А-П

П-Я

 тут 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Линдгрен Астрид

Мио, мой Мио!


 

Здесь выложена электронная книга Мио, мой Мио! автора по имени Линдгрен Астрид. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Линдгрен Астрид - Мио, мой Мио!.

Размер архива с книгой Мио, мой Мио! равняется 41.36 KB

Мио, мой Мио! - Линдгрен Астрид => скачать бесплатную электронную книгу



OCR — Hithlin
Астрид Линдгрен
Мио, мой Мио!
И день и ночь в пути
Слушал кто-нибудь радио пятнадцатого октября прошлого года? Может, кто-нибудь слышал сообщение об исчезнувшем мальчике? Нет? Так вот, по радио объявили:
«Полиция Стокгольма разыскивает девятилетнего Бу Вильхельма Ульсона. Позавчера в шесть часов вечера он исчез из дома на улице Упландсгатан, тринадцать. У Бу Вильхельма Ульсона светлые волосы и голубые глаза. В тот день на нем были короткие коричневые штаны, серый вязаный свитер и красная шапочка. Сведения о пропавшем посылайте в дежурное отделение полиции».
Вот что говорили по радио. Но известий о Бу Вильхельме Ульсоне так никогда и не поступило. Он исчез. Никто никогда не узнает, куда он девался. Тут уж никто не знает больше меня. Потому что я и есть тот самый Бу Вильхельм Ульсон.
Как бы мне хотелось рассказать обо всем хотя бы Бенке. Я часто играл с ним. Он тоже живет на улице Упландсгатан. Его полное имя — Бенгт, но все зовут его просто Бенка. И понятно, меня тоже никто не зовет Бу Вильхельм Ульсон, а просто Буссе. (Вернее, раньше меня звали Буссе. Теперь же, когда я исчез, меня никак не называют.) Только тетя Эдля и дядя Сикстен говорили мне «Бу Вильхельм». А если сказать по правде, то дядя Сикстен никак ко мне не обращался, он вообще со мной не разговаривал.
Я был приемышем у тети Эдли и дяди Сикстена. Попал я к ним, когда мне исполнился всего один год. А до того я жил в приюте. Тетя Эдля и взяла меня оттуда. Вообще-то ей хотелось девочку, но подходящей девочки не нашлось, и она выбрала меня. Хотя дядя Сикстен и тетя Эдля мальчишек терпеть не могут, особенно когда им исполняется лет по восемь-девять. Тетя Эдля уверяла, что в доме от меня дым стоит коромыслом, что я притаскиваю с прогулки всю грязь из парка Тегнера, разбрасываю повсюду одежду и слишком громко болтаю и смеюсь. Она без конца повторяла: «Будь проклят тот день, когда ты появился в нашем доме». А дядя Сикстен вообще ничего мне не говорил, а лишь изредка кричал: «Эй ты, убирайся с глаз долой, чтоб духу твоего не было!»
Большую часть дня я пропадал у Бенки. Его отец часто беседовал с ним и помогал строить планеры. Иногда он делал метки на кухонной двери, чтобы видеть, как растет Бенка. Бенка мог смеяться и болтать сколько влезет и разбрасывать свою одежду где ему вздумается. Все равно отец любил его.
И ребята могли приходить к Бенке в гости и играть с ним. Ко мне никому не разрешалось приходить, потому что тетя Эдля говорила: «Здесь не место для беготни». А дядя Сикстен поддакивал: «Хватит с нас и одного сорванца».
Иногда вечером, ложась в постель, я мечтал о том, чтобы отец Бенки вдруг стал и моим отцом. И тогда я задумывался, кто же мой настоящий отец и почему я не вместе с ним и с мамой, а живу то в приюте, то у тети Эдли и дяди Сикстена. Тетя Эдля как-то сказала мне, что моя мама умерла, когда я родился. «А кто был твоим отцом, никто этого не знает. Зато всем ясно, какой он проходимец», — добавила она.
Я ненавидел тетю Эдлю за то, что она так говорила о моем отце. Может, это и правда, что мама умерла, когда я родился. Но я знал: мой отец — не проходимец. И не раз, лежа в постели, я украдкой плакал о нем.
Кто был по-настоящему добр ко мне, так это фру Лундин из фруктовой лавки. Случалось, она угощала меня сладостями и фруктами.
Теперь, после всего, что произошло, я часто задумываюсь, кто же она такая, тетушка Лундин. Ведь с нее-то все и началось тем октябрьским днем прошлого года.
