таких монстров! - Инна выпрямилась.
- Зачем ребянка пугаете? - сердито сказала она.
Солдаты уже бежали на нее, и один резко и без размаха ткнул концом
алебарды ей прямо в лицо. Инна отшатнулась. Отшарканное камнем лезвие
прошло сквозь голову, не причинив ни малейшего вреда, но вид его был
невыносимо страшен и инстинктивно заставлял уклоняться.
- Что вы делаете?!. - крикнула Инна, но стражники уже пробежали мимо и
сквозь нее. Они гнались за девочкой.
За углом открылся двор, мощеный вбитыми в утоптанную землю плоскими
камнями. В открытом очаге тлел огонь, на котором исходил паром чярный
котял, темнели провалы распахнутых дверей, где никого не было, но какой-то
явно ощутимый вихрь подсказывал, как быстро пробегали только что через эти
проямы спасающиеся жители. Не успели скрыться только двое: девочка, которой
было слишком далеко бежать, и древний старик - не седой даже, а изжелтевший
от времени словно старая бумага. Девочка пробежала едва полпути, а старик
неожиданно сильно поднялся, угрожающе подняв руку с зажатой в кулаке
вычурной резной палкой.
Дальнейшее произошло мгновенно, но для Инны это мгновение показалось
чярной застывшей вечностью. Топор алебарды обрушился на затылок
девочки, на чепчик, из-под которого смешно торчала перевитая шнуром
косица. Удар второго убийцы свалил старика.
Инна упала на колени рядом с тем, что полминуты назад было живым
ребенком. Она видела, что ничем не может помочь, даже если бы девочка была
здесь, а не в своем злобном времени, даже если бы здесь было оборудование
ее клиники, вся равно уже ничем нельзя помочь, и остаятся только
раскачиваться и выкрикивать:
- Звери... звери!..
Командир ландскнехтов, еще не отерший с алебарды кровь, повернулся,
широко осклабился, расстегнул свои дурацкие штаны и, глядя в глаза Инне,
начал мочиться на нее.
* * *
Солнце на оба мира было одно. Когда оно опускалось, сумерки равно
сгущались повсюду, разве что в одном из миров шел дождь, и тогда там было
темнее. Однако, и в санаторном Хвойном Бору, и на мозглом от близкого
дыхания трясины Буреломье вторые сутки держалась дивная погода.
Солнечный круг, коснувшись земли, уплощался, словно размазывался перед
тем, как провалиться под землю. Небо было еще синее, почти дневное, но под
деревьями быстро сгущалась темнота, и костяр, до этого почти незаметный,
становился центром, к которому невольно тянулся взгляд. Отблески огня
влажно змеились в глазах коров, отъевшихся на некошенной траве и устало
пережевывающих проглоченное за день. Кристиан с Теодором сидели у самого
огня, где смолистый дым немного усмирял комаров, особенно злых в это время
года. Кристиан деревянной ложкой помешивал в котелке, висящем над углями.
- Грибов поленился побольше набрать? - попенял он племяннику.
- Они червивые все, - оправдывался Теодор. - Эти, из дома, знаешь,
сколько грибов отыскали - я резать не успевал, а все червивые. - Теодор
вдруг засмеелся. - А я ихний гриб нашел. Стоит такой ядряный, уж точно без
червей, а взять нельзя. Так я подозвал там одного - пухленький который, и
показал, где гриб. А он сорвать не сумел, только переломал зря...
- Маленький еще.
- Кристиан, а в самом деле, чего они такие? Я думаю, может мы ангелов
стали видеть и души мяртвых. Народу за столько лет на свете жило
тьма-тьмущая, потому и город у них огромадный. Дома, видал какие? И не
валятся, потому что их тоже нет, а есть одно помрачение чувств.
- Ты бы меньше к священнику ходил, - посоветовал Кристиан. - Голова бы
спокойней была. Ангелы все в белом и с крыльями. И пола у них никакого нет,
потому что духам не положено. А тут сразу видно, где мальчишки, где
девочки. И хозяйку их видел? Красивая.
- А чего у нее столько детей? Она же молодая.
- Чудак ты, она и вовсе не замужем, кольца-то нет! Дети не ее. Видел,
сколько их вчера было? Целый выводок, а сегодня всего четверо - остальных
мамки забрали. Она просто возится с ними, вот как Рада с вами.
- Скажешь тоже. Рада порченная, а то бы она давно замуж вышла. А эта -
сам же сказал - красивая. Она вся-таки ангел. Я видел - она детей кормила,
и себе тоже положила, но есть не стала.
- С девушками так бывает, - философски заметил Кристиан.
- Жаль, если это не души умерших, - сказал Теодор. - Маму бы
увидели...
