А-П

П-Я

 по ссылке 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Лиман Владимир

Быстрые Сны


 

Здесь выложена электронная книга Быстрые Сны автора по имени Лиман Владимир. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Лиман Владимир - Быстрые Сны.

Размер архива с книгой Быстрые Сны равняется 60.37 KB

Быстрые Сны - Лиман Владимир => скачать бесплатную электронную книгу



БЫСТРЫЕ СНЫ


Неожиданно пляска серых теней обрывается, и перед глазами возникает
цветное изображение. Одновременно я начинаю чувствовать движение. Впереди
спины в серых комбинезонах с ярко-красными концентрическими окружностями,
смещенными в левую сторону. Ноги автоматически становятся в след,
оставленный впереди идущим, бесшумно взлетают струйки пепла и разливаются
над самой землей тонкими зыбкими облачками. Все это мне до боли знакомо, я
где-то это уже видел. Могу закрыть глаза и вспомнить это монотонное
движение серых комбинезонов. Включается звук, и я отчетливо слышу глухой
топот ног впереди и сзади себя. Топот сотен ног. Стоит лишь на мгновенье
перестать думать о нем - и он превращается в тишину, потому что больше
никаких звуков нет. Память спит. Я только помню то, что сейчас вижу, да и
вижу лишь то, что прекрасно помню. Сотни "кто?", "где?", "зачем?" мечутся
в мозгу и наталкиваются на глухую стену забытья.
Что же с моей памятью? Лишь бессмысленные, едва уловимые обрывки
каких-то фраз.
Глубинная тральная команда... Год на М-14... Сектор 80, цель - объект
74... Длинный сказал, что остается один день... Пытаюсь вспомнить что-то
важное, а в голову лезет какая-то чушь, еще менее объяснимая, чем это
бессмысленное движение вперед. Шаг в шаг. След в след. Розовые струйки
пепла и серые башмаки. Стоп! Почему это пепел розовый? Смотрю внимательно
под ноги. Розовая пыль, легкая, почти невесомая. Почему же я думаю, что
это пепел? Я ЗНАЮ ЭТО. Я знаю наверняка... Нет, это не зацепка. Все
сначала. Итак, Длинный сказал, что ему остался один день. Один день идти
след в след? Предположим, что это так. А сколько дней осталось мне? Год на
М-14. Хорошо бы еще узнать, что это такое. А сколько я уже здесь нахожусь?
Нет, бесполезно, память отказывает...
Стоп! Опасность! Опасность впереди. Я чувствую, как мы приближаемся к
смертельной опасности. Но откуда эта уверенность и откуда это знакомое
ощущение опасности? С каждым шагом это чувство усиливается - опасность все
ближе... Год на М-14, сектор 80, цель - объект 74. Тускло, очень тускло и
до предела запутано. Впереди и сзади сотни людей, а спросить не у кого.
Спрашивать нельзя. Даже если я спрошу, мне никто не ответит. Отвечать тоже
нельзя. Да и знает ли кто-нибудь из этих серых комбинезонов то, что хочу
узнать я? Опять опасность, теперь сзади. Впрочем, она была всегда, эта
слабая опасность сзади, не усиливающаяся и не ослабевающая, движущаяся
вместе со мной. Что-то знакомое, очень знакомое и мерзкое. Опасность
впереди, опасность сзади и обреченность вокруг. Нога в ногу, след в
след... А вот и струйка воспоминаний просочилась из-за черной стены
неизвестности. Голубь, свивший гнездо на моем балконе. И прекрасное
голубое небо с ярким желтым солнцем. Странные воспоминания. Небо ведь не
бывает голубым - оно фиолетовое и солнце тусклое, красное.
Кто же я? И почему я здесь?
Длинный сказал, что ему остался один день. Кому сказал? Мне? Нет,
этого я не помню, это все по ту сторону, в памяти, которая молчит. А как
выглядит этот Длинный? Лицо вспомнить не могу. Просто знаю, что он
Длинный. Длинный сказал... Наверное, он очень высокий. Значит, где-то
впереди колонны. Впрочем, почему именно впереди? Необходимо вспомнить его
лицо, крайне необходимо. Глаза... Вспомнил глаза, они зеленые. Да,
зеленые, цвета весенней травы... Что за дурацкое сравнение, цвета травы?
Последняя травинка на Генне исчезла три столетия назад, и откуда я взял,
что она была зеленой. И наверняка даже не зеленая, а коричневая, как
листья деревьев...
Резкий визгливый крик сзади, и что-то изменилось в порядке движения.
Впереди вдруг послышался отчетливый стук тяжелых башмаков по твердой
поверхности. Значит, уже вышли на дорогу и времени осталось совсем мало,
скоро должно что-то произойти. Вот и мои ноги ощутили твердое устойчивое
покрытие. Чувство опасности усилилось. Неосязаемая, эфемерная, она бродит
где-то рядом и не дает покоя моему, и без того уставшему, мозгу. И тут я
наконец-то понимаю, что происходит с моей памятью...

Телефон звонит уже три минуты. Кто в такую рань может звонить? Не
мне, во всяком случае. Но встать все равно придется, потому что если он
будет звенеть и дальше, я сегодня уже не усну.
- Алло, я вас внимательно слушаю.
В трубке тишина. Что бы это могло значить? Тишина...
- Алло, говорите - раз уж разбудили!
Надо было бы добавить "черт возьми", но почему-то не очень хочется. И
опять в ответ на все мои старания - тишина. Мертвая тишина. Да, черт
возьми, тишина действительно мертвая, нет даже фона. Наверное, что-то
случилось с телефоном, успел подумать я, прежде чем в трубке раздались
прерывистые сигналы. Итак, который час? Одного взгляда оказалось
достаточно, чтобы настроение испортилось окончательно - стрелки на часах
бессильно повисли на половине шестого. Да, хорошо начинается воскресенье,
ничего не скажешь. Если не сработал автомат, то должны позвонить еще, а
это значит, что спать сегодня больше не придется. Но, к моему величайшему
удивлению, на протяжении ближайших тридцати минут телефон не подает
никаких признаков жизни.
Мертвая тишина, никаких признаков жизни - что-то слишком уж
кладбищенское настроение в такое прекрасное утро. да еще этот дурацкий
сон, от которого мороз по коже продирает. Слишком отчетливо помню все эти
ровно шагающие ноги. И эта странная мысль о том, что небо не может быть
голубым. Вот же оно - голубое утреннее небо, а совсем не фиолетовое и даже
не зеленое. Великолепное майское утро, на небе ни одного облачка, а
впереди целое воскресенье, и можно было бы наконец выспаться, если бы не
этот звонок. Нет, уснуть мне явно не удается. Ну что можно делать в шесть
часов утра в воскресенье, как ни спать. Так нет же. Все нормальные люди
спят, а я не могу - меня разбудили, причем разбудили и покинули. Кто бы
это мог звонить? Нет, мне в такое время звонить никто не мог. Исключено.
Все эти друзья дрыхнут сейчас без задних ног. Без задних ног в серых
башмаках. Фу ты, дьявольщина, опять эти серые башмаки. Наверное, кто-то
ошибся номером. Просто кто-то ошибся номером или не сработал автомат. И
все из-за научно-технического прогресса - не было бы телефона, я бы сейчас
спал, но его изобрели и вот он разбудил меня и не дает уснуть...

Неожиданно колонна остановилась. Вот и пришли. Сзади мертвая пустыня
- впереди Мертвый город. Тысячи разрушенных домов и сотни пустынных улиц,
где на каждом шагу поджидает тебя Ее Величество Смерть. Если ты не новичок
и чувствуешь, где притаилась злая лужа, то следующий шаг может даровать
тебе мгновенье жизни лишь затем, чтобы ты успел подумать о следующем шаге.
Но как бы ты не был опытен, упаси тебя бог оказаться вблизи тени от
полуразрушенных домов, здесь весь твой опыт бессилен перед мрачной силой
Мертвого города. Мы прокладываем дорогу лишь по центральной части улицы,
но иногда середина улицы совершенно непроходима, и тогда приходится
приближаться к развалинам, отчего дорога становится похожа на извивающуюся
змею. Куда мы прокладываем дорогу, не знает никто, даже конвоиры. С разных
точек в город врезались тральные команды и наощупь прокладывают безопасные
пути к таинственному, никому не известному объекту 74. И каждый день
гибнут сотни людей, не зная цели движения, не имея ни малейшего
представления о том, что их ожидает после достижения этой загадочной цели.
И только лишь когда какая-нибудь из тральных команд вплотную столкнется с
полумифическим объектом 74, будет прекращено это безумие. Но ведь и сейчас
должен быть некто, отдающий приказы, указывающий направление. И ему должна
быть известна конечная цель - этот пресловутый объект 74. Что это за
объект и почему к нему так стремятся те, кто посылает нас на гибель?

Телефон звонит уже три минуты. Кто в такую рань может звонить? Не
мне, во всяком случае. Но встать все равно придется, потому что если он
будет звенеть и дальше, я сегодня уже не усну.
- Алло, я вас внимательно слушаю.
В трубке тишина. Что бы это могло значить? Тишина...
- Алло, говорите - раз уж разбудили!
Надо было бы добавить "черт возьми", но почему-то не очень хочется. И
опять в ответ на все мои старания - тишина. Мертвая тишина. Да, черт
возьми, тишина действительно мертвая, нет даже фона. Наверное, что-то
случилось с телефоном, успел подумать я, прежде чем в трубке раздались
прерывистые сигналы. Итак, который час?..
И тут у меня возникло чувство уже хорошо знакомого, уже пережитого.
Не знаю, что произошло раньше, посмотрел я на часы или подумал, что
они будут показывать половину шестого. Мелькнула мысль о неудачном начале
воскресного дня, но меня уже ни на миг не оставляла мысль о том, что все
случившееся мне знакомо, хотя я прекрасно понимал, что этого никак не
могло быть, не мог я уже однажды сегодня просыпаться, да еще в половине
шестого. Постой-ка, где-то в шкафу у меня должен быть справочник по
психиатрии, нечто похожее, по-моему, я читал там.
Шизофрения - это не то, параноидальные психозы - тем более не то,
мазохизм, нимфомания, садизм, все это интересно, но явно не то, что я ищу.
А вот и то, что мне надо - симптом уже виденного - одно из проявлений
дисперсонализации. Что там пишут умные люди? Ну вот и хорошо, это совсем
не опасно, значит, к психиатру можно пока не обращаться. Теперь можно было
бы и продолжить мероприятие, от которого оторвал меня столь ранний звонок,
а именно - отоспаться за последний месяц хронического недосыпания в связи
с надвигающейся сессией.

"Я слыхал старую полулегендарную историю о Мертвом городе. Еще в те
времена, когда не было Лагеря, еще до трех первых неудачных экспедиций,
организованных координационным центром, профессор Дил из Геннского
института по изучению причин гибели цивилизаций с двумя своими
ассистентами, несмотря на строжайший запрет губернатора Тилы, проник за
черту Мертвого города в сорока километрах южнее нашей тральной группы (эта
точка теперь фигурирует в отчетах как точка входа N 1) и спустя два месяца
вернулся один, весь ободранный, едва живой, но с рюкзаком, полностью
забитым книгами. Вернулся... Это слово не совсем подходит к тому, что
произошло тогда, восемьдесят лет назад, просто однажды его увидели
выходящим из своего кабинета в Лисском филиале института. Как он туда
попал через закрытые и опечатанные двери, и как он вообще добрался до
Генна, так и осталось навсегда загадкой. Еще большей загадкой была его
неожиданная смерть через несколько месяцев после возвращения.
Вначале он лично занимался расшифровкой языка, на котором были
написаны тилские книги, а после его смерти этим на протяжении пяти лет
занимались две лаборатории института. Потом работы по расшифровке, в связи
с их явной бесперспективностью, были приостановлены, а затем и полностью
закрыты. Книги были переданы в архив, где они вполне успешно пролежали
около десяти лет. О них совсем уж было забыли, как вдруг они сами о себе
напомнили, и весьма оригинальным способом. В институте начали происходить
странные вещи...
На этом скудные факты из официальных институтских отчетов обрываются
и начинаются живописные легенды, одну из которых я и хочу рассказать.
Началось все с того, что один из лаборантов был найден в
книгохранилище мертвым с открытой книгой в руках. Этому сначала не придали
значения: ну что особенного - старик-лаборант во время чтения отдал богу
душу, да и в медицинском заключении о смерти фигурировали данные о его
слабом здоровье. Но несколькими днями позже в том же хранилище один за
другим были найдены трупы трех сотрудников института. И во всех случаях
непременным было наличие одной и той же книги, одной из книг Мертвого
города, которые принес профессор Дил. Вот тут и закрутилось колесо
официального расследования. Ничего в ходе расследования не прояснилось,
лишь новые загадки. Первое, что бросилось в глаза бравым детективам из
службы охраны личной безопасности - был массивный стеллаж, который
каким-то чудом перекочевал от стены на середину комнаты, а это было под
силу свершить лишь дюжине крепких молодцев, да и то при условии, что на
его полках не будет книг; а он ведь был забит ими до самого верхнего
яруса. По сравнению с этим, другие не менее загадочные явления были
отнесены к разряду мелочей, что и завело следствие в тупик. Архив на все
время следствия был опечатан, и в течение года ничего странного не
происходило, пока некий Сим Альвекю, абстрагировавшись от сдвинутого
стеллажа и прочей чертовщины, не высказал гипотезу о том, что причиной
смерти всех архивных жертв является книга, с которой их всех обнаружили.
Каким образом ему удалось заразить своей идеей следователей, так и не
узнал никто, но через некоторое время гипотеза переросла в официальную
версию, в которой все книги Мертвого города фигурировали как "особые
экземпляры" - так их окрестили и в завершающем следственном акте, после
утверждения которого книги со всеми предосторожностями были направлены в
закрытый фонд. И вот тут-то и началось самое загадочное во всей этой
истории, и если всему предшествующему можно было найти еще какое-то
разумное объяснение, то все последующее попахивало мистикой. Один за
другим стали исчезать сотрудники закрытого фонда, исчезать бесследно,
просто уходили в хранилище и не возвращались. Никаких следов в хранилище
не было обнаружено, а охранники клялись, что из хранилища закрытого фонда
никто не выходил..."
Что произошло дальше, Длинный так и не успел рассказать. Что-то
произошло, что помешало ему окончить свой рассказ. Что именно, я никак не
могу вспомнить. А это было, по-видимому, очень важно, но времени на
раздумье у меня не оставалось. Под резкие окрики колонна остановилась и
началась перестройка. Все это было мне знакомо, знакомо до мелочей, все
это уже было и я знал, что последует дальше. Команды на каком-то странном,
как будто бы не знакомом мне языке, смысл которых я, как ни странно,
прекрасно понимал, и это суетливое развертывание в шеренги...
Чувство опасности теперь перешло в самый элементарный животный страх.

Спать совсем не хотелось, и когда я посмотрел на часы, то сразу понял
почему - они показывали ровно полдень. До встречи с Аликом оставался час и
из него сорок минут на дорогу до ипподрома, а это означало, что водные
процедуры, утренний моцион и трапезу придется провести по ускоренной
программе, что я и сделал.
Автобус остановился, быстро почти полностью опустел и водитель лениво
проворчал в микрофон: "Остановка Центральный ипподром, следующая остановка
академика..." - фамилию академика заглушил скрип закрывающихся дверей.
Центральный ипподром - придумал же кто-то название, как будто у нас в
городе есть еще и нецентральные ипподромы. Ну ладно, пусть уже будет
центральным, но зачем тогда самый что ни на есть Центральный ипподром
располагать на окраине?
На следующей остановке я сошел. В чисто познавательных целях прочел
фамилию того самого академика, в честь которого названа эта остановка, и,
повернувшись на полные 180 градусов, как меня учил Алик, двинулся в
сторону конюшен. Конюшни были местной достопримечательностью, знающие люди
проникали через них на ипподром, экономя таким образом сумму, равную
стоимости входного билета. Я к категории знающих людей не относился, что,
однако не помешало мне воспользоваться советом одного из знающих, не в
целях экономии, а исключительно из духа противоречия. До первого заезда
оставалось еще десять минут и я мог не спешить, но невесть откуда
появившееся чувство, что вскоре должно произойти нечто из ряда вон
выходящее, заставило меня ускорить шаг. И вот, когда я уже было собрался
форсировать ограду, отделяющую меня от цели моего путешествия, посредством
проникновения через дыру в заборе, навстречу мне вынырнул какой-то
подозрительный тип и, поинтересовавшись наличием у меня сигарет, попросил
одолжить ему одну во временное пользование. Без сожаления расставшись с
одной из сигарет и успев сделать два десятка шагов навстречу
неизвестности, я вдруг остановился, пораженный странной мыслью,
промелькнувшей у меня в мозгу - "Выследили!", - и страх обнял меня своими
липкими щупальцами, сковав движения. Только несколько мгновений спустя я
заставил себя обернуться, обливаясь холодным потом и ощущая болезненные
позывы к мочеиспусканию. Сзади никого не было, наверное, этот тип успел
скрыться за поворотом ограды. Но откуда эта глупость о слежке. Кто и зачем
должен меня выслеживать? Это уже что-то из области мании преследования, в
которую кто-то по вкусу добавил щепотку мании величия. К счастью,
справочник по психиатрии остался лежать на журнальном столике и развить
свою гипотезу, опираясь на мысли авторитетных людей по этому поводу, мне
не удалось. И поэтому, обретя наконец неустойчивое равновесие между
страхом и любопытством, я двинулся в ранее выбранном направлении, но
какая-то мыслишка, то ли догадка, то ли что-то из интуитивной области все
же склоняло чашу весов в сторону страха. И уже у самых трибун, перепрыгнув
через заградительный барьерчик навстречу приветливо помахивающему мне
программой Алику, я отчетливо осознал то, что не давало мне покоя, то, что
показалось мне странным в этом субъекте - он заговорил со мной на
геннскрите...
Да, сомнений быть не могло, это были слова того самого языка, на
котором я слышал команды в сегодняшнем утреннем сне.
Я вдруг услышал голоса у себя в мозгу, о чем-то горячо спорящие. А
вот это уже от шизофрении... Нет, не надо было мне брать этот дурацкий
справочник - раньше я за собой никаких сдвигов в психике не замечал.
- Я рад тебя приветствовать, дружище, - Алик протянул мне свою
длинную худую руку.
- Здравствуй, Алексей Львович, здравствуй, дорогой! - я ответил на
его рукопожатие и подумал, что он похож на Длинного, только глаза не
зеленые и нет шрама на левой щеке, от этого мне стало значительно легче.
Столкнувшись с чем-то непонятным, я стараюсь отложить его на более
удобное для размышления время, и сейчас мне кажется это удалось сделать.
- Сегодня ты будешь использован мной в качестве медиума и получишь
при благоприятном исходе свою долю наличными, как утверждает народная
мудрость - новичкам везет!
- Ты знаешь, Алик, я слышал это выражение в несколько иной
интерпретации, но я рад тебя видеть и поэтому прощаю.
- Извини, Слава, но везет именно новичкам, их не отягощает излишество
информации относительно нюансов игры на тотализаторе. И не спорь,
пожалуйста. Вот тебе программа и постарайся абстрагироваться от резвостей,
проставленных напротив каждой из лошадей. Выбирай, какая тебе нравится в
первом заезде и во втором, я тебе объясню потом, что такое дубль.
Я взглянул в программу и меня опять настиг острый приступ уже
виденного, и настолько сильный, что у меня закружилась голова. Я, почти не
задумываясь, отметил карандашом первые три лошади в порядке их прихода в
первых трех заездах. Алик забрал у меня программу и потащил к кассам.
- До звонка осталось три минуты, для начала возьмем один дубль и
подстрахуемся двумя парами. Так что ты иди в ту кассу, где написано
"Парные". Видишь? Возьми один-два и два-пять по одному билету, давай
быстрее, потом все объясню!
Я так и сделал, и, когда мы уже сидели на верхней трибуне и следили
за тем, как развиваются события на беговой дорожке, попросил Алика
объяснить мне по поводу дубля и пары.
- Дубль - это когда тебе необходимо угадать первую лошадь в этом
заезде и первую в следу... - начал объяснять он, но тут прозвенел гонг и
лошадки потащили телеги, в которых лихо восседали разноцветные наездники.
- А двойка неплохо взяла, молодец Дрыга!
- Кто это Дрыга?
- Мастер-наездник Дрыгайло.
Голос из комментаторской будки, усиленный ящиком, набитым смесью
полупроводников, возвестил ипподрому: "Первая четверть пройдена за...
секунд, бег ведет Росинка под управлением мастера-наездника Дрыгайло, за
ней Нейлон, с поля его захватывает Лотос."
- Славик, если Лотос сейчас выйдет на второе место и так они
продержатся до конца - то мы уже кое-что имеем.
- Лотос обойдет Нейлона на финише, - пробормотал я каким-то чужим
голосом.
- Вторая часть пройдена за...
Что за дьявольщина, я уверен, что так оно и будет. Но почему?
- Третья четверть пройдена за... Бег по-прежнему ведет Росинка, за
ней Нейлон и на голову сзади Лотос.
Вот они показываются из-за поворота, выходят на финишную прямую.
Сейчас это произойдет.
- Черт возьми, сейчас Нейлон выйдет вперед, у него самые лучшие
резвости за последние... - Алик засуетился, даже встал, чтобы лучше видеть
финиш.
Сейчас это должно произойти, сейчас. И действительно, что-то
произошло на дорожке...
- Сбоит Нейлон, сбоит Вильда, Нейлон сделал проскачку...
Вот оно и произошло. Заезд окончен, так они и пришли - первой
Росинка, за ней Лотос и чуть дальше на корпус сзади Вильда, за миг до
этого я почти отчетливо увидел, как они пересекают финишный створ. Алик
радуется удаче, чуть не пляшет, а мне совершенно безразлично, даже
появилась какая-то усталость, как-будто это я проскакал сейчас эти полтора
километра. Народ покидает трибуны, кто идет к кассам, кто - в буфет. Звук
переходит в монотонный гул и я перестаю его слышать, странное оцепенение
охватывает меня, сижу и наблюдаю, как словно в немом кино перед глазами
проплывает масса народа...
- Зацепили дубль и уже имеем пару, только новичок мог додуматься
поставить на Росинку, она же чуть ли не в каждом заезде сбоит. Поздравляю,
ты прекрасный медиум.
А это, кажется, ко мне, Алик еще что-то говорит по поводу следующего
заезда, а я собираюсь с силами, чтобы что-нибудь ему ответить. А люди все
идут и идут куда-то. Почему же сижу я? Неожиданно я слышу свой голос,
что-то говорящий Алику и лишь несколько секунд спустя понимаю, что именно
я сказал.
- Алик, делай сейчас самую крупную ставку, не знаю почему, но
чувствую, что все будет именно так, как я отметил. За что больше всего
платят?
- Слава, выдача нефиксированная, общая сумма ставок, поступивших в
тотализатор, за вычетом 25% в пользу ипподрома, равномерно делится на
количество выигравших билетов.
- А обычно за что больше платят?
- Конечно, за дубль, но бывали случаи, когда за пару платили гораздо
больше.
- Тогда ставь и на дубль, и на пару, ставь так, как я записал.
- Хорошо, но сейчас будет призовой заезд, а ты отметил первой самую
плохую лошадь.
- Ставь на то, что я отметил.
- Ладно, поставлю.
- Возьми несколько одинаковых билетов.
- Хорошо, возьму.
И он пошел к кассам, оставив меня наедине с мучительной мыслью, что
меня выследили.
Во втором заезде, как я и предполагал, победил Кларнет, а в третьем -
Кобза...
Алик суетился, бегал по кассам, и, не дожидаясь, пока выставят
официальные данные, прикидывал по кассовым рапортичкам суммы выигрышей, а
я лишь сидел и созерцал уходящих и возвращающихся людей. Не знаю, какой
силой он заставил меня указать результаты следующих трех заездов, но факт
остается фактом, - это ему все-таки удалось. Проставлять результаты
остальных заездов я категорически отказался, сославшись на то, что не
помню, на что Алик мне ответил длинной тирадой, краткий смысл которой
сводился к тому, что мне и не надо ничего помнить, а надо лишь ставить на
понравившихся лошадей, что за первые три заезда я отхватил стипендию за
два семестра в двух экземплярах и т.д. В конце концов он сдался, оставив
себе на игру тридцать рублей, остальные деньги из нашего выигрыша отдал
мне и отпустил меня с миром в буфет.
- Ты как хочешь, а я поиграю, - сказал он мне, когда я уже спускался
вниз. И проиграл. В предпоследнем заезде он пришел в буфет и взял у меня
еще десятку, после чего очень скоро появился опять, несколько
разочарованный, и заявил, что без меня ему не везло и он не смог больше
выиграть ни в одном заезде. Тогда я вытащил деньги, которые он мне дал за
первые три заезда и, поделив их поровну, отдал ему его долю. Он долго
упирался, все хотел вычесть из своей доли те сорок рублей, которые он
проиграл за то время, что я сидел в буфете, но мне-таки удалось убедить
его, что мы все время играли пополам, после чего мы замочили наш успех, и
уже в двенадцатом часу разъехались на такси по домам.
И все это время меня не покидала мысль о том, что меня выследили.

Наконец все было готово, и первая линия двинулась вперед. Стоя во
второй линии и ожидая команды, я наконец-то смог как следует оглядеться по
сторонам. Все вокруг было мне знакомо, и эти оплавленные фундаменты домов
справа, и одинокая, совершенно черная стена, казалось бы, чудом висящая в
воздухе - слева, и это страшное ущелье между разрушенными домами, которое
раньше было улицей. Здесь память работала четко. Я твердо знал, что правее
черного бугра идти нельзя - там уже угробились трое тральщиков, впрочем, и
слева от бугра не менее опасное место - где-то в выбоинах залегли злые
лужи, а чуть дальше и левее притаилась ползучая тень. Проложенная дорога
причудливо извивалась на протяжении всех своих трех километров, что по
прямой составило бы всего метров восемьсот, не больше, но здесь не ходят
по прямой, по крайней мере те, кто желает выжить.
До поворота улицы не больше ста метров, но эти метры многим будут
стоить жизни. Первая линия уже сошла с дороги и медленно поползла по
пустыне бывшей улицы, останавливаясь, меняя направление - неустойчивая
цепь из человеческих существ, в любой момент готовая оборваться.
Неожиданно мой взгляд натыкается на знакомую фигуру, уверенно, но
чрезвычайно осторожно двигающуюся в составе авангардной цепи. Длинный, да,
сомнений быть не могло - это Длинный. Да, не повезло парню - к концу дня
авангардная цепь обычно полностью обновляется... Повезло - не повезло, что
можно измерить этими категориями в Лагере, где средняя продолжительность
жизни не превышает сорока дней. Повезло - это когда ты жив, а во всех
остальных случаях тебе уже все равно. А Длинного все-таки жаль, это был
единственный человек в лагере, которому я мог полностью доверять...
Вторая линия колыхнулась и пришла в движение, мой взгляд уперся в
пустыню улицы, и вдруг знание обо всем том, о чем я так долго и мучительно
думал, появилось в моем мозгу, появилось мгновенно, и я сразу понял его
предназначение. Стена рухнула и первый блок программы заполнил мое
сознание...

- Что ты сказал? - Нина посмотрела на меня, и мне сразу стало
понятно, что я действительно что-то сказал, что говорить не следовало. И
самое неприятное, что я совершенно не помню, чтобы я что-то говорил.
- Да это так, само вырвалось, я не хотел тебя обидеть, - решил я
прозондировать почву не несущей смысловой нагрузки фразой, судорожно
пытаясь заставить себя вспомнить, что же я сказал. Ничего не получается,
хорошо еще, что рядом с нами еще никто не успел сесть - почти никого нет в
аудитории.
- Ты меня не обидел, просто удивил.
По глазам Нины я сразу понял, что произошла ошибка - не надо было мне
употреблять любимую защитную фразу, не проведя предварительной пристрелки.
Но что я мог сказать - что не помню, о чем говорил две минуты назад?
Глупо, она это расценит либо как издевательство, либо и того хуже - примет
меня за того, кем я собственно уже почти стал. Надо что-то сказать ей, а
то она действительно обидится. Это необходимо, и как можно быстрее. Но что
именно ей сказать? Нечто нейтрализующее типа "потом объясню", либо "да
брось ты, чепуха все это".
Ну вот, здравствуйте, не виделись целых десять минут и уже заскучали
без грызни. С правого фланга надвигается опасность в лице подруги Нины -
Вали. Точнее не надвигается, а уже надвинулась.
- Ну что, скучаете, бездельники? А у меня для вас приятная новость:
следующей пары не будет.
- Спасибо на добром слове, Валюша, чтоб тебе всю жизнь счастливой
быть.

Быстрые Сны - Лиман Владимир => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Быстрые Сны автора Лиман Владимир дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Быстрые Сны у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Быстрые Сны своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Лиман Владимир - Быстрые Сны.
Если после завершения чтения книги Быстрые Сны вы захотите почитать и другие книги Лиман Владимир, тогда зайдите на страницу писателя Лиман Владимир - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Быстрые Сны, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Лиман Владимир, написавшего книгу Быстрые Сны, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Быстрые Сны; Лиман Владимир, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 доволен заказом