В тот день тетя Эдля то и дело попрекала меня, будто я причина всех ее несчастий. Около шести часов вечера она велела мне сбегать в булочную на улице Дротнинггатан и купить ее любимых сухарей. Натянув красную шапочку, я выбежал на улицу.
Когда я проходил мимо фруктовой лавки, тетушка Лундин стояла в дверях. Взяв меня за подбородок, она посмотрела на меня долгим странным взглядом. Потом спросила:
— Хочешь яблоко?
— Да, спасибо, — ответил я.
И она дала мне красивое спелое яблоко, очень вкусное на вид.
— Ты не опустишь открытку в почтовый ящик? — спросила тетушка Лундин.
— Конечно, — согласился я.
Тогда она написала на открытке несколько строк и протянула ее мне.
— До свидания, Бу Вильхельм Ульсон, — сказала тетушка Лундин. — Прощай, прощай, Бу Вильхельм Ульсон.
Ее слова прозвучали так чудно. Она ведь всегда называла меня просто Буссе.
До почтового ящика нужно было пройти еще один квартал. Но когда я опускал открытку, то увидел, что она вся сверкает и переливается, словно написана огненными буквами. Да, так и есть, буквы, которые написала тетушка Лундин, горели как на световой рекламе. Я не мог удержаться и прочитал открытку. Там было написано:
Королю Страны Дальней.
Тот, кого ты так долго искал, в пути.
И день и ночь он в пути, а в руке у него волшебный знак — золотое яблоко.
Я не понял ни слова. Но мороз пробежал у меня по коже. Я поспешно бросил открытку в ящик.
Интересно, кто же это и день и ночь в пути? И у кого в руке золотое яблоко?
Тут я взглянул на яблоко, что мне дала тетушка Лундин. Яблоко было золотое.
Теперь я могу поручиться: я держал в руке прекрасное золотое яблоко.
Я почувствовал себя страшно одиноким и чуть не заплакал. Пошел и сел на скамейку в парке Тегнера. Там не было ни души. Наверное, все ушли ужинать. Смеркалось, накрапывал дождь. В домах вокруг парка зажглись огни. В Бенкиных окнах тоже горел свет. Значит, он дома, вместе с папой и мамой, ест блины и горошек. Наверно, повсюду, где горит свет, дети сидят возле своих пап и мам. Только я здесь один, в темноте. Один, с золотым яблоком в руках. А что с ним делать, не знаю. Поблизости стоял уличный фонарь, свет от него падал на меня и на мое яблоко. Вдруг в свете фонаря на земле что-то блеснуло. Оказалось, это простая бутылка из-под пива. Конечно, пустая. Кто-то засунул в ее горлышко кусок деревяшки. Может, это сделал один из тех малышей, что днем играют в парке.
Я поднял бутылку и прочел на этикетке: «Акционерное общество пивоварения. Стокгольм, 2-й сорт». Неожиданно мне показалось, будто в бутылке кто-то копошится.
Однажды в библиотеке я взял книжку «Тысяча и одна ночь». В ней рассказывалось о духе, который сидел в бутылке. Но то было в далекой-далекой Аравии много тысяч лет назад. Совсем другое дело — простая бутылка из-под пива в парке Тегнера. Разве могут сидеть духи в бутылках стокгольмских пивоварен! Но в этой бутылке на самом деле кто-то был. Честное слово, там сидел дух! И ему не терпелось выйти из заточения. Он показывал на деревяшку, закупорившую бутылку, и умоляюще смотрел на меня. Мне не приходилось иметь дело с духами, и было чуточку боязно вынуть из бутылочного горлышка деревяшку; Наконец я все же решился — дух со страшным шумом вылетел из бутылки; в один миг он начал расти и стал огромным-преогромным. Самые высокие дома вокруг парка Тегнера оказались ему по плечо. С духами всегда так: то они сжимаются и становятся такими маленькими, что умещаются в бутылке, то мгновенно вырастают выше домов.
Невозможно представить, как я перепугался. Я весь дрожал. Тут дух заговорил. Его голос грохотал, будто могучий водопад, и я подумал: вот бы тете Эдле и дяде Сикстену услышать его, а то они вечно недовольны, что люди разговаривают слишком громко.
— Малыш, — сказал дух, — ты освободил меня из заточения. Проси чего хочешь!
Но я вовсе не ждал вознаграждения за то, что вытащил из бутылки деревяшку. Оказывается, дух прибыл в Стокгольм вчера вечером и забрался в бутылку, чтобы хорошенько выспаться. Лучше, чем в бутылке, нигде не выспишься, это знают все духи. Но пока он спал, кто-то закупорил бутылку. Не освободи я его, он, может, протомился бы там тысячу лет, пока не сгнила пробка.
— Это не понравилось бы моему повелителю-королю, — пробормотал дух себе под нос.
Тут я набрался храбрости и спросил:
— Дух, откуда ты?
На миг воцарилась тишина. Потом дух ответил:
— Из Страны Дальней.
Он сказал это так громко, что в голове у меня все зазвенело, но голос его пробудил во мне тоску по неведомой стране. Я закричал:
— Возьми меня с собой! О дух, возьми меня в Страну Дальнюю. Там ждут меня.
Дух покачал головой. Но тут я протянул ему мое золотое яблоко, и дух воскликнул:
— В твоей руке волшебный знак! Ты тот, кого так долго разыскивает наш король.
Он наклонился и обнял меня. Вокруг нас что-то загудело, и мы полетели ввысь. Далеко внизу остались парк Тегнера, темная роща и дома, где в окнах горел свет и дети ужинали вместе со своими папами и мамами. А я, Бу Вильхельм Ульсон, был уже высоко-высоко в звездных краях.
Где-то внизу, под нами, плыли облака, а мы мчались вперед быстрее молнии и с грохотом почище грома. Звезды, луны и солнца сверкали вокруг. Иногда нас окутывал мрак, а потом снова ослепляли дневной свет и такая белизна, что невозможно было смотреть.
— И день и ночь в пути, — прошептал я. Именно так было написано в открытке.
Тут дух протянул руку и указал вдаль на зеленые луга, омываемые прозрачной голубой водой и залитые ярким солнечным светом.
— Смотри, вон Страна Дальняя, — сказал дух. Мы начали спускаться и оказались на острове. Да, то был остров, который плавал в море. Воздух вокруг был напоен ароматом тысяч роз и лилий. Слышалась дивная музыка, которую не сравнишь ни с какой музыкой на свете.
На берегу моря возвышался громадный белокаменный замок, там мы и приземлились.
Навстречу нам кто-то бежал вдоль берега. То был сам король. Стоило мне взглянуть на него, как я понял, что это мой отец-король. Я в этом ничуть не сомневался. Отец широко раскинул руки, и я бросился в его объятия…
Вот бы тетя Эдля увидела моего отца! Какой он красивый и как сверкает его шитое золотом и украшенное драгоценными камнями платье! Он был похож на отца Бенки, только еще красивее: Жаль, что тетя Эдля не видит его. Она бы сразу поняла, что отец мой не проходимец.
Но тетя Эдля говорила и правду: моя мать умерла, когда я родился. А глупые служители приюта и не подумали известить моего отца-короля о том, где я нахожусь. Он разыскивал меня долгих девять лет. Я был страшно рад, что наконец нашелся.
Я уже давно живу в Стране Дальней. Все дни напролет я веселюсь. Каждый вечер отец приходит ко мне в детскую комнату, и мы строим планеры и болтаем друг с другом.
А я расту и взрослею, и мне здесь отлично живется. Мой отец-король каждый месяц делает метку на кухонной двери, чтобы видеть, насколько я подрос.
— Мио, мой Мио, как ты ужасно вытянулся, — говорит он, когда мы делаем новую метку.
— Мио, мой Мио! Я искал тебя целых девять лет, — говорит он, и голос его звучит нежно и ласково.
Оказывается, меня зовут вовсе не Буссе. Вот! Имя Буссе оказалось ненастоящим, как и моя жизнь на улице Упландсгатан. Теперь все стало на свои места. Я обожаю отца, а он очень любит меня.
Вот было бы здорово, если бы Бенка узнал обо всем! Возьму-ка и напишу письмо и вложу его в бутылку. Потом заткну ее пробкой и брошу в синее море, омывающее Страну Дальнюю. И вот однажды поедет Бенка со своими папой и мамой на дачу в Ваксхольм и, купаясь в море, увидит плывущую бутылку. Забавно, если Бенка узнает обо всех чудесах, которые произошли со мной. И он сможет позвонить в дежурное отделение полиции и сообщить, что Бу Вильхельм Ульсон, которого на самом деле зовут Мио, под надежной защитой в Стране Дальней и ему отлично живется в замке у отца.
Среди роз
Правда, я не очень-то знаю, как писать Бенке. То, что произошло со мной, не похоже ни на одно из приключений, которые случаются на свете. Я придумывал слово, которое сразу бы все разъяснило, но так и не нашел его. Может, написать так: со мной приключилось самое невероятное. Но ведь из этого Бенка все равно не узнает, как живется мне в Стране Дальней. Мне пришлось бы послать по меньшей мере дюжину бутылок, вздумай я рассказать ему о моем отце и королевском саде роз, о моем новом друге Юм-Юме, о моей прекрасной лошади Мирамис и о жестоком рыцаре Като из Страны Чужедальней. Нет, обо всем, что случилось со мной, рассказать невозможно.
Уже в самый первый день отец повел меня в сад. Вечерело, дул ветерок, деревья шелестели листвой. Приближаясь к саду, мы услышали дивную музыку. Казалось, разом звенели тысячи хрустальных колокольчиков. И от этой музыки тревожно замирало сердце.
— Слышишь, как поют мои серебристые тополя? — спросил отец.
Он взял меня за руку. Тетя Эдля и дядя Сикстен никогда не брали меня за руку, и вообще раньше никто так не ходил со мной. Поэтому я очень люблю, когда отец водит меня за руку, хотя я уже давно не малыш.
Сад окружала высокая каменная стена. Отец отворил калитку, и мы вошли.
Когда-то давным-давно мне разрешили поехать с Бенкой на дачу в Ваксхольм. Мы сидели с ним на уступе скалы и удили рыбу. Садилось солнце. Небо было сплошь багровым, и вода словно замерла. Цвел шиповник, и его яркие цветы алели среди диких скал. А далеко-далеко на другой стороне залива во весь голос куковала кукушка. Конечно, кукушку я так и не видел, но от ее пения вся природа вокруг становилась еще прекраснее. Я ничего не сказал Бенке, боясь показаться смешным, хотя сам был твердо уверен, что прекраснее этого ничего нет на свете.
Но тогда я еще не видел сада моего отца. Я не видел его роз, целого моря сказочных чудесных роз, струившихся разноцветными потоками, его белых лилий, колыхавшихся на ветру. Я не видел его тополей с серебристыми листьями. Их вершины упирались в самое небо, так что, когда наступал вечер, звезды зажигались прямо на их макушках. Я не видел его белых птиц, порхающих в саду, и никогда не слыхал ничего похожего на их песни и на музыку серебристых тополей. Никому никогда не приходилось слышать и видеть столько прекрасного, сколько услышал и увидел я в саду моего отца. Я стоял неподвижно, не отпуская руку отца, а он потрепал меня по щеке и сказал:
— Мио, мой Мио, тебе нравится сад?
Я не в силах был ответить. Меня охватило непонятное чувство. Словно тоска закрадывалась в сердце, хотя мне не было ни капельки грустно, даже наоборот.
Мне захотелось поскорее приласкаться к отцу, чтобы он не почувствовал моей смутной тревоги. Но прежде чем я успел что-либо сделать, он сказал:
— Хорошо, что ты так счастлив. Будь всегда таким, Мио, мой Мио!
Отец пошел к садовнику, который его давно ждал, а я стал носиться по саду. У меня даже голова кружилась от всей этой красоты, словно я всласть напился медового сиропа. Мои ноги не могли устоять на месте и приплясывали, а руки налились силой. Вот бы Бенка был со мной! Я бы подрался с ним, понятно понарошку. И верно, как мне не хватало Бенки! Бедняга Бенка по-прежнему бегает в парке Тегнера, а там сейчас и ветер свистит, и дождь льет, и темно. Уж теперь-то он, пожалуй, знает, что я пропал, и удивляется, куда это я подевался. Бедняга Бенка! Ведь нам было так весело друг с другом. И, гуляя в саду моего отца-короля, я вдруг загрустил о Бенке. Он был единственный, кого мне не хватало из моей прежней жизни. А больше я ни о ком особенно не тосковал. Хотя, может, еще о тетушке Лундин, ведь она была всегда так добра ко мне. Но больше всего я вспоминал Бенку.
Углубившись в свои мысли, я тихо брел по извилистой тропинке в саду среди роз. Вдруг я поднял глаза. Передо мной на дорожке стоял… кто бы вы думали? Бенка. Нет, это был не Бенка. Передо мной стоял мальчик с такими же темно-каштановыми волосами, как у Бенки, и такими же карими глазами.
— Кто ты? — спросил я.
— Юм-Юм, — ответил он.
И тут я увидел, что он не очень похож на Бенку. Он как-то серьезнее и, видимо, добрее Бенки. Бенка, конечно, тоже добрый, как и я, то есть в меру, но нам обоим случалось погорячиться и даже подраться друг с дружкой. Случалось нам и злиться друг на друга, хотя потом мы снова мирились. А вот с Юм-Юмом и подраться было никак нельзя.
— Знаешь, как меня зовут? — спросил я. — Думаешь, Буссе? Совсем нет, меня так звали раньше.
— Я знаю, что тебя зовут Мио, — ответил Юм-Юм. — Наш король послал гонцов по всей стране, и они возвестили, что Мио вернулся домой.
Подумать только! Как обрадовался мой отец, когда нашел меня. Он даже велел оповестить об этом всех жителей своего королевства.
— А у тебя есть отец, Юм-Юм? — спросил я, изо всех сил желая, чтобы у него был отец.
— Конечно есть, — ответил Юм-Юм. — Мой отец — королевский садовник. Пойдем, посмотришь, где я живу.
И Юм-Юм побежал впереди по извилистой тропинке в самый отдаленный уголок сада. Там стоял крохотный белый домик с соломенной крышей, точь-в-точь как в сказках. Стены его и крыша так густо поросли розами, что домика почти не было видно. Окошки были раскрыты настежь, и белые птицы то влетали в домик, то вылетали оттуда. Возле домика стоял стол со скамейкой, а позади виднелись ульи с пчелами. Кругом росли тополя и ивы с серебристой листвой. Из кухни послышался чей-то голос.
— Юм-Юм, ты не забыл про ужин? — То был голос его матери.
Она вышла на крыльцо, улыбаясь. И я увидел, что она очень похожа на тетушку Лундин, только чуть моложе. Глубокие ямочки на круглых щеках были совсем как у тетушки Лундин, и она взяла меня за подбородок, ну точь-в-точь как тетушка Лундин.
— Добрый, добрый день, Мио! Хочешь поужинать вместе с Юм-Юмом?
— С удовольствием, — ответил я, — если только не доставлю вам хлопот.
Она сказала, что для нее это приятные хлопоты. Юм-Юм и я сели за стол возле домика, а его мама вынесла большое блюдо блинов, клубничное варенье и молоко. Мы с Юм-Юмом наелись так, что чуть не лопнули. Под конец мы только глазели друг на друга и смеялись. Как я радовался, что у меня есть Юм-Юм!
Вдруг подлетела белая птица и отщипнула кусочек блина с моей тарелки, и нам стало еще веселее.
Тут мы увидели, что к нам направляется мой отец. Заметив меня, король остановился.
— Мио, мой Мио, я вижу, тебе весело, — сказал отец.
— Да, простите! — извинился я, думая, что, может, королю, как дяде Сикстену и тете Эдле, не нравится, когда громко смеются.
— Смейся на здоровье, — ответил отец. Потом он повернулся к садовнику и сказал: — Мне нравится пение птиц, нравится перезвон моих серебристых тополей, но больше всего люблю я слушать смех сына в моем саду.
И тут я впервые понял: мне нечего бояться отца. Что бы я ни сделал, он только посмотрит на меня своими добрыми глазами, вот как сейчас, когда он стоит, опираясь на плечо садовника, а белые птицы кружат над его головой. И когда я понял это, то страшно обрадовался и, запрокинув голову, безудержно захохотал, так что даже птицы всполошились.
Юм-Юм, наверное, думал, что я все еще смеюсь над птицей, которая стащила кусочек блина с моей тарелки, и тоже залился хохотом. Наш смех заразил моего отца, папу и маму Юм-Юма. Не знаю, чему уж они смеялись, я-то от всей души радовался тому, что у меня такой добрый отец…
Насмеявшись вдоволь, мы с Юм-Юмом побежали в сад и начали кувыркаться на полянках и играть в прятки среди розовых кустов. В саду было столько тайников, что и десятой их доли в парке Тегнера хватило бы нам с Бенкой по горло. Вернее, Бенке хватило бы. Ведь ясно, что мне-то не придется искать тайники в парке Тегнера.
Смеркалось. Над садом опустилась легкая голубая дымка. Белые птицы угомонились, спрятавшись в своих гнездах. Серебристые тополя перестали звенеть. В саду воцарилась тишина. Только на верхушке самого высокого тополя сидела большая черная птица и пела. Она пела лучше всех белых птиц, вместе взятых, и мне казалось, что она поет только для меня. Но в то же время мне хотелось заткнуть уши и не слушать птицу: ее пение нагоняло на меня тоску.
— Вот уж вечер, а скоро и ночь, — сказал Юм-Юм. — Мне пора домой.
— Постой, не уходи, — попросил я. Мне не хотелось оставаться наедине с этой загадочной птицей. — Юм-Юм, кто это? — показал я на черную птицу.
— Не знаю, я зову ее птицей Горюн, раз она вся черная, словно в трауре, а поет так печально. Но, может, ее зовут иначе.
— Не очень-то она мне по душе, — признался я.
— А я ее люблю, — сказал Юм-Юм, — у нее такие добрые глаза. Спокойной ночи, Мио! — Он попрощался со мной и убежал.
Не успели мы выйти из сада, как птица взмахнула большими черными крыльями и взмыла ввысь.
И мне показалось, будто на небе зажглись три маленькие звездочки.
Мирамис
Интересно, что сказал бы Бенка, если бы увидел мою белую лошадь, мою Мирамис с золотой гривой и с золотыми копытами?
Мы с Бенкой страшно любим лошадей. Когда я жил на улице Упландсгатан, моими друзьями были не только Бенка и тетушка Лундин. Я чуть не забыл еще об одном друге. Его звали Калле-Щеголь, то был старый ломовик с пивоваренного завода.
Несколько раз в неделю, по утрам, в магазин на Упландсгатан привозили пиво. Когда я шел в школу, я всякий раз выкраивал несколько минут, чтобы хоть немного поболтать с Калле-Щеголем. То был добрый старый конь, и я припасал для него кусочки сахара и корки хлеба. Бенка делал то же самое, ведь он не меньше меня любил Калле. Он говорил, что Калле — его конь, а я — что он мой; иногда мы даже ссорились из-за Калле. Но когда Бенка не слышал, я шептал на ухо Калле: «Ведь ты мой». И Калле-Щеголь понимающе косился в мою сторону. Ну зачем Бенке еще лошадь, ведь у него были мама, папа и все, что душе угодно. А если честно, Калле-Щеголь принадлежал вовсе не нам, а пивоварне. Мы только воображали, будто он наш. Правда, временами я сам верил в это.
Иной раз, заболтавшись с Калле, я опаздывал в школу, а когда учительница спрашивала меня, почему я не пришел вовремя, я не знал, что ответить. Ведь не скажешь же учительнице, что просто-напросто заговорился со старым конем. Когда по утрам повозка с пивом слишком долго не появлялась, мне приходилось бежать в школу, так и не повидавшись с Калле-Щеголем. Я злился на кучера за то, что он такой нерасторопный. Сидя за партой, я крутил в кармане кусочки сахара и горбушку хлеба, я скучал по Калле и думал, что пройдет еще несколько дней, прежде чем я его увижу. Тогда учительница спрашивала:
— Что ты, Буссе, сидишь и вздыхаешь? Что случилось?
Я молчал, да и что я мог ответить? Разве могла понять учительница, как я сильно любил Калле?
Сейчас Калле целиком достался Бенке. Ну и правильно! Пусть Калле-Щеголь утешает Бенку, раз меня нет.
А у меня есть Мирамис с золотой гривой. И досталась она мне нежданно-негаданно.
Однажды вечером, когда мы с отцом болтали и строили планеры — ну так же, как Бенка со своим отцом, — я рассказал отцу про Калле.
— Мио, мой Мио! — спросил отец. — Ты любишь лошадей?
— Ну да, — ответил я как можно равнодушнее, чтобы отец не подумал, будто мне чего-то не хватает.
На другое утро, гуляя с отцом по саду, я увидел, как навстречу мне среди розовых кустов скачет белая лошадь. Никогда я не видел такого красивого галопа. Золотая грива развевалась по ветру, золотые копыта сверкали на солнце. Лошадь мчалась прямо на меня и весело ржала. Мне никогда еще не приходилось слышать такого буйного ржанья. Чуть-чуть струсив, я пугливо прижался к отцу. Но отец твердой рукой ухватил лошадь за золотую гриву, и она встала как вкопанная. Потом она ткнулась мягким носом в мой карман, надеясь найти там сахар. Точь-в-точь как это делал Калле-Щеголь. К счастью, у меня в кармане завалялся кусочек сахара. Видно, по старой привычке я сунул его в карман. Лошадь нашла его и, хрустя, съела.
— Мио, мой Мио! — сказал отец. — Это твоя лошадь, и зовут ее Мирамис.
О моя Мирамис! Я полюбил тебя с первого взгляда. Обойди хоть весь свет, прекраснее лошади не сыщешь. И она ни капельки не напоминала старого, измученного работягу Калле. По крайней мере, я не находил никакого сходства, пока Мирамис не подняла свою красивую голову и не посмотрела на меня. Тогда я видел, что у нее точно такие же глаза, как у Калле. Преданные-преданные глаза, как у всех лошадей.
Никогда в жизни мне не приходилось ездить верхом. А тут отец посадил меня на Мирамис.
— Не знаю, сумею ли я.
— Мио, мой Мио! — сказал отец. — Разве у тебя не мужественное сердце?
Едва я тронул поводья, как мы понеслись по саду под кронами тополей, и серебристые листья их застревали в моих волосах.
Я скакал все быстрее, быстрее и быстрее, Мирамис перемахивала через самые высокие кусты роз. Только раз она едва коснулась живой изгороди, и облако розовых лепестков взметнулось за нами.
Тут в саду появился Юм-Юм. Увидев меня верхом, он захлопала ладоши и закричал:
— Мио скачет на Мирамис! Мио скачет на Мирамис!
Я придержал лошадь и спросил Юм-Юма, не хочет ли он прокатиться. Еще бы не хотеть! Он тут же вскочил на лошадь и уселся позади. И. мы поскакали по зеленым лугам, которые раскинулись за садом роз. В жизни не испытывал я ничего подобного!
Королевство моего отца велико. А Страна Дальняя самая большая среди его владений. Она простирается на восток и на запад, на север и на юг. Остров, на котором возвышается замок короля, называется Островом Зеленых Лугов.
— По ту сторону фьорда, за горами лежит Страна Заморская и Страна Загорная. Это тоже королевство твоего отца! — крикнул мне Юм-Юм, когда мы мчались по зеленым лугам.
Кругом было так красиво. Мягкая сочная трава, пестрые цветы, а на изумрудно-зеленых холмах пасутся белые пушистые ягнята. И пастушок наигрывает на флейте какой-то чудесный напев. Мне показалось, будто я слышал его раньше, только не припомню где. Во всяком случае не на улице Упландсгатан, это уж точно.
Я остановил лошадь, и мы разговорились. Пастушка звали Нонно. Я спросил, не даст ли он поиграть мне на флейте. Он не только дал поиграть, но и научил меня своему напеву.
— Хотите, я вырежу вам по флейте? — спросил он. Нечего и говорить, как нам этого хотелось. Неподалеку бежал ручей. Плакучая ива раскинула над ним свои ветви. Мы уселись на берегу, болтали ногами в воде, а Нонно мастерил нам флейты. Нонно сказал, что напев его флейты — самый древний в мире. Пастухи наигрывали его на пастбищах уже много-много тысяч лет назад.
Мы поблагодарили Нонно за флейты и за то, что он научил нас играть старинный напев. Потом, вскочив на лошадь, поскакали дальше. И долго-долго еще слышались затихающие звуки флейты, на которой Нонно наигрывал старинный пастуший напев.
— Будем беречь эти флейты, — сказал я Юм-Юму. — Если кто-нибудь из нас попадет в беду, пусть сыграет на флейте пастуший напев.
Тут Юм-Юм обхватил меня сзади руками, чтобы не свалиться с лошади, и сказал:
— Да, мы будем беречь эти флейты. Если услышишь мою флейту, знай, я зову тебя.
— Хорошо, — ответил я. — А когда ты услышишь мою флейту, тоже знай: теперь я зову тебя.
— Да, — сказал Юм-Юм.
И я подумал, что теперь он мой лучший друг. Конечно, если не считать отца. Моего отца я любил больше всех на свете. А Юм-Юм мой сверстник и лучший друг, раз уж я не могу больше видеться с Бенкой.
Вот здорово! У меня есть отец, Юм-Юм, Мирамис, и я, как вольный ветер, могу летать по холмам и лугам. Не мудрено, что от такого счастья голова идет кругом.
— А как попасть в Страну Заморскую и Страну Загорную? — спросил я Юм-Юма.
— Через мост Утреннего Сияния, — ответил он.
— Где же этот мост? — поинтересовался я.
— Сейчас увидишь, — сказал Юм-Юм. И вправду, вскоре мы увидели мост. Он был такой громадный и длинный, что казалось, конца и края ему нет. Мост весь сверкал в сиянии солнца, он словно был выткан из золотых солнечных лучей.
— Это самый большой мост в мире, — сказал Юм-Юм. — Он соединяет Остров Зеленых Лугов со Страной Заморской. Но по ночам король велит разводить его, чтобы мы могли спокойно спать на Острове Зеленых Лугов.
— Это почему? — спросил я. — Кто может нагрянуть к нам ночью?
— Рыцарь Като!
Едва он произнес эти слова, как в полях дохнуло холодом, а Мирамис задрожала.
В первый раз услышал я о рыцаре Като и громко повторил:
— Рыцарь Като!
И мороз пробежал у меня по коже при этих словах.
— Жестокий рыцарь Като, — добавил Юм-Юм.
Мирамис тревожно заржала, и мы умолкли. Конечно, нам очень хотелось промчаться по мосту Утреннего Сияния, но ведь я не спросил разрешения у отца. Поэтому мы повернули обратно, в сад. Так закончилось наше первое путешествие. В тот день мы еще долго мыли и чистили Мирамис, расчесывали ее золотую гриву, трепали по холке, угощали сахаром и хлебом, которые дала нам мама Юм-Юма.
В саду мы с Юм-Юмом построили шалаш. Мы забирались туда и ели всякую вкуснятину. А больше всего нам нравились тоненькие блины с сахарным песком. Объедение, да и только. Бенкина мама тоже пекла блины, и мне иногда случалось их пробовать. Но блины, которые пекла мама Юм-Юма, были куда вкуснее. Бенка часто рассказывал мне о том, как он строил шалаши на даче в Ваксхольме. Вот хорошо бы написать ему и рассказать о нашем с Юм-Юмом шалаше. «Красота, какой я шалаш себе отгрохал здесь, в Стране Дальней», — написал бы я ему. Да, красота!
Нравится ли музыка звездам?
На другой день мы снова поскакали в гости к Нонно. Сперва мы не могли его найти. Но потом из-за холма до нас донеслись звуки его флейты. Сидя на траве, Нонно наигрывал свой напев, а его овцы мирно щипали траву.
Увидев нас, он отнял флейту от губ и сплюнул, потом рассмеялся и сказал:
— А вот и вы.
Видно было, что он обрадовался нам. Мы достали свои флейты и стали играть втроем. До чего же чудесно у нас получалось, я даже не мог понять, как это мы научились играть так красиво.
— Жаль, что никто не слышит, как мы играем, — вздохнул я.
— Нас слушают травы, — сказал Нонно. — И цветы, и ветры. Нас слушают деревья. Посмотри, как притихли плакучие ивы, склонившись над ручьем.
— Неужто это правда? — спросил я. — Им нравится наша музыка?
— Очень нравится, — ответил Нонно.
Мы еще долго играли травам и цветам, деревьям и ветру. И все-таки мне было жаль, что никто из людей не слышит нас. Тогда Нонно предложил:
— Если хочешь, пойдем ко мне домой и сыграем моей бабушке.
Во всех сказках всегда есть добрые старички и старушки. Но настоящей живой бабушки я никогда еще не видел. И мне было очень интересно познакомиться с бабушкой нашего друга Нонно.
Нам пришлось взять с собой ягнят, овец и Мирамис. Получился целый караван. Впереди шли Юм-Юм, Нонно и я, потом овцы и ягнята, а замыкала шествие Мирамис.
Мы шли по холмам и долинам, наигрывая на флейтах. Овцам и ягнятам, наверно, нравилось это веселое путешествие:

Мио, мой Мио! - Линдгрен Астрид => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Мио, мой Мио! автора Линдгрен Астрид дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Мио, мой Мио! у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Мио, мой Мио! своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Линдгрен Астрид - Мио, мой Мио!.
Если после завершения чтения книги Мио, мой Мио! вы захотите почитать и другие книги Линдгрен Астрид, тогда зайдите на страницу писателя Линдгрен Астрид - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Мио, мой Мио!, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Линдгрен Астрид, написавшего книгу Мио, мой Мио!, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Мио, мой Мио!; Линдгрен Астрид, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 заказывал здесь 

 Бэлоу Мэри - Загадочная леди - 1. Загадочная леди http://www.libok.net/writer/4976/kniga/14101/belou_meri/zagadochnaya_ledi_-_1_zagadochnaya_ledi