В доме открылась дверь, на улицу вышла Гелия. Подошла поближе,
смущенно улыбнулась.
- Здравствуйте.
- Добрый вечер, - сказал Кристиан, делая приглашающий жест рукой.
Гелия села на землю, подержала руки над костром. Угли не грели, в
воздухе копилась вечерняя прохлада.
- Застудишь мальчика, - сказала она Кристиану. - Вторую ночь в шалаше
спит, и одеела нет. А я и помочь не могу. В доме тепло, и постели есть, и
еда, а что толку? У меня кусок в горле останавливается, как подумаю, что вы
тут сидите голодные. Простите нас, ради бога, что мы сытые у вас на
глазах...
- Что она говорит? - спросил Теодор.
- Ругается на тебя, что грибов мало набрал, - сказал Кристиан. Он снял
с огня котелок, сосредоточенно подул на ложку, удовлетворянно заметил: -
Знатный кулеш!
- Сам говорил - грибов мало, - проворчал Теодор, - а теперь - знатный!
- Еще бы не знатный, на чистом-то молоке! Грибы - дело десятое, а вот
кончится пшено, так запояшь, - Кристиан отдал ложку племяннику, потом
сказал, обращаясь к Гелии: - Мы бы тебя угостили, только как ты есть-то
будешь? Тебе настоящего, небось, и вовсе нельзя.
- Приятного аппетита, - сказала Гелия.
- Что?.. - переспросил Кристиан и добавил невпопад: - Меня зовут
Кристианом.
- Не понимаю, - покачала головой Гелия.
- Кри-сти-ан! - раздельно повторил Кристиан, ткнув себя в грудь.
- Гелия, - произнесла Гелия, стараясь как можно чятче артикулировать
звуки.
- Нет, не понимаю, - покачал головой Кристиан.
Гелия встала, принесла из дома лист бумаги и цветные карандаши. Крупно
написала: "ГЕЛИЯ", - поочерядно показала на лист и на себя.
- Читай, - велел Кристиан Теодору. - Ты у нас грамотный, даром что
ли отец за тебя священнику платил.
Теодор сосредоточенно читал, бормоча про себя и мучительно морща лоб.
- Я же говорил, - сказал он наконец, - что это души умерших. Она
хотела написать: "ангел я", - но тут букв не хватает и получается: "гел я".
- Грамотей! - презрительно сказал Кристиан. - Прочесть не можешь.
Здесь ее имя написано. Ее Ангелой зовут, а попросту - Гела. Поэтому и букв
не хватает. Ешь, давай, и спать ложись. Завтра я домой побегу, узнавать,
что там, так ты тут один останешься.
- А ты чего не ешь?
- Не хочу чего-то. Ангела, вон, без ужина сидит, а я буду жрать на
чистом молоке, - он еще раз посмотрел на надпись. - Ты меня потом тоже
буквам научи, а то она девушка, да знает. Хуже я, что ли?
Кристиан встал и, вытащив нож, вырезал на стволе березы единственное
слово, которое умел написать: "Кристиан".
- Зачем дерево испортил? - огорчилась Гелия. - Я и так поняла.
- Мне тоже очень приятно, - ответил Кристиан. - У тебя красивое имя.
Теодор наелся, от горячего его сразу разморило, Кристиан отняс его в
шалаш, прикрыл своей курткой. Гелия с виноватой улыбкой наблюдала за ним.
- Это мой племянник, - вполголоса сказал Кристиан, - Савелов сын. У
Савела четверо детей - одни парни. И мать они весной похоронили, умерла
родами.
- Замечательный у тебя братишка, - согласилась Гелия, - личико
смышляное...
- Вот у дяди Петера в семье девок больше чем парней, а я свою мать
даже и не помню. У нас одна Рада - сеструха моя. Порченая она, замуж ей
нельзя. Хотели в монастырь отдать, да только куда мы в семье без бабы?
Обшить да постирать и петеровы невестки смогут, но для малышей они вся-таки
не родные. А Рада и мне вместо матери была, хотя старше всего на семь лет.
Это неправда, что все горбатые - злые, Рада добрая, хотя и ворчит и
пристукнуть под горячую руку может.

Миракль Рядового Дня - Логинов Святослав => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Миракль Рядового Дня автора Логинов Святослав дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Миракль Рядового Дня у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Миракль Рядового Дня своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Логинов Святослав - Миракль Рядового Дня.
Если после завершения чтения книги Миракль Рядового Дня вы захотите почитать и другие книги Логинов Святослав, тогда зайдите на страницу писателя Логинов Святослав - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Миракль Рядового Дня, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Логинов Святослав, написавшего книгу Миракль Рядового Дня, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Миракль Рядового Дня; Логинов Святослав, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн